Текст книги "Ожерелье из золотых пчел"

Автор книги: Наталья Барабаш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 20 страниц)

Она зашла к нему в гостиную, когда он только что сел ужинать. Из горшочка шел ароматный пар от тушенного в травах козленка, в чаше тяжело мерцало красное вино: похоже, советник что-то праздновал.

– Присоединяйся к трапезе, – усмехнулся Зеро.

И когда Климена отказалась, отставил тарелку, отпустил слугу и сам плеснул ей вина.

– Садись. Зачем пришла?

Климена оглянулась: она не была здесь пятнадцать лет, а почти ничего не изменилось – тот же массивный мраморный стол, неудобные стулья, пустые стены. Разве что фреска со сражающимися воинами появилась над камином.

– Ты должен помочь.

– Странная фантазия. Тебе уже никто не поможет. Весь Кносс видел блестящие результаты твоего правления. Навлечь на царство столько бед! Войдешь в историю как худшая жрица. Все, дорогая, твое время кончилось.

– Ты не понимаешь, – тихо сказала Климена. – Не мое – наше время кончилось. Всего царства. Тебе докладывали о том, что творится на Тире?

– Дым, дурной воздух, рыба кверху брюхом? Такое уже бывало.

– Такое – только пятьсот лет назад. Вот. – Климена положила на стол зажатое в руке вареное яйцо. – Я сама была на Тире. Там кипят озера. Вулкан проснулся.

Зеро крутанул на столе яйцо, помрачнел.

– Тем более. Ни тебе, ни твоей богине с вулканом не справиться. Завтра на Совете ты сложишь с себя звание Верховной жрицы и передашь временное управление царством мне. Это единственный способ избежать бунтов.

– Хорошо, – вздохнула Климена. – Мое условие: я уйду, если царем станет Яр, а Верховной жрицей – Мина.

– Мина? – перебил ее Зеро. – Твоя дочь?

– Что?! – Климена вздрогнула.

Зеро почти прожег ее черным раскаленным взгядом.

– Ты думала, я не знаю?

Климена задрожала.

Это было страшное преступление, которое она скрывала долгие годы. Жрицы на Крите могли любить кого хотели, но не имели права рожать детей. Их ребенком должно стать царство.

Но как, как он узнал?!

* * *

… Это было сумасшедшее лето. Юную Климену переполняли такие энергия и сила, что, казалось, к ее сандалиям боги приделали крылья. И она летела, летела – на празднества, прогулки под парусом, посиделки у друзей…

Радамант, с которым у нее был роман, надолго ушел в плавание. А молчаливый художник Феодокр ходил вокруг, вздыхал и однажды пригласил погулять. Они шли по тропинке посреди сонного от жары зеленого луга. Над разноцветными цветами жадно урчали пчелы – так громко, что над полем плыл густой тяжелый гул. Вдруг Феодокр открыл кожаный мешочек. Достал оттуда серьги.

Они были сплетены из золотых пчел, и казалось, эти пчелы сейчас тоже взлетят и сядут на цветы.

– Это оберег. Они защитят тебя от бед, – сказал Феодокр. Сам вдел сережки ей в уши. И когда приблизил к ней лицо, она увидела, что глаза у него из пылающе-рыжих стали мягкими и нежными, как расплавленное золото.

…Ромашки встали над ними, качая белыми головками, недовольные пчелы, ворча, разлетелись, но ни одна не ужалила, а в небесной синеве вдруг запела-засвистела какая-то птица.

Климена была уверена: Мина возникла из вспышки любви именно там, на этом радостно-пестром гудящем лугу.

…Когда Климена поняла, что беременна, первая ее мысль была пойти к египетской травнице, которая избавляла женщин от ненужного плода.

А потом пожалела жизнь, зарожденную в такой красоте. Уехала на время к двоюродной сестре в Афины. Передала весточку на родину, что заболела малярией. Феодокр тоже отправился путешествовать. А вернулся уже с дочкой. И с трогательной историей про то, как женился на Родосе, но, к несчастью, жена умерла в родах.

Климена к тому времени уже месяц как приехала на Крит. Никому и в голову ничего не пришло. Так она думала до сегодняшнего дня.

* * *

Зеро продолжал куражиться:

– Вот интересно, что об этом подумает твой нежный друг Радамант? Ты ведь ничего ему не говорила, да, медоносная?

Климена сидела уничтоженная.

