Текст книги "Ожерелье из золотых пчел"

Автор книги: Наталья Барабаш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 20 страниц)

– Видно, ты вела себя хорошо! – хмыкнула Машка.

– Нет. Если бы вела себя хорошо, шла бы на другой яхте.

– То есть с нами ты типа в ссылке? Кто же тебя так жестоко наказал?

– Я сама себя наказала.

– А за какое преступление? Интересно ведь, чем ты заслужила такую каторгу! – Машка кивнула на голубое море, пенящееся у нас за кормой.

Растаявшая Снегурочка

В юности Татьяне часто говорили, что она похожа на Катрин Денев в «Дневной красавице». Она и правда похожа. Только глаза еще больше и холодней.

Мужчин эта холодная снежность привлекала: им хотелось ее растопить. Отогреть, как Снегурочку. Казалось, там, за льдистой оболочкой, бьется живое пламя.

Нынешний ее муж на эту холодность и повелся. Он, банкир с большими деньгами и связями, привык, что женщины сами падают к его ногам в экзотических позах.

Татьяна пришла к нему в банк начальником юротдела с конфиденциальной миссией. Надо было проверить одного из замов на предмет увода денег. И в первый же день опоздала на планерку: гаишник на дороге остановил. Вплывает она на совещание – ну вылитая «Дневная красавица».

– Вы почему опаздываете?! Не с того начинаете! – с полоборота завелся Тофик – худой, высокий азербайджанец с резким нервным лицом. Потом глаза на новенькую поднял. И пропал.

Горячему южному мужчине такая красивая льдинка – удар в самое сердце.

К тому времени Татьяна уже побывала замужем – очень коротко. Первый муж надеялся прорубить в ней лунку к бурным страстям. Даже кожаное белье в секс-шопе купил. Оказалось, зря. В постели Татьяна упорно оставалась Снежной королевой. Ну и разбежались.

Тофика, как ни странно, и постельная холодность устраивала. Он ее каждый раз вроде как брал в полон. Вонзался горячим в нежное, прохладное, беззащитное и терзал, терзал… Через полгода он сделал ей предложение. Куда делась прежняя жена, с которой Тофик вроде бы уже давно не жил, Татьяна не уточняла.

Исполняла супружеский долг честно, но равнодушно.

Она одна знала про себя правду. Загадка ее холодности называлась просто: вегетососудистая дистония. Слабость сосудов. У нее просто ни на что не было сил. Даже на желания. Так и жила: заставляла себя проснуться. Почистить зубы. Одеться. Далее по списку. Все делала будто в полусне. Только на работе немного взбадривалась: мозг работал лучше, чем тело. Тех, кто уводил деньги, быстро нашла. А дома падала в кровать и часто даже читать не могла. Просто лежала. Ей казалось, так будет всегда.

И тут появился он.

Вечером в спине у Татьяны что-то щелкнуло, и она не смогла разогнуться. Утром стало чуть лучше, но неделю она ходила осторожно, как сапер по минному полю, прислушиваясь: когда боль рванет? Подруга сказала:

– Сходи к остеопату. Телефончик сейчас пришлю. Говорят, чудеса творит.

Татьяна подумала: остеопат – тот, кто лечит кости. Чего бы не сходить.

Худощавый, весь какой-то светлый – волосы, брови, ресницы нежно-золотого оттенка – молодой мужчина в медкабинете, оборудованном в офисном центре, слушать ее жалобы не стал.

– Просто наклонитесь, – сказал.

Она с оханьем наклонилась.

– Повернитесь спиной.

Она повернулась.

– Лягте на кушетку.

Она легла.

Он зачем-то подержал ее за пальцы ног. Потом положил руки ей под поясницу – от рук шел жар, как от печки. Потом поводил ладонями над головой.

– Угу. Вот все где, – сказал странно.

Подержал ладони над висками: он их даже не касался, она просто чувствовала очень приятное тепло, будто убаюкавающее ее голову.

Потом сказал:

– Вставайте.

Она встала в ожидании, когда начнется лечение.

– Все, – сказал он, удивляясь, что она не уходит.

– Как все? Надо же, наверное, массаж! Вы ведь даже не спросили. У меня спина болит!

– Больше болеть не будет. Но лучше прийти еще два раза. Запишитесь на рецепции.

