Текст книги "Ожерелье из золотых пчел"

Автор книги: Наталья Барабаш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 20 страниц)

– Как ты думаешь, я действительно самая плохая жрица в истории царства?

* * *

– Если того, к кому ты идешь, арестуют, постарайся его убить. Самый опасный враг – бывший союзник.

Так учил хозяин.

Сейчас Анубис замер в мусорной корзине, брошенной уборщиками на главной площади дворца. И выглядывал, когда выведут Радаманта: повозка у лестницы явно его дожидалась.

…Когда, выбравшись на пирс, Анубис увидел, что командующий со связанными руками вышел с корабля в окружении стражи, сначала засомневался: стоит ли рисковать? А потом прикинул: заплатить он не сможет, зато много о нем знает. Если расскажет его историю, то спугнет того, кого Анубис хочет убить больше всего на свете. Так что решил сделать хозяину прощальный подарок. В Египте уважаемый человек предпочтет смерть позорному суду.

…Наконец четыре стражника с мечами наперевес вывели Радаманта. Так не достанешь. Но когда хозяин закинул ногу на ступеньку повозки, Анубис выскользнул из корзины, метнул нож, как умел только он. И из горла Радаманта фонтаном хлынула кровь. Стражники даже не успели понять, что произошло. Просто увидели, что командующий вдруг захлебнулся чем-то темным и осел у колеса повозки. Только Гупан понял. Закричал:

– Скорее! Оцепить площадь! Он здесь, здесь!!!

Но Анубис был уже не здесь. Он ветром мчался к той самой крошечной пещерке под корнем дерева, которая уже давала ему приют. Завтра. Он сделает то, за чем приплыл сюда из Египта, завтра.

Решение совета

– Возьми! Это теперь твое. Личная печать командующего флотом. – Седой, сгорбленный хранитель встал со своего кресла и протянул стоящему перед советом Яру гемму.

На печати был изображен Священный бык, и Яр вздрогнул. В тяжелое время принимает он новое назначение.

Климена только что рассказала совету о том, что угрожает Тире, что от рук убийцы погибли Галий и Радамант. О роли самих убитых в страшных событиях они с Гупаном решили не упоминать. Членам совета и так хватает потрясений.

Зеро ее доклад не слушал. Он знал правду. Гупан снова к нему зашел и предупредил о сбежавшем мальчишке, как тогда, когда тот кинул нож в Галия. Начальник стражи боялся: если Анубис нападет на советника, подумают, что это организовала Климена.

Сама жрица поджидала его у входа в зал совета. Она сказала:

– Прости, я не могу сейчас оставить свой пост. Впереди страшные беды. Если у людей не будет тех, кому они верят… Хочешь – расскажи все на совете. Но я предлагаю: останься пока советником, руководи Кноссом. Яр отправится спасать жителей Тиры. И если мы выживем – клянусь богиней Реей, я уйду.

Зеро ей не ответил, но и на совете ничего про Мину не сказал.

Все это уже неинтересно. Кроме, пожалуй, одного. Что за странный египетский мальчик-убийца? Чего он хочет?

* * *

Наконец Анубис увидел того, кого ждал. С такими приметами не перепутаешь. Из дверей Дворца совета выходили людишки после своего сборища. Но на площади слишком много народа. Кидать нож придется издалека. Обидно, если отец умрет, так и не узнав, за что.

Анубис решил подождать, когда можно будет его убить, назвав имя матери. Даже если оно ему ничего не скажет, пусть это имя спустится вместе с ним в подземное царство.

А может, просто хотел подольше поразглядывать того, кто виноват и в его рождении, и в его уродстве. Это было приятно: ведь отец и сам – урод!

Наконец хромой небрежно попрощался со спутниками и, подскакивая, словно нахохлившийся ястреб, зашагал к своей повозке. Два стражника семенили сзади, придерживая болтающиеся мечи.

Пора! Анубис, прятавшийся за колонной, выглянул и метнул два заготовленных камешка.

Одному охраннику попал в висок, второго чиркнул по затылку. Оба пошатнулись, оглянулись, не понимая, и только потом потянулись к мечам. Этих секунд Анубису обычно было достаточно. Повалить хромого на мостовую, дохнуть в лицо именем и перерезать глотку – задача ерундовая. Он всегда жил на другой скорости, чем остальные люди.

