Текст книги "Ожерелье из золотых пчел"

Автор книги: Наталья Барабаш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 20 страниц)

Каждый раз, когда надо было выбрать: любовь или власть, дружба или власть, Климена выбирала власть. Ей казалось, что все остальное к ней и так прилагается. Может, потому и совершила такой грех. Стоит ли соблюдать правила, если твоя цель прекрасна и все от тебя в восторге?

А ведь если подумать: скольким своим друзьям она испортила жизнь? Они всегда ревновали ее друг к другу – и видят боги, у них были на то основания. Никто из них не женился: ныряли в любовные приключения, но обязательствами себя не связывали. Будто надеялись, что когда-нибудь она все же уйдет из жриц и сделает свой выбор.

И вот теперь ее красота уходит. Власть уходит. Сияние гаснет. С чем же она остается?

Со своим непростительным грехом. Врагами. И раздумьями: нужна ли она еще кому-нибудь? Кто из близких ее предает?

…Верховная жрица вышла из повозки и вместо того, чтобы сразу идти к усыпальнице, свернула на тропку, которая вела к храму Гермааса – главного хитреца среди богов, покровителя торговли и плутов.

Климена этого бога недолюбливала. Как большинство торговцев, он был жаден и своенравен. Ему единственному надо было что-то дать, даже чтобы просто попасть «на прием». Перед входом в храм высилась груда камней, принесенных просителями.

Но вдруг он поможет придумать ловушку для предателя?

Климена достала кусочек яшмы. И еще сердолик. Зажгла благовония. Прошептала молитву. Все сделала, как положено. Но никакая хитрость в голову не пришла.

Боги вообще не любят выполнять личные просьбы жрицы. Так уж у них заведено.

Климена вышла из душного зала, посмотрела на рабочих, спешащих к главному храму. И подумала, что Миносу Третьему не везет даже в смерти. Он прожил неинтересную, вялую жизнь. А теперь у него будут такие же неинтересные, скомканно-быстрые похороны. Все ждут только начало Игр.

…Она уже садилась в повозку, как ей показалось – мальчишка, который прошмыгнул мимо, как-то странно на нее посмотрел. Климена вздрогнула. И сама над собой посмеялась. Не хватало еще бояться детей!

В этот момент в голове у нее словно что-то щелкнуло: она вдруг поняла, как найти того, кто ей вредит. Может, и зря она ругала бога обмана.

Мальчик Анубис

Анубис проводил повозку жрицы презрительным взглядом. Уставился на рабочих: когда наконец уйдут? Они уже поставили тяжеленный, весь в страшных рисунках саркофаг на помост. Девчонки навертели вокруг колонн косицы из цветов – казалось, по столбам ползут толстые змеи.

Наконец все вышли из пещеры в синюю темноту, из которой слышалось мычание застоявшихся быков и окрики возчиков.

А один человек остался. Стражник. Только его не хватало! Что тут охранять? Все украшения принесут завтра.

Но рослый здоровяк с кинжалом на поясе достал из котомки одеяло из овечьей шерсти, бросил его на край помоста. Сел, укрыв ноги подолом. Он явно собрался здесь ночевать.

Затаившийся в дальней нише Анубис понял, что по плану действовать опять не получится. Что-то не так шло с этим заказом. Сначала чашу с отравой выпил другой. Потом какая-то дурочка упала на него из повозки.

Теперь план хозяин оставил такой. Во время церемонии похорон важные гости стоят около саркофага – каждый всегда на своем месте. Так здесь заведено. Вот на одно из таких мест, указанных хозяином, с потолка должен упасть камень. И убить кого следует.

Кого именно следует, Анубиса не занимало. Занимало другое – заказчик велел сделать все тихо. А как тут сделаешь, если стражник и не думает уходить?

В конце концов Анубис рассудил так. Что самое тихое? Покойник.

Превращать людей в покойников – самая привычная его работа. И самая приятная, особенно если покойники – кефтиу. Были у него с жителями Крита свои счеты.

Собрался уже прирезать здоровяка своим ножом. Но увидел возле саркофага топор с двумя лезвиями – местный символ. Так выйдет забавнее.

Анубис подкрался к доставшему из мешка лепешку стражнику. Схватил за волосы, дернул назад и ударил в горло топором. Удачно получилось: вся кровь впиталась в овечье одеяло. Даже убирать не придется, только чуть камень затереть.