Странный белесый доктор, даже на нее не взглянув, открыл дверь и выкрикнул:

– Следующий!

Татьяна разозлилась. Что за надувательство! Она отдала за этот прием восемь тысяч рублей и еще умоляла регистраторшу найти ей окошко в его расписании. Чтобы он подержал ее за пальцы ног и поводил над головой руками?!

Конечно, никуда записываться Татьяна не стала, а с фырканьем выскочила на улицу и поехала по своим делам. Забыла о происшествии.

Вечером за ужином стала рассказывать мужу:

– Представляешь, какие сейчас разводки! Экстрасенсы переименовались в остеопатов и дерут деньги ни за что!

– Нда, – промычал муж, не поднимая головы от айпада: он, как всегда, смотрел за едой новости. – А что твоя спина?

– Да при чем тут спина! – вскинулась Таня. И вдруг поняла, что спина не болит. Совсем. Даже ни разу о ней не вспомнила. Потом с недоумением уставилась на свою тарелку: она только что положила себе вторую порцию мяса. Хотя обычно еле дожевывала половину кусочка.

И вообще, она вдруг осознала, что весь день носилась как на крыльях. И сейчас, вечером, полна сил. Ощущение было новым. Непривычным. Еще больше изумился ночью муж: она сама захотела заняться сексом. И даже – что уж совсем удивительно – в конце застонала.

Утром Татьяна позвонила на рецепцию и записалась на новый прием.

Через три визита она чувствовала себя совсем другим человеком. Неужели остальные люди живут так всю жизнь?! Это же счастье!

Ей хотелось всего. Гулять. Смотреть кино. Пить шампанское – когда она последний раз это делала?!

Но больше всего ей хотелось его видеть. «Павел Сергеевич Аренов» – так было написано на двери его кабинета.

На пятом приеме он наконец впервые заглянул ей в лицо:

– Зачем вы ко мне ходите? Я же сказал: трех сеансов достаточно. У вас что-то болит?

– Да, – сказала Татьяна. – У меня первый раз в жизни болит сердце. Доктор, мы не могли бы встретиться… не здесь?

Она понимала, что благодарные пациентки часто влюбляются во врачей: кто еще из мужчин будет к ним так внимателен?

Но не все же так хороши? Сейчас ее снежная красота сияла, как альпийские вершины гор под ярким солнцем.

Павел Сергеевич задержал на ней взгляд. Неожиданно улыбнулся:

– А вы отчаянная! Я, между прочим, женат.

– Я же не под венец вас зову, – сама себе удивляясь, сказала Татьяна. – Я просто никогда этого не хотела. Свиданий. Любви. Вы сами видели. А теперь хочу хоть узнать, как это – быть с мужчиной, которого желаешь.

Ей показалось, он покраснел. Знаменитые остеопаты тоже люди.

– Давайте хотя бы в ресторан сходим. Я вас приглашаю. Вы сделали из меня другого человека. Мы должны за это выпить! – немного сдала назад Татьяна, почувствовав, что слишком уж взяла с места в карьер. У нее не было опыта, как добиваться мужчин. Это ведь ее всегда добивались.

Он еще раз улыбнулся:

– Предлагаете врачу выпить за здоровье?

Она поняла: он согласен. Приписала это своей новой победительной красоте.

А он потом сказал:

– Ты была такая беспомощная. Такая беззащитная…

Есть такой тип докторов – влюбляются только в слабых и больных.

Через месяц она уже не представляла, как прожить без него хотя бы день. Слала эсэмэски, поджидала у выхода из офиса. Чувствовала, что навязывается, обременяет его своей накрывшей ее лавиной любовью. А поделать ничего не могла.

Новая, полная страстей жизнь оказалась не такой уж райской. Как-то вечером она ему позвонила. Ответила жена.

– Мне Павла. Я его пациентка, – дрожащим голосом сказала Татьяна, ругая себя, что не нажала сразу отбой.

– Мой муж по ночам пациенток не принимает. Вы его уже достали! Поищите другого… доктора! – отчеканила жена. Голос у нее оказался скрипучий, неприятный – как можно было выбрать такую женщину!

На следующий день Павел пригласил ее в кафе. Но сказал совсем не то, чего она ждала.

– Ты мне очень дорога. Но мы должны расстаться. Я люблю жену, детей. Никогда от них не уйду. И не хочу ни их, ни тебя обманывать. Прости.

