Текст книги "Ожерелье из золотых пчел"

Автор книги: Наталья Барабаш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 20 страниц)

Та уже собралась ответить. Но тут подала тихий голос Татьяна:

– Здесь что, были воры?

И засеменила вниз по трапу. Остальные ринулись за ней проверять свои вещи.

– Поищи хорошенько. У меня часто так бывает. Вроде точно помнишь: положила в спальне на тумбочку. А потом находишь вообще в чужой квартире! – сказала Машка, натолкнулась на мой заинтересованный взгляд и быстренько зашлепала вниз.

– Я кольцо снимала, только когда умывалась. Подумала, вдруг оно от мыла испортится…

Алекс обвела нас взглядом, похожим на прицел ружья.

– Каюта была закрыта, – попытался успокоить ее Димитрос. – Никто залезть не мог. Так что где-то здесь. Давай я поищу!

Но поискать не удалось: туалет был занят, а возле него уже приплясывала Валерия.

Димитрос зашел к себе, плюхнулся на кровать. И вдруг кожей почувствовал: что-то не так. Книжка лежит на углу стола косо. Шкафчик с одеждой приоткрыт. А он точно помнит, что закрывал его: задвижка заедает, пришлось прижать.

Димитрос вскочил, сунул руку в шкаф. Он положил дедову гемму с быком под стопку футболок. Решил – чего с собой таскать, на вид обычная сувенирка. Кому она нужна?

Геммы не было.

Димитрос вытащил футболки, перетряс по одной. Сел обратно на койку. Обычный вор взломал бы дверь в кают-компанию, перевернул все в поисках денег, айпад бы забрал. Вот он, на виду валяется. Но у него взяли только старинную безделушку.

И это было нехорошо. Очень нехорошо.

– У кого-нибудь что-то пропало? – высунулся Димитрос из каюты.

– Не могу найти кофточку. Такую желтенькую, – ответила Машка, вывалившая на кровать полный гардероб.

Остальные дамы прокричали, что у них все цело.

Димитроса это не обрадовало. Похоже, вор действовал прицельно. И скорее всего, он сейчас находится здесь…

Димитрос обвел глазами пассажирок.

– Развела тут панику! Сама кольцо и обронила. Оно у тебя на пальце болталось, как ошейник на блохе! – бубнила Оксана, алчно оглядывая нутро холодильника. Цапнула Раину банку с диетическим питанием: – Вкусное?

– Положи на место! – неожиданно злобно взвилась Рая. – И вообще, не смей трогать! Это презентационный образец!

– Ну тогда чай хотя бы мы будем пить?

– Чай! Тут надо что покрепче! – поднялась с дивана Изольда. – Не каждый день колечко за двадцать тысяч евро теряется. Это же у тебя бирманский сапфирчик был? – повернулась она к Алекс.

Мы замерли – даже муха, похоже, от этих слов затормозила на лету.

– Подожди. Сколько-сколько оно стоит? Это же как половина моей ипотеки за квартиру?! – первой пришла в себя Рая. – Сдурела такое на яхту надевать?!

– Хорошенький камешек, – хмыкнула Валерия.

– И кто-то его взял, – насупился Димитрос.

Машка сделала охотничью стойку:

– С чего вы так решили? У вас тоже что-то пропало?

Он промолчал.

– Мы же не будем вызывать полицию? – растерянно спросила Рая.

– Полицию? – вскинулась Изольда. – Я по контракту не могу попадать ни в какую полицию!

– Да, девочки, хотелось бы как-то обойтись. Без полиции, – неожиданно высказалась тихая Таня. И ее слова прозвучали так весомо, что топором повисли в воздухе.

Димитрос вздохнул:

– Пусть Алекс решает…

Пацанка стояла на ступеньке трапа, и на ней не было лица.

– Я не могу… в полицию… – растерянно сказала она. – Мне бабушка это кольцо завещала. На девятнадцать лет. Ей его в девятнадцать дедушка подарил. Ну, то есть тогда еще он был не дедушка, а жених. Мне до дня рождения осталась неделя. И я его взяла. Пораньше, чтобы мачеха не спрятала. Она не хотела мне его отдавать. Но если я сейчас о нем заявлю…

– То есть колечко ты все-таки сперла! – удовлетворенно хмыкнула Оксана.

– Это у меня его сперли!

– Ладно, так и быть. Сейчас я тебе его найду!

Все повернулись к маникюрше. На секунду я подумала: неужели вытащит колечко из кармана?

Но Оксана по-волчьи задрала голову к небу. И вдруг взвыла:

– Надежда Павловна Каханова! Я дарю вам кольцо с сапфиром!

