Текст книги "Ожерелье из золотых пчел"

Автор книги: Наталья Барабаш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 20 страниц)

– Куда ты нас заберешь? – кокетливо прощебетала Машка.

– Да хоть в свой отель.

Тут мы услышали раздраженный женский голосок:

– Совсем офигел? Поселить их в нашем отеле?!

– О! – сказала Машка. – Может, это все-таки не дочка?

– Утверждает, что дочка, – усмехнулся Стас. – Многие выросшие дочери ведут себя хуже жен. Жена совершенно спокойно смотрела на моих любовниц.

– Это ты сильно забежал вперед, – хмыкнула Машка.

– А помечтать?

– Хватит! – взревела я. – Стас, узнай, есть ли где-то свободные номера.

– Да, мы еще несколько часиков поплаваем. И если я ничего не накопаю, приедем ночевать к тебе. В отель, я имею в виду, – перебила меня Машка.

– Ты ничего не поняла! – закричал Стас. – Уходите с яхты сейчас! Вот прямо…

Но Машка уже пропела:

– Чмоки-чмоки! – и отключилась.

Лично я была готова броситься с яхты хоть вплавь. Но Машка, как зомби, уставилась в морскую даль невидящим взором, и я прямо слышала, как версии носятся и сталкиваются у нее в голове.

– А если во всем виновата Татьяна? Может, она клептоманка? Украла гемму и кольцо, Оксана ее спалила, тогда она решила ее отравить, а когда не получилось, сбежала и Оксанку похитила? – попыталась и я сыграть в детектива.

Но тут у Машки снова зазвонил телефон.

– Что ни день, то добрый день! – услышали мы сочный Оксанкин голос. – Пришла на причал, а яхты нет. Вы где? Мне так и ходить второй день в одних и тех же трусах? Я вообще-то вещи свои хочу забрать.

– Ты сбежала из больницы? – спросила Машка, хотя ответ был очевиден.

– Нет, блин, буду дожидаться, когда меня в наручники закуют. Главное – за что?! Всегда так: кому-то блядки, а мне – колядки! Все, домой улетаю.

– Народ, Оксана нашлась! – крикнула Машка.

– Слава богу! – искренно возрадовалась Рая. И добавила: – А то на нас бы ее расходы за больницу повесили.

– Димитрос, Оксанка спрашивает, когда мы вернемся?

– Наверное, часам к пяти, – пробурчал капитан.

Это был один из редких случаев, когда он ошибся. Как и Машка, которая тут же закричала:

– До этого времени я тут умру с голоду!

Нет, совсем не голодная смерть поджидала нас за маячившим впереди мысом.

Убитый голос

«Проклятие! Будто какой-то черт нарочно вредит! – злился Ионидис, положив в карман мобилу.

Ему очень не понравился голос его яхтенной «наседки», когда он ей позвонил. Убитый был голос. Чуткое ухо торговца антиквариатом, а когда-то скупщика краденого улавливало такие отттенки мгновенно.

Она ему врет. Осталось понять почему. Перекупил Хлыщ? Решила сама смыться и его кинуть? Накосячила? Что-то у нее явно случилось. Да у нее вечно что-то случается! Видел ведь, что ненадежная…

Ионидис вздохнул.

Пора прекращать это плавание. Партнеров привлекать не хотелось, но он знал, что они уже крутятся на острове. Значит, в курсе его дел. Пусть помогают разбираться, что за непонятки на яхте. И сегодня же, пока Хлыщ не опередил. Так им и сказать: получаете долю – отработайте.

Что делать с наседкой, Ионидис еще не решил. Так он себя успокаивал. Но в глубине души уже знал ответ.

Хитрая бестия

– Я тут еще подумала, – пихнула я Машку в бок: она наконец улеглась рядом со мной позагорать. Именно в этот момент меня охватил детективный азарт: как врач утверждаю, он очень заразен.

– Что, если Тюха, про которую рассказывал Димитрос, это Изольда? Видела, как она умеет перевоплощаться? И голос менять! Со съемок ее поперли, деньги кончились, в наркоте она явно разбирается. Могла связаться с криминалом, чтобы подзаработать. Охмурила Димкиного отца. Теперь тут за Димитросом следит. А в ресторане своим боссам результаты докладывала.

– Хорошая версия, – сказала Машка, не открывая глаз. – Я ее рассматривала. Но в ресторане она не с криминальными авторитетами встречалась.