Анубис затащил тело в нишу: боги обидели его ростом, но не силой. Как вдруг услышал у входа чьи-то шаги. Затаился.

Высокий юноша, прикрывая что-то накинутым на плечи плащом-хламисом, заскочил в пещеру.

Анубис уже было решил, что придется сделать тихим еще одного: от помоста к нише все же тянулся неровный кровяной след. Но пришедший ничего не заметил. Забежал в угол зала: Анубису не было видно, что он там делает. А через минуту выскочил из пещеры так же быстро, как вошел.

«Странные тут дела творятся», – подумал Анубис. И решил пошутить.

Посадил покойника в угол ниши, прислонив к стене. Голову ему опустил, но топор не вынул.

Часа два провозился, расшатывая на потолке камень. А конец веревки от штыря, на котором тот теперь держался, просунул в руку мертвецу. Дернет-то за нее он сам. Но когда эти дураки опомнятся и сюда кинутся, то увидят, что камешек им на головы скинул мертвяк с жертвенным топором в горле.

Вот будет потеха!

О том, как убежать от стражников, Анубис даже не задумывался.

Любопытный мальчишка – что может быть безобиднее…

Нескучные похороны

С раннего утра главная площадь была забита народом и все прилегающие улочки запечатаны толпой, как горлышки винных амфор.

Танцовщицы в белых юбках выстроились у входа в покои Миноса, музыканты держали наготове огромные барабаны-тимпаны и флейты. Толпа, одуревшая от ожидания, гудела, как шмели над цветком.

Наконец распорядитель взмахнул рукой. Барабаны громыхнули, грянули мужские басы, будто вихри подземных стихий ворвались на площадь.

Дверь царских покоев отворилась. И восемь красивых юношей вынесли позолоченные носилки с резным пологом: на небесно-голубом шелке лежало тело царя.

Лицо Миноса было закрыто золотой маской, хотя обычно ее надевали на лицо усопшего уже в саркофаге.

«Хорошо, что я велела поторопиться, – отметила про себя Климена. – Язвы и так обезобразили его лицо, а уж на жаре…»

Вдруг барабаны стихли, и из этой тишины стали пробиваться нежные голоса флейт – они расцветали, как ромашки на лугу, а в них вплетался небесный женский голос…

Под эту музыку родные Миноса и почетные гости торжественно спустились по центральной лестнице. Впереди неистово извивались танцовщицы, словно прокладывая своей горячей энергией царю дорогу в небеса.

Вдруг в толпе кто-то вскрикнул. Шагающие за носилками обернулись.

На верхней ступеньке дворца стояла Арья. Она опоздала и сейчас картинно застыла, давая собой полюбоваться.

Да нет, не Арья. Там, в проеме двери, стояла молодая Климена. Вернее, ее абсолютная копия. В точно таком же расшитом жемчугом синем платье, похожем на звездное небо, в каком двадцать лет назад Верховная жрица появилась на похоронах Миноса Второго.

– Климена, Климена! – восхищенно понеслось над площадью.

Арья мельком глянула на Яра – он остолбенел. И, опустив голову, медленно спустилась, скромно встав рядом с настоящей Верховной жрицей.

Климена вздрогнула. Удар был красивый. И по самому больному. Теперь все будут говорить, как хороша она была в молодости – совсем как нынешняя Арья. И как сейчас постарела.

Но удар надо держать. Климена улыбнулась, ласково приобняла Арью и громко сказала, так что слова разнеслись над толпой:

– Как ты на меня похожа! В нашем роду все женщины – красавицы! А с годами становятся еще и умницами. Ты тоже станешь. Найдешь еще и свое лицо, и свое платье!

«Гадина!» – выругалась Арья про себя. Но мило зарделась и склонила перед жрицей голову. Главное – идея в народ вброшена.

– Здорово она тебя срезала! – шепнул на ухо сестре Сатур: не мог же он упустить такую возможность ее уколоть.

– Заткнись, вонючка! – прошипела Арья.

И процессия двинулась дальше, к огромным каменным рогам Священного быка. Через эти рога нужно пронести тело Миноса Третьего – как символ перехода из одного мира в другой. Так поступают во дворце со всеми покойниками.

Но тут случился сбой.