– Как считаешь, если я доложу об этом на совете, какие шансы, что тебя и Мину оставят в жрицах?

– Мина-то при чем? – вскинулась Климена.

Чего ей стоило отказаться от дочери, лучше не вспоминать. Но она успокаивала себя тем, что вместо матери-изгнанницы дает девочке будущее. Неужели все было зря?!

– Думаешь, поверят, что Мина ничего не знала? Нет, солнцеликая, отвечать будете вместе.

– Чего ты хочешь? – устало спросила жрица.

– Я хочу…

Зеро окинул ее оценивающим взглядом. Климена вздрогнула.

– Не мечтай, – усмехнулся он, и шрам на его лице покраснел. – Предлагаю сделку. Завтра на совете ты передаешь власть мне. Верховной жрицей становится Арья. А я никому не раскрываю вашу с Миной тайну.

– Но…

– Другого решения нет, – сухо остановил ее Зеро. – Можешь подумать до утра.

– Еще один вопрос, – заглянула ему в глаза Климена. – Убийства. Ты знаешь, кто стоял за ними?

– Наш нежный музыкант Галий, – склонил голову Зеро. – Да избежит его душа ужасов Аида.

– Но он не мог придумать все сам. Не хватило бы ума.

– И? – прищурился советник.

– Скажи… Это не ты отдавал приказы? Я ничем не могу тебе навредить. Просто хочу знать.

В глазах Зеро заплескалось веселое торжество:

– Во-от! Бойся меня. Бойся. Я всю жизнь хотел этого: чтобы всегда, когда случается несчастье, ты видела бы за ним мое прекрасное, – он повернулся к ней изуродованной щекой, – лицо. Что за чудесный сегодня день! Иди. И думай, как ты закончишь свое царствование. Почетной отставкой или позором для себя и незаконной дочки.

Зеро привстал, давая понять, что разговор окончен.

Климена тоже поднялась. Больше и правда говорить было не о чем.

Страшное известие

Крит. Наши дни

– Что он говорит? – требовательно спросила Рая, когда Димитрос поднес к уху ее телефон.

Мужской голос сурово вещал на греческом. Но я почему-то сразу поняла, что вот оно, страшное, наступило.

Димитрос посерел лицом, переспросил, еще больше расстроился. Наконец вернул телефон Рае. И обвел нас застывшим взглядом.

– Что, что? – не выдержала Машка.

– Это был полицейский. Который к нам приезжал из-за того, что Татьяна на яхте не ночевала. Они ее нашли. Мертвую.

– Как мертвую? Где? – подскочила Машка.

– Недалеко от нашей стоянки. У пирса. Она утонула.

– Прямо сама взяла и утонула? Решила поплавать в дождь? – взвилась подруга.

В момент стресса на нее нападала бешеная активность.

– Следователь говорит: наверное, стояла во время шторма на пирсе. Поскользнулась, упала, наглоталась воды. Был ветер, большая волна. Следов насилия нет. Несчастный случай.

На яхте воцарилось тяжелое молчание.

– Вообще-то она хорошо плавала, – сказала я. – Когда мы купались, я обратила внимание.

Мне никто не ответил.

Машка процедила сквозь зубы:

– Димитрос, мы немедленно возвращаемся в Ретимно. Без всяких заходов в бухты. Я уверена, что Татьяну убили. И полиция должна обыскать яхту.

– Еще чего! – взвилась Изольда. – Полицейский сказал – несчастный случай! Нечего поднимать шум. Просто тихо разъедемся с этого покойницкого круиза!

– Нет, тихо мы не разъедемся! – с угрозой сказала подруга.

И сама не представляла, как была права.

Тайна кольца

– Для начала давайте кое-что проясним, – обратилась к сбившимся на корме пассажиркам Машка.

Димитрос, ни на кого не глядя, сдувал только что надутую шлюпку: на ней он мечтал высадить нас на берег.

– Ты что, следователь? – огрызнулась Изольда.

– Следователем была Татьяна. И она что-то здесь на яхте раскопала. Что-то, из-за чего ее убили. Вряд ли это была кража кольца. Тем более, – Машка сурово уставилась на пацанку, – никакой кражи не было. Так ведь, Алекс?

– Что? – вскинулись Раиса и Изольда.

– Я нарочно подождала, когда ты, дорогая, останешься в одном купальнике. В него колечко не спрячешь, – кивнула Машка на божественно-худую фигурку девчонки. – И проверила твои вещички. Вот оно. В шортах лежало.