– А с кем?

– Одуванчик – очень крутой продюсер, второй – известный режиссер сериалов. Мои ребята их пробили.

– Господи, чего ж тогда она такой страхолюдиной на встречу пришла? Вот дура!

– Не скажи. Я про того продюсера почитала. Изольда – не дура, а хитрая бестия.

Буддистка во Христе

Это внизу у оскорбенного Изольдой папика-продюсера кнопка была маленькая. А наверху кнопочки, которые он мог нажимать, оказались очень большие. Изольду не брали даже в массовку.

Когда все деньги и все надежды кончились, она пришла к старинному другу – режиссеру Вадиму, первому разглядевшему ее ведьминский талант.

– Помоги! – взмолилась. – Я не знаю, что делать! Этот хряк просто выкинул меня из профессии.

– Да уж, нажила ты себе проблем язычком. Обычно ты им только все решаешь! – мечтательно закатил глаза Вадим, вспоминая о чем-то своем.

– Заткнись ты, сволочь! Посоветуй лучше.

– Что тут посоветуешь? Говнистый мужик. Вхож сама знаешь куда.

Вдруг лицо Вадима просияло:

– Подожди! Есть отличный вариант! Продюсер Борис Костецкий, наш главный патриот. Он тоже вхож! В параллельную башню. И недавно они с твоим папиком из-за бабла так разругались, что на фестивальной пьянке чуть не подрались. Так вот, Борюнчик как раз готовится снимать сериал. Про иностранных шпионов, которые хотят завладеть секретом нашей новейшей подводной лодки. Что интересно, завладеть им они пытаются на Средиземном море: в красивых отелях, на яхтах. Любят наши патриоты снимать фильмы о любви к родине за границей. Тем более у него самого вилла на Крите. Так вот, ему нужна актриса на роль главной шпионки.

– Отлично! Кто лучше меня коварно соблазнит и нагло обманет?

– Согласен! – засмеялся Вадим. – Тут ты вне конкуренции. Но есть один нюанс. Борюсик крышей поехал.

– То есть?

– Обрел смысл жизни. Чем-то заболел, потом вылечился. И просветлился. Он теперь буддийский христианин. Молится, ходит с пудовым крестом на шее, выступает за высокую нравственность. Ни матюкнуться при нем, ни бабу лапнуть. При этом все должны не жрать мясо, медитировать, никого не убивать.

– Я могу временно никого не убивать.

– У тебя, дорогуша, репутация убийственная. И сплошные трупы мужиков по обочинам. А он набирает – оцени – труппу духовных веганов.

– Где же он их среди киношников найдет? Здесь все друг друга жрут.

– Будут при нем жрать по кустам. Да, еще надо в яхтах что-то понимать.

– Ладно, разыграю ему раскаявшуюся яхтсменку-диетчицу.

– Видишь ли, Борюсик – мужик тертый. Боюсь, не поверит. Скажи быстро: какое твое любимое веганское блюдо?

– Ну… Лист салата.

– Понятно. Как называется на яхте парус, который раздувается впереди?

– Ну… Большой парус.

– Спинакер. Не прошла.

– Да я выучу!

– Даже если выучишь. Посмотри на себя – какая ты вегетарианка-христианка?

– О! – улыбнулась Изольда. – Ты забыл – я не только стерва, но еще и хорошая актриса. Главное, встречу нам устрой.

Через несколько дней она уже звонила Вадиму:

– Я нашла круиз – вообще огонь! Высокой нравственности и диетического питания. Прикинь, одни бабы две недели плавают на яхте по Криту и ничего не жрут. Сдохнуть! Но зато войду в роль.

– Ну ты фартовая баба! – засмеялся Вадим. – Наш Борюсик как раз собрался к себе на Крит. Так что могу вас прямо там свести. И сам подскочу. У меня с ним новый проект. Понравишься ему – и тебе рольку дам.

– Не сомневайся, понравлюсь.

…Когда Изольда в ресторане подошла к их столику, даже Вадим ее сначала не узнал. Махнул рукой – мол, проходите, женщина.

Но она уселась, заглянула продюсеру в глаза и тихо сказала:

– Не верьте слухам, что обо мне ходят. Это все было до.

– До чего? – удивился Борис.