– Что это сейчас было? – спросила Машка.

– Не мешай! Надо три раза сказать! И пропажа найдется.

– Кто это – Каханова?

– Вот вы темные! Это дух одной милой старушки. Она еще в начале прошлого века ехала с какой-то семьей в поезде. А у тех дети постоянно все теряли. Старушку это выбесило, и она сказала родителям: как ваши уроды опять что-то потеряют, подарите мне вслух пропавшую вещь. Три раза. Я, мол, та дама, которая шмотки возвращает. И точно! Прикиньте, все вернула! Вот с тех пор все продвинутые люди как что потеряют, дарят Надежде Павловне Кахановой. Тут главное – не перепутать. Я вот в первый раз сказала сдуру: дарю, мол, Надежде Павловне Кохановой свой кошелечек. Ищу-ищу – не находится. Полезла в интернет читать – божечки! Не той тетке подарила!

– И что? – заинтересовалась Рая.

– Ну, снова кричала: Надежда Павловна Коханова! Отдайте обратно мой кошелек! А вам, Надежда Павловна Каханова, я его дарю. И на следующий же день прямо в сумке нашла!

– Какие-то суеверия, – подала голос Валерия. – Я просто говорю: черт, черт, поиграл, отдай мне!

– Не знаю про суеверия. Но лучше этой Кахановой или черту колечко вернуть! – угрожающе сказала Машка, оглядывая пассажирок с видом следователя.

Я поняла – началось.

– Вот интересно. А мужей она обратно возвращает? – вдруг, прищурившись, спросила Рая.

– Идея богатая! – обрадовалась Оксана. – Моего точно надо бы раз в полгода этой Кахановой дарить!

– Что, гуляет?

– Нет, погуливает. А куда денешься, если тетки сами вешаются. Вот, посмотрите на его фотку!

Оксана достала телефон и стала крутить перед нашими носами альбом. На фоне классичеких турецких пейзажей – синее море и цветущие олеандры – стоял высокий спортивный мужчина с мягкими карими глазами в длинных ресницах.

– А чего он родинку не уберет? – хмыкнула Изольда. В углу губ массажиста и правда красовалась крошечная черная мушка.

– Говорит, это его мужской талисман. Бабы на него знаете как клюют. Сейчас как раз одна… Девчонки, вы не представляете, как это – жить с массажистом!

Жить с массажистом

– Вы бог! – раздался сладостный стон за стенкой. Затем еще несколько протяжных всхлипываний. И наконец: – Волшебник! Настоящий волшебник!

Оксана, делающая клиентке педикюр в соседней комнате, не выдержала и со злостью отбросила инструменты:

– Вот же сука!!!

К назойливым дамочкам она уже привыкла. Когда мужчина так умело и нежно обрабатывает твое тело – о, кому, как не Оксане, это знать! – немедленно возникают и другие желания.

А Роберт – он что? Не железный. Держится, держится, а потом, глядишь, и сорвется. Ненадолго. Оксана даже не слишком волновалась.

Она знала его главную эрогенную точку.

Деньги.

Дамочки, которые иногда перепрыгивали из клиенток в любовницы, переставали платить. И он быстро терял к ним интерес.

Правда, одна бизнесменша с фигурой, напоминающей чашку с поставленной вертикально ложечкой: необыкновенно широкая в заднице и худая, ровная, как спичка, от талии до макушки, пыталась Робика купить. Подарки дарила, машину новую обещала, если Оксанку бросит.

Но тут уж и деньги не помогли. Каждое утро такое перед собой видеть – мозжечком тронешься.

Они с ним поженились по любви. Хотя оба мечтали о браке по расчету. Оксана приехала покорять Москву из Керчи и была удивлена, почему миллионеры не падают у ног спелой, как персик, красавицы.

А Роберт – коренной москвич. Но коренные в этом сумасшедшем городе плохо преуспевают. Хватка не та. Тут надо зубами вгрызаться, когтями цепляться, жилы рвать. А у коренных когти подстрижены, клыки хорошей жизнью подпилены.

Поэтому и получился у них в итоге отличный тандем. Бешеная энергия Оксаны. И двушка на Соколе Роберта.

К Роберту она пришла руку лечить. Все случилось как в кино: упала, закрытый перелом, гипс. А когда гипс сняли, рука перестала гнуться.

– Говорят, вы прямо волшебник! – вот так же, как сейчас эта гадина, ворковала Оксана, когда увидела рослого, мускулистого мужика с лучистыми карими глазами в длинных ресницах.