…Зеро увидел, как дернулись охранники и от колонны к нему метнулась маленькая тень. В растянувшуюся секунду успел подумать: значит, мальчишка все же пришел за ним. Но это мы еще посмотрим.

Оказалось, тело помнит лучше головы: бывший первый боец царства Зеро пригнулся, сделал быстрый бросок навстречу нападавшему, схватил его за волосы – знал, что маленький демон мажется скользким маслом. И одним движением вонзил кинжал прямо в сердце убийце.

Мальчишка – нет, не мальчишка, все-таки это был карлик – как-то по-особому глянул на него чернющими глазами. Почему-то странно-знакомым показался советнику его жгучий взгляд. Выплюнул нездешнее слово: Тахира, потом дернулся и затих.

…Анубис оказался прав. Зеро ничего не сказало это имя.

Подфартило!

Крит. Наши дни

– Я правильно понял: ты хочешь, чтобы я вас отпустил в обмен на этот рюкзачок? – издевательски прищурился Хлыщ, когда Машка поднялась по трапу с увесистой черной сумкой.

– Да, – сказала она и стала возиться с завязкой.

– Что там?

Завязка наконец подалась, пасть рюкзака раскрылась. Он был полон Раиных похудательных баночек. Машка достала одну – на ней красовалась гордая надпись «Doctor Zhevako».

– Что за хрень? – спросил Хлыщ. У него затекла рука держать пистолет у бока Алекс.

– Похудательные добавки, – сказала Машка.

Глаза Хлыща сузились: ну, сейчас она у него посмеется!

– Попробуй! – Машка открыла крышку, подошла к Хлыщу, макнула палец в порошок, поднесла к его ноздре.

Хлыщ вдохнул.

Это был кокаин. Чистейший. Полный рюкзак.

– Там и таблеточки есть. Похудательные. Амфетамин. Правда, Рая?

– Не трожь! – вдруг, как собака с цепи, сорвалась с места Раиса и бросилась к рюкзаку.

Хлыщ отшвырнул ее одним ударом.

Ни фига себе подфартило! Наркота! Много-много наркоты! Вот, значит, чем на самом деле Ионидис промышляет.

Оставалось решить, что делать дальше.

Хорошо было учителю говорить: не оставляй свидетелей. А если их шесть человек? Баба эта права, подожжешь яхту – легаши тут же примчатся, далеко не уйдешь. Да и с острова с наркотой так просто не соскочишь. Но и в живых оставлять нельзя. Курьера-то точно. Что делать? Закрыть в каюте? Живых или дохлых? Мысли заметались в голове, как крысы в тюремной камере.

Мы, замерев, ждали его решения. Только сидящая на полу Рая потирала лицо с разбитой скулой и как-то по-собачьи подвывала.

Я наклонилась:

– Не трогай грязными руками!

– Да пошла ты! – выплюнула она мне в лицо. – Меня же теперь убьют!

– Неизвестно, кто быстрее успеет, – вздохнула я. – Господи, Рая, как тебя угораздило пойти в наркокурьеры!

Она подняла на меня глаза – и впервые за все время я вдруг увидела, что в них плещется фанатичное безумие.

– А как еще мне его вернуть?!

Рая – наркокурьер

Одним счастье само идет в руки. Рае с детства приходилось биться за каждую его кроху. Такой у них в Мытищах был двор. И в школе не лучше. Там верховодили девчонки, красивые или богатые.

Рая ни к тем, ни к другим не принадлежала. Мать ее воспитывала одна, отец сгинул, так и не дождавшись рождения дочки. Мамашка ее этим с утра до вечера попрекала: если бы не ты, жила бы я да радовалась. Денег в доме не водилось, так что после школы Райка за копейки мыла свой подъезд.

Только в одном месте на земле она чувствовала себя счастливой – в бассейне. Но, хотя на уроках плавания побеждала даже мальчишек, в школьную команду ее не взяли: росту не хватило. Пловчихи – длинные, плечистые. А она – короткая, крепко сбитая.

И тут пришел к ним на урок тренер по водному поло. Не слишком популярный вид спорта. Травматичный. Жестокий.

А для Раи оказался в самый раз. Она так быстро делала успехи, что в институт физкультуры пришла уже мастером спорта. Стала в команде лучшим защитником. И потом, уже в сборной Москвы, ее всегда ставили на самых сложных соперниц.

Рая была силовой игрок. Не столько пловец, сколько борец.