Татьяна смотрела на него прозрачными, ничего не выражающими глазами и не понимала. Так ведь нельзя – подарить жизнь. И сразу забрать.

Он опустил голову. Уставился, как дурак, в тарелку. А когда все же взглянул в ее застывшее снежное лицо, малодушно подумал: может, и ничего страшного? Переживет. В конце концов, это не он ее соблазнил, а она его.

Татьяна и правда пережила. Только теперь она не хотела подниматься по утрам не от отсутствия сил. От отчаяния. Еще один пустой день без него. Зачем?

Муж что-то чувствовал, психовал, но пока молчал. Правда больно ударила бы по его гордости. Конечно, он не хранил верность жене. Но считал этот негласный договор односторонним. Ему можно, ей – нет. Как там в кино: «На том простом основании, что я мужчина».

– Почему ты со мной не разведешься? – равнодушно спросила Татьяна спустя какое-то время. – Ты же видишь – я тебя не люблю.

– А раньше любила? – горько усмехнулся Тофик.

– Раньше я вообще не знала, что это такое.

– Кто же тебя просветил?

– Тебя не касается. Я же не спрашиваю, откуда ты возвращаешься в два часа ночи с помадой на рубашке. Там у меня все кончено. Но и с тобой все кончено. Мне самой подать на развод?

– Не дури.

Тофик, конечно, горячий южный мужчина. Но он долго прожил в северной расчетливой Москве. Разводиться с Татьяной ему было невыгодно.

Слишком много знает про его бизнес. Или все отсудит. Или сдаст. И потом, не хватало еще, чтобы все узнали: ему изменяет жена!

– Давай так. Отдохни. Подумай. Все взвесь. Съезди куда-нибудь. Поговорим через месяц, – сказал он Татьяне.

А сам подумал: лучше всего, если бы она как-нибудь исчезла. Сама.

Татьяна заглянула в его глаза: они почему-то из карих превратились в стальные, как дверца домашнего сейфа. Но эту мысль он захлопнуть перед ней не успел. Как-то она прочиталась.

Через несколько дней ей показалось, что один и тот же мужик встречается ей в разных местах. И одна и та же машина следует за ней по дороге.

Вариантов было два: муж собирает компромат для развода. Или готовится стать вдовцом. Кстати, что там стало с его прежней женой?

Татьяна полезла в интернет. И только сейчас узнала, что первая жена ее мужа милосердно скончалась прямо во время бракоразводного процесса.

Она поняла, что отдыхать ей лучше на людях.

– Съезди в похудательный бабский тур! – посоветовала подруга – та самая, что дала телефон остеопата. – Кстати, знакомый на Крите недавно просил ему в одном деле помочь. Вот и слетай. Заодно заработаешь. А то ведь неизвестно, с чем тебя твой оставит. Привыкай к жизни обычных женщин!

…Татьяна обвела глазами яхту. Обычной жизни не получалось. Все шло совсем не так. Поэтому Машке она ответила осторожно:

– Мы с мужем просто не сошлись характерами.

Странный разговор

Крит. 1628 год до нашей эры

Мина брела по дворцу, сама не зная куда. И только когда стражник спросил: «Назначено?» – увидела, что стоит на лестнице перед покоями Климены. В виске стучало, будто птица клювом долбит, а солнечный день превратился в туманное марево: только серые тени людей, как мыши, шныряли.

Еще и спросила, дура, у Арьи, где лучше сшить невестино платье! Ведь такой замечательный Яр позвал ее в жены!

От этого воспоминания, на которое тут же наложилось другое: Яр и Арья, голые, лежат на скамье обнявшись – Мина дернулась, как от удара.

– Плохо? Дать воды? – спросил стражник, заглянув ей в лицо.

Мина помотала головой.

– Жрица занята. Освободится – я о вас доложу. Подождите пока там! – кивнул стражник на комнату для особо важных гостей. Пожалел девчонку.

Мина зашла в пышно украшенный зал и забилась в кресло, стоящее сразу за распахнутой дверью: чтобы ее никто не видел и она – никого.

Отключила сознание, замерла, как геккончик на отвесной стене.

Вдруг кто-то подошел к гостевой комнате, встал с другой стороны двери, прямо в двух шагах от нее. И сдавленный голос прошипел:

– Почему ты не вернул склянку на место?

