Текст книги "Ожерелье из золотых пчел"

Автор книги: Наталья Барабаш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 20 страниц)

– И ты давай! – скомандовала мне.

– Многовато будет. Моя вообще начнет действовать через полчаса.

– Вот и отлично. Как раз эти закончат, а твоя начнет!

Оксана почти силой разжала мою руку, мячом покатилась к своей койке, грузно на нее рухнула. И забулькала водой, запивая таблетки.

Все остальные, включая меня, тоже упали на лежанки.

Только Машка была бодра и весела: есть такие счастливые люди, которых не берет морская болезнь. Она взлетела наверх смотреть на волны.

Я закрыла глаза, чтобы не видеть качающийся потолок. Как вдруг сквозь дрему услышала странный хрип. Придерживаясь за стены, я выползла из каюты.

Хрипела Оксана, и что-то не понравилось мне в этих звуках. Мытищинская красавица лежала вся красная. Тело волнами сотрясали судороги. Дыхание стало неровным, она хватала ртом воздух, лихорадочно мяла руками простыню. Я заглянула ей в глаза: зрачки расширены.

Господи, да что это? Анафилактический шок?

– У тебя есть на что-то аллергия? – потрясла я Оксану.

Но она только посмотрела на меня расфокусированным взглядом и вдруг схватила за руку:

– Смотри! Там! Черный! Лохматый! Выгони его!

Я поняла, что у Оксаны начался бред.

– Машка! – крикнула я. – Скажи капитану, чтобы немедленно причаливал к берегу! Пусть позвонит в «Скорую». Нужен реанимобиль. Срочно!

– Что случилось? – вскинулась Машка. За ней выглянули Изольда и Алекс.

Рая тоже поднялась со своей койки.

– У Оксаны критическое состояние. Быстро!

Я кинулась к своей сумке с лекарствами. Но тут не знаешь, что и дать!

– Смочите полотенце холодной водой! – скомандовала я Алекс с Машкой.

…Через двадцать минут – чего они мне стоили! – врачи с носилками уже выносили Оксану с яхты и грузили в «Скорую».

– Что она приняла? – спросил меня врач.

– Три таблетки от укачивания.

– Это не то.

Я сама понимала, что вряд ли они вызвали бы такую реакцию.

– Можно я поеду с вами?

– Незачем. Подъезжайте позже. Центральный госпиталь.

Через несколько секунд «Скорая» с громким воем умчалась по причалу. Только сейчас я огляделась. Белый городок, красивая круглая бухта с маяком, вся в пенных барашках.

– Где мы? – спросила я у Димитроса.

– Ретимно, – хмуро ответил он.

Наш испуганный экипаж сбился на корме.

– Что с ней? – спросила меня Татьяна. – Это аллергический шок?

– Не знаю. На аллергию не похоже, – честно ответила я.

– А на что похоже? – уставилась на меня Машка. Она держала в руке телефон: ей опять звонил Стас.

– На отравление, – не задумываясь, брякнула я. И сама застыла от своих слов.

– Не могу говорить, – сказала в мобилу Машка. – У нас тут пассажирку только что отравили.

Стас секунду помолчал, а потом спросил:

– Ты хорошо посмотрела описание вашего тура? Он, случайно, называется не «Десять негритят»?

В больничном коридоре

– Таблетки было три. Твоя, Изольдина и Татьяны. В твоей яда нет – ты тоже ее выпила.

– А то ты бы и меня подозревала?! – не выдержала я.

Мы с Машкой сидели на пластиковых стульях в коридоре больницы Ретимно и ждали, что скажут о состоянии Оксаны врачи.

– Я бы подозревала, что твой пузырек могли подменить. Не мешай! Остаются Изольда и Татьяна.

– Зачем им ее травить?

– Например, Оксана видела, что кто-то из них взял кольцо. Стала шантажировать воровку, та ее и… – Машка не могла усидеть на месте, как почуявший добычу спаниель.

– Надо узнать, был ли вообще яд, – заметила я. И оказалась в своем желании не одинока.

– Я организатор круиза! Вы обязаны сообщить мне о состоянии здоровья моей пассажирки! – наседала в конце коридора Рая на щуплого мужичка в белом халате. Тот так вжимался в стену, будто надеялся пройти сквозь нее.

Но от Раи еще никто не уходил.

Мы приехали в больницу все вместе, но узнать ничего толком не удалось. Состояние средней тяжести. Угрозы жизни нет. Анализы взяли. Разбираемся. Вот и все, что еще раз повторил нам врач, которого Рая на всякий случай придерживала за рукав.

Димитрос с Алекс принесли из ординаторской те же новости.

Мы всей толпой вышли на улицу. Ветер яростно пытался вырвать деревья из земли, туча набухала дождем. Главное погода решила за нас.

– Ночевать остаемся здесь, – сказал Димитрос. – Я только отгоню яхту на пару часов. Мне нужно заправиться. Кто хочет что-то взять – поехали со мной. Потом вернетесь в город. Остальные – погуляйте до вечера.

– Удачно получилось. Я как раз собиралась вечером в Ретимно! – воскликнула Изольда и осеклась под нашими взглядами: – Я не в этом смысле!

– Возьму свои баночки, пройдусь по фитнес-клубам, – вздохнула Рая.

– Мне тоже нужно кое-что взять. – Алекс не смотрела на Димитроса. Но вышагивала рядом.

Татьяна просто помахала нам рукой.

– В городе прогуляюсь.

У меня не было никаких идей. В отличие от Машки.

– Я придумала, что мы сейчас сделаем! – наклонилась она к моему уху.

И мне не понравилось предвкушение, прозвучавшее в ее словах.

Переодевание

Впрочем, начала Машка с безобидного. Она затащила меня в лавку с пляжными товарами, приткнулась в углу с телефоном. И через три телефонных звонка уже выяснила: Валерию в ее телекомпанию никто не вызывал. На работу она не вернулась. Мобильный телефон самой Валерии молчит.

– Странно. Если Валерия сбежала с кольцом, то кому было нужно травить Оксану? – задумчиво уставилась Машка на вешалки с платьями. – Нет, не в кольце тут дело, нутром чую. Пошли!

– Куда? – удивилась я.

– В клинику к Оксане, конечно.

– Нас же опять не пустят?

– Обижаешь! Зачем я тебя сюда, по-твоему, завела? Сейчас мы замаскируемся!

Через десять минут мы в полной маскировке уже входили в больницу, надеясь раствориться среди больных. Но раствориться не получилось: пациенты остолбеневали от наших халатов до пола с красно-зелеными попугаями и плюшевых тапочек с мордами котиков. Ничего другого, похожего на больничное, в греческой лавке не нашлось. Кто ж знал, что тут ходят в шортах с футболками!

Впрочем, Машку это не остановило. Помахав руками перед зачарованно глядящими на нее греками, подруга уверенно повела меня к Оксаниной палате на втором этаже.

Мы уже взялись за ручку, как вдруг дверь распахнулась. И из нее вышел сначала доктор – высокий, загорелый, синеглазый. А следом за ним… Татьяна.

Мы ошалело уставились друг на друга. Все-таки наши попугаи умели произвести впечатление.

– Ты чего здесь? – первой пришла в себя Машка.

– Узнать, не надо ли Оксане что-то принести. А вы?

– Узнать, кто ее отравил. Что она тебе сказала?

– Что ей нужны трусы и футболка, – пожала плечами Татьяна и, кивнув доктору, зашагала по коридору.

Врачу так просто смыться не удалось. Машка замахала перед его носом удостоверением, выхваченным со скоростью пистолета:

– Я российский журналист! Вы не имеете права препятствовать моей деятельности! Мне нужно сюда войти!

Врач, делая вид, что каждый день видит журналистов в тапочках с котятами, мягко, на плохом русском, сказал:

– Очень приятно. Я люблю Россию. Проходил практику в Петербурге. Но зайти сейчас нельзя. Вкололи успокоительное. Завтра. С десяти до тринадцати часов.

– Чем ее отравили? – не отступала Машка.

Доктор удивился:

– Отравили? Нет. Передоз.

– Таблеток от укачивания? – влезла я.

Доктор удивился еще больше:

– Почему? Амфетаминовый ряд. Она принимала наркотики?

И подозрительно уставился на наши попугайские халаты. Трудно представить, что кто-то разгуливает в таких по улицам, не приняв чего-нибудь взбадривающего.

– Нет, непохоже, – сказала я. – У нее еда как наркотик.

– Странно. Анализ не готов, но я почти уверен…

– Доктор! – Машка игриво придвинула котика к его сандалии. – А Оксана не говорила… про таблетки? Может, кто-то из пассажирок ей дал не те?

– Да… – растерянно протянул доктор. – Что-то такое говорила. Ругала одну женщину с яхты. Вроде она не то ей дала. Или сказала…

– Имя, доктор, имя! – вскричала Машка.

– Имя… Сейчас. Такое простое. Красивое. Да! Конечно!

Мы замерли.

– Елена! Она сказала: во всем виновата Елена! Кто это, не знаете?

Я вытаращила глаза. Машка секунду помедлила. Потом помотала головой:

– Нет, не знаем. Пойдем!

И только когда мы оказались за больничной дверью, выдохнула:

– Ну, и зачем ты ее отравила?

Три звонка

Пассажирки, чертыхаясь, рылись в своих вещах: волны раскачивали яхту даже у причала. Алекс не поворачивала в его сторону головы.

Димитрос нервничал и тоже старался на нее не смотреть. Но получалось плохо.

До чего странная девчонка! Скрытная.

Ну, допустим, он тоже соврал. Никакая заправка ему не нужна. Что действительно нужно – нырнуть к затонувшему судну, пока шторм опять не засыпал все камнями. Достать что-нибудь еще. И свалить с острова.

Вот только Алекс… Непонятно, они теперь вместе? Она ведь сказала «посмотрим»…

Вдруг в его кармане затрепыхался телефон.

– Димитрос Пиргос? – спросил незнакомый голос.

– Да.

– Криминальный отдел, следователь Спанидис. Вы знаете, что владелец вашей яхты убит?

– Да… Прочел в новостях.

– Есть подозрения, кто мог это сделать?

– Нет.

– Ваш отец дружил с Лукасом?

– В последнее время – нет. Почему вы спрашиваете?

– Он ведь недавно погиб?

– Какое это имеет отношение…

– Надо встретиться. Вы будете в Ханье послезавтра? В двенадцать жду вас в управлении.

И следователь нажал отбой.

Только полиции ему не хватало! И что там можно говорить про отца, а что – нельзя? Только один человек мог это знать.

В этот момент вниз по трапу сверзилась Татьяна.

– Еле успела! – выдохнула она. Нырнула в свой отсек и стала рыться в сумке Оксаны.

– Что ты делаешь? – изумилась Изольда. – Прямо мародерство какое-то!

– Оксана попросила привезти ей белье. Кто-то хочет поехать к ней со мной?

– Нет уж, меня ждут, – тут же заторопилась Изольда.

Алекс просто накинула ветровку, взлетела по трапу и спрыгнула на причал, даже не попрощавшись.

– Мне тоже некогда. Это за вас мужики платят. А я на хлеб зарабатываю своим горбом, – проворчала Раиса, взваливая рюкзачок на спину. После всех событий даже она, неистовый постсоветский медиум, перестала вызывать на яхте дух коллективизма.

– Девочки! Подождите! Я с вами! – крикнула им в спины Татьяна и бросила из сумки Оксаны что-то маленькое себе в сумочку. Это было явно не белье.

* * *

Димитрос проводил ее взглядом, взял телефон. И набрал номер, который надеялся забыть навсегда. Тюха.

Капризный голосок ответил на третьем гудке:

– Привет, дорогой! А я все жду, жду, когда ты про меня вспомнишь. Что у тебя случилось, малыш?

– Я тебе не малыш! И с чего ты взяла, будто у меня что-то случилось?

– Иначе бы ты мне не позвонил. Итак?

– Убили хозяина яхты. Меня вызывают в полицию. Следователь спрашивал про отца. Намекает, он погиб не сам.

– Интересненько. От меня чего хочешь?

– Ты должна мне все рассказать.

– Малыш, я тебе ничего не должна. Это твой отец остался должен. И не мне, а очень серьезным людям. Которые хотят с тебя этот должок спросить. Я же говорила: надо было со мной встретиться.

– Ладно, давай. Ты сейчас где?

– Я всегда недалеко от тебя. Помни об этом, зайчик. Но встречаться с тобой не буду.

– Почему?

– Ты не умеешь врать. Спросит тебя о чем-нибудь дядя-следователь, ты все ему и выложишь.

– Я все про тебя выложу, если ты со мной не встретишься!

Она серебристо засмеялась:

– Котик, когда твой отец упал в пропасть, меня даже не было в Греции. Выйдешь из полиции – позвони. Ты ведь что-то нашел, я знаю. И тут уже очередь выстроилась из желающих это отнять. Тебе лучше иметь дело со мной.

– Да пошла ты! Отец уже имел с тобой дело!

Димитрос со злостью бросил телефон на диван. Выскочил под мелкий дождь и отвязал от причала яхтенный конец, как телефон зазвонил снова. Что за день! Он решил не отвечать, но глянул на экран – Алекс.

– Мне надо тебе что-то сказать. Это срочно, – сухо проговорила она. – Я не могла при этих…

– Хорошо. Возвращайся на яхту. – Сердце Димитроса почему-то запело, хотя ничего хорошего разговор явно не сулил.

– Нет. На набережной за углом кафе. Я буду тебя ждать.

– Алекс… У меня мало времени. Может, ну его, кафе? Подходи сюда?

Но она уже выключила телефон.

Димитрос чертыхнулся. Да что она думает? Он должен срываться и мчаться по первому ее звонку?!

«Никуда не пойду!» – пробурчал себе под нос. В этот момент он уже привязывал конец яхты к пирсу.

Через пять минут капитан был в кафе. Никого. Непогода разогнала туристов, да и рано еще для обеда.

Достал мобильный, набрал Алекс. Она не ответила.

Димитрос испугался: не случилось ли с ней чего?

Но тут она перезвонила:

– Извини. Все отменяется. Я не могу подойти.

– С ума сошла? Заставила меня… – начал он возмущаться и вдруг осекся: – У тебя проблемы?

– Потом узнаешь.

Она снова нажала отбой.

Чертова девчонка! Вот и волнуйся теперь за нее!

Димитрос вернулся к яхте. Но отойти от причала ему снова не удалось.

Ожидание под дождем

За полчаса до этого

– Нам нужен Стас! – сказала Машка, как только мы вышли из клиники.

Еще на лестнице мы обсудили явление в больницу волонтера Татьяны. Вариантов было два. Или она решила вспомнить былое и поиграть в следователя. Или пыталась узнать, заподозрила ли ее Оксана и в случае разоблачения довершить начатое.

При чем тут Стас, я не поняла, но Машка уже набрала номер нового ухажера.

– Стас! У тебя есть незабываемая возможность показать свое главное мужское достоинство.

– Только показать?!

– Почему, можешь им воспользоваться. Я про ум.

– Удивительно! Еще ни одна женщина не интересовалась этой частью моего тела. А ведь там тоже есть чем похвастать!

– Заткнитесь! Нам нужен совет, стоит ли идти в полицию! – разозлилась я.

– Что опять случилось?

– Лену в отравительницы записали! – не удержалась Машка.

– Да не мели чушь! Или врач имя перепутал, или Оксана была не в себе. Но если ей дали амфетамин…

– Что-что ей дали? Девочки, как вам удалось попасть в такой феерический круиз?! Вот прямо по объявлению, за обычные бабки?

– Короче, хочешь помочь – подъезжай! – рявкнула Машка.

– Скиньте адрес кафе, где будете меня ждать. Через пятнадцать минут буду!

Но через пятнадцать минут Стас не подъехал. И стал недоступен как абонент.

– Все-таки все мужики – сволочи! – ворчала Машка, когда ветер вывернул в кафе зонтик, под которым мы сидели. – Не может помочь – так бы и сказал.

– Мужчины никогда не говорят, что чего-то не могут. Они просто исчезают, – выдала я фразу, за которой стоит многовековой женский опыт.

– Тогда план меняется. Возвращаемся на яхту! – скомандовала Машка.

Через десять минут, поймав такси, мы уже были на причале. Наш отважный капитан как раз собирался запрыгнуть на борт, когда подруга успела его окликнуть:

– Димитрос, стой! Надо поговорить!

– О чем? – вяло спросил он.

– О том, как тебе, парень, не лишиться лицензии капитана. Или не сесть в тюрьму. На выбор.

Димитрос оторопел:

– В смысле?

– Зайдем под тот навес, – кивнула Машка на террасу уличного кафе: в дождь оно пустовало. Мы плюхнулись за столик, заказали разочарованному официанту три кофе.

– Можешь втирать очки другим дурочкам. Я лучший расследователь в нашей газете, а может, и в галактике, – начала Машка: скромность никогда не была ее коньком. – Так вот, дружок. Похоже, ты в курсе, что происходит. Украли ведь не только кольцо? Ты тоже чего-то недосчитался? Я видела, как ты обыскивал свою каюту и, судя по нерадостному виду, чего-то там не нашел. Первое – что у тебя украли?

– Ничего! – пошел Димитрос в несознанку.

– Давай еще раз. Я вижу, ты хороший парень. Если куда и вляпался – по дурости и незнанию. Готова тебе помочь. Но если будешь запираться, сообщу в полицию: у нас пропало кольцо, пассажирка и еще одну отравили. А ты что-то об этом знаешь. Лично я не хочу быть следующей. Ну?

Димитрос вздохнул. Он устал в одиночку носить свою тайну.

– У меня украли дедову гемму – старинную печать, может быть, еще минойских времен. И… короче… Возможно, ее украли не случайно. Скорее всего, искали вот это. – Димитрос достал из кармана, положил на стол ожерелье из золотых пчел. И рассказал Машке все. Ну, почти все. Про корабль. Про Ионидиса. Про перевернутый дом. Про странно погибшего отца.

Есть у подружки этот проклятый гипнотический дар: люди выбалтывают то, что иногда и самым близким не откроют.

Я слушала капитана и думала только об одном: как сделать так, чтобы мы ничего этого не знали? Древние клады, мафия, старинные украшения – увлекательно лишь в кино. А на деле, если из-за этого травят…

– Хорошая история, – протянула Машка. Мы никогда не совпадали с ней во мнениях, если дело шло о расследовании.

– Ты думаешь, что гемму украла Алекс? – вдруг строго уставилась она на Димитроса.

– С чего ты взяла? – вскинулся он.

– С того, что она тебе нравится. Но ты ей не доверяешь. И ведет она себя странно. Опять же, местная. Ей проще всего наладить с вашим Ионидисом контакт. Чем только Оксана могла ей помешать?

– Алекс ни при чем! – опять взвился Димитрос. – Она все время рядом со мной сидела!

– Но водичку попить Оксане давала. А мы не знаем, где были наркотики. Ладно, это я так. На отравительницу твоя Алекс не похожа. Но та еще штучка! На твоем месте я закончила бы сейчас этот круиз. И смоталась куда подальше.

Сама того не зная, Машка повторила совет местного авторитета.

Димитрос поднялся:

– Я не могу. У Алекс проблемы. Ей может грозить опасность.

– Тогда, парень, ты влип! – вздохнула Машка.

Я подумала: мы тоже.

Превращение в белую моль

В этот момент у Машки зазвонил телефон.

– Простите, девочки! Где вы? Готов искупить. – Голос Стаса и правда звучал виновато.

Машка сквозь зубы продиктовала адрес и вскоре перед кафе притормозила «Тойота»: я с удивлением отметила, что наш новый знакомец сам был за рулем.

– Что у тебя за машина? – подозрительно спросила Машка, когда Стас подскочил к нашему столику, изображая попытку бухнуться на колени. Она его не остановила. Но падать в лужу он все же не стал.

– Я потому и задержался. Взял напрокат. Замучаешься вас на такси догонять. И раз уж мы на колесах – в хорошем смысле, – я готов отвезти вас в одно замечательное местечко, куда так не доберешься.

– Может, сначала в больницу к Оксане? – просительно заныла Машка. – Ты представишься ее гражданским мужем и задашь врачам вопросы, которые я тебе продиктую.

– А девушка не упадет в обморок, узнав, что у нее обнаружился незнакомый ей прежде гражданский муж?

– Еще ни одна женщина не падала в обморок при обнаружении мужа. Только при пропаже.

– Нет, Маша! – Стас вздохнул. – Тут я пас. Становиться даже на время мужем дамы, подозреваемой в передозировке наркотиками, не готов. Давайте лучше поработаю своим мужским достоинством как мистер Марпл. Сейчас доедем до деревушки Аргируполи…

– Где это? – недовольно спросила Машка, плюхаясь на переднее сиденье «Тойоты». Я устроилась сзади.

– В горах. Двадцать пять километров отсюда. Вы же хотели культуры? Там очень культурные развалины – их развалили еще три тысячи лет назад. Лене понравится.

– Почему это Лене? – ревниво спросила Машка. – Я тоже люблю развалины!

– Тогда ты сможешь осмотреть меня, я после вчерашнего совершенно развалился!

– А кроме тебя, что там интересного? – не выдержала я.

– Во времена минойцев был богатый город Лаппа. А еще выше в горах – та самая пещера, где богиня Рея прятала новорожденного Зевса от папаши Крона. Папашка всех детей сожрал, а вместо Зевса богиня дала ему булыжник. Как там в стихах: и кто-то камень положил в его протянутую руку… Неразборчивый в еде Кронос его проглотил. Сынок, как и было предсказано, вырос, папашу убил, оторвал его детородный орган и бросил в море. Из него потом образовался чудесный остров Киркира. Так что идиоты, посылающие других на…, даже не представляют, какое это прекрасное место!

– Стас, я сама сейчас пошлю тебя на Киркиру! Зачем мы туда премся в такую погоду?

Действительно, дорога в горы извивалась все круче, а дождь хлестал так, что казалось, мы плывем по дну реки.

– Там есть водопады…

– Тебе мало воды?!

– Ну… Еще ресторан, в который ездят все знаменитости. В нем подают лучшее на острове антикристо – это ягнятина, приготовленная на открытом огне. Вкус – божественный! Представь, еще минойские воины ставили в круг над костром копья, на которые нанизывали маринованное мясо ягненка. И все это томилось шесть часов. Мясо за это время выпускает все свои ароматы…

– Я сейчас выпущу тебе кишки! Мы тащимся в такую даль, чтобы тупо пожрать?! Да там все закрыто!

Но Машка ошиблась.

Когда мы высадились в симпатичной, свернувшейся на вершине горы калачиком, как дворовый пес, деревеньке и дошли по узеньким улочкам до таверны, она сияла огнями. Под навесами и правда пылали костры, уставленные круговыми решетками с кусками мяса. Внутри ресторана было не протолкнуться.

Вальяжный официант всего минут пять делал вид, что не видит нас в упор. А потом посадил за столик в дальнем углу, под разлапистую пальму в кадке.

Стас быстро заказал всем антикристо. Налил вина. И счастливо выдохнул:

– Вот теперь я готов обсудить вашу яхтенную Борджиа! Думаете, это Татьяна?

Еще до приезда Стаса мы с Машкой договорились, что рассказ Димитроса оставим в тайне. Но странное поведение пассажирок нуждалось в непредвзятом взгляде: это уже повод, чтобы вызвать полицию или нас сочтут сумасшедшими?

Я только открыла рот, как Машка замахала рукой:

– Тс-с! Тихо!

Кивнула мне подбородком на соседний столик, наполовину скрытый пальмой, и прошипела:

– Видишь, кто там?!

Я повернулась и вначале не поняла, о ком она говорит. Спиной ко мне сидели два мужика, а с ними – невзрачная белая моль, похожая на кришнаитку. Ни бровей, ни ресниц, ни губ – блеклая, с прилизаными волосами, затянутыми сзади в хвостик.

И только услышав волнующий, с придыханием голос, я охнула: это же Изольда!

Даже ресторан глазами обвела: не кино ли тут снимают?

Но камер не увидела.

Изольда играла на публику из двух человек. Она воодушевленно жевала лист салата. Негодующе замахала на официанта, предложившего ей вино:

– Нет, я не пью!

И просто с ужасом отвергла предложение заказать жареное мясо:

– С ума сошли? Я почти полная веганка!

Мы с Машкой переглянулись: полбутылочки винца и банку гусиной печенки эта веганка вчера точно навернула.

Мужчина – тот, что со спины был похож на облетающий одуванчик: длинный, с лысиной в окружении белых тонких волос, – что-то ей сказал.

Изольда опустила глаза:

– Я все сделаю. Все, что скажете. Я отлично плаваю, ныряю, хожу на яхте. У вас не будет проблем. Теперь я совсем другой человек.

Она подняла на мужика лучистые, преданные глаза.

Даже я на секунду ей поверила.

– Вы что, привидение увидели? – не выдержал Стас.

– Почти, – шепнула Машка. – Тут наша звезда с яхты. Замри!

Но было поздно. Изольда глянула на нашу пальму. И… равнодушно скользнула по нам с Машкой взглядом, никак не выделив из окружающей среды.

– Эта мымра что, ваша кандидатка в отравительницы? – разочарованно протянул Стас.

Машка честно ответила:

– Не знаю.

Зато теперь мы точно знали, что Изольда – отличная актриса. Перед нами действительно сидела совершенно другая женщина.

Другая женщина

Крит. 1628 год до нашей эры

– Поворачивай! За тем домом! – закричала Арья вознице.

Он замешкался на развилке – здесь, на окраине дворца, где жили мастерицы, все строения были похожи. Но Арья отлично запомнила дорогу.

Хорошо, что она подумала об этом заранее, как только Сатур сказал, что отцу осталось недолго. Похороны – отличное место, чтобы показаться народу. Потрясти всех и запомниться. Иначе не выберут.

Но чем критян можно потрясти? Климену все обожают и будут с благоговением смотреть, как она ведет ритуал.

Да, у нее есть изъян: она старая. А в их царстве любят молодых и сильных. Но как показать свое преимущество – сияющую энергию молодости – на погребении?! Надеть роскошное, подчеркивающее фигуру платье? Нет, народ осудит.

Идея осенила ее внезапно, когда она уже решила, что ничего не придумает.

Главное – найти ту самую мастерицу и чтобы она оказалась жива!

В этом повезло.

Сморщенная старушка встретила ее в маленьком огородике, где овощи росли ровными рядками, похожими на ткацкие стежки. Когда-то Сарма была лучшей швеей царства.

– Мне нужно траурное платье, – сказала Арья. – Особое.

– Кто-то из царской семьи умер? – забеспокоилась старушка.

– Еще нет. Но умрет.

– Деточка! Я давно уже ничего не шью! – шамкая, улыбнулась Сарма, и вместо зубов показались коричневые осколки.

– Я хорошо заплачу.

– Ты не поняла, – сказала Сарма и показала ей свои руки. Пальцы были безобразно скрючены. – Я слишком много шила…

Арья вздрогнула. Но она не привыкла отступать.

– Наймите молодых швей. Научите их. И сможете купить своим внукам новый дом.

Старушка посмотрела на нее выцветшими глазами. Наконец кивнула:

– Я позову племянниц.

Сейчас одна из этих племянниц встречала Арью во дворе.

– Сарма спит, – виновато улыбнулась она. – Мы неделю работали без отдыха. Вот!

И протянула большой тканый мешок, в котором лежало платье.

Арья его взяла, взамен отдала девушке мешочек с золотыми монетами. Села в повозку. И еле дотерпела до дома.

У себя в комнате она тут же надела платье. Встала перед большим зеркалом. Посмотрелась. Да! Это было оно!

Сердце вопреки всему запело – ну, Яр, держись! Теперь уж ты точно не устоишь!

Арья подскочила к мраморному столику с кучей флакончиков, грифелей, кисточек. Подвела черным глаза, сделав их длиннее. Нарисовала чуть шире брови. Подобрала волосы.

Снова подошла к большому зеркалу. И на секунду отпрянула, увидев отражение. На нее смотрела совсем другая женщина.

Падение

– Выпусти меня! – рванулась Мина, когда Сатур попытался прямо в повозке ее обнять.

– Но ты же сама ко мне села!

– Я… Я… – Мина не нашлась, что ответить.

Сын царя прав. Дура, дура, о чем только она думала!

Но тут Сатур неожиданно убрал руки и посерьезнел.

– Не злись. Я тебя не обижу. Хочу просто поговорить. Ты думаешь, я тупой? – уставился он на нее воспаленными черными глазами.

Мина наклонила вниз голову. Не знаешь, что на такое и ответить.

– Нет! Я поумнее многих! Они все думают, что смогут мной вертеть. Зеро, Арья. Потому и сделают меня царем. Но я не отец! Я буду править сам. Увидишь, они еще очень пожалеют!

– Зачем ты мне об этом говоришь? – растерялась Мина. Она была далека от борьбы за власть.

– Я хочу, чтобы ты стала моей царицей. Конечно, Арье, как Верховной жрице, это не понравится…

– Что ты болтаешь! – возмутилась Мина. – Верховная жрица – Климена. Она ею и останется!

– Забудь про Климену. Ее скоро не будет. Ну, то есть… Короче, согласна ли ты стать моей женой и первой дамой царства? А, красотка?

Сатур снова притянул тоненькую, как стебелек, Мину к себе, быстро провел ладонью по нежной ноге и попытался поцеловать, дохнув в лицо чем-то кислым.

Мина в ужасе отшатнулась, схватилась за дверцу повозки:

– Останови, или я выпрыгну!

– Хорошо. У тебя еще есть время подумать, – засмеялся Сатур. – Официальное предложение сделаю позже.

Кивнул вознице, но Мина даже не стала ждать, пока быки остановятся. Она рванула дверцу, выскочила из повозки и… упала прямо на бегущего рядом оборванного мальчишку.

Они оба, будто обнявшись, скатились на обочину – под хохот прохожих, которые немедленно их окружили. Мальчишка, затравленно озираясь, вскочил первым. Мина поднялась следом и тут же схватила мальчишку за плечо, так что он испуганно дернулся и зачем-то запустил руку под рубашку.

– Прости, прости! Это я виновата! – запричитала Мина. – Вот, возьми, – протянула она ему горсть монет. – И пойдем, я тебя накормлю.

Мальчишка зло вырвал руку. Любопытные вокруг заулыбались, а один из прохожих даже приствистнул:

– Не дури, пацан! Повезло тебе! Такую красивую девушку обнять, да еще за деньги!

Мальчишка их будто не слышал. Он цепким взглядом проводил повозку, которая унеслась вперед, потом свернул в переулок. И зло плюнул на мостовую. Опять все сорвалось!

…Сатур или не увидел падения Мины. Или решил ее проучить.

Жертва богу хитрости

– Может, один из тех, кого я слышала в гостевой комнате, был Сатур? Я не смогла распознать голоса!

Мина все же добилась, чтобы Климена приняла ее в этот суматошный день.

Верховная жрица торопилась: она собралась на гору Юкта проверить, как идет подготовка к похоронам. Рассказ про шепот незнакомцев и странные слова Сатура выслушала с интересом. А услышав про ссору с Яром, разве что не рассмеялась.

– Они с Арьей спали вместе, зная, что ты приедешь? Днем? Тут что-то не так. На Яра не похоже. Но он красивый молодой человек. За ним будут охотиться. Особенно такие хищницы, как Арья. Не удивлюсь, если она подсыпала ему что-то в вино.

– Но как же! Она моя подруга!

– Да! Вот самое важное! Арья тебе не подруга. Она твоя соперница. Я думала, только в борьбе за место Верховной жрицы. Но, выходит, и в любви. Я видела, как она нарочно упала Яру на руки на пиру. Берегись ее!

Климена заглянула в распахнутые глаза Мины и, что делала крайне редко, погладила ее по волосам.

– Девочка, не отдавай другим то, что нужно тебе. Борись! В столь чтимой тобой природе застенчивые не выживают. Яр тебя тоже любит. Но такие, как Арья, могут на секунду заморочить голову любому. Не поддавайся и не уступай!

У Мины будто еще один камень лег на сердце.

– Климена, – спросила она, еле сдерживая слезы, – почему я не такая, как все? Я могу часами разговаривать с животными. Я их понимаю. Люблю. И они меня любят. А люди… У меня нет подруг. Нет ухажеров. Хотя у девчонок уже… Я для всех странная и чужая. Появилось два близких человека – и оба меня предали. Почему?

– Ты просто другая. В тебе слишком много любви, которую ты хочешь отдать. Животным это нравится. А людей пугает. Надо научиться управлять своими чувствами или хотя бы их прятать. Мина, нельзя жить нараспашку!

Климена поучала расстроенную, по-детски всхлипывающую юную жрицу. А про себя думала: не слишком ли она сама преуспела в этом искусстве? Так старательно прятала свои чувства, что они почти исчезли…

Всю дорогу до вершины Священной горы – волы жарко и тяжело дышали в густом от зноя воздухе, а солнце пыталось прожечь дырку в крыше ее повозки – Климена размышляла именно об этом.

Песнь одиночества

…Она с детства привыкла, что все вокруг ее любят. Если ты родился в семье Миносов, а боги наградили тебя красотой, умом и обаянием, чего еще ожидать? Каждый мечтал погреться в лучах яркого золотого света, который она щедро излучала.

Может, потому сама Климена и не ценила любовь. Ни свою, ни чужую. Увлекалась. Остывала. Но главным для нее было царство. Она чувствовала, что может это сделать: создать прекрасный, справедливый и необычный мир. Новый мир, где человек на земле станет таким же творцом, как боги на небе. Искусства составят сердцевину жизни, а все остальное лишь способ их сохранить. Тогда и люди изменятся, ведь творцам не нужна агрессия и жестокость.

Но чтобы изменить мир, нужна сила.