В водном поло ведь основная игра идет под водой. Судьи ее не видят или не хотят видеть.

Главная задача Раи была удерживать противника. Хватать и не пущать. Хватала она виртуозно: за купальник сзади, за грудь и трусы спереди. Давала ногой по печени. Вода хоть и смягчала удар, но все равно получалось больно. Выламывала руки. Утаскивала соперницу на дно и там ударом по шее запрокидывала ей лицо, чтобы заглотнула побольше воды. Ну и был у нее свой приемчик, если жертва уж слишком брыкалась. Она хватала ее за соски, со всей силы их сжимала и закручивала. Соперницы выли от боли и сразу выходили из игры. На нее жаловались, но приемчик следов не оставлял. А что до подводных камер, то Рая отлично знала, где они находятся. Держалась от них подальше или прикрывала вид спиной.

Казалось, жизнь наконец ей улыбнулась. А тут и любовь подоспела. Как-то соперницы сговорились ей отомстить, на соревновании утащили под воду и так вывернули плечо, что рука не поднималась.

– Робика попроси из параллельной группы, – посоветовал ей кто-то. – Он прямо из мертвых воскрешает!

Рая как увидела его длинные ресницы, атлетическую фигуру, чуткие пальцы, так и пропала. А уж что его в ней привлекло, для всего курса так и осталось загадкой. Одна Рая знала ответ. Тренированные мышцы. В юности количество оргазмов за ночь – самый важный показатель любви.

Да только юность быстро проходит.

Все несчастья, как водится, посыпались разом. Робик от нее ушел. А на чемпионате России она перестаралась с выкручиванием сосков у соперницы – чуть не оторвала. А та оказалась дочкой чиновника из Спорткомитета.

Райку дисквалифицировали. Из команды поперли. И выпустилась она не замужней чемпионкой, как мечтала, а брошенной училкой физкультуры.

Ударенной на всю жизнь любовью к неверному Робику.

Так и появилась у нее мечта: заявиться к нему на массаж, вывалить на стол рюкзак с долларами. И пойдет он за ней, на своих мымр не оглянется. Очень деньги любит. Только их надо где-то взять.

Рая стала продавать похудательные добавки. Но сколько на них заработаешь? А тут еще мать инфаркт хватил, лекарства, реабилитация…

– Сходи к начальнице, – с каким-то особым значением посоветовала ей одна товарка. – Может, она и поможет.

Начальница похудательного офиса окинула Райку оценивающим взглядом: не боишься?

А чего Райке с ее убогой жизнью бояться?

– Хорошо. Дам тебе другие добавки.

Так учительница физкультуры стала наркокурьером. Всю зиму Райка моталась со своей «похудательной» сумочкой по клиентам и ночникам в Москве. А летом отправилась на Крит развозить товар по островным дискотекам и ночным клубам. Местных курьеров там все уже знают в лицо. Туристка с оздоровительного круиза – что может быть безобиднее?

Только и тут не повезло. Как-то приехала на тусовку с товаром, а трое парней затащили в кусты, дали по башке и сумку вырвали. Она знала, что за такое убивают.

Но местный партнер хозяйки, Ионидис, прежде захотел сам на нее посмотреть. Понять, не врет ли тетка. Райка пришла к нему в заставленный старьем офис. И, хотя все было чинно-благородно, сразу поняла: не поверит, она отсюда не выйдет. Он поверил. Сказал только: еще раз накосячишь – уже не прощу. С тех пор Рая больше деньги не копила – отрабатывала долг. Ну и выполняла поручения Ионидиса.

Да, рыться в вещах капитана было противно. Тем более ничего, кроме старой чешуйки с головой быка, она не нашла. Но куда денешься? Еще хозяин требовал каждый день отчитываться: куда идут, что делают. Вроде был доволен. И если бы не эта гадина с кольцом и не прожора Оксана, все могло бы…

Ладно, чего рассусоливать. Надо действовать, иначе все равно помирать.

Райка собралась, сгруппировалась: бросалась она, как кобра, мгновенно.

Схватка

…Мы сидели, прикидывая, что нас ждет. Но того, что произошло, точно не ожидали. Рая, приткнувшаяся на корточках на самой корме, вдруг каменным ядром кинулась на похитителя. Он как раз задумался, чуть расслабился и руку с пистолетом слегка опустил.