Когда юноши поднимались по лестнице, подставленной к перешейку между рогами, один из носильщиков на самом верху поскользнулся, носилки накренились. Толпа испуганно ахнула. Но юноша выпрямился, и все обошлось: душа Миноса Третьего перелетела из света в тень.

Теперь осталось только с почестями захоронить на Священной горе тело.

Когда Климена зашла в пахнущую тленом прохладу погребальной пещеры, то с облегчением подумала, что самое тяжелое позади.

Зеро, Радамант, Гупан, Сатур, Яр и еще трое членов совета уже заняли свои места вокруг саркофага. Мина с заплаканным лицом стояла у стены рядом с девчонками из школы жриц. Климена про себя улыбнулась: конечно, поссорилась с Яром. Такие молоденькие плачут только от любви.

Верховная жрица запела молитву – она выбрала самую красивую и жалостливую. Миносу Третьему на суде понадобится все снисхождение богов. Наконец взяла у служанки зажженный факел, взмахнула им в воздухе, поднесла к жертвеннику и коснулась приготовленных дров.

Огонь не загорелся.

Вздох пронесся по храму.

Климена поднесла факел еще раз: дрова начали тлеть, но закоптили и снова потухли.

Вздох, громче прежнего, пугливым эхом отозвался в зале пещеры.

На третий раз пламя с одного края все же вспыхнуло, но, недовольно фыркнув, тут же погасло.

Толпа даже не выдохнула – застонала.

Какой дурной знак!

Климена застыла.

Вдруг вперед выступил Зеро.

– Боги не хотят принимать твою жертву, – обратился он вроде к Верховной жрице, но на самом деле – к замершим от ужаса участникам церемонии. – Богиня Рея недовольна тобой. Мы не можем доверять царство жрице, от которой боги отказываются принять жертвенный огонь.

В зале воцарилась мертвая тишина.

Его прервал Гупан:

– Здесь дело не в богах.

– Что? Что он сказал? – зашумели вокруг.

– Я прошу членов совета подойти сюда! – обратился Гупан к стоящим у саркофага.

Те поначалу не двинулись с места. Потом вперед шагнул Радамант, за ним Феодокр, Галий, Пелопс… Тогда и все остальные осторожно приблизились к жертвеннику.

– Потрогайте поленья, – сказал им Гупан.

– Что ты делаешь! – вскричал Зеро. – Это священное место!

– Очевидно, не для всех. Потрогайте! – настойчиво повторил Гупан. Вытащил одно полено и протянул Феодокру: – Дрова мокрые. Думаю, не только дрова.

Начальник стражи разгреб руками золу, и все увидели, что там темнеет большое пятно.

– Кто-то вылил в жертвенник воду, – сказал Гупан. – Так что не боги выразили свою волю, когда огонь не загорелся.

– У богов много путей, чтобы показать, чего они хотят. Иногда они посылают для этого людей, – не сдавался Зеро. – Никогда еще на похоронах царя не было такого позора!

– Вот это правда. – Гупан прищурил свои и без того узкие глазки. – Я это предвидел. Оставлял здесь на ночь надежного стражника. Но он не пришел ко мне утром с докладом. Исчез. Клянусь Реей, я найду тех, кто…

Договорить он не успел.

– А-а-а! – раздался испуганный вскрик у дальней стены. – Покойник! Здесь покойник!

Толпа ахнула, Гупан, расталкивая всех, бросился к нише, заглянул…

Мертвый охранник сидел, прислонившись к стене, в его шее торчал жертвенный топор лабрис, а в мертвых руках была зажата веревка.

«Веревка-то зачем?» – успел подумать Гупан, как вдруг какой-то мальчишка дернул за ее конец и струей воды проскользнул между столпившимися у ниши любопытными.

Гупан кинулся за ним, закричал:

– Держи его!

Но в этот момент раздался грохот, ужасный вскрик, который перешел во всеобщий вопль. С потолка рядом с саркофагом обрушился вниз огромный камень. Гупан ринулся вперед, толпа в панике расступилась – на мраморном полу под глыбой лежало изуродованное тело.

«Кто, кто?» – панически думал он. Заглянул под глыбу.

Это был старейшина – торговец Пеон.

Люди, толкаясь, устремились к выходу.

Анубис на бегу оглянулся, увидел заказчика и по лицу понял: камень опять убил не того.

