Текст книги "Ожерелье из золотых пчел"

Автор книги: Наталья Барабаш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 20 страниц)

– Не сейчас.

– Твой отец говорил, ты ищешь старинное судно. Для этого тебе нужен акваланг? Да?

– Ничего я не ищу! Моя жизнь тебя не касается!

– Зря так думаешь. У нас с твоим отцом осталось незаконченное дельце. Надо встретиться.

– Считай, оно закончено.

– Увы, дорогой. За папой твоим остался должок. Так что, зайчик, встретиться придется. Я еще позвоню.

Димка хотел ответить ей на «зайчика», но Тюхе уже отключилась.

Он вышел на террасу. Солнце начинало припекать, но густой, настоянный на травах и смолистой хвое воздух еще был свеж.

Димка смотрел на оливы. Отец говорил, им четыреста лет. В детстве Димка любил играть в их тени, разглядывать морщинистые стволы, похожие то на голову оленя, то на бутыль для вина, то на голову горгоны Медузы. В этой самой голове с дыркой-ртом они с друзьями прятали свои секретики: сначала конфеты, потом сигареты.

Димка оглянулся, подошел к дереву, засунул в дупло руку. И вытащил зеленоватое ожерелье, блеснувшее искрой на солнце.

Сколько же лет этим пчелам, если старик говорил про минойцев? Три тысячи? Три с половиной?

А беспокойства принесли, как живой потревоженный улей.

Димка провел по ожерелью пальцем. И положил обратно. Дупло для пчел – самое надежное место.

* * *

…Он еще раз убедился в этом ровно через десять минут, когда несся на мопеде в город.

На одном из поворотов два мотоциклиста подрезали его, прижали к скале, заставили остановиться. Один, в надвинутом шлеме, подошел к Димке вплотную. И только тот раскрыл рот, чтобы возмутиться, врезал ему сначала по почкам, а потом чем-то тяжелым по голове.

Сквозь пелену Димка почувствовал, как его обыскивают.

– Ничего нет! – сказал один другому. – Может, прижать его?

– Такого указания не было, – ответил второй.

Тарахтение их мотоциклов еще стелилось по дороге, а Димка уже твердо решил: с острова надо сваливать. Вместе с пчелами. И делать это не на рейсовом катере. Лучше всего – на яхте. В разгар сезона их у берегов шныряет столько, что его никто не найдет.

Через час он вошел к Лукасу.

Новая авантюра

Три недели назад. Москва

– Помнишь, ты говорила: вот бы какой-нибудь миллионер пригласил на яхте покататься? – Подруга Машка позвонила ровно в тот момент, когда медсестра выкликнула ко мне следующего пациента.

– Про миллионера ты говорила. Я только про покататься. А что, нарисовался миллионер?

– Нет, пока только яхта. Платить придется самим. – Машка тяжело вздохнула.

Ей, как прирожденной пиарщице, сама мысль об отдыхе за свои кровные была омерзительна. Но времена пошли тяжелые, пиар-поездки даже в их газете схлопывались. Ну а мне, рядовому врачу-аллергологу элитной поликлиники Москвы, халявные путешествия и прежде не светили. Между тем отпуск надвигался на двух симпатичных незамужних дам с неотвратимостью цунами. И надо было провести его так, чтобы весь оставшийся год не было мучительно больно за бесцельно прожитые деньги.

– Не бойся, это недорого, – продолжила Машка.

– Недорого? Яхта что, плавает по Москве-реке?

– Плавает дерьмо! На судах ходят! – Когда-то в юности Машка встречалась с боцманом и с тех пор считает себя морским волком. – И мы не настолько богаты, чтобы отдыхать на родине. Все скромнее. Остров Крит.

– Ко мне сейчас пациент зайдет. Говори быстро: в чем дело?

– Зашла я вчера на женский форум…

– Ты ходишь на женские форумы?!

– Дурочка, по работе. Биодобавки через них продвигаем. Короче, там висит объявление: набираем желающих арендовать вместе яхту на Крите. Круиз на две недели. Стоимость яхты – 4800 евро. И это вместе с капитаном!

– Капитан хоть симпатичный?