Машка достала из своего кармана тяжело мерцающее кольцо.

– Ты… Как ты посмела… Рыться в моих вещах! – захлебнулась негодованием Алекс.

– Я думала – начнешь запираться, – усмехнулась Машка.

– Да. Это ты! Сама взяла, а теперь на меня сваливаешь, – забормотала девчонка. Но попытка была такой жалкой, что ее не засчитал даже влюбленный капитан.

– Зачем ты это придумала? – Он смотрел на Алекс так, будто она на его глазах превратилась из девушки в ящерку. – А мою гемму? Тоже ты взяла?

– Не брала я гемму! – взвилась Алекс и неожиданно добавила: – Я ничего у тебя не нашла.

Она просительно заглянула в глаза капитану:

– Понимаешь, Димыч, мы тогда с тобой еще не подружились. Я думала, ты обычный черный дайвер. Хотела посмотреть, что ты на корабле нашел. Вдруг там много всякого? И чтобы ты меня не засек, разыграла сцену с кольцом.

– То есть ты хотела стащить что-то у Димитроса, а перевести стрелки на нас? Ну и сучка! – не выдержала Изольда.

– Я не хотела стащить. Мне нужно было на время взять или только сфоткать. Димыч, мне нужно было просто понять, правда ли это минойский корабль.

Лицо юного капитана закаменело.

– Ах ты ссыкуха! – взорвалась Райка. – Воровка! Это из-за тебя весь круиз полетел к черту! Оксанку тоже ты отравила? А Татьяну?

– Подождите, подождите! – прервала ее Машка. – Говоришь, гемму ты не брала. Но кто-то же взял?

– Что это вообще – гемма? – нахмурилась Изольда.

– Старинная минойская печать, – пояснила Машка. – Алекс, для кого ты ее фотографировала?

Та молчала.

– Для Ионидиса?

– Что вы пристали с этим Ионидисом! Я фоткала для себя.

– Археолог-любитель на доверии? – хмыкнула Машка и перевела взгляд. – Пока пропустим. Дальше. Изольда! Вчера на причале кто из вас с Раей уехал в город первым?

– Вместе уехали, – пожала плечами Изольда. – Я садилась в машину, и тут подошел Райкин автобус. Я еще сказала, что ей повезло.

– Что за машина?

– Ее за мной продюсер прислал. Потому я Раю и не подвезла. Неудобно.

Я подумала, какие разные у людей представления о правилах приличия.

– Ты видела, как Рая села в автобус? – продолжала Машка допрос.

– Чего ты привязалась? Делать мне нечего – за Райкой следить. Я видела, что она к нему пошла.

– А ты, Рая, видела, как уехала Изольда?

– Видела, что она села в машину. А куда поехала, не знаю.

– Алекс, ты ушла раньше всех, а потом вернулась на яхту. Где ты была?

– Твое какое дело?

– Такое, что я хочу узнать, кто убил Татьяну. И я узнаю. Итак?

– Я стояла на причале под тентом. Звонила Димычу.

– Ты заметила, как мимо тебя прошли Татьяна, Рая и Изольда?

– И что? Они вперед прошагали, дальше я за ними не смотрела.

– Видела, как Татьяна вернулась? Может, за ней прошел кто-то еще?

– Ничего я не видела. Вызвала Димыча в кафе, а сама побежала на яхту и спряталась.

– Зачем?

– Я хотела, чтобы он взял меня с собой.

– Интересно, почему ты Димитроса ни о чем не спрашиваешь? – уставилась на Машку глазками-буравчиками Изольда. – Он ведь мог и Оксанку отравить, и Татьяну столкнуть.

– Потому что он этого не делал, – устало сказала моя подруга.

– Может, Татьяну вообще муж грохнул? – предположила Рая. – Я ее как-то спросила, чего она с такими дорогими шмотками в нашем круизе делает. А она сказала: от мужа скрывается. Он у нее богатый, развод давать не хочет, чтобы имущество не делить. Все они…

Договорить она не успела.

Захват пленных

Из-за мыса вырулила моторка и направилась к нашей яхте.

– Димыч, заводи мотор! – подскочила Алекс.

Он, не глядя на нее, бросился к рулю, включил зажигание. Но тронуться с места не успел: моторка с нарастающим грохотом шла прямо на нас. Казалось, она пропорет борт насквозь.