Теперь может и не заплатить.

…В чем точно Климена ошиблась – эти похороны не были скучными.

Погружение

Крит. Наши дни

Почти час Димитрос шкандыбал на яхте, чтобы нырнуть к затонувшему кораблю. Пошел дождь: сначала мелкий, злой и частый, потом полил с неба потоком, так что соленая и пресная вода слились в единое целое, – ничего в двух метрах не видно.

А затем вдруг шторм стих, унесся куда-то к другому берегу, оставив после себя ворчливые, словно мелкие шавки, волны и унылую серость.

Димитрос нашел место, где якорь достает до дна, заглушил мотор. Яхта переваливалась с боку на бок, как пожилая грузная утка. Пока доставал маленький буй, чтобы установить под водой, треснулся башкой о полку. Наконец Димитрос встал на корме, надел маску, пояс с грузилами. Засунул за него пластиковый мешок: вдруг удастся что-то достать. Набрал воздух во все легкие. И прыгнул вниз.

Сначала вода была мутной, болотной, потом становилась все чище, прозрачнее: шторм затронул только верхнюю часть, а здесь, на глубине, царил обычный покой. Как вдруг… Что это?

Димитрос заметил краем глаза какое-то мощное движение. Акула? Редко, но они подплывают к этим берегам.

Повернул голову. И не поверил глазам. Кто-то спускался параллельно с ним. Еще один охотник за минойскими сокровищами? Но кто? Откуда? Ни одного судна рядом не было! Димитрос замедлил спуск. Вгляделся: девушка. Да это же… Алекс?! Как она здесь оказалась?

Димитрос продолжил спуск, наблюдая, на какой глубине она сдастся. Десять. Пятнадцать. Алекс не отставала. Ее гибкое тело рыбкой скользило рядом, пронзая толщу воды.

Димитрос испугался. Порвет барабанные перепонки. Погибнет!

Но что-то завораживающее было в ее рыбьем нырке, что-то, что показывало: в водной стихии она своя. Такая же своя, как и он.

Хотя как это может быть? Никто не мог с ним тягаться в этом искусстве – опускаться в отвесную глубину, парить там, как птица в небе. И не дышать. Его рекорд был шесть минут. Сейчас прошло почти три. Алекс шла рядом, ни на секунду не замедляя движение.

Димитрос не выдержал: испугался за нее. Показал пальцем вверх и пошел на всплытие.

Алекс будто и не видела его жеста. Продолжала ввинчиваться в воду.

Димитрос не знал, что делать, но остановить подъем уже не мог.

На поверхности он хватанул ртом воздух, и его охватила паника. Девчонка погибла! Он собрался снова нырнуть, как Алекс ракетой выскочила из воды.

– Ты… Ты… – задыхаясь проговорил Димитрос. – Ты же сказала, что не умеешь плавать!

– Я и не плавала. Я ныряла! – засмеялась Алекс. – А по нырянию у меня второе место на чемпионате Европы. Было бы первое. Но я, когда вынырнула, не смогла показать судье, что я ок. Блин, всего на секунду отключилась. Не засчитали… Ну? Где там наше минойское судно?

Неприятный визит

– Чего ты от меня-то хочешь? – проворчал Ионидис, глядя на нежданного гостя.

Кефалос, похожий на засушенного кузнечика, зашел в его антикварный магазин без всяких договоренностей. Тут и так настроение ни к черту. Его надул, и кто? Хлыщ – отморозок без мозгов. Еще и Лукаса зачем-то убил.

Конечно, Хлыщ свое получит. Но разговоры, ненужное внимание, спугнутый мальчишка-капитан… А главное – угроза всему бизнесу. Не знаешь, за что хвататься. А тут приперся старый знакомец.

– Ты сам меня отодвинул, мальчишку упустил. Теперь каждый за себя, – продолжил Ионидис.

Кефалос вдруг достал и положил перед ним на стол серьги из золотых пчел.

– Это ритуальные украшения Верховной жрицы. А я коллекционирую все, что связано с ее культом. Возможно, ожерелье и эти серьги почти четыре тысячи лет назад носила одна и та же женщина.

– И? – Антиквар хватанул серьги хищной лапкой и поднес к глазам.

– Оставь это дело. Не лезь к мальчишке. Я заплачу тебе так, будто ожерелье уже у тебя. И я его купил за очень хорошую цену. У тебя ведь сейчас куча других проблем?