– До моего чудесного спасения. Теперь я глубоко верующий человек. И мне стыдно за то, как я прежде жила.

Полчаса Изольда рассказывала одуревшему Борюсику про свое мистическое исцеление, тайные знаки, прекрасное ощущение голода после сыра тофу, любовь к ближним, которая снисходит на нее на яхте. И переусердствовала. В середине вечера, выпив вина, которое у него, очевидно, превращалось в бокале в воду, размягченный продюсер сказал:

– Не, ну баба ты хорошая. Врут про тебя все. Только мне-то надо, чтобы шпионка могла этого нашего тихоню-изобретателя обольстить. Как ты обольщать-то его будешь?

Вадим выдохнул. В этой части Изольдиного выступления он не сомневался.

Изольда опустила голову. Потом подняла на Костецкого лучистые глаза, в которых уже пробивался желтоватый блядский огонечек, и сказала:

– Борис Семенович! Ради профессии я готова на все.

Сняла с головы ободок, тряхнула рыжими волосами и хрипловато прошептала: «Хотите, я вам сыграю сцену соблазнения? Можно где-нибудь в номере…»

Вадим толкнул ее под столом, но тут Изольда в советчиках не нуждалась.

– Нет, нет. В номере не надо! – испугался продюсер. – Ну давай в холл, что ли, выйдем, там покажешь.

– Я и в машине могу, – скромно потупилась Изольда.

Они вернулись через полчаса. Лицо продюсера было расслабленным и слегка ошалевшим. Изольда лишь чуть раскраснелась.

– Ладно, берем девку, – хохотнул Борис. – Только что-то ты бледная какая-то. Загореть тебе надо!

– Даже не волнуйтесь! – проворковала Изольда. – У меня отлично ложится загар. Абсолютно на все места!

И тут же опустила глазки. Нет ничего более притягательного, чем сочетание шалавистой натуры и монашеского облика.

– Только смотри! – погрозил продюсер тонким пальцем. – Я обмана не потерплю. Чтобы никаких скандалов, никаких позорных историй! Хоть что-нибудь про тебя узнаю – все. Отныне у тебя должна быть незапятнанная репутация!

Есть такие поборники нравственности: пятнать чью-то репутацию позволяют только себе.

* * *

– Короче, я читала: все актеры у этого продюсера подписывают контракт, что о них не будет никаких порочащих публикаций, – рассказывала мне Машка. – Потому она так и трясется. А с другой стороны, чего не сваливает? Может, есть у нее тут и другой интерес.

– Я высажу вас вон в той бухте, – показал Димитрос на приближающийся к нам крошечный галечный пляж в окружении нежно-зеленых пиний. – Покупаетесь. Я отойду на яхте, а через два часа за вами вернусь.

– Почему это вы отойдете? – вскинулась Рая. – Вдруг нам понадобится что-то из вещей? Яхта должна быть рядом.

– Здесь нельзя стоять судам. Это заповедник. Все так делают: высаживают туристов и отходят на стоянку в другую бухту.

Честно говоря, мне тоже страшновато было оставаться на голом берегу без плавсредства с нашими чокнутыми пассажирками.

Но бояться следовало не этого.

…У Димитроса зазвонил телефон.

И это треньканье, растянувшееся во времени, как растопленный кусочек воска, я теперь вижу в страшных снах.

Ночные приключения

Крит. 1628 год до нашей эры

В ночь перед главным состязанием никто не спал.

Вечером начальника стражи Гупана вызвала в свои покои Климена. Говорила строго, без обычной теплоты.

– Ты должен усилить охрану участников. Всех! Я не хочу, чтобы с Сатуром что-то случилось. Ты меня понял?

Гупан понял. Еще один скандал репутация Верховной жрицы не выдержит.

Поставил стражников у дверей. Разослал агентов дежурить у дворца и возле домов друзей Климены. А около одной из вилл устроил засаду. Есть шанс, что убийца туда сунется.

Но беспокойство осталось. Что-то должно случиться, он чувствовал.

Потому поздно вечером решил обойти посты сам.

На площади еще вовсю шло гулянье, юнцы бренчали на ситрах, девицы хохотали, и все что-то пили: виночерпии на Играх работали всю ночь.

Гупан стал пробираться сквозь толпу. У царской лестницы чуть не споткнулся о какого-то пьяного. Хотел уже пройти мимо, но наклонился, повернул лицом к себе. И выругался.