– Даже не думай! Капитана я уже зарезервировала. Не перебивай! Всего нужно восемь человек. Пять есть. Прикинь: получается всего по 600 евро с носа. За такие деньги ни в каком отеле на море не отдохнешь!

– Мне куда садиться? – сухо спросила интеллигентная старушка, которая вошла в кабинет и с неудовольствием уставилась на телефон у моего уха.

– Все, разговаривать больше не могу! – прошептала я.

– Тогда бронирую! – выпалила Машка и сразу отключилась, чтобы я не успела возразить.

Впрочем, возражать в любом случае было бессмысленно. Если Машка чего-то захотела, никакие глупости в виде чужих желаний ее не остановят. К цели она идет с энергией торнадо. И с тех самых пор, как тридцать лет назад… ой, неужели уже тридцать? – словом, с самых наших четырех лет, когда судьба сделала нас соседками по лестничной площадке, я послушно даю этому вихрю закрутить меня в своем бешеном водовороте.

Много чего мы с ней за эти годы пережили. Но именно сейчас в моей скучноватой жизни врача с регулярным маршрутом «работа – дом» явно не хватало безбашенного драйва. А проблем – хватало.

Так что вечером мы уже сидели у Машки дома и рылись в интернете.

Сначала нашли все про яхту и поездку. Звучало как песня.

– Вы побываете на красивейших пляжах острова Крит. Насладитесь морскими купаньями, местным виноградным вином и свежими морепродуктами в прибрежных тавернах, – читала, сглатывая слюну, Машка.

Я смотрела на фотки живописных бухточек с дремлющими в лазоревой воде парусниками. И сама себе не верила.

Сколько лет, прогуливаясь вдоль моря по набережной, я с завистью смотрела на яхты у причала: их обитатели казались мне небожителями. Немного сбивал с толку вид женщин с немытыми волосами, уныло помешивающих что-то в кастрюльках или ожесточенно драящих палубу веревочной шваброй. Но я относила это к причудам уставших от роскоши богатеев.

И вот мы можем оказаться среди них.

– Ты меня не слушаешь! – прервала мои мечтания Машка. – «Яхта длиной 9,45 метра оснащена четырьмя каютами. В ней есть холодильник, плита, два туалета…»

– Погоди ты с туалетами! Кто с нами едет?

Машка опустила глаза:

– Точно не знаю. Можем попытаться пробить по соцсетям.

…Картина получилась невеселая. Не команда – обломки любовных кораблекрушений. Замужней ни одной. Возраст не указывают. Но, судя по фоткам, нас ждала встреча с Раисой, энтузиасткой здорового образа жизни с лошадиным лицом – это она организовала круиз. Валерией – энергичной дамой за сорок с телевидения Ярославля, пшенично-пышнотелой Оксаной из Мытищ – профессию она не указала, и печальной гламурной феей Татьяной, которую Машка прозвала царевной Несмеяной. Судя по тоске в глазах, ее только что изгнали из царства богатых.

Две пассажирки фоток не выставили, о себе ничего не написали. Так что там были возможны сюрпризы.

Главную засаду Машка скрывала от меня до последнего.

– Тут такое дело, Лена, – замялась она, когда я начала прикидывать стоимость продуктов на две недели. – Короче, это рейс вегетарианско-похудательный.

– Что?!

– Тетка-организаторша – фанатка ЗОЖ. И поставила такое условие. Без мяса и сладкого. Будем оздоравливаться и худеть.

Я уставилась на подругу в остолбенении.

Чтобы вы понимали размах беды – Машка ест мясное и сладкое как не в себя. Никогда не видела, чтобы в одного человека вмещалось сразу столько вредной еды. И при этом она ни фига не толстеет! Тут лишний кусочек на ночь съешь… Короче, в Средневековье тетки сожгли бы Машку на костре как ведьму.

– Ты в своем уме? – наконец возопила я, вспомнив, как страшен вид голодной Машки. – Ты же там всех живьем сожрешь!

– Знаю, знаю. Но предложение уж очень хорошее. Я все придумала. Тетке написала, что мы убежденные веганки-диетчицы. А сами будем выходить на берег и заказывать что захотим. Ты же видела картинки с ресторанчиками!

* * *

– А что там с достопримечательностями? – наконец сдалась я.