– Не ты ли их мне устроил? – Ионидис сверкнул острым взглядом из-под кустистых бровей. – Не держи меня за идиота. Заплатишь мне за одну побрякушку, а себе заграбастаешь целый корабль?

– Может, там и нет ничего, – по птичьи склонил голову набок Кефалос. – Так что останешься в выигрыше.

– Поглядим.

– Погляди. И подумай: зачем воевать еще и со мной? У тебя и так достаточно врагов.

Кефалос встал и двинулся к выходу. Эти два уважаемых на острове человека обычно относились к друг другу с настороженным уважением. Но сейчас, похоже, наступали смутные времена.

Веселые отморозки

– Как ты здесь оказалась? – Димитрос смотрел на мокрую и уже подрагивающую от холода Алекс, которая следом за ним взобралась на борт яхты.

– Не тупи! – засмеялась нахалка. – Вызвала тебя в кафе, а сама вернулась и залегла в Райкиной каюте.

– Откуда ты знаешь про минойский корабль?

– Про него уже пол-острова знает. На фига ты ходил к Ионидису?

– Ты работаешь на него?

– Я ни на кого не работаю. Просто люблю затонувшие минойские корабли. Полотенце хотя бы дай!

Алекс поежилась, рассеянно глянула на море. И вдруг подскочила.

Там, в туманной дымке, слышался нарастающий шум мотора. А через секунду появилась громко урчащая точка, которая быстро вырастала в лодку и шла прямо на них.

– Заводи мотор! – вдруг резко скомандовала Алекс. – Сматываемся!

– Что случилось?

– Может, это за нами. На всякий случай лучше свалить!

Что-то подсказало Димитросу: ее стоит послушать. Он быстро выбрал якорь, завел мотор, и яхта направилась к берегу. Моторка шла прямо на них и уверенно настигала.

– Объясни, в чем дело. Нас все равно догонят! – Димитрос на глаз прикинул скорость и расстояние. – Минут через пятнадцать.

– Не успеют, – прищурилась Алекс. – Заверни за ту скалу! Там нас не видно!

– Куда мы тут денемся? – изумился Димитрос, когда они обошли выдающийся в море голый, нахохлившийся под дождиком мыс. Вокруг были только изрезанные камни, о которые зло бились волны.

– Подойди к берегу, вон к той каменюке! – скомандовала Алекс. – Видишь щель?

Димитрос хотел замотать головой. Но тут действительно ее увидел: высоченный валун закрывал узкий, невидимый с моря проход.

– Я же туда не втиснусь!

– Живот втяни, Димыч, и втиснешься. Я в тебя верю! – глянула на него своими инопланетными глазами Алекс.

Димыч, мысленно сказав три раза, как учил дед, «Спаси и сохрани», осторожно провел яхту между нависающими скалами. Там, за ними, вдруг открылась крошечная бухточка, закрытая от моря со всех сторон.

– Как тебе? – горделиво махнула рукой Алекс.

Димитрос удивленно оглядывался. Вот ведь – вырос на этом острове, а про этот карманчик ничего не знал.

– Когда-то здесь прятались от преследователей пиратские суда, – сообщила Алекс.

– Так ты пиратка?

– Я главарь банды, – хохотнула пацанка и уже серьезно добавила: – Возьми сухие вещи и что там у тебя есть ценное. Мы уходим.

– Куда уходим? Зачем?!

– Есть маленький шанс, что он нас здесь найдет. Тогда деваться будет некуда.

– Что за бред! – не выдержал Димитрос. – Кто это – он? От кого мы бежим? Я вообще-то могу за нас постоять! – поиграл он мускулами.

– Не ори так. Меня предупредили. Короче, это может быть тот, кто убил Лукаса. И теперь ищет тебя. Боюсь, на пистолет ты не произведешь такого неотразимого впечатления, как на девчонок!

Димитрос не понял, огорчаться ему этому замечанию или радоваться.

– Но я не хочу бросать яхту! Вдруг ее найдут и ограбят?

– Лучше, если здесь потом найдут два прекрасных тела? Пошли!

Алекс, нырнув в каюту, выскочила оттуда с рюкзачком, подтянула яхту на якорном канате к камню, выпрыгнула на берег. И, начав подниматься на крутую гору по еле видной тропке, обернулась:

– Ну? Ты идешь?

Вот как ее, такую, бросишь?

За всю ужасную дорогу она так ничего ему и не сказала. Они продирались сквозь колючую траву, карабкались по почти отвесному склону, пока вдруг не вышли на чудесное плато, похожее на картинку. Небольшой домик под кипарисами, зеленая луговая трава. И ошеломляющий вид на море до самого горизонта: сейчас оно казалось белым от мелких барашков. Алекс здесь явно была своя: она достала из-под замшелого камня у входа ключ, открыла дверь.

– Велкам! – пробурчала, не оглядываясь. И тут же побежала в сверкающую металлом хайтековскую кухню, включила плитку, загремела банками:

– Кофе будешь?

Димитрос кивнул и огляделся. Простенький домик внутри был отделан с изысканным вкусом. Столовая с большим бело-розовым мраморным столом: как его, интересно, сюда тащили? Стулья из дерева со спинками, похожими на оленьи рога. Белый камин, телевизор в стене. Странное место.

В это время Алекс достала мобильник и заворковала:

– Зен, можешь подъехать с ребятами к домику в горах? Разрулить кое-что. Мне нужно человек пять веселых отморозков. Возьмите музыку. И купите ящик пива. Сябки!

Димитрос уставился на Алекс:

– Не понял. Что это сейчас было? Ты хочешь устроить здесь вечеринку с пятью веселыми отморозками?!

– Так надо. Вдруг этот убийца ждет нас у бухты? Может, и не один…

– Думаешь предложить ему ящик пива?

– Не парься.

Алекс вынесла ему с кухни кружку кофе: густой горьковатый аромат сразу растекся по дому, придавая атмосфере домашнюю расслабленность.

Но Димитрос расслабляться не стал. Может, зря он так доверяет этой девчонке? Что на самом деле она задумала?

– Чей это дом? – сурово спросил Димитрос у забравшейся с ногами на диван Алекс.

– Родственников.

– Алекс! Ты должна мне все рассказать.

Девчонка промолчала.

– От кого ты узнала про корабль? Что делаешь на яхте? Что там вообще происходит? И Оксану… это ты отравила? – сам себя ненавидя, начал допрос Димитрос. Неужели, неужели…

– Совсем дурак? – только и хмыкнула Алекс.

В этот момент на дороге раздались победные гудки. Старенький, весь в ржавчине джип подкатил прямо к дому.

Веселые отморозки вывалились из машины. Трезв был только водитель. Накачанные ребята уже поддали и явно собирались продолжить. Одного из них – стриженного наголо, здорового, в татуировках и с буграми мышц – Димитрос узнал. Когда-то он работал охранником в ювелирном магазине.

Именно его Алекс отозвала в сторону и что-то зашептала на ухо: очевидно, это и был тот самый Зен.

– Вот этого? – бесцеремонно уставился парень на Димитроса. – Он тебе кто?

– Никто, – сказала Алекс. И Димкино сердце упало в глубокую черную пропасть.

Но тут она повернулась и лукаво ему подмигнула. Сердце потрепыхалось на дне пропасти и вернулось на место.

– Отвезешь ребят в Ретимно, – скомандовала Алекс Димитросу, будто так у них давно заведено: она распоряжается, он выполняет.

Димитрос решил пока не возникать. Хотя ожерелье из пчел, которое всегда носил с собой, на костяшки пальцев все же в кармане намотал. Усилит удар.

Минут через пятнадцать веселая гоп-компания уже скатилась в бухту с горы. Даже ящик пива чудом уцелел. Дождь перестал, но серый воздух был так пропитан влагой, что для дыхания хотелось отрастить жабры.

С шутками и прибаутками отморозки загрузились на яхту. Только Алекс с тщедушным водителем почему-то осталась на берегу.

– А ты? – спросил Димитрос упавшим голосом.

– Я еще к дедушке заеду. У него там проблемы, надо проведать. Костас меня отвезет. – Алекс рассеянно смотрела в сторону.

Ни на секунду Димитрос не поверил в проблемного дедушку. Но что он мог поделать?

– Начнете только, когда отсюда выйдете! – крикнула Зену с берега Алекс.

Димитрос почувствовал неприятный холодок. Что веселые отморозки должны начать?

Яхта проскользнула сквозь узкий перешеек, и через несколько сот метров Димитрос ее увидел: моторку, которая их преследовала. Сейчас она неспешно трюхала вдоль берега, но, завидев яхту, развернулась и направилась к ней.

– Вдарим! – скомандовал Зен.

Димитрос на всякий случай схватился за ожерелье в кармане. Но бить никого не пришлось.

Пацаны на палубе завопили песню нестройными голосами, врубили на полную громкость колонку: то, что оттуда неслась другая мелодия, их не смущало. Один стал что-то лихо отплясывать, остальные, проорав какую-то кричалку, картинно чокнулись бутылками с пивом. А Зен воздвигся рядом с Димкой во всей своей дикой красе.

Моторка сзади сбавила ход. Потащилась еще немного за ними, потом развернулась и с шумом помчалась в сторону Ретимно.

– Все, пацаны, отдыхаем! – отдал приказ Зен, проводив ее глазами.

Те мгновенно смолкли, спустились в каюту. А их вожак уставился на Димку.

– Че у тебя с Алекс?

Димитрос насупился:

– Тебе какое дело?

– Мне есть дело, – значительно сказал Зен, буравя его тяжелым взглядом.

Капитан опять погладил в кармане пчел: видимо, драться все же придется.

Но тот усмехнулся:

– Я ее двоюродный брат.

Димитрос почувствовал себя так, будто у него с груди отвалили гранитную глыбу. Сразу стало легко и радостно дышать. Щупленького водителя он за соперника не держал.

Осталось только выяснить, кто эта чертова девчонка.

* * *

Хлыщу не хватало даже матерных слов.

Как, как этот говнюк смог от него скрыться, если он знает здесь каждый камень?!

А вот выходит, что не знает. И откуда взялась шобла орущих пацанов? Он же видел, что мальчишка выходил из порта без них.

Когда теперь еще удастся застать его одного!

Хлыщ сплюнул через стиснутые зубы в пену волны. И его как ударило: а зачем, собственно, ждать? Сколько их там, этих баб, осталось? Шугануть, свое забрать, да вместе с яхтой всех и… Взрывчаточка, чтобы рыбу глушить, у него имеется. Ну, или бензинчика плеснуть.

Стоит подумать.

* * *

На причале Димитроса уже ждала Рая, похожая на фурию, – мокрая, страшная и очень злая. Она проводила недобрым глазом соскочивших с яхты попутчиков и завелась:

– Дружков, значит, возишь! А я уже час тут зубами от холода стучу! Зонт ветром выкрутило, я вся вымокла! Яхты на месте нет. Вот пожалуюсь твоему начальнику!

Но тут вспомнила печальную судьбу Лукаса и осеклась.

– Я ходил заправляться. Ребят просто подбросил до Ретимно, – опустил глаза Димитрос.

– Ни в одном круизе не было такого бардака! – чуть сбавила тон Рая, спускаясь в каюту. И тут же заорала снова: – Чего вода не течет! Как мне стирать одежду?

Уже в халате демонстративно развесила футболку и шорты на леерах – обычно Димитрос против этого возражал, – и со словами: «Я спать!» – ушла к себе в каюту.

Возвращение

– Девчонки, прямо обидно сейчас расставаться. Маша, может, осмотрим что-то еще? Я знаю отель, в котором останавливалась сама Анна Семенович!

Стас привез нас на причал, когда было уже совсем темно. Надо отдать ему должное, ухаживать он умел. Мне был знаком такой тип: с каждой новой дамой распускает пышный павлиний хвост. Но как только дама перестает быть новой, тут же сворачивает его в трубочку: и не догадаешься, что был когда-то.

Машка тоже знала эту особенность своих кавалеров, потому сурово ответила:

– Припадешь к отпечаткам грудей Семенович без меня. Давай, дорогой, до завтра. И спасибо.

– Спасибо в кровать не положишь, – пробурчал Стас. Но рукой помахал и уехал восвояси.

Всю дорогу мы обсуждали Изольду. С одной стороны, выглядела она странно. С другой – как это может быть связано с отравлением, исчезновением и кражей?

Сама актриска на яхту еще не вернулась. Вообще никого, кроме спящей Раи и тоскующего Димитроса, тут пока не было. Мы решили немного посидеть на палубе. Машка облокотилась о леера и чертыхнулась:

– Кто развесил мокрое белье?! Всю футболку промочила!

Тут к причалу подкатила машина. Из нее вышла Алекс, помахала водителю. Димитрос подскочил, засуетился. Но Алекс прошла мимо него, бросив только: «Спокойной ночи».

И, уже укладываясь спать, мы услышали, как что-то с шумом грохнулось на пол и Рая проворчала:

– Изольда, тише! Я сплю! Гулена!

Но когда мы встали утром, самой главной гуленой оказалась Татьяна. Она вообще не пришла ночевать. И ни звонка, ни эсэмэски.

– Ну и кто последний ее видел? – уставилась Машка на оставшуюся компанию с прищуром следователя.

Это был не тот вопрос, который меня занимал. Я бы предпочла спросить Гугл, когда ближайщий рейс на Москву.

Утро после похорон

Крит. 1628 год до нашей эры

– Меня чуть не убил Гупан! А послала его Климена. Почему ты ничего не делаешь?! – Сатур захлебывался от ярости.

Хитренькое личико Арьи выглядывало у него из-за спины. Зеро не сомневался, что это она привела сюда братца, но пережидала: все знают, что его нельзя отрывать от Королевской игры. Когда-то на этой золотой доске играл еще сам Минос Первый. Передвигаешь фигуры и ждешь решения судьбы: забросит тебя на небеса в сапфирах или в Аид из слоновой кости.

Но сейчас советник решил гнев придержать: интересно, что говорят во дворце о похоронах. Только пробурчал:

– Лужу под собой подотри. Не думал, что ты такой трус.

– Я не трус! Но я тебя предупреждал: Гупан с Клименой уже дважды хотели меня убить!

– Зачем Гупану всаживать топор в своего стражника? Да еще устраивать такой скандал, подставлять Климену? – Зеро поднял голову от доски.

– Незачем, – вышла из-за спины брата Арья. – Если только ты сам его не перекупил. Водичку-то ты приказал на похоронах в жертвенник вылить. Я тут поспрашивала кое-кого…

Зеро молчал. Сатур переводил глаза с одного на другого.

– Хочешь сказать, сестренка, это его дела? – недоверчиво кивнул наследник на Зеро. – Грохнул сверху камешек, сам ушел, а меня там оставил?

– Кому ты нужен, – проворчал Зеро. – Пока на Играх не победил. Может, выиграет Яр.

Сатур аж взвился:

– Все! Хватит! Я сам найду убийц! И сам с ними разберусь!

Он выскочил из комнаты, даже не закрыв дверь.

– Сатур, конечно, дурак, – невозмутимо продолжила Арья, плотно притворив створки с нарисованными грифонами. – Но тут он прав. Это отличный повод отстранить Климену от власти. Ты же это понимаешь?

– Я понимаю твое нетерпение, – усмехнулся Зеро, кидая на доску разноцветный кубик. – Ты даже платье ее уже примерила. Но надо действовать наверняка. Мне не нужны народные бунты.

– А трон тебе нужен? – по-кошачьи промурлыкала Арья, встала у советника за спиной и, склонившись над доской, как бы случайно коснулась его голой грудью. – Смотри, Климена с Феодокром пропихнут Мину в жрицы, посадят Яра царем. Останешься ни с чем.

Зеро как раз собирался сделать ход, но рука с фигурой замерла над доской. И не от прикосновения – что-то царапнуло его в словах девчонки. Климена с Феодокром…

Он напряг память, пытаясь поймать то неуловимое, что выцепил глазом во время давки на похоронах. Да вот же!

…Камень падает. Кто-то бросился к жертве – это любопытные. Кто-то к выходу – это трусливые. И только два человека рванулись в противоположный от выхода угол, где ничего не происходило. Климена и художник Феодокр. Они каждый со своего места устремились туда, где стоял… Кто?

Зеро прикрыл глаза, чтобы лучше вспомнить. Увидел сбившихся в стайку юных жриц, застывшее от ужаса лицо Мины. И, тряхнув головой, отпрянул.

Вот как. Значит, его подозрения были правильными. Какая простая разгадка!

Тогда, Климена, держись! Ты не просто уйдешь со своего поста. Ты уйдешь с позором. И навсегда.

В этот момент он вспомнил, что почувствовал, когда в общей панике представил, будто камень упал на нее.