Его агент. И горло перезано от уха до уха.

– Опоздал! – Гупан оленьими прыжками бросился наверх на царскую половину.

Двое охранников валялись перед дверью Сатура в лужах крови. Коридор был пуст, но из одной комнаты раздался стон. Гупан рванул туда и застыл на пороге.

Сатур лежал на кровати, раскинув руки. А две массажистки натирали его голое тело благовониями.

Девушки завизжали, Сатур подскочил.

– Быстро одевайся! Мы уходим! – приказал Гупан.

– Как ты смеешь? – вскричал пришедший в себя Сатур. – Врываться ко мне?! Я сейчас вызову стражу!

– Вряд ли они придут из Аида. Полюбуйся.

Гупан распахнул дверь.

Сатур отшатнулся, увидев на мозаичном полу тела окровавленных стражников.

– У нас что, дворцовый переворот? – попятился он.

– Надеюсь, что нет. Но кому-то ты сильно не нравишься. Так что хватит болтать. Идем.

Сатур побледнел. Неужели и этот план рухнет? После схватки он умолил Зеро ему помочь. Тот согласился. И вот теперь…

– Я должен взять масло для завтрашних Игр, – наконец решился Сатур. – Без него я на арену не выйду!

– Только быстро. Где оно? В ванной?

Гупан заглянул в голубую мраморную комнату с бассейном. Пусто. Сатур зашел, взял со столика склянку с маслом и только потянулся за еще одной – самой важной, победной. Как круглая дыра для стока воды в углу вдруг зашевелилась, задвигалась – и оттуда непостижимым образом вывинтился мальчишка. У Сатура от неожиданности разжалась рука: бутылочка с маслом грохнулась на плиты пола.

Гупан, услышав шум, влетел в комнату, отшвырнул Сатура в сторону, двинулся на мальчишку с мечом.

Тут случилось странное. Мальчишка от меча ловко увернулся, а когда Гупан попытался его схватить, выскользнул из его лапищи, будто угорь: все его тело оказалось намазано маслом. Выбежал в гостиную, подскочил к окну и сиганул со второго этажа, не раздумывая. Гупан выглянул вниз: Анубис, как кошка, приземлился на каменную мостовую и мгновенно скрылся с глаз, смешавшись с толпой.

Даже в погоню не бросишься.

– Ну? Продолжишь массаж или все же пойдем? Убийца мог быть не один, – пробурчал Гупан.

…Они вышли в галерею, Гупан толкнул дверь с нарисованным топором-лабрисом – оказалось, она вела в тайный подземный ход. Сатур о таких только слышал. Поплутали в склизком полумраке с четверть часа и наконец вышли прямо в гостиную веселого дома: с фресок хохотали бесстыже раздвинувшие ноги вакханки. А за ширмой – вполне живые девицы: египтянки, африканки, микенки и даже две необычные худышки с желтой кожей и плоскими, как дно тарелок, лицами.

– Не заглядывайся! – усмехнулся Гупан. – Сегодня тебе будет не до ласк.

– Я что, должен спать в притоне для портовых шлюх? – возмутился Сатур, когда Гупан отвел его в грязноватую комнатку на втором этаже. – Может, ты нарочно меня здесь запрешь, чтобы Яр стал царем?

Гупан хмыкнул:

– Тут тебя уж точно никто не будет искать. Поверь, место, в которое я отвезу Яра, еще хуже твоего.

Разоблачение

– Вас спрашивает какой-то бродяга. Говорит, срочно.

Гупан только что доставил Яра в убежище и не успел зайти во дворец, как стражник с этим известием встретил его у входа.

От стены тут же отделилась тень – оборванец в карнавальной маске шепотом доложил:

– В дом зашел мальчишка, похожий на ваше описание.

Гупан вздохнул. Значит, он не ошибся.

…Несколько повозок со стражниками остановились невдалеке от роскошной загородной виллы.

– Они внутри! – подскочил к Гупану один из агентов.

– Окружайте! Да топайте тише! – приказал начальник стражи, когда его воины двинулись по ночному саду. Но в дом вошел один.

На первом этаже было пусто, если не считать обнаженных мраморных богинь, в полумраке похожих на вышедших из бассейна купальщиц.

Коридор второго этажа был темен. Но из-под одной двери пробивался свет.