Правда, реакция у него оказалась отличная. Райка еще подлететь к нему не успела, а он уже в нее выстрелил. Но попал только в плечо. Привычная к боли Райка даже не вскрикнула. Навалилась на его руку с пистолетом всем телом и вдруг, нагнув голову, впилась в кисть Хлыща зубами.

Он заорал, затряс рукой, ослабил хватку. Тут опомнился Димитрос, со всей силы врезал сзади Хлыщу по шее, обхватил за плечи. Рая отработанным приемом заломила похитителю кисть, вырвала-таки пистолет. И вдруг выстрелила Хлыщу прямо в сердце.

Машка и Изольда вскрикнули, Хлыщ недоумеваще уставился на расплывающееся по рубашке красное пятно. Дернулся и затих.

– Ну ты, Райка, даешь! – наконец выдавила ошеломленная Изольда.

А Машка, глянув на текущие по палубе алые струйки, свесилась за борт: она не выносила вида крови.

Я оглянулась и не увидела Алекс: девчонка оказалась самой сообразительной и укрылась от случайных выстрелов в каюте. Я осторожно подошла, пощупала на шее у Хлыща пульс: он отсутствовал.

– Тебя надо перевязать, – обернулась я к Рае.

Та морщилась от боли, но не выпускала пистолет из рук.

– Не надо, – буркнула она.

– Истечешь кровью, дура.

– Хорошо, только быстро!

– Димитрос, принеси аптечку! – попросила я, снимая с Райки футболку и оглядывая рану. Рана была нехорошая: пуля явно раздробила плечевую кость.

– И мобилу мне дай! – боязливо покосилась Машка на наши телефоны рядом с лужей крови. – Надо в полицию позвонить.

– Нет! – вдруг рявкнула Рая, встряхиваясь. – Пока я не уеду, никто никуда звонить не будет.

Пистолет в ее здоровой руке как-то нехорошо дернулся.

– Ладно, ладно, – скорчила я Машке гримаску. – Давай перевязочный материал.

А сама прикинула: скоро Райку накроет болевым шоком, тогда и вызовем подмогу.

Но подмога подоспела раньше. Из-за мыса вдруг выскочил и на бешеной скорости понесся к нам дорогущий катер – даже не катер, а такая мини-яхта Абрамовича с затененными стеклами.

Через минуту он уже подруливал вплотную к нашему борту.

– Эй, на барже? Что у вас происходит? – услышала я знакомый голос. Вгляделась и не поверила глазам: с кормы яхты нам весело махал Стас. Рядом с кислым видом сидела его великовозрастная дочка.

– Как… Как ты здесь оказался? – опешила Машка.

– По зову сердца, – как всегда бодро начал Стас. И тут наконец обратил внимание на наше батальное полотно: труп и заляпанную кровью Раю с пистолетом.

Лицо его вытянулось:

– У вас тут что, съемки боевика?

Я с опаской посмотрела на Раю: не откроет ли она по Стасу с его шуточками пальбу – но она не отрывала глаз от дочки Стаса.

– У нас реалити-шоу, – ответила Машка.

– Д-д-друзья! Мы поднимемся на борт? – осведомился Стас не столько у Раи, сколько у ее пистолета. Только тут я поняла, что он опять пьян.

Рая промолчала.

Покачиваясь, как при шторме, Машкин ухажер перелез к нам. Следом за ним шагнула его дочка.

Он была трезва и нахальна – подошла к нашей Рае и уверенно скомандовала:

– Пистолет отдай!

Та почему-то безропотно протянула ей оружие: наверное, уже начался шок.

Изольда и Димитрос взирали на пришельцев молча.

– Никогда еще не была так рада тебя видеть! – кинулась к Стасу Машка. – Давай, вызывай полицию.

– А это что? – нетрезво кивнул Стас на раскрытый рюкзак.

– Результат моего журналисткого расследования. Те самые наркотики, – хвастливо заявила подруга. – Райка их перевозила, а этот, – кивнула она, отводя глаза, на мертвого Хлыща, – хотел их у нее отнять.

Впервые на моей памяти Стас не нашелся с ответом. Только туповато протянул:

– Да-а-а… Ситуация.

– Мобильнички нам передай! – по-хозяйски отдала Машка распоряжение молчаливой дочке Стаса.

Та наклонилась, неспешно подняла их с палубы. И вдруг – с размаху швырнула прямо в море.

– Ты что, спятила?

– Больная на голову?! – заорали Машка и Изольда.