– Кто это? – спросила Машка, глядя на мужика, идущего на таран. Рая подбоченилась и тоном базарной торговки рявкнула:

– Куда прешь?!

Но водителя моторки она не испугала. Я с удивлением обнаружила, что это мой старый знакомец – идиллический рыбак в кепочке с рогами быка.

Он мгновенно пришвартовался к нашему борту.

Димитрос кинулся к нему с криком:

– Что вы делаете? Это туристический круиз!

Он попытался оттолкнуть лодку ногой. Как вдруг мужик достал пистолет и наставил его на капитана:

– Не дергайся.

Изольда завизжала, мужик перевел пистолет на нее:

– Заткнись, не то пристрелю.

Как-то сразу стало ясно: да, пристрелит.

– Что вам надо? – Димитрос встал так, чтобы прикрыть собой Алекс.

– Все отойдите от борта. Ну?!

Мы сбились в кучу у трапа. На секунду я подумала: забежать в каюту, там закрыться и вызвать полицию.

Но мужик уже заскочил на яхту и, не выпуская пистолет, криво усмехнулся:

– Кто захочет геройствовать – только посмертно. Пистолет с глушителем. Никто не услышит. Будете вести себя тихо – не трону. Мобилы достали и положили вот сюда, – кивнул он себе под ноги.

Я автоматически отметила в речи бандита легкий балканский акцент, но в целом по-русски он говорил хорошо. Учителем Хлыща был русский сокамерник Старшой, с которым они восемь лет просидели на нарах, но этого я, к счастью, не знала.

– А если у меня мобила в каюте? – подняла медовые глаза Алекс.

Мужик хохотнул:

– Потом с тобой сходим, поищем.

Димитрос дернулся к нему, но тот взмахнул пистолетом:

– Назад!

– Требования-то у вас какие? – спросила Машка.

– Заткнись. К тебе никаких. Ты! – кивнул мужик на капитана. – Идешь сейчас до своего клада. Ныряешь. Поднимаешь все самое ценное. И если там что-то стоящее, я вас отпускаю.

– Не понимаю, о чем вы… – начал Димитрос.

Хлыщ вдруг метнулся, схватил Алекс в охапку и прижал к ее боку пистолет: каким-то нутряным чутьем он угадал, за кого этот сопляк впишется по полной.

– За каждое твое «не понимаю» я буду ей что-нибудь простреливать: руки, ноги, потом голову. Начинать?

– Нет! – закричал Димитрос. – Отпусти ее. Я все сделаю.

Но Хлыщ Алекс не отпустил. Он усадил ее на корму рядом с собой, так и не убрав от ее бока пистолет. С проезжающих мимо судов можно было решить, что друг к другу прижалась влюбленная парочка.

Алекс брезгливо дернулась, но мужик цыкнул:

– Еще раз дрыгнешься, пальну сначала в тебя, потом в остальных.

И скомандовал Димитросу:

– Заводи мотор!

Переговоры

– Я одна не понимаю, что происходит? – шепотом спросила меня стоящая рядом Изольда.

– Я тоже ни фига не поняла, – прошелестела Рая, но мужик цыкнул:

– Тихо! Не разговаривать!

Повернулся к капитану:

– Далеко до твоего места?

– Минут тридцать.

Димитрос автоматически рулил, а сам лихорадочно искал выход. Море бороздили яхты и моторки. Но как им посигналишь?

Бросить руль, прыгнуть на мужика – сидит-то рядом. И он тут же нажмет на спуск.

– Мне что-то голову напекло. Могу я уйти вниз? – вдруг умирающим голосом простонала Машка.

Я поняла ее маневр: мы мобилы сдали, но пацанка-то – нет. И если пойти вниз, взять ее телефончик…

– Только если на дно, – угрюмо процедил мужик. – Там охладишься.

Настаивать Машка не стала.

Меня трясло то ли от страха, то ли от перегрева: мы стояли на самом солнце. В кино мне всегда казалось: как так, куча народа не может обезоружить одного преступника. А как его обезоружишь? Кинуть в голову валяющийся на палубе черпак и наброситься всем скопом? Но пулю не опередишь. Скольких он перестреляет? Тут живот свело так, что я поняла: идти на амбразуру не готова. Следующие полчаса я провела в каком-то тяжелом полусне: сознание отключилось, не желая обрабатывать поступающую информацию.