В поезках мы с Машкой практикуем разделение отдыхательного труда: я бегаю по музеям, она валяется на пляже. История не ее конек, хотя она и утверждает, что в прошлой жизни была античной богиней. Но тут подруга вдруг вскинулась:

– Вот! Ты же любишь древних греков?

– Да!

– Забудь о них. Ничего они не колыбель человечества. Колыбелью человечества были минойцы. Они еще за тысячу лет до греков на этом Крите все изобрели и открыли. А те у них потом тупо сперли.

– То есть?

– Я вчера, пока в метро ехала, все прочитала. Отрыв башки! Был в начале прошлого века такой археолог Эванс, который у себя в Англии стал собирать коллекцию никому не известных маленьких древних печатей. Оказалось, их находили на Крите. Поехал он на Крит. Рыл-рыл. И вырыл целую древнюю цивилизацию. С дворцами, великолепными фресками, бассейнами, фонтанами, всякими чудесными вазами и украшениями. А главное – совершенно другого типа правления. Никаких воинов. Никаких злобных богов. Даже изображений царей нет. Полная демократия. У женщин такие же права, как и у мужчин. Вместо рабов – фермеры. Еще обезьяны у них на плантациях трудились. Они там как-то с животными разговаривали. Культ не войны, а радости, красоты, любви, искусств. На фресках никто не сражается, все пьют вино, гуляют среди цветочков, играют на флейтах.

– Как же их никто не завоевал?

– Они были умные и продвинутые. Построили самый мощный в мире флот. Придумали офигенные технологии обработки металлов и камня. И еще были хорошими дипломатами. Со всеми торговали и договаривались. Ты вот знала, что знаменитая Атлантида – это как раз и есть минойское царство?

– Насколько помню, ученые к единому мнению по этому поводу не пришли.

– Чего там приходить? Если на Крите еще три с половиной тысячи лет назад уже были канализация и водопровод. В туалетах воду смывали! А в Европе еще в восемнадцатом веке ночные горшки выливали на улицы прохожим на головы.

– Ты все о своем. Туалет – главное достижение?

– Ле-на! Запомни. Чем выше уровень развития, тем удобнее сортиры. А главное знаешь что? Там тетки правили. Верховные жрицы. Может, потому они и процветали? Посмотри, какие красотки! – Машка потыкала в свой айпад и показала мне фрески Кносского дворца с изящными черноволосыми смуглянками.

– Они там, между прочим, ходили по пояс голые!

И она победно встряхнула предметом своей гордости – упругими грудями-боеголовками, всегда нацеленными на поражение мужских сердец.

Впрочем, потом милосердно добавила:

– Но если ты предпочитаешь древних греков, то, по их версии, на Крите родился и похоронен бог Зевс, а также находится знаменитый лабиринт Минотавра. Заметь – в виде любимых тобой развалин. Едем?

Возразить было нечего. Покататься на яхте. Похудеть – лично мне не помешало бы сбросить килограмма три. Ну ладно, пять, но мы же ставим реальные планы? Посмотреть, как жили минойцы. И главное – расслабиться. Морская прогулка – что может быть лучше, если хочешь отключиться от проблем?

…Вдруг за окном сильно громыхнуло. Я выглянула: неужели гроза? Но небо было чистым. Очевидно, какой-то древний бог подавился насмешливым хохотом.

Жрица нервничает

Крит. 1628 год до нашей эры

Климена сидела за туалетным столиком и только макнула палец в коробочку с румянами, как услышала грохот. Привстала, выглянула в окно: а, это рабочие уронили массивную деревянную скамью.

Центральную площадь уже начали превращать в арену: сбоку строили загон для Священного быка, девчонки, похожие на веселых птичек, терли плитки розового пола, художник в заляпанной белой тоге орал на подмастерье, расплескавшего краску. До Игр оставался месяц, но к самому главному празднику критяне готовились заранее.

Климена посмотрелась в бронзовое зеркало. Ей тоже нужно подготовиться.

Еще недавно она отлично обходилась без румян. Мужчины, только глянув в ее черные мерцающие глаза, застывали, проваливались в эту сказочную черноту, а когда ошалело выныривали, становились ее вечными пленниками. Тончайшая талия, идеальная грудь, полное лукавой страсти лицо.