– Как? Там все время кто-то ходит. Ты ведь тоже обещал…

– Молчи. Все будет сделано. Но Климена не должна была так быстро все узнать. Теперь еще и старое дело…

– Как думаешь, она меня подозревает?

Ответа Мина не услышала: собеседники двинулись дальше.

Секунду она сидела в оцепенении, не в силах понять, что именно услышала. Что-то важное? Против Климены? А когда пришла в себя и выскочила на лестницу, там уже сновали десятки людей.

– Кто здесь был? Только что? – бросилась она к стражнику.

Но тот только махнул рукой:

– Кого только не было.

– Мне срочно нужно к Климене!

Стражник хмыкнул:

– Вряд ли она тебя сейчас примет.

– Кто у нее?

– Гупан. У нас тут… Словом, не до тебя.

Карлик с лицом ребенка

– Мы знаем, кто убил капитана с Тиры в таверне. Но прости, медоносная! Мы еще его не поймали. И не знаем заказчика.

Гупан говорил приглушенно, словно боялся, что его подслушают.

– Обычно ты справляешься лучше, – испытующе посмотрела на него жрица. На этот раз она сидела в своем зале для приемов на золотом кресле: решила придать встрече официальный тон. – И кто он?

– Люди говорят, это злобный подземный дух – карлик Геркоп.

– Ты же не думаешь, что я поверю в карлика.

– И зря, медоносная! – позволил себе Гупан улыбнуться краешком губ. – Это и правда карлик. С лицом ребенка. Никто не знает, сколько ему лет. Он не растет и не меняется. Три года назад прибыл на Тиру из Египта. Связался с торговцами дурьяном, замешан в жестоких убийствах. Помнишь, в Кноссе убили перекупщика с женой, детьми и слугой? Это сделал мальчик по кличке Анубис. У египтян это бог с головой шакала, проводник в царство мертвых. И наш карлик многих туда проводил. Теперь его нанял кто-то из твоих врагов.

Климена вспомнила картинку: играющих перед таверной четверых мальчишек. А когда она выскочила из комнаты с мертвым капитаном, их было уже трое.

– Но как карлик мог убить здорового сильного мужчину?

– Думаю, принес ему вина: на столе стоял кувшин, но хозяин его не посылал. Капитан решил, что это слуга. Анубис поставил вино, зашел ему за спину, схватил за волосы и чиркнул по шее ножиком…

– Ужас, – передернулась Климена.

– Это не все. Он прислуживал и на пиру у Галия. Я нашел мальчишку-виночерпия, которого тот чуть не убил: в кустах парка ударил по голове, забрал одежду и винную поварешку. Анубис и налил отраву в ту чашу, что выпил Фиест. Но, скорее всего, предназначалась она Сатуру.

– Кому мешает глупый юнец?

Гупан опустил глаза.

– Ну, кроме меня, – усмехнулась Климена. – Я знаю, об этом уже болтают. Почему ты не схватил Анубиса? Он мог бы рассказать, кто его нанял.

– Я перетряхнул и дворец, и весь Крит. Анубиса нет нигде. Он не ест в тавернах, не ходит в бани, не покупает товары в лавках, не ночует в гостевых домах. Он не живет на острове, иначе оставил бы след.

– Думаешь, он и правда приходит из царства мертвых?

– Нет. Я думаю, он живет на корабле. У египтян или микенцев.

– Так проверь корабли!

– Я не могу ворваться на все чужие суда с обыском. Но я расставил на причале людей. Работаю.

– Работай быстрее! Мне нужен заказчик, – без улыбки сказала Климена. – Возможно, много лет назад кто-то уже брал у меня склянку с ядом и убил мать Сатура. Так сказал мастер Тано. Сатур ворвался сюда и обвинил в этом меня.

– Знаю, – кивнул Гупан. – Неприятная история. И в ней замешан кто-то из твоих близких. У меня есть подозрения. Кое-что я уже сделал, но не хочу говорить, пока не буду уверен.

– А я не хочу так долго подозревать всех. – Климене стало нечем дышать, она встала, распахнула дверь на террасу. И вдруг снизу, с площади, раздалось пение.