– Здесь, – наконец сказал Димитрос и заглушил мотор. Вдалеке зеленели две горы, похожие на каменные рога Священного быка в Кноссе. Мимо проплыл туристический теплоходик с громко ухающей музычкой. Какая-то девчонка помахала нам из своей другой жизни.

– Учти, место примерное. Могу ошибиться. И еще – нужен акваланг. А у меня его нет, – сказал Димитрос, спуская якорь.

– Не засирай мне мозги, сопляк. Я все про тебя знаю. Нырнешь без акваланга. Достанешь цацки. После этого – катитесь.

Даже я понимала, что катится такой отморозок никому не даст.

– Но без пояса с грузилами я точно спуститься не смогу. Он лежит на носу, – возразил Димитрос.

План был такой. Уйти с поясом под воду. Там постараться вытащить свинцовую чушку с ремня. Всплыть с другой стороны. И напасть сзади.

Димитрос достаточно жил на острове и знал: такой, как этот, их не отпустит. Вон в его болтающейся за яхтой моторке стоит канистра. В ней наверняка бензин. Перестреляет всех и яхту подожжет. Только как сделать так, чтобы он не успел выстрелить?

Хлыщ тоже думал. Он понимал, что грузила – это оружие. Вдруг пацан не так сильно привязан к девчонке? Наделает глупостей. А вокруг шныряют яхты. Не разойдешься. Дурацкая вышла затея. Слишком много народа. Был бы мальчишка только с этой девахой – вообще без проблем. Еще и с девахой напоследок можно…

– Я иду за поясом? – переспросил Димитрос.

Над судном повисла пауза, наполненная веселой музычкой с трюхающего вдалеке теплоходика.

«Загнать этих лишних, что ли, в кубрик и там перестрелять? – лихорадочно соображал Хлыщ. – Пусть пацан реально пересрет. Посговорчивее будет».

И кивнул сбившимся в кучку теткам:

– Вы все! Марш в каюту!

…Мне очень не понравился холодный прищур его глаз. Обычно участь ненужных свидетелей печальна.

Машка рассудила так же. Она вдруг шагнула вперед и вкрадчиво сказала:

– Погоди. А если я предложу тебе что-то получше, чем какой-то затонувший корабль? В обмен на наши жизни?

Все, включая мужика, уставились на Машку в недоумении.

– Что ты можешь предложить? – хмыкнул он.

– То, что легко продать, в отличие от старого клада, с которым ты намучаешься. Антикварка – тяжелый товар. Даже если удастся что-то со дна поднять, а это не факт.

Хлыщ про себя с бабенкой согласился. Со старыми цацками может выйти непруха. Тут надо знать надежного барыгу. Самым надежным на острове был Ионидис. А в Афинах для него – темный лес.

– Хорош сиськи мять! Что у тебя есть? – процедил сквозь зубы Хлыщ, дивясь людской тупости.

Как можно не понимать, что теперь он возьмет все? Палец ей щипцами зажмет. Или шейку рукой придавит, чтобы не вздохнуть. И выложит как миленькая без всяких условий. Перед смертью.

Димитрос тоже не понимал, о чем толкует Машка. А главное – зачем. Нет на судне ничего ценного, да и не будет такой торговаться. Но Машка держалась уверенно.

– Расклад такой, – сказала она. – Про это никто не знает. Возьмешь и тихо на своей моторке отчалишь – никто и не узнает. Пока хозяин хватится, ты уже с острова свалишь. Но если оставишь тут гору трупов, тебе не выбраться. Свои же вычислят. Мы обещаем про тебя молчать.

– Прямо как могила? – хмыкнул Хлыщ. Он никогда не забывал наказ учителя.

– Объясняю. Мы тут солидные люди с солидной репутацией. Полиция узнает – затаскает. Пока разберутся! Не отмоешься. Улетим с острова еще вперед тебя. Живые мы тебе выгоднее, чем мертвые. Идет?

– О чем базар? – потерял терпение Хлыщ.

Он отметил, как похоже уговаривают его эти русские тетки.

– Сейчас покажу.

Машка шагнула к трапу в каюту.

– Э! Ты куда?

– Не бойся, у меня там нет пистолета. И мобилу я тебе отдала.

Хлыщ подхватил Алекс и, по-прежнему уставив дуло ей в бок, подошел к трапу понаблюдать, что будет делать Машка.