Я просто потеряла дар речи, Димитрос угрожающе шагнул к сумасшедшей девахе.

Но та на наши крики не повернула головы. Уставилась на отца и пропела капризным голоском:

– Может, ты им уже скажешь?

И, помахивая пистолетом, скомандовала мне, кивая на стоящий рядом рюкзак:

– Сюда его дай!

Димитрос вздрогнул. Он узнал этот голос.

Короткое свидание

Крит. 1628 год до нашей эры

Мина сидела прямо на земле под грушевым деревцом: в садике перед домом Яра оно единственное давало тень. И рассеянно гладила коричневого ягненка с белым пятном на лбу. Он, разбрасывая в стороны еще дрожащие ноги, примчался к ней от соседей и теперь, стоило ей замереть, требовательно тыкал в руку влажным носом.

Наконец она услышала шаги.

– Яр! – Мина подскочила и бросилась к капитану. – Что так долго? Я давно тебя жду!

Яр разулыбался: как здорово, что Мине чужды дурацкие правила дворцового этикета! Она была свежей и простой, как голубые колокольчики в траве. И голос так же звенел:

– Говори скорей! Что было на совете?

– Понимаешь, на Зеро набросился карлик, тот его убил. Начался переполох…

– Я не о том! Ты останешься в Кноссе? Тебя выбрали царем?

– Нет, пока только командующим флотом, – рассмеялся Яр. – А ты выйдешь замуж только за царя?

– Я выйду замуж только за тебя! – Мина повернула к нему ставшее серьезным лицо, и ее рыжие волосы тревожно полыхнули на солнце. – Просто я боюсь.

– Чего, птичка?

– Что мы с тобой расстанемся. Не хочу, чтобы ты уезжал.

– Но мне придется. Ненадолго. Я должен вывезти людей с Тиры.

– Тогда я поплыву с тобой!

– Нет. Это не прогулка. Ты займешь место человека, которого мы могли бы спасти.

– Но я не могу без тебя жить!

– Дурочка! Я тоже не могу. Мы и не будем. Сделаю свою работу и вернусь. А ты меня дождешься. Да?

Яр прижал ее к себе. Они замерли под старым деревом, и цикады окунали в свое стрекотанье каждое их слово.

– Когда ты уплываешь? – дрожащим голосом спросила Мина.

– Завтра.

– Завтра?!

– Зато у нас целая ночь.

Яр открыл дверь дома, сделал широкий дурашливый жест:

– Прошу!

Но первым в комнаты проскочил ягненок и принялся, весело взбрыкивая, носиться между столом, креслами и лежанкой, пока не опрокинул большую напольную амфору.

– Бедненький! Не бойся! – кинулась девушка к малышу.

– Ми-на! – шутливо застонал Яр. – Мы хоть раз можем побыть одни, без твоих питомцев?

…Рано утром Мина с полными слез глазами смотрела, как Яр собирает вещи: круглый хлеб, тогу от ветра. За окном сгустились тучи, тяжелое небо нависло над головами.

– Какая я дура! – расстраивалась она. – Ничего не принесла! Мне даже нечего тебе дать!

И тут она вспомнила. Быстро сняла ожерелье из пчел, которое со вчерашнего вечера сияло у нее на шее, протянула Яру:

– Вот. Это сильный оберег, его сделал мой отец для Климены. А она отдала мне. Возьми его с собой. Он должен тебя защитить!

– Не выдумывай! – улыбнулся Яр. – Зачем мне ожерелье? Я ведь не девушка! Носи сама!

– Нет! – замахала Мина руками. И слезы все же потекли по ее лицу. – Пусть будет у тебя. Потом привезешь обратно. И не спорь! Я хочу, чтобы у тебя было что-то мое.

– Ну хорошо.

Яр погладил выступающие пчелиные крылья и аккуратно положил ожерелье в кожаный мешок – туда, где уже лежала гемма-печать со Священным быком. Самые ценные его вещи.

Они вышли в сад. Яр обернулся, сказал нарочно строго:

– Все. Не плачь! Скоро мы увидимся! Провожать меня не надо. Не люблю прилюдных прощаний!

Шагнул к воротам.

И не выдержал. Рванулся назад, прижал к себе, коснулся губами волос, закрытых глаз, нежных губ, и они снова начали целоваться, сливаясь вместе и улетая, улетая…

– Бе-е-е-е, – раздалось недовольное блеянье.