Жрица выглянула: на площади юноши и девушки с разноцветными венками на головах выстроились на ступенях амфитеатра. Неистовый Галий бегал между рядами, переставлял поющих и что-то ласково шептал на ухо солистке – вот, значит, кто заменил ему выскочившую замуж Наину.

Наконец композитор махнул рукой – и его песня так легкокрыло взметнулась в золотой, пронизанный солнцем воздух, словно и правда могла влететь в уши богам. Все же он был их любимцем…

Радамант, Пелопс, Феодокр, сидевшие на первом ряду амфитеатра, зааплодировали. Галий позвал друзей на репетицию – оценить новую солистку.

Климена задержала на них взгляд: вот он, весь ее ближний круг. Неужели?..

Она повернулась, чтобы отпустить Гупана и спуститься к друзьям. Но тут в дверь покоев постучали. Стражник, не дожидаясь ответа, просунул внутрь голову. И, когда она удивленно кивнула, доложил:

– О медоносная! Минос Третий только что умер. Будут какие-то указания?

Климена на секунду застыла. Даже ожидаемая смерть всегда случается внезапно.

И хотя хор за окном еще пел, именно в этот момент она поняла: все, прежняя жизнь кончилась.

Визит к Тано

– О чем ты думал? – злобно шипел советник. Его повозка, подпрыгивая, мчалась по кварталу ремесленников, и сидящий напротив Сатур еле сдерживал тошноту. – Зачем выложил все Климене?

– Хотел застать ее врасплох. Если она убила мою мать…

– Если она убила твою мать, ты дал ей время подготовиться к совету. А если нет – выставил себя идиотом. Да не дыши на меня – где ты только нашел такое пойло! Почему сразу не спросил Тано про самое главное?

– Про что? – пробурчал Сатур.

– Кто сидел за столом рядом с твоей матерью, тупица! – разозлился Зеро. – Теперь вот надо туда тащиться!

…Дом мастера Тано был похож на маленькую крепость: узкие окна, отвесные стены без украшений. Сатур постучал в бронзовую голову быка на двери. Никто не вышел.

Сатур постучал громче. Наконец послышались легкие шаги, дверь отворилась, и из нее выглянула миловидная смуглая служанка.

– Мастер Тано дома? – спросил Сатур.

– Да, – замялась девушка. – Но он никого не принимает…

– Придется нас принять, – проворчал Зеро, выгружаясь из повозки так, чтобы не ступить на больную ногу.

Служанка ойкнула, узнав советника, распахнула дверь. Но провожать их к хозяину не торопилась.

– Вы не могли бы подождать в саду? – подвела она их к скамье под сенью дерева. – Мне кажется, мастер Тано спит.

Зеро знал все обо всех, и причина колебаний служанки была ему понятна. Мастер Тано скучал без настоящих битв и частенько глушил тоску вином.

– Нет, мы разбудим его сами, – сказал Зеро.

– Но он принял успокоительный настой, – сделала еще одну попытку служанка уже перед дверью.

– Знаю я его настой, открывай! – скомандовал Зеро. – Приведем его в чувство!

И ошибся. Привести в чувство мастера Тано было уже нельзя: он полулежал на кушетке перед столиком с кувшином вина, из перерезанного горла по его груди растеклась лужа крови.

– А-а-а! – закричала служанка и выскочила из комнаты.

Сатур замер на пороге.

Зеро нехотя подошел к Тано. Взял со столика кувшин с вином, брезгливо понюхал. Подошел к распахнутым окнам: они были слишком узкие, чтобы в них влезть. И наконец кивнул ошеломленному Сатуру на окровавленного мастера рукопашных боев:

– Вот, посмотри на свою работу!

– Я… – залепетал Сатур.

– Заткнись. Теперь мы, по крайней мере, знаем, что Тано не ошибся.

Допрос служанки долго не продлился. Она рыдала и повторяла одно: никакого убийцу не видела, ничего не слышала, сидела в своей комнате.

И уже когда они уходили, прорыдала вслед:

– Богиней Реей клянусь! Разве я бы пустила к хозяину кого чужого!

– А своего? – быстро обернулся Зеро. – Кто-то из знакомых к Тано заходил?

– Но это был начальник стражи Гупан! Он и пробыл всего несколько минут.

– После этого ты видела Тано живым?

– Что? – служанка опешила. – Нет, но…

…Какое-то время Зеро и Сатур ехали в повозке молча.

– Выходит, Климена послала Гупана, чтобы он убил мастера? – Сатур все никак не мог привыкнуть к мысли, что тренер, с которым он разговаривал несколько часов назад, мертв.

Зеро не ответил. Он думал. Гупан не дурак – а прийти и почти на виду у служанки зарезать ненужного свидетеля глупо. Да и тонкий нож не его оружие. Кулак, меч, топор… С другой стороны, может, так и задумано? Когда нет времени на подготовку, лучше сплутовать: кто ж поверит в такую очевидную вину?

Однако могут и поверить. Слухи, по крайней мере, пойдут. Он уж постарается! Так что дурость Сатура может пригодиться.

Около высокого храма искусств возница притормозил: толпа перегородила проезд.

– Что там еще? – недовольно выглянул из-за занавески Зеро.

– Готовятся к соревнованиям в честь Икара. Крылья испытывают, – сказал возница и жадно уставился на крышу Храма.

Там, вдоль самого края, стояло трое юношей с затейливыми конструкциями за спиной. У двоих они были похожи на огромные крылья, а у третьего – не понять что, какая-то длинная широкая полоска на тонких рейках – из рыбьей кожи, что ли?

Любителей полета страховали, к их ногам были привязаны веревки, рядом стояли помощники. И все равно каждый год кто-то разбивался на этих состязаниях.

Зеро прикрикнул на возницу:

– Чего рот раскрыл! Проезжай!

Но толпа стояла так плотно, что двинуться вперед не было ни малейшей возможности. Участники готовились к прыжку: двое проверяли крылья, а третий – худенький, совсем юный – встал у края и вытянул перед собой тряпочную ленточку на палке. Болельщики одного из спортсменов начали скандировать:

– Алкиной – И-кар, Алкиной – И-кар!

Зеро подумал: как несправедливы люди в выборе кумиров. Ведь Икар ничего не изобретал. Слава должна была достаться его отцу – великому зодчему, архитектору, гениальному строителю Дедалу. Но того сначала прогнали из родных Афин, потом оболгали, обвинив, что он из ревности погубил более талантливого племянника. Хотя никаких творений племянника никто в глаза не видел. Греки явно придумали эту версию, когда мастер Дедал, уехав на Крит, подарил их вечному врагу столько чудесных изобретений: великолепные дворцы, скульптуры, которые все принимали за живых людей. А главное – изобрел косой парус: именно он сделал жителей Крита властелинами морей, так как позволял судам идти против ветра. И вот он смастерил еще и крылья – себе и веселому обалдую сыну Икару. Строго предупредил: лети за мной, не поднимайся высоко, крепления сделаны из воска! Что же сделал этот дурак, незнакомый с элементарными законами природы? Наплевал на советы отца, поперся вверх, растопил воск и разбился. А убитый горем Дедал все же долетел на своих крыльях аж до Сардинии. Но соревнования в воздухолетании, конечно же, носят имя Икара!

Размышления Зеро прервала чья-то команда:

– Вперед!

Двое юношей тут же сиганули с крыши. Один с огромными крыльями сразу рухнул вниз, второй несколько секунд попарил в воздухе, пока одно крыло не надломилось и не закружило его в падении. А третий, с весом комара, не прыгнул. Народ внизу засвистел, заулюлюкал. Но он все стоял и смотрел на повисшую на палке ленточку. Свист и выкрики «Дагон – трус!» нарастали. Тут под порывом ветра ленточка затрепыхалась. Мальчишка отбросил ее, разбежался, прыгнул – и вдруг, подхваченный Эолом, медленно поплыл над дворцом на своей парящей за спиной полоске рыбьей кожи.

Толпа сначала замерла, а потом восторженно засвистела, заорала в едином порыве:

– Дагон – И-кар, Дагон – И-кар!

– Пробивайся, пока они нас не смели! – толкнул возницу в спину Зеро.

Он ненавидел толпу. Она похожа на дикую собаку: слабых кусает, перед сильными стелется. Управлять ею лучше издали, с возвышения.

Суматоха во дворце

Всю дорогу до покоев Миноса Третьего Арья и Яр не разговаривали. Хотя сидели в одной повозке.

Иногда Арья – спасибо театральным занятиям – пускала из глаз красиво текущую по смуглой щеке слезу (главное тут – не моргать). Все-таки у нее только что умер отец. Но на юного капитана это уже не действовало.

Он кипел от ярости. Не на Арью – на себя. Ведь не тащила же она его к себе насильно, не заставляла пить. Сам, все сам! Ничего страшного, конечно – ну, заснул от вина у Арьи. А все же… Еще и зачем-то сел в ее повозку! Вдруг Мина увидит, что они приехали вместе?

Тут мысли Яра заметались и от отчаяния свернули в другую сторону.

Получается, Большие Игры, которые проходят раз в девять лет, теперь будут определять и наследника царства. А хочет ли он быть наследником?

Что, если ему нравится море? Дальние походы, борьба со стихией, загадочные чужие берега, а не сидение на троне и скучные заседания совета. Но не проигрывать же нарочно Сатуру?

– Выходи, приехали! – скомандовала Арья и чуть не вприпрыжку поднялась по мраморным ступеням дворца. Тут теперь сновал совсем другой люд, мастеровой.

* * *

В царских покоях уже распоряжалась Климена: надо украсить цветами пещеру, найти лучший синий шелк для носилок…

– Семья считает, что шелк на носилках должен быть желтый, как солнце. Это цвет царя Миноса, – попыталась Арья заявить свои права.

Мастеровые притихли. Но Климена лишь мягко улыбнулась:

– Я знаю, что ты хочешь сделать как лучше. Но вы не просто семья, вы семья царя. А здесь, дорогая Арья, есть утвержденные богами ритуалы.

И обернулась к мастерам, поясняя, где именно надо поставить помост.

В этот момент в комнату ворвался Сатур, за ним прихромал Зеро.

– Я назначила совещание совета на вечер, – не поворачивая головы, сообщила Климена.

– Хорошо. – Зеро мысленно проклял праздник, из-за которого потерял инициативу. – Тогда я займусь другим важным делом. Новым убийством.

– Кто-то еще убит? – все же повернулась к нему Климена.

Зеро повысил голос, чтобы было слышно всему залу:

– Убит мастер Тано. Сразу после того, как сообщил: он видел, что мать Сатура много лет назад отравили. Причем отравили именно твоим ядом, Климена. Не объяснишь, как такое могло произойти?

На этот раз жрица чуть заметно дрогнула, но ответила спокойно:

– Я ничего об этом не знаю.

Зеро усмехнулся:

– Странно. Между тем последним у Тано был твой телохранитель Гупан. Разве это не ты послала к нему начальника стражи?

– Гупан сам ведет расследование, – вскинула голову Климена. Но внутренне обмерла. Гупан ни слова не сказал ей, что был у Тано.

По залу уже пронесся шелест шепотков.

Арья про себя улыбнулась: первый раунд Зеро выиграл.

А советник наклонился к уху все еще бледного, выдыхающего горючую смесь Сатура:

– Приведи себя в порядок, наследничек! Богам не нужен еще один пьяница на троне.

И, уловив в глазах юноши страх, брезгливо добавил:

– Быстро в баню, потом в холодный бассейн!

Будущий царь должен знать, кто тут главный.

Ссора

– Мина! – кинулся Яр к девушке: он уже полчаса выглядывал ее на парадной лестнице дворца. – Я хочу извиниться. Произошло недоразумение! Я выпил лишнего…

Но Мина повела себя странно: она прошла мимо, будто его здесь и не было. Даже не повернулась.

Яр опешил. Бросился следом, встал на ступеньку перед ней, преградив дорогу:

– Ты обиделась? Извини, я заснул как дурак. Но я не знал, что ты должна была приехать! Арья не предупредила…

При этих его словах лицо Мины дрогнуло. Но тут же опять превратилось в маску:

– Ты можешь делать что хочешь. Но никогда больше со мной не говори.

– Почему?! Что такого случилось? – растерялся Яр. – Мы с Арьей просто готовили тебе сюрприз…

И по виду Мины понял, что опять ляпнул что-то не то.

Она прикусила губу. Резко дернулась, чтобы уйти. Потом повернулась, посмотрела на Яра отчаянными глазами:

– Я все решила. Буду готовиться к посвящению. Стану жрицей.

И совсем уж по-девчоночьи выпалила:

– Не ходи за мной!

Выскочила на площадь, где уже гомонил люд: весть о смерти царя пчелиным роем разлетелась по дворцу.

Вдруг кто-то схватил ее за локоть.

– Подвезти?

Оглянулась – Сатур.

От него шел легкий запах перегара, но глаза были больные, испуганные.

– Отец умер, теперь я сирота. Не хочешь утешить?

Только сейчас Мина поняла, почему все так суетятся во дворце.

Она уже отдернула руку, но тут краем глаза увидела, что Яр выходит из дворцовой арки. И неожиданно даже для себя сказала:

– Подвези, только до рынка.

Яр в растерянности проводил глазами повозку Сатура, на которой укатила Мина. Почему-то за повозкой бежал оборванный грязный мальчишка.

Шторм

Крит. Наши дни

– Де-воч-ки! Я надеюсь, вы стоите в бухте? – Стас позвонил Машке, когда мы домывали посуду после завтрака.

– Нет, мы идем вдоль берега!

– Какой берег! Вот-вот вдарит шторм. Скажите капитану – надо переждать. И как где-нибудь тормознетесь – звоните мне. Подскочу, пообедаем!

– Мы с тобой вчера так наужинались, до сих пор голова болит! – пробурчала Машка. – Между прочим, мы в оздоровительном туре!

– Нет ничего здоровее для молодых организмов, чем по-настоящему вредный обед. И кстати, ты всегда ходишь вдвоем с Леной или иногда сиамские близнецы разделяются?

Машка скривила мне извинительную гримаску:

– Сам спроси. Я на громкой связи.

– Лена, ничего личного. Чисто медицинский интерес, – не смутился Стас.

– Для медицины интереснее разгадать, как можно выжрать алкоголя больше, чем вмещает желудок, – не удержалась Машка.

– Отлично! Подъезжайте! Я никогда еще не разгадывал загадку своего организма сразу с двумя женщинами!

– Типичная мечта тех, кто и с одной плохо справляется. Надеются, что дамы займут себя сами.

– Маша, у меня и правда есть надежда на это посмотреть?!

– Конечно. Дай нам тысяч пять евро и наблюдай, как мы ходим по магазинам. Уверяю – мы отлично себя займем.

– Ой, ты точно не моя жена?

– Хватит, пустобрехи! – не выдержала я. – Стас, у нас тут проблемы. Хозяина нашей яхты убили в яхт-клубе. Пропало кольцо. Как-то странно исчезла одна из пассажирок. И следователю на судне это тоже кажется подозрительным.

– Вы путешествуете со своим следователем? – удивился Стас. – Интересненько. Короче, девочки, жду звонка. Обсудим ваши убийства за рюмочкой оздоровительного винца. Так сказать, расширим сосуды, содвинем их разом!

Я, не дожидаясь прощания голубков, поднялась на палубу и увидела, что картина мира изменилась. Ветер уже свистел и подвывал, сдувая с волн пенные гребешки, как с кружки пива. Облака из мирной стиральной доски превратились в растянутую на все небо корону со шлейфом. Яхта с трудом брела между между выросшими на глазах огромными валами.

– Спускайтесь в каюту. Сейчас начнется качка! – скомандовал капитан. Но опоздал: маникюрша Оксана уже свесилась за борт.

– Меня тошнит! – наконец подняла она голову. Взяла у сидящей рядом с Димитросом Алекс бутылку с водой, глотнула и заныла: – Я хочу на берег!

– Скоро причалим. Пока все вниз!

Вслед за остальными я сверзлась по трапу. В кают-компании было весело: незакрепленные предметы носились от стены к стене. У Раи шлепнулся с полки рюкзак, раскрылся на лету, и похудательные баночки раскатились по полу. Все бросились их собирать. Но тут качать начало так, что нас разбросало по каюте не хуже тех баночек.

– Что-то мне совсем поплохело! – прошелестела бледная, как обшивка яхты, Оксана. – Лена, витамины от качки помогают?

– Их надо так много выпить, что… Подожди, я дам тебе таблетку от укачивания.

Рывками добравшись до нашей каюты, я открыла сумку. И тут почувствовала, что желудок поднимается прямо к горлу, а потом падает с высоты, ударяясь по очереди обо все остальные внутренности. Нужно и самой принять!

Когда я выползла из нашего гробика, Изольда и Татьяна уже протягивали Оксане таблетки: каждая свою. Она цапнула сразу две.