«Весь план мне испортила, – вздохнул про себя Димитрос. – Теперь он точно всех убьет».

– Подождите одну минуту! – крикнула снизу подруга.

Мы вытянули шеи.

Ожидание

Крит. 1628 год до нашей эры

Анубис скрючился в крошечной норе под корнем дерева. Вдыхал рыжую сухую пыль, отмахивался от кусачих муравьев. И злился.

Раньше, чем стемнеет, отсюда не высунешься. Стражники везде его ищут. А самое главное – куда идти?

Египетский бог удачи от него отвернулся. Не ту жертву он ему принес, вот что. Надо было корову. К людской крови его бог уже привык.

А ведь мог и деньги хорошие взять, и поквитаться.

Анубис свернулся покрепче: колени уперлись в подбородок. И подумал, что именно так он и лежал в утробе матери, когда она уплывала отсюда в Египет. В тесном деревянном сундуке.

Один из гребцов ее пожалел и на корабле спрятал. Выходить днем не велел. Только ночью. Поесть там, нужду справить. А что она беременная, мать не сказала.

Искали ее тогда по всему острову. Хотели жестоко казнить. Так она рассказывала. А сейчас, когда он сам на Крит попал, вдруг засомневался: не приврала ли мамка? Кефтиу ленивые – это да. Все что-то рисуют, поют, танцуют. Но живьем никого не сжигают. Крови боятся. Дикари.

Мать приплыла на Крит в надежде заработать. Одна из лучших травниц Египта, она привезла с собой настойки, отвары, порошки. Для лечения. Но пригодились и для другого. Одной ее подруге, женившей на себе местного фермера, надоел муж. Мать дала ей зелье, да так удачно, что никто ничего не заподозрил. Выпил мужик вина и упал лицом в деревянный стол. Бывает. Тут и другие клиентки подтянулись. Дело пошло. А однажды пришел к ней какой-то знатный кефтиу, богатый. Тоже яду хотел купить.

Наверное, для надоевшей жены. Иначе чего он на мать набросился, изнасиловал, а потом стражникам на нее донес? Так она говорила.

После путешествия в сундуке мамашка еле разродилась. Только все его сверстники росли. А он – нет. Сколько издевательств вытерпел! Тычков!

Пока у мамки новый сожитель не появился. Они с товарищами богатых купцов на дорогах грабили. Посмотрел он, как на улице мальчишку лупят, подозвал к себе и дал ему нож.

– Еще раз подойдут – ударь самого наглого. Сильно ударь. Вот так!

И показал.

Он и ударил. Только не рассчитал. Тот возьми и помри.

Из города пришлось сбежать – к дружкам мамкиного ухажера. Там он всему и научился. Скоро к Анубису очередь стояла из заказчиков: никто так ловко и жестоко не мог убить врага и уйти от погони. На мальчишку кто подумает?

Анубис денег подкопил – и на Крит. Была у него мечта: пустить кровь неведомому папаше. Так, чтобы помучился. Не ему же одному… Тут и заказ хороший подоспел. Среди богатых повертеться, поискать. Мать, хоть ничего про отца и не рассказывала, а про одну примету проговорилась. Ему бы только его увидеть! А теперь…

Как бы самому не пришлось в сундуке на родину возвращаться.

Нет, надо все же идти к хозяину.

Анубис выглянул в щель из-под корня и отпрянул: у самого носа прошмыгнула оранжевая, будто всполохи огня, ящерка. Темнеть только начинало. Надо еще подождать…

Главный враг

«Если мальчишка не придет, ничего не получится, – думал Гупан, прячась за пустой ларек на причале. – Слово против слова».

Его люди дежурили здесь весь вечер. Один изображал подвыпившего грузчика. Двое других резались на причале в монетки. Жизнь в порту затихала, но Анубис не появлялся.

Наконец, когда совсем стемнело и матросы разбрелись по кабакам и борделям, а луна боязливо выглянула из-за туч, Гупан увидел то, чего так долго ждал. На пустой набережной под светильником скользнула быстрая тень.

Гупан лишь недавно узнал, где прятался Анубис до того, как прибежал к Галию. Не у микенцев и египтян, а на корабле критского капитана, которого потом сам и убил. Упросил на Тире гребцов спрятать его в трюме и привезти в Кносс. Рассказал, что он сирота, ищет брата. Гребцы сжалились: сами были здесь чужеземцами. Они его и кормили. Потому-то так сложно было его найти.