Вот уже пятнадцать лет она считается на Крите первой красавицей. Но время не остановить. Даже Верховной жрице. Вечная молодость, увы, к власти не прилагается. Вот откуда взялась эта морщинка в углу рта?

Климена бросила взгляд на противоположную анфиладу дворца. И вздрогнула.

Там, за алой колонной, мелькнуло ненавистное лицо.

Он тоже следит за приготовлениями к Играм. Или за ней?

– К тебе можно? – услышала она за спиной знакомый голос.

– Ты ведь уже вошел! – Климена с улыбкой обернулась.

Галий, первый музыкант царства, был высок даже для жителя Крита и потому невольно согнул плечи в ее небольшой комнатке. Худой, плавно изящный, с сияющими глазами на чуть морщинистом лице, он до сих пор сохранил вдохновенную притягательность. Ох уж эти любимчики богов! На их яркий свет люди летят, как мотыльки.

– У тебя репетиция? Собираешь перед Играми свой оркестр? – спросила Климена.

– Это не оркестр – слезы! Представь, лучшего тенора забрали в Тиру! Им там понадобилось спеть на спуске нового корабля. Кому? Матросам-гребцам? А Наина? Ты помнишь Наину?

– Я отлично помню Наину, – усмехнулась Климена.

– Ну… да… Так эта дурочка две недели назад выскочила замуж и уехала с мужем в Фест! Мне что теперь, каждый раз перед репетицией посылать к ней гонца?

– Видишь ли, дорогой… Боюсь, у нее не было выхода.

Климена подняла на Галия лукавые глаза.

Тот потупился:

– Ладно, ладно. Я не за этим к тебе пришел. Я беспокоюсь.

– О чем?

– О тебе! Ты знаешь, что ходят разговоры об избрании новой жрицы?

Галий тревожно заглянул ей в лицо.

– Садись, – кивнула ему Климена на кресло. Плеснула в чаши красного вина из амфоры. Нежно проворковала: – Конечно, знаю. Кого тебе называют?

– Разных…

– Перестань!

– Хорошо. Арью.

– Потому что дочь Миноса Третьего?

– Потому что сестра Сатура. Ты же знаешь, как сынок царя вошел в силу. Говорят, он теперь от папаши-Миноса не выходит.

– Еще кого-то? Мину? – Климена отхлебнула из чаши вина.

– Мина слишком юна. Ей надо подрасти. И потом – в ней нет крови Миносов. А у Арьи есть. Ты должна удержать трон, солнцеликая. Говорят, Минос совсем плох. Советник Зеро спит и видит, как бы сделать дурачка Сатура царем, его сестру – Верховной жрицей, а нас всех… Только представь, если эта семейка придет к власти!

– Я думаю над этим.

– И что придумала? – Галий жадно заглянул ей в глаза.

– Я же не спрашиваю тебя, что ты придумал для гимна Игр.

– Кстати, о гимне. Ты обещала…

Галий скосил глаза на керамическую бутылочку на туалетном столике. Там зеленела особая шафрановая настойка.

Климена проследила за его взглядом и покачала головой:

– Даже не мечтай! Я сказала тогда – в последний раз!

– О медоносная! Ты же знаешь – мне это нужно для вдохновения!

– Поищи вдохновение не в моей склянке. Это для разговора с богиней.

– Но я тоже говорю с богами!

– И они отлично слышат твои песни без настоя. Больше я тебе не уступлю.

Галий вздохнул:

– Тогда хотя бы покажи свое платье для открытия Игр. А то будет, как в прошлый раз.

В прошлый раз декоратор украсил ее ложу золотой тканью с пчелами – символом богини. А Климена сама пришла на церемонию в золотом платье и слилась с ложей до полного исчезновения.

– На этот раз лиловое.

Климена зашла в гардеробную. И через несколько минут вынесла длинное, расшитое жемчугом платье. Приложила к себе.

– Надень! – попросил Галий.

– Обойдешься. Любуйся так! – засмеялась Климена.

Галий закатил глаза:

– Ты всегда выбираешь лучшее! И для себя, и для царства. Вот скажи, почему так: чем богаче живет дворец, тем больше в нем интриг? Кладовые ломятся. Флот растет. Народ процветает. Живи и радуйся. Нет, им надо все поменять!

– Богатое менять приятнее. Есть что делить.

Климена стала вдевать в уши серьги с пчелами – свои любимые.

Галий понял, что пора уходить. Глянул на заветный флакон, вздохнул, встал. Уже у двери обернулся:

– Знай, я всегда на твоей стороне!

Климена помахала ему рукой. А когда дверь захлопнулась, плеснула себе еще вина.

Да, он к ней привязан. Но если придет новая жрица, Галий тут же сочинит гимн в ее честь. Артисты служат только одной богине – своей музе.

* * *

Внизу кипела работа, и Климена решила идти не через центральную площадь, а в обход.

Усмехнулась, вспомнив, как вчера отсюда вывели еле живого шпиона-ахейца: он решил зарисовать план дворца, заблудился и проплутал два дня.

Еще бы: даже те, кто здесь вырос, уже не всегда могут быстро найти выход.

Пять огромных этажей с хаотичным переплетением улочек превратились в настоящий лабиринт. Дворец стал похож на большой муравейник, где живут все: правители, слуги, художники, рабочие, лекари, пекари. И каждый царь еще достраивает что-то свое.

А уж если чужак попадал в подземные хозяйственные этажи, где хранились запасы, все, считай погиб. Микенцы даже слух пустили: забредших в Кносский дворец иноземцев сжирает страшный человеко-бык.

Всегда приятно оправдать свою глупость кознями противников.

…Климена скользнула в совсем уж узкую улочку, свернула за мясной лавкой под арку, еще раз повернула.

Она хорошо знала правило: хочешь поговорить без лишних ушей, ищи место подальше от царских покоев. Информаторы для жрицы – необходимое добавление к голосу богини.

…На пустынной улочке четверо подростков, склонившись над расчерченной углем мостовой, играли в камешки. Климена вошла в грязноватую таверну. Ее хозяин, добродушный толстяк Линос, сидел за длинным столом и ел похлебку. При виде Климены он поднялся, но она махнула рукой:

– Сиди! Меня ждут?

– Думаю, да, медоносная! Я слышал, кто-то ходит в твоей комнате. Но сам не заглядывал.

Климена кивнула. Она выбрала таверну именно из-за этого – преданности Линоса, когда-то бывшего поваром у ее отца. И крохотной комнатушки, имевшей два выхода. Никто не должен знать, с кем она встречается. Особенно теперь.

Непонятные дела стали твориться на соседнем острове Тира, где стоит весь их флот. Моряки рассказывают странное. То рыба в море всплывает кверху брюхом, то деревья на горе вспыхивают сами собой, то мертвые птицы падают с неба, а воздух воняет. Пошли разговоры, все это из-за того, что в городе флотоводцев молятся Богине-матери, а не богу моря Посейдону.

Кто-то на Тире мутит народ. И сейчас она узнает кто.

Климена прошла мимо сладостно обгладывающего кость Линоса в коридорчик, толкнула в самом его конце дверь. Капитан одного из судов с Тиры, пылкий ее поклонник и давний информатор, всегда приходил заранее.

Климена шагнула внутрь.

Он действительно был уже здесь. Молодой буйнокудрый красавец из Тиры сидел в центре комнатки за круглым столом. И из его перерезанного горла все еще текла кровь, собираясь на полу в густую алую лужу.

Капитана убили несколько минут назад. Климена кинулась ко второй двери, выскочила: улица была пуста. Только мальчишки все так же кидали в квадраты камешки. Что-то царапнуло ее сознание, но вдумываться в мимолетное ощущение было некогда.

Бежать, искать убийцу? В здешних каморках-сотах его не найти. А может, это Линос?

Климена вспомнила его безмятежно жующее лицо. Нет, он отличный повар, но совсем не актер.

Климена вернулась в комнату, подошла к убитому, наклонилась к валявшемуся у стула кожаному, заляпанному кровью мешку. Кто-то вывернул его наружу, рассыпав по полу содержимое. Остались гребень, несколько монет… И что это? Климена с удивлением подняла с пола маленькое вареное яйцо какой-то птицы. Зачем оно капитану? В Кноссе достаточно свежей еды.

Климена, сама не зная зачем, зажала его в руке. Пора уходить. Нельзя, чтобы ее здесь видели. И, только подходя ко дворцу, она вспомнила, какую неточность картинки отметили ее глаза, когда она выглянула на улицу.

Играющих мальчишек было уже не четверо, а трое.

Ужин на причале

– Ты поняла? Какое это правильное решение! – говорила Машка с набитым ртом, макая зажаристую корочку хлеба в зеленое оливковое масло.

Мы с ней сидели на набережной Агиос Николаоса в таверне у самого причала с яхтами. Ждали свой заказ: жареных кальмаров и картошку фри. Правда, когда Машка заказывала картошку, официант уставился на нее с изумлением. И даже спросил:

– Может, это лишнее?

Машка аж взвилась:

– Вы что, мой диетолог? Несите что сказано!

– Хорошо, хорошо! – отступил официант. – Раз вы уверены…

Машка была уверена. Мы прилетели на Крит несколько часов назад, ровно за сутки до назначенной в яхт-клубе встречи. Целью раннего прибытия как раз было наесться до отвала перед бесчеловечной пыткой здоровым питанием.

– И осмотреться на предмет мужиков! – наставляла меня Машка.

Ее пугало путешествие с женским экипажем. Все-таки нельзя лишаться всего сразу – и мяса, и мужского внимания. А еще она хотела заранее проинспектировать нашу яхту – мы не дошли до нее совсем немного, пав жертвой вкусных запахов.

Вечернее солнце уже собралось укатываться в море, но задержалось на прощальных поклонах, как престарелая оперная звезда. Но оваций не было. Прогуливающиеся по набережной загорелые мужики, длинноногие девицы в почти невидимых миру шортах, толстые матроны, волокущие с пляжа упирающихся внуков, смотрели не на закат, а в меню ресторанчиков. На острове приближалось святое время ужина.

– Вам с-с-сумочка не нужна? – вдруг обратился к Машке мужик из-за соседнего столика.

Мы повернулись в его сторону. Спортивный загорелый брюнет лет сорока с небольшим, в дорогой красной футболке, с модной небритостью на мужественном лице и странного цвета вишневыми глазами вальяжно развалился на стуле. Я тихонько вздохнула. Это был он. Типичный Машкин контингент. Самоуверенный, ухоженный, умно-циничный хозяин жизни и любимец дам. От таких мужиков будто исходит какое-то особое сияние. Наверное, его излучают спрятанные в портмоне банковские карты.

Единственное, что уравновешивало противную привлекательность незнакомца, – то, что он был в зюзю пьян.

– Ссумочку, говорю, не ххотите взять? – с легкой издевкой повторил он, кивая на лиловый «Гермес», лежащий на соседнем стуле.

– Что, ваша дама сбежала, бросив имущество? – усмехнулась Машка.

– Ккакая дама? Нет у меня никакой ддамы. Я не по этой части! – заплетаясь языком о согласные, продолжал ерничать мужик, уставившись на нее своими нахальными глазами. – А знаете что? Вы ппросто ввозьмите эту сумочку себе!

Машка хмыкнула, а мужик не успокаивался:

– И даже заказ свой не ждите! Быстро берите и уходите! Вдруг там деньги!

– Или наркотики! – не выдержала я.

– Как вы можете! – укоризненно покачал головой незнакомец. – Так обо мне подумать! Да разве наркотики я бы отдал?

– В чем дело? – прозвучал над нами чей-то голос.

И к столику подошла молодая женщина, похожая на кнопку. В ней все было маленькое: рост, быстрые темные глаза, сомкнутый рот, аккуратный носик, тоненькие ручки, ножки. Но при этом энергия так и била из нее ключом.

По возрасту дама вполне годилась мужику в дочери, то есть была типичной второй женой состоятельного бизнесмена. Но обычно богачи выбирают совсем другой типаж. Что-то неправильное было в их паре.

– Во-от! – покачнулся на стуле навстречу женщине-кнопке мужик. – Наконец ты пришла! Они, – кивнул он мужественным подбородком в нашу сторону, – хотели забрать твою сумочку! Прямо вцепились в нее! Я бился как лев! Официант! Еще вина!

– Тебе уже хватит! – спокойно, будто не удивившись, сказала дама. Подняла на Машку непроницаемые карие глаза.

– Только вы отошли, он сразу объявил на вашу сумочку тендер! – пояснила мстительная Машка. – На вашем месте я бы ему не верила. Ни в чем!

И она с вызовом посмотрела на незнакомца, посмевшего посягнуть на ее привилегию: посмеиваться над людьми и выставлять их дураками.

– Уж поверьте, я знаю про него все! – усмехнулась молодая дама. И замахала порхающему парню в грязновато-белой форменной рубашке: – Эй, счет!

Когда дама полезла в сумочку и достала из нее мужское портмоне, чтобы расплатиться, мужик наклонился к Машке и, выдохнув по-драконьи горючую смесь, шепнул:

– Зря не взяли. Я же говорил, там деньги!

Я подумала, что у этой пары накопились такие проблемы, которые им ужасно тоскливо решать вдвоем.

В этот момент второй официант – совсем мальчик, похожий на школьника на каникулах, – принес наш заказ. Остальные официанты выстроились около двери на кухню и вытянули любопытные шеи. Даже посетители с соседних столиков обернулись.

На тяжеленном подносе стояло шесть огромных тарелок с едой. На первых двух – много мелких рыбок-сардинок с картошкой. Это мы брали на закуску. На следующих двух – золотистые россыпи жаренных в кляре колец кальмара с щедро наваленной картошкой фри. Это было горячее. И на последних двух тарелках – просто горы жареной картошки, каждая размером с Монблан.

– Увважаю! – подмигнул нам соседский мужик, и дама поволокла его к выходу.

– Откуда же я знала, что они кругом суют эту картошку! – попыталась оправдаться Машка. Она с печалью осознала, что даже ей все не съесть.

Через час, выпив бутылочку местной, пахнущей хвоей рецины, мы уже прогуливались по марине – месту, где паркуются яхты. Здесь шла своя жизнь: за столиками на палубах мужчины разливали что-то по стаканам, женщины делали бутерброды, компании играли в карты…

– Смотри надписи на борту! – сказала Машка. – Наша яхта называется «Минос». Проверим, не подсунули ли нам какую-нибудь рухлядь!

Я вздохнула. Если Машка найдет хоть один изъян, завтра я в тысячный раз посмотрю шоу «Вызов местного директора».

– О! Едоки картофеля! – услышали мы знакомый голос с одной из яхт.

Наш нахальный сосед, явно знакомый с творчеством Ван Гога, сидел там на корме в одиночестве. Вернее, вдвоем с бутылкой вина. И пьяненько интересовался:

– Зачем вы пялитесь на чужие яхты?

– Нам нужен «Минос».

– Это я!

– Выглядите моложе. Трех с половиной тысяч лет вам не дашь! – хмыкнула Машка.

– А-а-а! Вам местного царька. Будете разочарованы. Он умер. Ну, светлая память!

Мужик сделал несколько глотков прямо из горлышка и, будто спохватившись, протянул нам с борта бутылку:

– Хотите?

Мы замотали головами.

– Правильно. Жуткое пойло.

Тут мужик скосил глаза на причал. Весело присвистнул:

– О! Она идет!

И снова протянул нам бутылку:

– У вас последний шанс! Там на дне еще что-то плещется!

– Это женские слезы! – Машка взяла меня за руку и потащила прочь с таким видом, будто именно я задержалась тут поболтать.

Но, сделав всего несколько шагов, вскрикнула:

– Смотри!

На борту соседней яхты – лодка мужика, кстати, называлась «Парис» – было выведено синей краской: Minos. Огоньки на ней не светились, людей не наблюдалось, пробоин и следов повреждений тоже.

– Пойдем в отель, поспим! – стала канючить я. – В такую рань сегодня вставали!

– Ладно. Завтра все рассмотрим! – неожиданно согласилась Машка.

Она все же доела свою картошку и теперь была не прочь вместе с ней полежать.

Мы повернули обратно. Навстречу нам энергично шагала дама-кнопка и что-то возбужденно тараторила в телефон. Когда она пронеслась мимо, до нас долетел обрывок фразы:

– Как я это сделаю, если он опять нажрался?!

– Интересненько! – заметила Машка. – Чего она не может с ним сделать. А смешной мужик, да?

– Даже не начинай! – завопила я. – Наглый, самовлюбленный павиан! Алкаш! Да еще с женой в виде бонуса!

– Может, она просто любовница? – парировала Машка. Но тут же сама себе ответила: – Нет, жена. Видела, как она из его кошелька по-хозяйски расплачивалась?

– Какое нам до этого дело? Мы приехали диетически кататься на яхте! Мало тебе твоего предыдущего красавца?

Полгода назад Машка брала интервью у главы крупной фармацевтической компании. И ему так понравилось отвечать на ее вопросы, что он предложил продолжить это увлекательное занятие в ресторане. Клятвенно пообещал не приставать. И, к Машкиному изумлению, сдержал слово. Он шутил, очень мило ухаживал. Следил, чтобы ей было удобно сидеть, весело пить и вкусно закусывать. После чего честно довез ее до подъезда и уехал ни с чем.

Еще раз пять этот обаятельный, остроумный мужчина мечты водил ее в разные шикарные заведения ужинать. Отвозил домой. Нежно целовал ручку. И отбывал.

– Может, у него какие-то проблемы? – советовалась со мной подруга как с врачом. – Это же ненормально, что в отношениях с женщиной мужик получает полное удовлетворение от совместной еды?

– Потенциально возможны проблемы с потенцией, – поставила я диагноз. – Плохая экология, стрессы на работе, слишком калорийное питание…

– Да, где только эти «митушницы» находят столько сексуальных маньяков! – вздохнула Машка.

Оказалось, переживала зря. На шестой встрече фармацевт решился: снял номер в отеле. Был очень даже хорош. Они встретились еще, потом еще…

И тут Машка заметила, что мужик превращается в кого-то другого. То есть в койке все хорошо. А в докроватной и послекроватной жизни вместо милого заботливого влюбленного вдруг прорезался капризный, самоуверенный хам.

– Как ты держишь вилку? – говорил он ей брезгливо в ресторане. – Как крестьянка.

– Что у тебя за вульгарная манера одеваться? Выставляешь сиськи наружу, чтобы мужики глазели?

Или просто надувался, замолкал и щелкал клавишами телефона. Будто рядом никого нет. Машка поняла, что фармацевт прописывал дамам свое драгоценное обаяние строго дозированно, в начальный и острый период. А потом резко отменял, чтобы не возникло привыкания.

Подруга немножко потерпела. Потом поставила ультиматум: либо он из наглого козленочка превращается обратно в доброго Иванушку (его как раз Иваном звали). Либо они расстаются.

Боссу фармацевтики до Машки никто ультиматумов не ставил.

– Ты что, дура? – искренне удивился. – Я же тебе могу квартиру купить. Ну, или там машину. Если будешь примерной девочкой.

На что Машка в присущей ей интеллигентной манере ответила, в какое конкретно место он – с помощью лекарственных свечей – может засунуть себе квартиру и по какому короткому адресу отъехать на авто.

Фармацевт обиженно засопел. А на следующий день позвонил в Машкину редакцию и сообщил начальнице пиар-отдела, что его компания не хочет больше работать с таким грубым и некомпетентным сотрудником, как Мария Смирнова. Ее следует уволить, а писать рекламные тексты поручить кому-нибудь другому.

– Нет, ты представляешь? Раньше, говорят, жены бегали в партком, требуя наказать гулящих мужей по партийной линии. Но чтобы мужик жаловался на любовницу и требовал ее уволить за то, что она ему больше не дает?! Это уже какой-то полный постмодернизм! В смысле пипец. – Машка была вне себя. Спасло ее только то, что начальница никому не позволяла оскорблять своих сотрудников. Она делала это только сама.

Возможно, напоминать Машке про фармацевта сейчас было немилосердно. Но мне не понравилась дурацкая мечтательность, которая замерцала в ее глазах. Поэтому я добавила:

– Баблонавты все одинаковы. Находят женщину поярче и начинают ее гасить.

– Ну да, ну да, – задумчиво протянула подруга.

Сильные негодяи всегда были ее слабостью.

Одно радовало: завтра мы уплывем подальше от всех соблазнов. И, уже завалившись на кровать в нашем прибрежном отеле – шум моря доносился даже сквозь музыку далекой дискотеки, – я вдруг подумала: интересно, что нас ждет среди воинствующих вегетарианок…

Встреча с попутчицами