Мина оторвалась от Яра, глянула вниз: ягненок опять прорвался к ней через дыру в заборе и теперь пытался зажевать кусок ее сине-васильковой юбки…

– Видишь, пора! – рассмеялся Яр.

Над их головами в черном небе раскатисто ударил гром.

Но еще несколько секунд они постояли обнявшись.

Жертва

– Они даже не позвали меня на совет, – кривил губы от злости Сатур.

Огонь факела в его руке метался, строя страшные гримасы.

Они с Арьей и Менелаем зашли в большую темную пещеру на вершине горы.

– Чего ты хотел, идиот? Ты убил Священного быка. Лучше бы себе глотку перерезал! – прошипела Арья, ежась от холода в этом каменном мешке. – Теперь все планы полетели в Аид.

– Да ладно, все будет нормально, – неуверенно бубнил Сатур. – Правда, Менелай?

Тот молчал.

– Ты что думаешь? – Арья повернулась к микенцу.

– Думаю, надо выводить народ на улицы. Рассказывать, что боги недовольны Клименой, это из-за нее взбесился Священный бык. Богиня Рея больше не может их защитить. А когда власть упадет, мы ее поднимем.

– Нашим богом будет Ишашаламу, – затараторил Сатур. – Мы принесем ему жертву. Человеческую. Как ты там говорил? Это будет Яр. Отличная жертва!

– С ума сошли? – Арья аж захлебнулась от возмущения. – Менелай! Мы так не договаривались!

– Я вообще ни о чем не договаривался. – Микенец наконец к ней обернулся. – Кстати, идея насчет Яра не так плоха. Решит наши проблемы. Ну и вашему богу тоже нужно что-то дать. Немного крови. Я потому вас сюда и позвал. Видите жертвенник? – Он подошел к тяжелому квадратному валуну, по краю которого шла глубокая борозда. – Вот по нему и будет стекать кровь наших врагов.

– Это без меня! Вы проклятые дикари! – Разъяренная Арья, размахивая факелом, выскочила из пещеры.

– Она нас предаст! – запаниковал Сатур.

– Не предаст, – усмехнулся Менелай. – Арья, конечно, капризна. Но мозги у нее работают хорошо. Она всегда выбирает победителей. Сейчас победим мы.

– А это что? – наклонился к жертвеннику Сатур: борозда была вся в засохших бурых подтеках.

– Не обращай внимания. Мне нужно кормить и своих богов.

Сын царя похолодел. Отблески огня делали пещеру особенно мрачной и зловещей. Тяжелые капли мерно падали с потолка на склизкие плиты пола.

Почему-то Сатуру показалось – они отмеряют его жизнь…

Приговор богов

– Все! – Бог Ишашаламу стоял вместе с матерью на вершине Священной горы и смотрел, как солнце пытается выбраться из-под тряпья черных туч.

Они встречались редко, раз в год, принимая на это время облик смертных. Богиня Рея не выносила громыхания грома и сверкания молний, которыми сопровождалось каждое появление сына. Поэтому поставила такое условие.

Сегодняшняя встреча была чрезвычайной. Ишашаламу явился в своем любимом обличье: молодого красавца в сверкающих доспехах. Богиня Рея в простом белом хитоне казалась рядом с ним скромной пастушкой.

Сейчас они застыли над самой пропастью: под ними наползали друг на друга рваные клочья серых облаков.

– Мама, ты должна признать: твое правление привело к катастрофе. Не могут люди жить в гармонии с природой. Не мо-гут! Они наполовину животные. Они жестоки, алчны, развратны, непоследовательны. И нуждаются в жесткой руке. Их надо наказывать, мама. Я тебе с самого начала это говорил!

Ишашаламу покровительственно приобнял Рею за плечи. Она отстранилась:

– В людях много творческой энергии. Для чего они вообще существуют? Вырабатывают энергию любви, радости, вдохновения. А мы этот нектар пьем. Я хотела создать царство творцов. Построить дворцы искусств. Идеальную фабрику самой ценной энергии.

– И что ты получила? Они убили Священного быка! Священного быка, мама! Не в качестве жертвы! Просто опоили его какой-то гадостью. И зарезали, как обычную скотину. И потом, не все боги любят твой сладенький нектар. Я, например, пью энергию битв. Отличный сильный напиток, а не твоя легкая шипучка.

Ишашаламу хохотнул, и в горах ответило раскатистое эхо.

– Нет, все. Ты отходишь от дел. Главным теперь стану я. Хватит ваших женских нежностей. Все боги согласны. Меня послали сообщить тебе общее решение.

– А что будет со мной? – грустно усмехнулась Рея.

– Можешь продолжать возиться с Землей. У тебя останутся растения, животные, эти… муравьи. В смысле – насекомые. Да вообще все живое. Кроме людей. Людьми теперь займусь я.

– Что ты хочешь с ними сделать? – Рея резко повернулась к сыну.

– Как что? Наказать. Стереть с лица Земли. Люди должны знать: есть вещи, которые им делать не позволено.

Богиня Рея заглянула сыну в глаза:

– А если я сама их накажу? Пошлю неурожай. Голод. Года на два. Они поймут и раскаются. Там есть такие прекрасные…

– Прекрасные?! Ты сказала – прекрасные?

Ишашаламу не выдержал, и в море под горой ударила молния, а гром расколол небо на две половины.

– Я тебе повторю: они убили Священного быка. А ведь в нем мог быть я, мама. Я! Ты что, не понимаешь?!

Рея вздрогнула. Ишашаламу выдержал паузу. Потом уже спокойнее сказал:

– Ты многое перенесла, чтобы сохранить мне жизнь. Все же рожать в этой пещере, – он оглянулся на круглую земляную дыру в скале, – не очень приятно. И все для того, чтобы меня не сожрал собственный отец. А теперь получается, я еще мог быть здесь похоронен! С башкой с рогами! Я ведь думал на этом празднике почудить. Есть там одна красотка, дочь царя. И я подумывал обратиться в быка. Только представь! Нет, мама. Все. Люди теперь мои.

– Но кто будет тебе поклоняться, если ты всех убьешь?

– Убью этих – вырастут новые. Я пролистал будущее. Есть там один народец. В Афинах. Не сильно умный. Боюсь, даже имя мое не выговорят. Будут звать меня короче: Зевс. Но ничего, потом всему научатся.

Рея вздохнула:

– Люди не меняются. Так уж они созданы. Наполовину из света, наполовину из тьмы. Временно одна из половин может стать главной – в одном человеке или в целом царстве. Но потом все возвращается. Ты не исправишь их породу жестокостью. Я думала исправить ее красотой. Но и то, и другое – ошибка.

– Посмотрим. Не получится с этими – уничтожим и начнем заново. У меня уйма времени, мама. И много имен в запасе. Ты не должна больше мне мешать. Никогда!

Ишашаламу приобнял за плечи женщину, стоявшую на самом краю скалы над обрывом. Так что было непонятно, чего он хочет: столкнуть ее вниз или прижать к себе. На секунду она зависла над пропастью. Потом он вместе с ней отодвинулся.

Чмокнул в лоб. Махнул рукой. И снова не выдержал: гром загрохотал над долиной и морем, дико пляшущие молнии ударили в воду и землю. Под один из особенно сильных раскатов Ишашаламу растаял в воздухе.

Рея постояла еще немного над обрывом. Будто раздумывала – не шагнуть ли вниз. В облике смертных боги сами становятся смертными.

Но сделала шаг назад.

Эта игра проиграна. Но сын прав. Впереди много времени. Очень много. Будут и другие царства…

Покинутые

Наутро после совета Климена решила пойти на Священную гору и еще раз обратиться к богине Рее. Попросить: пусть беды падут только на нее.

Взяла самый драгоценный экстракт из редких трав и толченых жемчужин. Большую раковину – если богиня захочет разговаривать через нее.

Но только подошла к подножию горы, природа словно сошла с ума. В чистом небе громыхал гром, откуда-то били молнии, пронзая море до самого дна. Потом небо потемнело, но из него не пролилось ни капли дождя.

Знаки показывали: надо остановиться, вернуться. Но Климена начала подниматься по почти отвесной тропе. Тут страшный, налетевший ниоткуда ветер принялся рвать подол ее платья, терзать заросли кустов, наклонять деревья. Один из старых платанов с треском надломился и упал прямо перед ней, перегородив дорогу.

Богиня Рея гневалась и не хотела ее видеть.

Но она должна с ней поговорить!

Климена перелезла через толстенный ствол, зацепилась юбкой за сучок. Дернулась, вырвав с треском кусок ткани.