Гупан вытащил меч, толкнул ногой дверь, ввалился внутрь.

Здесь царил полумрак. Композитор Галий, закрыв глаза, лежал на покрытой шкурой кушетке. Рядом на столике стояла зеленая склянка.

Мальчишки не было.

Галий испуганно подскочил, вытаращив мутные, покрасневшие глаза.

– Где он? – рявкнул Гупан.

– А? Что? Кто? – забормотал музыкант.

– Где Анубис? Я знаю, он зашел к тебе.

– Какой Анубис? Я… Я ничего не знаю.. – Похоже, Галий и правда плохо соображал. Тяжелый запах дурманного настоя окутывал комнату.

– Где мальчишка?!

– Мальчишка?

Гупан направил меч на грудь Галия.

– Он… Он попросил убежища. Я ему разрешил переночевать. Внизу. В комнате у поваров.

– Идем, покажешь!

Они спустились по узким ступенькам лестницы для слуг. Гупан толкнул спрятавшуюся под ней дверцу. Это была не комната, а темный чулан. Ни стола, ни стула, ни окна. Ни мальчишки.

– Не понимаю. Я оставил его тут. – Галий заторможенно кивнул на пустой топчан в углу.

– Куда он мог пойти?

– Н-не знаю!

Гупан ринулся на кухню – она занимала половину этажа, композитор любил устраивать большие пиры. Но Анубиса не было даже в больших чанах для супа. Начальник стражи подскочил к окну, крикнул в густую от треска цикад тьму:

– Десять человек ко мне! Обыскать дом!

И не удержался, обернулся к Галию:

– Зачем ты это сделал?

– Ты ничего не понимаешь! – Музыкант подошел к окну, сцепил длинные пальцы, вынырнув из апатии сразу в горячечную нервность. – Думаешь, я из-за настоя? Потому что мальчишка мне его приносил? Да, я не могу без него сочинять. Климена не должна была мне отказывать. Но вы же ничего не знаете! Это я, я! Я помог Климене царствовать! И еще помогу! На самом деле…

В этот момент из темноты в окно влетел нож и вонзился музыканту прямо в горло. Галий взмахнул длинными руками, в его глазах заплескалось удивление…

– Держи мальчишку! – крикнул Гупан в окно и подскочил к Галию.

Первый музыкант царства держался за горло, и впервые из него вместо чудесных звуков вылетал чавкающий хрип. Гупан попытался зажать рану, но голова композитора откинулась, глаза закатились. Поздно.

Гупан бросился к выходу и столкнулся с бегущим ему навстречу начальником отряда:

– Ушел. Метнул в догнавшего его стражника нож и будто в воздухе растворился. Это не мальчишка, это злой дух…

* * *

Гупан вернулся во дворец мрачнее тучи. Постоял в коридоре, раздумывая, на какую половину царских покоев идти. И свернул к комнатам Зеро. К Климене он так и не зашел.

Перед прыжком

Когда забрезжил рассвет, Сатур сидел на кровати и держал в руках меч. Даже желтолицая девица с ее диковинными штучками от страха не спасла. Прогнал ее еще ночью. Все казалось: вот-вот придут его убивать.

Но никто не пришел.

Гупан заехал за ним рано утром. Через пятнадцать минут они уже подкатили к главной площади. Состязания со Священным быком по традиции проходили здесь, в самом сердце дворца.

Вход на арену перегораживала стена из охранников. Рядом бесновалась и улюлюкала толпа злых мальчишек.

– Что случилось? В чем дело? – волновались зрители.

– Дети не допускаются в целях безопасности, – заученно отвечали стражники.

– Все. Дальше сам! – подвел Сатура ко входу для спортсменов Гупан.

…Когда Сатур подходил к своей комнатке, где готовился к Играм, он увидел, что в соседней клетушке Яр натирает тело маслом. Но что у него с лицом?! Какая странная гримаса!

Сатур заглянул в проем двери. И только тогда понял: нет, не гримаса. Это идиотическая, на весь рот, улыбка. С лицом Яра творилось вот что: оно было неприлично счастливое.

* * *

Когда Гупан сказал Мине: «Хочешь, чтобы Яр остался жив, поезжай в этот портовый кабак и задержи его до утра!» – она не раздумывала. Села в повозку и поехала туда, куда он велел.

Что скажет Яру, даже не представляла.

А говорить ничего не пришлось.

…Яр сидел в комнатушке при портовом кабаке и злился. Час назад Гупан посадил его в свою повозку и привез в это злачное место, где внизу уже раздавались звон разбитых кувшинов и отборная брань.

Сейчас в душе у капитана ворочались сомнения.

Что, если Климена и Мина в опасности, а он прячется тут в вонючей конуре?

Яр уже поднялся, чтобы вернуться во дворец, как дверь его комнаты приоткрылась. С лестницы раздался чей-то пьяный рык, и перепуганная Мина упала прямо в его объятия.

Почему-то они сразу начали целоваться. И не переставали до утра.

Когда они обнимались и Яр сливался с ее телом, Мине казалось, что они парят в сине-золотом воздухе, а весь остальной мир остался внизу далекой ненужной точкой. Ничто на свете не могло быть прекраснее соединения их жадных, познающих друг друга тел. Арья соврала. Это не было здорово. Это было божественно.

– Ты тоже чувствуешь это? – спросила она Яра, когда они, обессилев, лежали на узкой кровати матросского кабака. Только сейчас она услышала, как внизу галдят пьяные.

– Что?

– То, что мы с тобой сейчас были где-то рядом с богами?

– Да, – улыбнулся Яр.

На самом деле он не любил пафосных слов. И чувствовал другое – яркую солнечную радость и удивительный покой, будто наконец нашел недостающую часть себя. Только теперь, прижимая к груди Мину, он стал целым.

Утром, еще не открывая глаз, он потянулся к ней, прижал к себе, нежно провел рукой… И вскрикнул: ладонь скользнула по чему-то пупырчатому, холодному, скользкому.

Яр подскочил. Рядом с Миной, пригревшись у нее под боком, дремала зеленая ящерица с крупной головой, похожая на маленького дракончика.

– Что, что случилось? – всполошилась со сна Мина.

Яр рассмеялся:

– Вообще-то я хотел, чтобы мы спали только вдвоем!

Дракончик покосил на него недовольным глазом. Похоже, он хотел того же.

Почему-то именно это свое пробуждение Яр со смешком вспомнил, готовясь к прыжку.

Игры с быком

Площадь дворца напоминала огромную клумбу. На финал состязаний девушки принесли охапки цветов, а сама арена, засыпанная желтым песком, была похожа на сердцевину ромашки. Последний день Игр всегда был праздником.

Оркестр играл с самого утра, и многим песням подпевали даже чужеземцы.

– Интересно, где Галий? – повернулась Климена к сидящему рядом Радаманту.

Командующий пожал плечами. Гупан, стоящий за их спинами, отвернулся. Прыжки через спину быка начинали самые молодые участники.

Мина не была такой искусной спортсменкой, как Арья. Но этого состязания не боялась. Вышла в изумрудной юбочке на середину арены, поклонилась публике и Священному быку. Разбежалась, подпрыгнула, схватилась за золотые рога, легкой ласточкой пролетела между ними, перевернулась в воздухе. И, оттолкнувшись от бычьей спины, приземлилась, даже не пошатнувшись.

Стадион зааплодировал.

Вдруг белоснежный бык развернулся. Низко наклонил шею. И пошел на Мину.

Публика ахнула.

– Беги! – крикнул ей кто-то.

Но тут бык, склонив золотые рога до земли, подставил Мине лобастую голову. Он хотел, чтобы она его погладила.

Такого еще не бывало! Народ засмеялся, зааплодировал. Мина ласково потрепала быка по белому лбу, почесала за ухом, как кошку. Он блаженно зажмурился.

И Пелопс объявил перерыв.

Дальше по жребию должен был прыгать Яр. Потом Сатур. А затем – Арья. Последний тур состязаний всегда заканчивали лучшие спортсмены.

Визит незнакомца

Бык стоял в загоне и косил лиловым глазом на арену. Он чувствовал, как волны силы льются на него мощным живым потоком.

Люди думают, решает бык.

Он не решает.

Знание приходит сверху. В тот миг, когда прыгун касается его спины, что-то происходит: они будто сливаются воедино. Если от человека идет энергия света, бык передает ее наверх. Но и своей силой делится.

Если же он ощущает запах опасности, разрушения, на него находит ярость, и золотые рога выбрасывают чужака вон. С арены. А иногда – из жизни.

Он должен отсечь того, кто принесет царству вред.

Бык уже переступал в нетерпении в коридорчике перед самым выходом. Как вдруг дверь загона отворилась.

Это было странно. Никто не мог во время Игр заходить к Священному быку. Почему-то тревожный холодок прошел по его животу.

Незнакомец вошел. И вместе с ним просочился смрадный запах злой силы.

Бык не мог поддеть его рогами: загон такой тесный, что двинуться можно только вперед. А человек подошел сбоку, просунул руку под решетку. Нагло приподнял брыли на его губах. И вылил прямо на десны горькую воду.

Бык замотал головой, забил копытом. Чем-то пахла эта трава. А! Теми цветами, что обезьяны собирают для людей. Вредоносными цветами.

Бык еще раз замотал головой: она туманилась. Красная пелена наползала на глаза, и сначала он даже сам не осознал, что это за новая страшная сила выкручивает его тело, бросает горячую кровь к глазам.

И только когда загонщик открыл ворота, понял: это была бескрайняя лютая ненависть…

Роковая ошибка

Сатур вышел из загона, оглядываясь: надо было успеть до состязания вернуться в комнату участников. Но у самого края арены остановился. Он не мог себе в этом отказать: посмотреть, как взбесившийся от шафранового настоя бык поднимет Яра на рога. Зеро сказал: действует мгновенно.

Вдруг на сцене появился Пелопс.

– Дорогие зрители! Кто самые постоянные люди царства? Правильно, моряки! Нет, нет, девушки, я не о вас. А о том, что у моряков постоянно что-то случается! Вот и сейчас – наш чемпион Яр срочно уехал в порт. Вместо него сейчас выступит очаровательная Арья. Яр будет прыгать последним. Приветствуем нашу чемпионку!

Сатур побледнел. Нет! Такого не может быть! Бык убьет его сестру? Что делать?

Но Арья в коротенькой красной юбке и алых полусапожках уже царственно застыла в центре арены, давая зрителям собой полюбоваться.

Бык выскочил из загона, обвел трибуны налившимся кровью глазом.

И тут Арья совершила ошибку.

Она решила, что все быки одинаковы. Многие молоденькие и красивые женщины так ошибаются.

Дочь царя уверенно подошла к застывшему белому исполину. Жестко хлопнула его по холке, показывая, как на тренировках, кто тут главный.

Бык взревел от злости, наклонил голову и кинулся на Арью, пытаясь поддеть ее длинными золотыми рогами.

Арью спасла быстрая реакция: она отскочила в сторону и понеслась прочь. Бык со страшным ревом – за ней.

Погонщики выбежали на арену, пытаясь его остановить – и один тут же отлетел в сторону с распоротым животом.

На трибунах началась паника, люди кричали, публика с первых рядов устремилась наверх, расталкивая друг друга. Бык еще больше взъярился. Он оставил Арью, бросился к зрителям, с размаху поддел кого-то рогом и в бешенстве помчался вдоль бордюра – как раз к тому месту, где стоял Сатур.

Погонщики уже бежали по арене с большой сетью, но Сатур вдруг понял: вот он, случай отличиться! Вскочил на ограждение, выхватил меч и, когда разъяренный бык проносился мимо, рассекающим ударом со всей силы полоснул его по шее.

Священный Бык остановился. Зашатался. Он ничего не понял. С белой шеи на песок арены фонтаном брызнула алая кровь. Стадион, бегущие люди, родной зеленый луг – все завертелось у него перед глазами. И вдруг золотой свет затопил все вокруг, подхватил его и понес на совсем другие луга, туда, где его уже ждали…

Судорога прошла по огромному белоснежному телу.

Бык захрипел. И упал недвижимо.

Над ареной разнесся крик ужаса.

Убить Священного быка – ничего не могло быть хуже.

* * *

Небо вдруг покраснело, будто тоже налилось кровью. Ударил страшный гром: казалось, от него могут лопнуть уши…

Люди в ужасе рванулись к выходу, сминая и круша друг друга.

Стражники по приказу Гупана пытались остановить чудовищную давку. Но это были уже не зрители. Это была обезумевшая толпа.

Только Зеро остался спокойно сидеть в своей ложе. Он смотрел на арену, мечущихся по брошенным цветам людей, и его лицо со шрамом не дрогнуло. Вдруг к нему заскочил Пелопс. Закричал в истерике:

– Я тебе говорил! Я предупреждал! Я просил тебя прекратить войну! Что? Ты доволен?!