Но сегодня Гупан ждал мальчишку в другом месте.

И правда: раздался всплеск воды. Через минуту по тяжелому якорному канату на судно стала взбираться маленькая фигурка.

Дальше медлить было нельзя.

Гупан крикнул ночной птицей, и за палатками зашевелились тени.

– Двое твоих людей – со мной. Остальные – окружайте судно. Чтобы мышь не проскользнула! – скомандовал Гупан командиру своего отряда.

Неслышно поднялся по трапу: дежурного наверху не было.

В каюте на корме мерцал тусклый свет. Гупан кивнул сопровождающим, вытащил меч. И рванул дверь.

Они были там. Судя по всему, разговор шел горячий. Оба на мгновение застыли. Гупан быстро сказал:

– Радамант, прикажи своему убийце не дергаться. Хватит трупов. Твой корабль окружен.

* * *

Анубис огляделся: бросить нож не успеет. Дверь узкая, ее перегораживают стражники.

Значит, только окно. Оно такое крошечное, что, кажется, лишь летучая мышь может проскользнуть. Летучая мышь и Анубис. Он со своим вертким телом умел ввинчиваться в самые крошечные отверстия.

Только до окна надо еще добраться. Дернешься – стражники зарубят сразу, он прочитал это в их глазах.

Тут бог удачи наконец сжалился.

Хозяин схватился за меч, охрана бросилась к нему.

Миг – и Анубис уже выскользнул из окна на палубу, нырнул в воду. По причалу заметались тени, послышались крики, замерцали факелы. Но тут уж Анубис был в себе уверен. Пока снарядят лодку, пока разберутся. Он нырнул, и теплая чернота моря ласково приняла его, как мать детеныша. Далеко уплывать он не собирался. Дело надо закончить, даже если оно провалилось.

Признание

– Я ничего не понимаю, – растерянно сказала Климена, глядя на своего верного друга детства.

Они сидели у нее в гостиной все той же компанией, что и несколько часов назад. Только руки у Радаманта теперь были связаны, Гупан держал обнаженный меч, а с той стороны двери дежурила стража.

– Это ведь неправда? Скажи мне? Ты ведь не мог.

Командующий флотом молчал. Потом повернулся к Гупану:

– Ты добился своего. Тебе мало? Хочешь унизить меня еще больше? Зачем ты привез меня сюда?

– Я считаю, ты должен объясниться с Клименой. Она этого заслуживает.

– Хорошо. Тогда выйди. Мы поговорим наедине.

– Нет, – сказал Гупан. – Женщины, даже Верховные жрицы, бывают очень жалостливы. Я не знаю, что ты выкинешь, если она останется с тобой вдвоем. Да я и сам с интересом тебя послушаю. Ради чего друг детства, возлюбленный, командующий флотом предал свою женщину и свое царство.

– Я никого не предавал, – Радамант смерил Гупана взглядом, полным такой ненависти, что был бы это меч – рассек бы его пополам.

– Климене ничего не угрожало. Да, ушла бы из Верховных жриц. Но так всем стало бы лучше. Я бы о ней позаботился. Климена! – повернулся он к ней, больше не обращая на Гупана внимания. – Помнишь, сколько раз я заводил с тобой этот разговор? Царству нужна твердая рука. Вы здесь погрязли в удовольствиях, в неге, в развлечениях. А наши враги в других царствах вооружаются. Собирают армии. Завоевывают территории. Да, пока на море мы самые сильные. Но это не навсегда. Царству нужны дисциплина и порядок. Только ты не хотела никого слушать. Даже к чокнутой Мине с ее бредом про единение с природой прислушивалась больше, чем ко мне.

Радамант тряхнул головой: прядь поблескивающих сединой волос упала ему на лицо.

Климена протянула руку, чтобы помочь откинуть мешающий завиток. Но Радамант отшатнулся. Скривил губы:

– Кстати, дорогая, я совсем недавно узнал, что Мина – твоя дочь. Зеро мне сообщил. По старой дружбе. Вообще-то я думал, ты любила меня. Но, оказывается, ты любила многих. С кем еще из нашего кружка ты спала? С Галием? С мальчишкой Пелопсом? Может, вот с ним? – Он презрительно кивнул в сторону Гупана. – Так что извини. Не я первый тебя предал.

– Эй! Побольше уважения к Верховной жрице! – прикрикнул Гупан.