И тут прямо перед ней на тропу вывалился огромный красноглазый вепрь с вставшей дыбом шерстью. Он оскалил хищные клыки и пошел на нее, не сводя с жертвы злобных маленьких глаз. Еще секунда – и…

Сзади послышался тонкий свист. Вепрь остановился. Замер, прислушиваясь. Свист повторился. Вепрь помотал головой. Из кустов вдруг выскочил маленький полосатый кабанчик, прижался к его ноге.

Климена обернулась. На тропе стояла Мина и тихонько посвистывала.

Кабанчик – у него еще осталась вмятина от силков, из которых Мина вытащила его неделю назад, – заверещал. Попятился. Потерся о ногу вепря – нет, это была огромная самка! И та, зыркнув на Мину и развернувшись всей своей тяжелой тушей, с шумом скрылась в кустах.

– Что ты здесь делаешь? – спросила Климена белыми губами.

– Я проводила Яра. И почувствовала, что ты сюда пойдешь. Хочу быть рядом. – Мина вздрагивала под ударами ветра, как тоненькая веточка.

– Нет! Разговор с богиней не для тебя! – Климена пыталась перекричать ураганный шум ветра. – Ты должна вернуться!

Она-то знала, что боги совсем не так милосердны, как она рассказывала юным жрицам.

Но обычно такая покорная Мина вдруг проявила твердость:

– Нет. Я тебя не оставлю.

Что-то подсказало Климене: приказ не подействует. Она шагнула к юной жрице:

– Ты не понимаешь. Я совершила страшный грех. Против богини Реи. И против тебя. Не так я видела этот разговор. Но… Ты должна узнать…

– Я знаю, – ласково улыбнулась Мина. – Ты – моя мать. Зеро мне рассказал. Хотел, чтобы я на тебя обиделась. Но я понимаю, почему ты так поступила. Без тебя у нас не получилось бы такого счастливого царства. И ты была мне матерью. Может, не так, как тебе и мне хотелось бы. Но я тебя люблю. И ни за что сейчас не оставлю.

Следующие полчаса они поднимались в полном молчании.

На вершине ураган просто сбивал их с ног. Они подошли к святилищу на краю пропасти. Здесь обычно жрица приносила жертвы богине.

Климена попыталась разжечь огонь, чтобы плеснуть туда благовония.

Ветер слизывал каждый робкий язычок пламени. Наконец, увидев, что все бесполезно, Климена встала на край обрыва и вылила благовония прямо на острые камни, зашептав молитву.

Обычно богиня сразу давала знать, что слышит ее. Одна и та же маленькая ярко-желтая птичка прилетала, садилась Климене на плечо. И в ее голове будто сами собой проносились картины будущего, она вдруг видела, что должна делать. Так богиня передавала ей свою волю.

Но сейчас все вокруг шумело и гудело. Никаких птиц, никаких картин в голове.

Климена достала из сумки раковину. Зашептала в нее давно выученную особую молитву – как сигнал бедствия, просьбу о немедленной помощи. Ничего не произошло. Тогда она взволнованно, жарко зашептала что-то уже от себя. Приставила раковину к уху.

Там грозно и одиноко завывал ветер. Климена подняла глаза к небу.

Небо было пустым. Совсем пустым. Серые облака сдвинулись так плотно, будто это каменные плиты и за ними вообще нет никакого солнца.

Богиня ее оставила?

Климена оглядела стонущую под злобным ветром зелень лесов внизу. Бушующее вдалеке недоброе море. Все было чужим, будто это какая-то другая, незнакомая земля.

– Ре-я! – крикнула она во весь голос. Но даже эхо, которое обычно еще долго баюкало любой звук, ей не ответило. Вокруг простирался абсолютно равнодушный безжизненный мир.

Климену затряс озноб. Она наконец поняла.

Ушла не только Рея. Все боги покинули Крит. Они остались совсем одни.

* * *

Спускались с горы они так же молча, как поднялись. Мина боялась спрашивать, а Климена – отвечать.

Вдруг у самого подножия горы, когда Верховная жрица ушла вперед, а Мина замешкалась, на плечо к девушке слетела маленькая желтенькая птичка. Мина даже не успела с ней по своему обычаю заговорить, как в голове высветилась картина: она сидит в трюме судна на тюках с тканями. И ее жестоко мутит от качки. В это время чей-то голос отчетливо сказал: ты должна немедленно сесть на корабль и уплыть в Афины.