Советник даже не поднял на него головы.

Он не планировал столько смертей. Пострадать должны были двое: Яр, чтобы не перекрывал путь к власти. И Священный бык. Пришла пора отомстить – за искалеченное тело, за искалеченную жизнь.

Зеро еще раз посмотрел на огромную белую тушу, лежащую на желтом песке в луже крови. Не все получилось.

Но – да. Он был доволен.

Трудный разговор

– Пять человек погибло, десять в тяжелом состоянии, пятьдесят получили увечья. Волнений пока нет, но люди в панике, – скупо доложил Гупан.

Климена обхватила голову руками. На душе было черно.

– Увы, медоносная, – продолжил Гупан, – это еще не все плохие новости.

Радамант вскинулся:

– Что еще?

Они втроем собрались в покоях у жрицы, как только удалось хоть немного утихомирить народ.

– Мальчишка Анубис прятался на вилле Галия. Это он стоял за убийствами.

– Галий?! – вскрикнула Климена. – Не может быть! Его не интересует власть. Только музыка и женщины!

– Еще дурманящий настой. Мальчишка его приносил. И это Галий украл у тебя яд, которым Анубис по ошибке отравил на пиру микенца вместо Сатура.

Лицо Радаманта окаменело – он не мог произнести ни слова.

Климена замотала головой. Перед глазами возникла картинка. Вот Галий приходит к ней перед Играми. Клянчит зелье. А когда она отказывает, отсылает ее примерять платье. Отличный момент, чтобы взять склянку с ядом.

– Но зачем? – спросила она.

– Чтобы никто тебя не сместил. Галий очень ревнив к славе и к деньгам. Новая жрица лишила бы его всего. Кстати, он украл у тебя яд не в первый раз. На том давнем пиру, где отравили мать Сатура, рядом с ней сидел именно Галий. Мастер Тано успел рассказать мне об этом перед тем, как мальчишка перерезал ему горло.

– Мать Сатура-то чем ему мешала? – спросила Климена.

– Она мечтала править сама, без тебя. А главное – ей не нравился Галий. У нее был свой любимчик – какой-то сладенький тенор.

– Чушь! – воскликнул Радамант. – Галий, может, и любит славу, деньги. Пристрастился к зелью. Но чтобы планировать такие сложные убийства…

Командующий с подозрением уставился на Гупана:

– Тут нужен другой ум.

– Иногда мы неправильно оцениваем тех, с кем встречаемся каждый день, – пожал плечами Гупан. – Послушал бы ты, что рассказывают про него бывшие любовницы! Но ты прав. Возможно, был замешан кто-то еще.

– Почему же ты сразу ничего мне не сказал? – воскликнула Климена.

– Не был уверен. Кстати, Климена. Посмотри чудесную склянку от богини Реи. Не отлил ли Галий что-нибудь из нее по своей милой привычке?

Климена поднялась, взяла со столика склянку с нарисованной птицей, капнула настой на ладонь, поднесла к носу.

Зелье было разбавлено. В запахе не хватало полынной горечи.

– Все равно не верю! – замотала она головой.

– Да. Что говорит сам Галий? – наклонился вперед Радамант.

– Уже ничего, – пожал плечами Гупан. – Мальчишка его убил. И если бы это был случайный человек, он не стал бы тратить на него время. Галий знал что-то важное.

– Галий мертв?! – вскричали одновременно Климена и Радамант.

– Да. Это случилось ночью, Анубис убежал, и я решил не омрачать вам последний день Игр. Кто же знал, что случиться такое…

– Климена! Что у тебя тут происходит! – взорвался Радамант. – Какой это начальник охраны? Убийства идут одно за одним. А он не может схватить какого-то мальчишку! И даже не докладывает, что убили первого музыканта царства! Безобразие! Тебе не кажется это странным? Я требую, чтобы ты его немедленно сменила!

Гупан склонил голову:

– Подождите до завтрашнего утра. Утром мальчишка будет перед вами.

– Не знаю, есть ли у нас столько времени, – жестко сказала Климена.

Она встала. Двое мужчин тоже поднялись с мест. Но так и не поняли, кто из них сейчас победил.

Ультиматум

– Доигралась? – Зеро поднял глаза на Климену.