Климена остановила его жестом и сухо обратилась к Радаманту:

– Продолжай. Зачем ты приказал убить капитана с Тиры, мастера Тано, хотел отравить Сатура? Они тебе чем мешали?

– Именно этим. Мешали. Я долго тебя поддерживал, Климена. И да, это я попросил Галия давным-давно подлить яд в чашу матери Сатура, которая хотела отстранить тебя от власти. Бедняга Галий всегда меня слушался, ведь мои гребцы привозят из Египта лучшую в мире траву. Но я в тебе ошибся. Ты слаба, как все женщины.

Такое правление, как у тебя, Климена, хорошо в тучные времена. Но тучных времен больше не будет. Возможно, несколько столетий. Я видел, что происходит на Тире. И да, я не хотел, чтобы ты узнала об этом. Пришлось попросить кровожадного карлика убить хорошего капитана. Но он был слишком преданным твоим шпионом у меня за спиной. Думаешь, это меня не обижало?

Если бы ты узнала о Тире раньше, возможно, отменила бы Игры, отправила туда флот. А мне он нужен здесь. Я должен дать царству твердого, вменяемого правителя. Извини, дорогая, таким правителем могу быть только я. Зеро помешался на тебе и думает только о том, как отомстить за то, что ты выбирала всех, кроме него. Сатур просто идиот. Яр еще очень молод. Назови мне человека, который сможет сейчас спасти Крит?

Я вам нужен. Думаю, вы запрете меня где-нибудь, а через несколько дней прибежите за помощью. Вам нужно будет что-то решать: с народом, который наверняка восстанет, с флотом, с вулканом, который вот-вот взорвется. Не думаешь же ты, что твой туповатый охранник, – он кивнул на Гупана, – который и раскрыл-то меня из-за дурости мальчишки, сможет помочь в этих делах?

Климена смотрела на Радаманта, и лицо ее было похоже на маску. Не поймешь, что думает. Гупан не выдержал и вмешался:

– Не обольщайся. Прекрасно обойдемся без тебя. У Яра достаточно опыта, чтобы управлять флотом. А царством может править и Климена. Для этого не обязательно убивать.

– Хватит молоть романтическую чушь! – взорвался Радамант. – Даже боги уже возмущаются вашей глупостью! Если бы они поддерживали тебя, Климена, разве позволили бы убить Священного быка? Дали бы шайке разбойников напасть на Верховную жрицу?! Да, это я дал указание своим людям укоротить твою команду. Тебя велел не трогать. Извини, исполнители перестарались. Но как твоя богиня не испепелила их еще в море, если хотела тебя защитить? Неужели ты не чувствуешь, что у богов тоже идет передел власти?

– Я это знаю, – бесстрастно сказала Климена. – Но мы должны сделать все, чтобы спасти людей.

– Для этого надо наконец принести жертвы. Настоящие жертвы. Даже дурачок Сатур это почувствовал. Даже Зеро. Какая ты Верховная жрица, если боишься дать богам то, что они хотят?

Климена молчала. Она никак не могла соединить вместе двух разных людей. Заботливого друга, надежного защитника, веселого сотрапезника, а когда-то и прекрасного любовника: ей всегда было так спокойно с ним рядом. И того чужого человека, который сейчас сидел перед ней: жесткого, властолюбивого, глубоко обиженного на нее и на жизнь.

– Во мне ведь тоже течет кровь Миносов, – добавил Радамант, неправильно истолковав ее раздумья. – Вы все забываете об этом. А моя прабабка приходилась Миносу двоюродной сестрой. Так что я могу занять трон вполне законно. Развяжите меня. Все равно лучшего правителя вам не найти.

Климена встала. Посмотрела Радаманту в глаза. Бесстрастно сказала:

– Убийца и предатель не может быть хорошим правителем.

Развернулась и ушла.

– Ты тоже врала мне всю жизнь! – отчаянно крикнул ей в спину Радамант: на секунду из командующего он превратился в обиженного мальчишку.

Но Климена его не услышала.

За спиной послышался топот ног, отрывистые команды: Радаманта взяли под стражу.

Гупан подошел к Климене, без сил упавшей в кресло в соседней комнате, и остановился. В первый раз он видел, как плачет Верховная жрица. Слезы просто текли по застывшему лицу. «Все-таки она очень его любила», – подумал Гупан.

Но Климена спросила о другом: