Текст книги "Ожерелье из золотых пчел"

Автор книги: Наталья Барабаш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 20 страниц)

Но сейчас он развалился в кресле, которое ему заботливо подставил слуга. И смотрел на арену: на Яра? На него, Сатура?

Сатур хотел подойти, но Зеро лишь равнодушно скользнул по нему взглядом и отвернулся. Не хочет, чтобы их видели вместе?

– Я тут слышал. На пиру. Отравили микенца… – вдруг тихо сказал мастер Тано, который обычно не заговаривал на посторонние темы.

Странный сегодня день.

– Да.

– Правду говорят, у него изо рта пошла желтая пена? И вроде улыбка на лице… – Тано делал вид, что занят взбалтыванием в кувшине оливкового масла.

– Правда. – Сатур нахмурился. Неприятная тема. Тревожная.

– Я давно хотел тебе сказать, – продолжил Тано. – Твоя мать… Когда она умерла на том пиру… Я сидел прямо напротив. Очень красивая женщина. Очень. А я – совсем мальчишка.

– И? – не понял Сатур.

– Я все время на нее смотрел. Она так смеялась! Как наш гонг… Взяла с блюда кусочек рыбы. Запила вином. Что-то сказала соседу. А закашлялась уже потом. Вдруг у нее изо рта пошла желтая пена. Она упала. Я подбежал – она уже была мертвая. Лежала и улыбалась. Я очень хорошо это запомнил.

Сатур быстро заморгал.

– Ты хочешь сказать…

– Я ничего не хочу сказать. Рассказываю то, что видел.

– Но тогда выходит…

Сатур будто окаменел.

Его мать отравили?! Столько лет он выслушивал обидные прозвища, столько лет считал ее ненасытной обжорой.

А кто-то просто подлил ей яд?!

– Почему же никто ничего не заподозрил? – Сатур обернул к Тано запылавшее от гнева лицо.

Мастер пожал плечами:

– Поднялся шум. Ее сразу унесли. Потом сказали: подавилась. Все поверили. Наверное, только я на нее в этот момент смотрел.

– А мне ты почему ничего не сказал?!

– Мало ли. Я же не врач. Но когда сейчас услышал про микенца, решил, ты должен знать.

– Кто это сделал? – вскрикнул Сатур так, что боец, разминающийся на ближней площадке, обернулся. Даже Зеро с другого конца арены, собравшийся уходить, посмотрел в их сторону. – Отец?

– Не думаю, – вздохнул Тано. – Ему она не мешала. Совсем. Он ее не замечал.

– Тогда кто?

Тано пожал плечами.

– Подожди! Этот яд был у Климены. Мать хотела править сама, она не дала бы Верховной жрице забрать всю власть. Выходит…

Сатур вскочил.

– Остынь, – попытался остановить его Тано. – Сколько я тебя учу: сначала все взвесь. Потом бей. Не давай гневу собой управлять. Ты куда?

Но Сатур уже спрыгнул с помоста.

* * *

И тут же наткнулся на бегущую к нему Арью: голубая юбка обвивает длинные ноги, волосы небрежными кольцами струятся до пояса.

– Брат! Я тебя везде ищу!

Сатур аж онемел. Никогда она не называла его братом.

Но Арья уже приобняла его за талию, прильнула к потной после схватки груди. И вдруг шепнула в самое ухо:

– Мерзкий козел! Как от тебя воняет! Как был сын обжорки, так…

Тут она больно прикусила хищными зубками мочку его уха.

Не ожидавший подвоха Сатур с криком отшвырнул ее от себя.

– Подожди! Брат! – снова нежно пропела Арья, хватая его за руку.

Но тут уж Сатур взбеленился: руку сестре заломил, а потом ее саму отбросил. И размашисто зашагал по дорожке, не оборачиваясь. Какая змея! А он еще хотел рассказать ей про свою мать и Климену! Ничего, расскажет все Зеро!

Но когда он вышел на дорогу, там лишь клубилась пыль от повозки советника.

Что ж. Так даже лучше! Зеро начнет его отговаривать, просить подождать. Он и так пятнадцать лет ждал!

Сатур махнул слуге – скорее во дворец!

Приглашение

Арья стояла рядом с помостом, морщась от боли, по лицу текли слезы.

Яр, только что закончивший бой, наблюдал сцену ее раздора с Сатуром молча. Решил не вмешиваться. Но Арья подняла заплаканные глаза, посмотрела на него таким долгим, умоляющим и одновременно горячим взглядом, что он против воли шагнул к ней и спросил:

– Что случилось?

– Ах, ничего. Не беспокойся. Мой сумасшедший брат опять меня оскорбил, ударил. Вот теперь будет синяк. А я всего лишь попросила его мне попозировать. Никак не могу закончить рисунок для керамической вазы, которую хочу подарить Мине к ее посвящению. Ты ведь знаешь, что выпускницы школы жриц в этот день делают друг другу подарки?

Яр зачем-то кивнул. Потом показал на девчонок с дощечками:

– Может, тебе сделать, как они? Рисовать тех, кто тренируется?

Арья вздохнула:

– Я так не умею. Мне надо, чтобы спортсмен застыл в нужной позе и постоял.

Она задумалась. Посмотрела на капитана с умоляющим выражением глубоких, как ночное море, глаз.

– Может быть… Ты мне поможешь? Всего полчаса. Фигура у тебя даже лучше, чем у Сатура. Да и Мине будет приятнее, если моделью станешь ты, а не мой брат. Я там еще на другой стороне рисую корабль. И у меня никак не выходят реи на мачтах. Не пойму, как они расположены. Ты не подскажешь?

– Где твоя ваза? – улыбнулся Яр.

– У меня на вилле. Я сделала мастерскую в саду. На моей повозке мы быстро туда домчимся. Пожалуйста!

В глубине души Яр чувствовал: она немного играет, кокетничает, когда вот так, как сейчас, касается его плеча рукой. Но она ведь подруга Мины. Что такого, если он поможет Арье сделать Мине подарок? А кокетство – тут уж характер, ничего не поделаешь!

Так он себя успокоил. Потому что боялся признаться: что-то темно-сладостное, опасно-манящее горячей волной разливается по телу, когда он на нее смотрит. И эта темная дикая сила совсем не похожа на радостную солнечную нежность, которую он ощущает рядом с Миной.

Арья подняла на него глаза. И ее охватило ликование: он поедет, поедет!

Обвинение

Сатур вбежал во дворец, перепрыгивая через ступеньку. Но на входе в покои Климены его остановил стражник:

– Верховная жрица велела ее не беспокоить. У нее гости!

– Нет уж! Я ее побеспокою! Сильно побеспокою!

Сатур схватился было за золотую рукоятку ножа, висящего у него на серебряной перевязи. Но опомнился: драться с охраной все же не стоило.

– Сейчас ей доложат. – Стражник подозвал служанку, она вспорхнула вверх по лестнице и почти сразу вернулась с ответом:

– Верховная жрица просит простить, она на террасе принимает друзей, ждет вас через полчаса.

– Она примет меня сейчас! – взревел Сатур. И тут его осенило.

На террасе? С друзьями? Отлично! Зря он, что ли, мальчишкой облазил здесь все потайные ходы? Пусть ее друзья тоже послушают!

Он развернулся, спустился, поблуждал по темному лабиринту хозяйственных помещений и наконец выскочил в маленький дворик: сюда выходила терраса из покоев жрицы.

Климена и ее гости: кто там? Пелопс, Галий, рыжий Феодокр? То, что надо! – сидели на втором этаже и пили что-то из высоких чаш.

– Климена! – крикнул снизу Сатур, и вся компания с изумлением на него уставилась.

– Я все знаю! Это ты убила мою мать! Дала ей тот же яд, которым хотела отравить и меня! Ты за все ответишь!

– Успокойся. Что случилось? – спросила Климена, даже не поднявшись.

– Случилось то, что мастер Тано мне все рассказал! Ты! Ты во всем виновата!

– Поднимайся сюда. Я скажу, чтобы тебя пропустили, – все так же спокойно сказала Климена.

– Чтобы ты подлила мне отравы? Ну уж нет. Я просто хочу, чтобы ты знала: Тано сидел напротив моей матери. И все видел! Ее отравили!

– Как ты смеешь! Замолчи! – крикнул Галий.

– Мы не позволим оскорблять жрицу! – поднялся отец Мины.

– Эй, кабанчик! Прекрати визжать! – привстал толстый Пелопс.

– Сядьте! – приказала им Климена. И обратилась к Сатуру: – Я не убивала твою мать. И вообще никого не убивала. Что именно видел Тано?

– У нее была желтая пена! Вот что!

– Это может быть очень важно. Давай все вместе встретимся…

– Мы с тобой встретимся на совете! – в ярости выкрикнул Сатур. И, услышав топот стражи, нырнул обратно в узкий коридорчик.

Вот теперь они все тут побегают!

Но чем дальше он отходил от покоев Климены, тем все меньше был собой доволен. Ярость утихла, как собака, заползшая в будку. Пожалуй, Зеро не понравится, что он устроил такой скандал, не посоветовавшись с ним.

Сатур вышел на центральную площадь. С шумом выдохнул спертый коридорный воздух.

Да в конце концов! Он сын царя и наследник! Может, через несколько недель станет хозяином всего царства. Чего бояться какого-то советника!

Сатур завернул в ближайшую таверну и скомандовал удивленному хозяину:

– Что там у тебя самое крепкое? Наливай! Мне есть что отметить!

С этого дня он больше не сын обжорки.

Жертва Персефоне

Мина стояла на вершине горы Юкта и бросала в огонь фигурки овцы, кабана и серны. Она сама вылепила их сегодня. Прошептала молитву покровительнице влюбленных Персефоне. И поймала себя на том, что думает совсем не о богине.

Неужели он о ней совсем забыл?

С утра она ждала весточки от Яра. Когда вчера после прогулки его позвали к командующему, он пообещал: мы увидимся завтра!

Она прождала до середины дня. Ничего. От подружек Мина знала, что обычно после свидания юноши присылают девушкам маленькие подарки: цветы, корзинки с фруктами, простые украшения.

Подарки ей были не нужны. Но, выходит, их встреча ничего для него не значит?

Глаза Мины защипало от обиды, и она некрасиво хлюпнула носом.

Как нарочно, в этот момент огонь в жертвеннике замигал, зачадил. И вдруг погас. Мина ахнула.

Дурной знак!

Она, хоть и знала, что так не положено, тихонько дунула на угли. Из-под фигурки серны показался язычок пламени. Богиня все же приняла ее жертву? Или нет? Надо спросить у Климены.

Тут новая мысль обожгла жаром: вдруг Яр сейчас ждет ее у дома?

Мина вприпрыжку понеслась вниз по камням. Как вдруг услышала чье-то отчаянное верещание. Визг был такой жалобный, что Мина остановилась. Прислушалась. Свернула с тропы, продираясь сквозь заросли кустов. И наконец его увидела.

Полосатый дикий кабанчик попал в силок для птиц. Кто-то поставил его на совесть: крепкая веревка впилась в ногу малыша, и он отчаянно звал на помощь.

Вообще-то подходить к нему – смертельный риск. Наверняка его мать где-то рядом. Нет никого опаснее диких кабанов в здешних местах. Злые, агрессивные, они сначала нападают, потом разбираются. А уж если так кричит их детеныш!

Но Мина погладила кабанчика по полосатой спинке:

– Тихо, тихо, маленький, сейчас помогу!

Он вроде затих, но, когда она взяла его ногу, снова заверещал и забился, еще больше затягивая веревку. Мина прижала его брыкающееся тельце к земле, чтобы ослабить узел.

Тут-то она и появилась. Никогда еще Мина не видела такой невероятно огромной кабанихи. Вздыбленная шерсть, оскаленная морда, полные молока груди болтаются до земли. Кабаниха посмотрела на Мину налитыми кровью глазками и выпятила страшные желтые клыки.

– Я помогаю! – тихо сказала ей Мина. – Он тоже погибнет, если ты меня убьешь. Подожди.

Кабаниха застыла.

Мина засунула палец под узел на силке и стала осторожно его растятигивать. Поросенок заверещал. Кабаниха, с ненавистью глядя на Мину, сделала шаг вперед. Но не бросилась.

– Терпи! – приказала малышу Мина.

Наконец веревка подалась, и поросенок, прохрюкивая и прихрамывая, бросился к матери.

Кабаниха еще несколько секунд смотрела на Мину, словно запоминала.

– Иди уже! – ласково засмеялась Мина. – Тебе еще остальных собирать!

И, не оглядываясь, побежала назад, к дорожке.

Она и сама не могла сказать, как получается, что все живое ее понимает. Просто в ее мире они были равны: жуки, коршуны, олени, рыбы, гусеницы, трава, деревья. И человек.

Страшно сказать: Мина не считала людей избранными. Да, у них есть боги. Но кто сказал, что у насекомых, птиц, растений нет своих богов? Просто мы про них ничего не знаем. Это люди решили, что никто другой не может чувствовать и думать, чтобы легче было этих других уничтожать. А на самом деле все, что есть на земле, испытывает одно и то же: любовь и ревность. Страх и сострадание. Зависть и желание дружить. Мина видела, как засох от злости старый мощный куст роз, когда она стала нежно ухаживать за посаженным рядом хрупким цветком. Как бросилась мать-рысь в бурлящую реку, спасая детеныша. Как неразлучно прогуливались в воде две совсем разные рыбки, играя в смешные догонялки.

Стоит только понаблюдать за другими вокруг, чтобы понять: мы все похожи. Боги дали нам один главный закон. Живое хочет жить.

И Мина выработала для себя два правила. Первое: можешь помочь кому-то из живого – помоги. Потому она, терпя насмешки, вылавливала из моря упавших ос и выносила из комнаты залетевших бабочек. Второе: никого не убивай.

Иногда она мечтала: вот бы какой-нибудь аптекарь придумал снадобье, чтобы выпил – и сыт. Тогда бы никто никого не ел, и в мире воцарилась гармония. Но пока такого снадобья нет… Хорошо бы просто научить людей понимать язык всего живого, договариваться, а не обижать. Вместе мы создали бы такой чудесный мир!

Это единственное, ради чего она могла бы когда-нибудь принять звание Верховной жрицы.

Но ведь теперь Яр предложил…

Ласточки в небе с щебетаньем стали виться у Мины над головой. Может, это знак, что он ее ждет?

Мина припустила к дому.

У дома действительно стояла повозка.

Возница – темнокожий египтянин – невнятно замычал и жестами показал на скамейку: садись!

В последнее время во дворце становилось все больше работников, плохо говоривших по-критски. Они бежали сюда в трюмах судов из Африки, Египта, Афин – спасались от голода, нищеты, жестоких правителей. И частенько сами становились для острова проблемой: крали, дрались, нападали на женщин. Но не выгонять же их обратно?

– Куда мы едем? – спросила Мина.

Египтянин что-то невнятно забормотал. Но одно слово она услышала: Ярь, Ярь…

– Тебя послал Яр? – переспросила Мина.

Возчик с готовностью закивал.

Мина вскочила в повозку. Провела рукой по растрепавшимся волосам. И вытащила запутавшийся в них репейник. Какая она дурочка! Даже не привела себя в порядок перед свиданием!

Угощение Арьи

– Не трясись. Я не собираюсь превращать тебя в любовного пленника. Хотя многие бы не отказались!

Арья лукаво смотрела Яру прямо в глаза. Он решил выдержать ее взгляд. И зря. Его начало затягивать в эту глубину, как тонущий корабль.

За время, что они ехали к ее дому в повозке, Арья вдруг резко переменилась. Вместо робкой страдалицы перед Яром предстала задиристая насмешница, уверенная в своей неотразимости.

Яр не был новичком в любовных играх. Но такой блестящей и остроумной красавицы еще не встречал. Поэтому и стоял сейчас нерешительно перед входом в роскошную трехэтажную виллу посреди благоухающего сада с фонтанами.

– Чего ты от меня хочешь? – наконец спросил он. – Историю про вазу оставим для легковерных слуг.

– Зря ты так. Ваза существует. Я и правда запуталась в ваших дурацких реях. Но ты прав. Это не главное. Посиди, я переоденусь, и мы поговорим про действительно важное.

– Это про что? – насмешливо улыбнулся Яр. Он решил вести себя так, словно Арья – одна из тех девчонок, которые пытались его охмурить в разных портах. Симпатичный капитан для многих был желанной добычей. Но Арья и тут удивила.

– Про Мину, – сказала она. И, не оглянувшись, скрылась в доме, кивнув Яру на накрытый в тени деревьев стол. Там стояла ваза с фруктами, тарелка с печеньем и вода в золотом кувшине.

Через десять минут Арья вышла к нему в легком, белом, абсолютно прозрачном хитоне, надетом на голое тело.

– Жарко! – прокомментировала она свой наряд. И вежливо осведомилась: – Это же тебя не смущает?

– Не смущает, – не очень уверенно ответил Яр, стараясь смотреть исключительно на ее лицо. Обнаженное тело в их царстве было в порядке вещей. Но когда оно такое совершенное…

– Не буду тратить время на прелюдии. Хотя в любви я против них не возражаю. Ты неравнодушен к Мине. Я тоже ее люблю. Она милая, нежная, тонкая, очень хрупкая. А теперь скажи: может ли такая девочка-стебелек руководить огромной морской державой?

– Что ты имеешь в виду?

– Ты отлично знаешь, что я имею в виду. Красное, белое? – Арья движением руки подозвала слугу, ждущего команды за деревьями. Высокий, темнокожий, совершенно обнаженный красавец подскочил к столу с двумя кувшинами и застыл, с обожанием уставившись на хозяйку. Яр, к своему изумлению, окинул его ревнивым взглядом. Это не укрылось от Арьи.

– Поставь и уходи, – с усмешкой приказала она слуге. – Ты больше не нужен. За мной поухаживают.

Подождала, когда слуга отойдет. И продолжила:

– Климена хочет сделать Мину Верховной жрицей. Вот и подумай: выдержит Мина это бремя? Любая власть требует жестокости. Умения интриговать. Жертвовать одними ради других.

– Может, если править справедливо и с любовью, это все не понадобится?

– Ты же не дурак? Царство нельзя держать в порядке без твердой руки. Мина там просто сломается. И потом, ты сам можешь стать царем. Придется жениться, чтобы оставить наследников. А Верховные жрицы замуж не выходят. Подумай. Да, красное вино не пей. Только тупоголовый Сатур может его выдержать. Дурак слуга перепутал. Я такое иногда пью на ночь – сразу засыпаю. Налей белого.

– Что там особенного в том вине? – Яр тянул время.

Он и сам не хотел, чтобы Мина становилась Верховной жрицей. Но когда об этом говорит Арья…

– Дай хоть попробовать. – Он плеснул немного красного себе в чашу. – Допустим, ты права. Чего ты хочешь от меня?

– Чтобы ты сделал Мине официальное предложение. Женился на ней как можно скорее. Я даже приготовила тебе сюрприз.

– А ты с помощью Зеро протолкнешь братца в цари и сама станешь Верховной жрицей?

– Нет. Я отодвину братца и Зеро с твоей помощью. Ты станешь царем, а я – твоей Верховной жрицей. Мы отлично поладим.

Арья встала и пересела с кресла на широкую скамью, больше напоминающую лежанку, куда усадила Яра. Ее нежное бедро под тонким слоем прозрачной ткани оказалось совсем рядом.

Яр хлебнул еще красного вина – действительно, крепкое.

– Как тебе идея? – Арья положила руку ему на колено.

Яр вздрогнул и отодвинулся.

– Ты ведь еще не женат? Боги разрешают любить всех, кто тебе понравился. По крайней мере, до брака. Я же тебе нравлюсь?

– Не настолько, чтобы лечь с тобой перед тем, как сделать предложение невесте.

– Зря. Это как раз самое интересное. После будет уже не так возбуждать, – засмеялась Арья. – Хотя… Ладно, наливай! Сатур выпивает три чащи. Но тебе советую перейти на белое. Нет? Ну тогда плесни и мне. Рискнем вместе!

Яр наливал себе и Арье вино из кувшина и сам себе удивлялся: с чего он вдруг взялся соревноваться с Сатуром в выпивке? Что он вообще здесь делает?

Но выпил вино до дна. Потянулся к фруктам. Взял виноград. Неуверенно улыбнулся. Закрыл глаза и, откинувшись на лежанку, заснул.

Арья подождала несколько минут. Проверила, крепок ли его сон: подняла руку Яра. Рука безвольно упала. Это сонное зелье никогда ее не подводило. Тогда она сняла с Яра набедренную повязку, с удовольствием оглядев совершенное обнаженное тело. Скинула свой хитон. Хлопнула в ладоши: откуда-то выскочил давешний темнокожий слуга.

– Как там? Что слышно?

– Пока ничего.

Арья зло закусила губу. Не хватало только, чтобы такой прекрасный план разрушился из-за чьего-то опоздания! Но не прошло и десяти минут, как она услышала стук повозки. Потом – далекий разговор, легкие шаги.

Голая Арья легла рядом с Яром, положила голову ему на грудь, переплела ноги, обняла за шею…

– Меня ждут? – раздался вдалеке голос Мины. Слуга не ответил.

Арья смежила веки. Сделала вид, что спит. Шаги застучали совсем рядом. Потом замерли. Несколько долгих минут в саду стояла звенящая тишина: казалось, даже цикады примолкли.

А потом сандалии, удаляясь, быстро зашлепали по камням, будто мелкий дождик.

– Стойте! Не уезжайте! – раздался у самых ворот отчаянный крик Мины. Она пыталась остановить возницу.

«Не бойся, милая. Он тебя дождется. За все заплачено», – с усмешкой подумала Арья, вставая. Надела хитон, завязала на Яре набедренный пояс Взяла из вазы персик, плеснула себе белого вина.

Так она и отдала такого красавца дурочке Мине! Раз Яр на чары пока не поддался, значит, серенькая птичка должна бросить его сама.

И теперь она это сделает.

* * *

Яр открыл глаза. Он лежал на скамье. Напротив него в кресле, склонив голову на подбородок, дремала Арья. Что за шутки?

– Арья! – позвал он.

Хозяйка виллы приподняла голову.

– А? Что?

С недоумением на него уставилась. И только потом вспомнила и засмеялась:

– Вот! Я же говорила! Это сонное вино! Я пью его только на ночь. Но ты же никогда меня не слушаешь!

Она хлопнула в ладоши. Вышел все тот же красавец-слуга.

– Долго мы спали? – спросила она.

– Нет, около часа. Но к вам приезжала гостья.

– Кто?

– Из школы жриц. Мина.

– Идиот! Почему же ты нас не разбудил!

– Не было указаний.

– Нехорошо получилось. – Арья глубоко вздохнула.

– Но почему… Почему Мина приехала к тебе? Сейчас?

– Я же сказала – приготовила тебе сюрприз. Думала, ты сделаешь ей тут предложение. Я и подарок вам купила – золотые браслеты. Зачем ты только пил это вино!

Яр смотрел на Арью, и его голубые глаза темнели от гнева. Странные совпадения: приглашение на виллу, внезапный сон, нежданный приезд Мины…

Он уже хотел возмутиться. Но увидел, что к ним по аллее бежит еще один, уже полностью одетый слуга.

– Кто тебе разрешил врываться? – недовольно спросила Арья у запыхавшегося юноши.

– Гонец из дворца… Просил передать. Ваш отец, Минос Третий… скончался!

– О боги! – вскрикнула Арья. И опустила глаза, чтобы не было видно их сияния.

Никогда еще печальные известия не приходили так вовремя.

Идиллия

Крит. Наши дни

Спросите меня – какую картинку я хотела бы видеть каждое утро?

Вот эту. Я сижу на палубе яхты. Море тихое-тихое, зелено-прозрачное и похоже на гобелен: в нем отражаются береговые пинии и белые домики, будто они нарисованы прямо на водной глади. Игривые лучи солнца щекочут на дне замшелые камни, чайка пытается заглотить серебристую рыбку, но та заглатываться не хочет и струится обратно, как платок из шляпы фокусника. Невдалеке застыла лодка, местный рыбак в надвинутой кепке со смешными рогами быка мирно подремывает, закинув удочку… Идиллия!

– Девчонки, кто бросил в умывальнике свой чемодан с косметикой? Целый бордель можно накрасить! – вторгся в мою идеальную картину мира зычный голос Оксаны.

Я заглянула вниз: маникюрша потрясала чьей-то внушительной красной косметичкой.

– Подожди. Это же Валерии! – выглянула из нашей каюты Машка.

Вчера вечером мы уже обсудили странное исчезновение ярославской телеведущей. Особенно неудомевали Изольда с Оксаной: сидели все вместе в ресторане, ждали кофе. Вдруг Валерия сорвалась, куда-то рванула. А потом исчезла с вещами! Да еще зачем-то перерыла все в каюте.

Возникали нехорошие подозрения.

– Вот кто колечко спер! – озвучила их Оксана.

– Непонятно, зачем было сбегать. Ее же никто не подозревал, – засомневалась Машка.

Теперь бегство тележурналистки казалось еще более странным.

– Чтобы Валерия забыла косметику? Да она без макияжа в туалет не выйдет! – хмыкнула Изольда, подходя к холодильнику: настало время завтрака.

– Мне все это очень не нравится, – тревожно посмотрела на Раю тихая Татьяна, когда мы уселись на палубе перед размазанной по тарелке похудательной кашицей.

– Мне тоже не нравится! – вскинулась Рая. – Не рейс, а дурдом. Первый раз у меня такое!

– Вдруг что-то случилось? Позвони ей! – посоветовала Машка.

Но Валерия как абонент была недоступна.

– Может, она от голодухи сбежала? – Оксана встала, направилась к холодильнику и достала оттуда баночку с надписью Doctor Zhevako.

– Вкусное? – спросила у Раи.

– Не трогай. Это для дегустации.

– Да ладно жадничать! У тебя этого питания – полный рюкзак на полке, я видела! – обиделась Оксана.

– Не твое дело! Чего ты везде лазишь, суешь свой нос! Роешься в чужих вещах! – неожиданно взвилась Рая. Но, увидев, что мы на нее уставились, сбавила тон: – Вам лишь бы сожрать. А у меня это работа. Думаете, приятно, в каждом порту ходить по фитнес-клубам, предлагать, уговаривать – купите мои биодобавки!

– Зачем же ты этим занимаешься? – пренебрежительно спросила Изольда.

– Не всем же платят за то, что они в кино задницей крутят! Я, между прочим, по профессии учитель.

И добавила уже тихо:

– Деньги нужны. У меня мать болеет.

Лицо матери, отекшее, злое, с тонной косметики на обвисших щеках и дряблых губах замаячило перед Раиным внутренним взором:

«Я на тебя сколько лет ишачила! – шипела она. – Одна! Без всякой помощи! Только чтобы у тебя, говнючки, все было как у людей! Раечке все самое лучшее, Раечка талант! А Раечка все просрала. Даже собственного мужа! И теперь матери что, помирать? Мне нужны хорошие врачи! Санатории! Заграничные лекарства! А у тебя денег – только на бинт с ваткой? В могилу хочешь меня свести? Я на тебя жизнь положила!»

Такие были материнские условия: жизнь за жизнь.

Рая вздохнула.

Повисла неловкая пауза.

– Капитан, а какие на сегодня планы? – быстро сменила тему Изольда. Она рассеянно возила ложкой по тарелке с белой кашицей, не решаясь донести ее до рта.

– Заход в Ретимно. Купание в бухтах Крита, – хмуро ответил Димитрос. Он был явно не в духе.

Вчера они с Алекс разругались: когда он догнал ее уже у яхты, она заявила, что не намерена часами сидеть одна в паршивой забегаловке. Кто ей звонил – не его дело! Какое он вообще имеет право об этом спрашивать!

Теперь она молча пила йогурт и с ним не разговаривала. Ну вот что такого он сделал?

– Но планы могут сорваться. Обещают шторм, – пробурчал он.

Я изумилась. Глянула в голубое небо: высоко-высоко белые облака шли меленькими волнами, как будто над нами висела огромная стиральная доска. Какой шторм?

– Тогда я сейчас искупаюсь! – заявила Машка.

Через минуту она уже рубилась к горизонту размашистым кролем, чуть не протаранив по дороге лодчонку и спугнув чайку, которая, грузно взлетая, обматерила Машку крикливым голосом пьяной бомжихи.

Наконец подруга, отфыркиваясь, как мокрый спаниель, влезла на яхту. Димитрос завел мотор.

И мы заскользили по синему морю мимо зависшей между небом и водой лодочки с подремывающим рыбаком. Нет, все же полная идиллия!

Рыбалка

Хлыщ сидел в лодке, надвинув на глаза кепку с рогатым быком. Ему до смерти надоело закидывать эту чертову удочку, на которой даже не было наживки. Но не идти же копать червей!

Пока ничего интересного на яхте не происходило. Телки позавтракали. Одна идиотка пошла купаться и чуть в него не воткнулась. Капитан собрался отчаливать. Хлыщ посмотрел на небо, похожее на мыльную пену, выплеснутую из банной шайки. Плохо. В шторм на его посудине далеко не уйдешь – забуришься носом в высокую волну.

Как бы не упустить.

В сумке на дне лодки затрещал телефон. Хлыщ достал мобилу. Ионидис. Поздновато спохватился. Неужели только сейчас узнал, что Лукаса заземлили?

Хлыщ размахнулся и швырнул мобилу в воду. Нет уж, сейчас отвечать вальтов нет!

Телефоны он покупал на рынке – краденые, дешевые, чтобы не жалко было. Дольше месяца они ему не служили. А этот и две недели не продержался.

Сзади раздался шум мотора. Пацан на яхте отчалил от пирса и двинулся вдоль берега.

Хлыщ начал сматывать удочку. Если повезет, можно закончить все сегодня.

* * *

Ионидис в бешенстве вышагивал по причалу, переваливаясь на коротких ногах, как утка.

Когда Лукас не ответил ни вечером, ни утром, он сам приехал в яхт-клуб. Увидел желтую ленточку, огораживающую вход, двух полицейских. И спросил у возбужденно глазеющих на приоткрытую дверь пацанов:

– Что случилось?

– Хозяина вчера зарезали! Ножиком – прямо в сердце! – доложил самый мелкий с такой гордостью, будто отсюда запустили ракету на Марс.

Это был удар под дых. Никто на острове не смел трогать людей Ионидиса. А Лукас был его человеком, и кто надо, об этом знал. Ионидис не верил в случайности.

Самое плохое: ребята с Балкан проведали про его ручеек от их бизнеса и решили отнять. Но тогда почему Лукас? Он фигура техническая, ничего важного не знал.

Ионидис достал мобилу и набрал Хлыща. Пока работы нет, пусть поводит носом среди своих.

Хлыщ не отвечал. Что за фигня! Сначала один, потом…

Стоп! Ионидис и впрямь застыл на месте. Как там пацан говорил? Ножичком в сердце? Так ведь это его почерк.

Антиквар еще раз набрал Хлыща – теперь гудков не было вообще.

Позвонить на яхту, предупредить? Он набрал новый номер. Там тоже никто не ответил. Но через несколько секунд звякнула СМС: «Не могу говорить. Что надо?»

Он немного подумал. Набил: «Как дела?» Она ответила: «Ок».

Значит, ничего не знает. Ладно, сильно пугать не стоит. Отправил СМС:

«Пока замри. Жди указаний».

И покатился неуклюжим шаром к машине. Хреновые дела. Пожалуй, придется звонить русским партнерам.

Преступление и наказание

Все сидели на палубе, уткнувшись в свои телефоны. Вдруг Алекс, ни к кому не обращаясь, вскрикнула:

– Ни фига себе! Лукаса убили!

– Что? – Димитрос чуть руль не бросил – Когда? Откуда ты взяла?

Он тут же забыл, что они не разговаривают.

– С новостного сайта. Пишут: «Ударом ножа в сердце прямо в офисе яхт-клуба был убит его владелец, бла-бла-бла».

– Покажи! – взмолился Димитрос. Он не мог бросить руль, чтобы залезть в интернет.

Алекс подошла к нему и ткнула под нос телефон, прижавшись голым плечом. Это очень мешало чтению.

– Лукас? Это же тот, у кого мы яхту арендуем? Ничего себе! – оторопела Рая. – Я же вот, буквально два дня назад, судовую роль ему относила. Симпатичный такой мужчина…

– Здравствуй, Вася, я снеслася! – поднялась с места носительница народного фольклора Оксана – она загорала на боковой палубе, отчего, казалось, яхта стала немного крениться.

На Димитросе не было лица. Вряд ли, конечно, Лукаса убили из-за него. Но все же…

– Наверное, нам надо вернуться? – обратился он к Рае. – Лукас ведь владелец этой яхты.

– И что? – влезла Изольда. – Мы при чем? Мы поездку честно оплатили.

– Но надо что-то делать. Позвонить в полицию… – Димитрос растерянно взглянул на Алекс.

– Ты участвовал в подготовке убийства? Знаешь, кто мог это сделать? – тоном следователя спросила Машка.

– Не-ет.

– Тогда расслабься. Надо будет – полиция сама позвонит.

– Да уж, не суетись под клиентом! – мрачно процедила Оксана.

– Не нравится мне все это! – вдруг подала голос тихая Татьяна. – Кольцо пропало, Валерия исчезла, хозяина яхты убили. Очень странно…

– Что ты заладила! – разозлилась Оксана. – Странно, странно… Ты что, следователь?

Татьяна поежилась под вдруг обдавшим нас ветерком. Неожиданно твердо посмотрела Оксане прямо в глаза. И сказала:

– Да, я следователь.

Мне показалось – в наступившей паузе даже Димитрос чуть не выронил руль.

* * *

Первой пришла в себя Машка:

– И что ты расследуешь?

– Сейчас ничего. А раньше – экономические преступления. Но в студенчестве на практике была и в уголовном розыске.

– Это в полиции за расследование экономических преступлений выдают? – не удержалась Маша и кивнула на последней марки айфон и розовый костюмчик Татьяны: сзади у шеи загнулся ярлычок с надписью «Эскада».

Таня чуть улыбнулась:

– Нет. Это выдают женам. За хорошее поведение.