И он расстарался. Сначала в массажном кабинете. Потом у себя дома. Утром, еще даже не открыв глаза, она нащупала рядом его плечо. Привалилась сладко – умел, умел Роберт довести до счастливой истомы, не только разминая спину.

И хищно подумала: ни за что не отдам, он теперь мой!

Наверное, и Роберт это почувствовал. Он как раз недавно развелся со второй женой. Первая, еще однокурсница по спортивному институту, оказалась ревнивой истеричкой: врывалась прямо во время сеансов и за волосы стаскивала несчастных клиенток с кушетки. Хотя даже не всегда было за что. Вторая жена, выйдя замуж за массажиста, захотела, чтобы он как козленочек из сказки, вдруг оборотился в бизнесмена. То есть днем зарабатывал большие бабки, а по вечерам делал ей массаж.

Роберт только улыбался и молчал. У него были талантливые руки. Они жили как бы сами по себе. Не надо думать, что делать: руки находили проблемные точки тела, что-то нажимали, разглаживали, надавливали. И боль из человека уходила.

Сам он был просто придатком к этим рукам. Кто-то должен отладить для него взаимовыгодный обмен: энергии пальцев на энергию денег. Так Оксана стала третьей женой. А заодно – мамкой, нянькой и менеджером.

У них вдвоем все отлично получалось: Роберт советовал своим клиентам, в том числе мужикам, делать у нее маникюр-педикюр: сейчас это в тренде. А она заботливо спрашивала, покрывая дамочкам ногти шеллаком: кожа у вас сухая, кровь плохо циркулирует. Шея не болит?

Найдите, у кого не болит.

Генеральная идея была такая: открыть свой салон. И они уже накопили одну треть. Как вдруг появилась эта.

Худющая швабра – хозяйка открывшегося напротив них салона-бутика. Узкое скуластое лицо, темные наращенные волосы до задницы. И взгляд блудливой кошки.

Копчик она, блин, на горнолыжном курорте зашибла!

– Не разомнете? – спросила на рецепции у Робика, сразу оценив его атлетический торс, нервные пальцы и длинные ресницы.

Да там все руки о ее кости исколешь!

Но Роберт неожиданно просиял:

– Для вас – разомну что угодно!

Он уже знал, кто она такая.

И понеслось. Через две недели она стала вызывать его на дом.

– С собой ничего не берите! – сказала, плотоядно улыбаясь. – У меня все есть. Для массажа.

Через три недели он не пришел ночевать. Позвонил, сказал, что останется у друга.

– Смотри, друга не перетруди! А то твоя сопля его в порошок сотрет!

Оксана нажала отбой. И в первый раз после замужества заревела.

Приятельницы ей донесли, что у соперницы год назад в разборках погиб муж, мелкий авторитет. А часть бизнеса от него осталась. И она ищет надежное плечо, к которому этот бизнес можно прислонить. Плечо и другие части тела Робика показались ей подходящей опорой.

Самое плохое было в том, что и Робик подсел на эту сучку. Оксане хватало опыта понять, когда мужик просто трахается, то есть сам распоряжается своим членом. А когда член ударяет его по голове. И с этим сотрясением мозга и всего остального мужик может такого наворотить!

На жену он теперь не смотрел. Отводил глаза, старался уйти в другую комнату, ел молча. Если что и говорил, то презрительно – сколько можно жрать? Ты уже в дверь не проходишь! А раньше называл: мой помпончик!

И еще – таскал с собой телефон в туалет. Ну не придурок? Это ведь для жен как вой противоугонной сирены на машине.

Оксана еще только разрабатывала план ответных действий, как стерва заявилась к ней в салон делать маникюр. Ни стыда, ни совести. Нагло спросила, усаживаясь:

– Как там наш муж?

И кивнула на соседнюю комнату, где Роберт разминал какому-то газпромовцу спину.

– Не наш, а мой! – вскинулась Оксана.

Но внутри уверенность оседала, как мыльная пена в тазике. Именно сейчас она осознала, что Робика могут у нее увести, как телка за веревочку.

А гадина еще и засмеялась:

– Да, повезло тебе! Муж – настоящий умелец! Счастлива та женщина…

И добавила, усмехнувшись:

– Что это ты застыла в угрожающей позе? Будто палец у меня хочешь отрезать?

Оксана палец ей отрезать не хотела. Хотела – голову.

Но тут вышел Роберт. Просиял навстречу гадине. Выслушал благодарности от разомлевшего клиента. А когда тот ушел, змеюка уставилась Роберту в глаза, будто гипнотизировала:

– Такие люди к тебе ходят, а ты ютишься в этом хламушнике. Хочешь, купим тебе салон? Спину пока мне, кстати, разомни!

Оксану обожгло холодом. Против такого лома у нее не было приема. Единственное, что Робик любил больше секса, – деньги. Но заначки нет, кредит не возьмешь: Робик физически не переносит мысль, что отдавать надо больше, чем берешь. И тайком не получится: он все ее доходы до копейки знает.

Выручило одно чудесное Оксанино свойство: когда ей что-то сильно нужно, оно притягивается.

– Чего ты смурная такая? – спросил ее через два дня постоянный клиент, который приходил раз в месяц удалять волосы на груди.

– Деньги нужны! – буркнула она.

– Насколько сильно?

– Вот настолько! – чиркнула себя по горлу Оксана.

– Тогда могу помочь. Но там так. Деньги хорошие, но и работка непростая. Понимаешь, о чем я?

– Спать, что ли, с кем-то?

– Нет, дорогуша. Из этого бизнеса, извини, ты уже ушла, там хорошие бабки можно только на малолетках поднять. Давай завтра встретимся, переговорим.

И они встретились.

…Оксана достала из холодильника кулечек с печеньем. Оглядела яхтенную компанию, придавленную пропажей чертового кольца. И вздохнула.

Вот она сидит здесь. Худеет. А Робик небось там с этой сучкой драной кувыркается…

Чужие проблемы

– Кольцо могли взять только Оксана, Изольда, Рая и Валерия. Это они возвращались после Алекс на яхту, – горячо шептала Машка, утащив меня на нос судна.

Море к вечеру опять было нежное, тихое, и розовая дорожка от заходящего солнца упиралась прямо в наш борт, как лазерная указка. С берега доносились ароматы жарящейся на гриле рыбы, густого горького кофе.

Я сглотнула слюну и подумала: когда хочешь сбежать от своих проблем, тебе обязательно подсунут чужие.

В Москве мне надо было решать, что делать с глубоко женатым Гошей. Новый заведующий отделением был мой классический типаж – умный лысоватый невысокий крепыш с блестящим чувством юмора. Все начиналось с невинного флирта, но теперь наша шутливая пикировка перешла в ту активную фазу, когда изображать, что ничего не происходит, невозможно. Нужно или начинать безнадежный роман с симпатичным женатиком. Или посылать его подальше. С перспективой потерять работу: не потому, что уволит, он не сволочь, а потому, что работать вместе будет тяжело. Но и если встречаться – тоже тяжело… Короче, здесь, среди треска цикад, ненатурально голубого моря, зеленых островов и белых домиков я хотела покоя.

А застоявшаяся в своем пиар-отделе Машка мечтала о приключениях. Я понимала, что поиск украденного кольца для нее – подарок судьбы. Да и аромат еще какой-то тайны витал в воздухе. Даже я уловила его своим нечувствительным носом.

– Дольше всех в каюте рылась Рая. Но я бы поставила на Оксану, – азартно трындела Машка.

– Почему?

– Девка простая, искушение сильное. Изольда подозрительная, но сама вылезла со стоимостью кольца. Нелогично. А в принципе Алекс все тетки тут ненавидят, любая могла взять. Надо…

Но что надо сделать, я не узнала, потому что у Машки зазвонил телефон.

– Да? – сказала она. И, хохотнув, включила на громкую связь.

– Маша! – услышала я знакомый голос Стаса. – Все, снимайте траур!

– В смысле?

– Вы же меня безутешно оплакиваете? Так вот, траур и все прочее с себя снимайте! Я прикончил этих двоих!

– Ты про бутылки виски?

– А вот сейчас было обидно. Маша, я порвал преследователей голыми руками. Теперь ничто не мешает нам встретиться и…

Тут мы услышали, как недалеко от Стаса недовольный голос женщины-кнопки выкрикивает:

– Ты где???

– О! Уже кое-что мешает, – вздохнул Стас. – Девочки! Запомните меня таким! Обаятельным и трезвым! Завтра позвоню!

И он нажал отбой.

– Ма-ша! – заорала я. – Заблокируй его номер. И больше никогда с ним не разговаривай. Это же не мужик, а ящик Пандоры! И у него в этом ящике уже сидят жена и двое жутких громил. Это из того, что мы видели!

Но Машкины глаза заволоклись мечтательным туманом.

– Что делать. Не люблю хороших мальчиков. С ними скучно.

– Зато с плохими обхохочешься!

– Нет, я хочу, чтобы со всеми он был плохим, а со мной – хорошим.

– Тогда заведи ротвейлера.

– Дурочка. Ротвейлера нужно выгуливать в парке и кормить. А я хочу, чтобы меня выгуливали в ресторан. И кормили.

… Думаю, если бы мы знали, куда заплывет наша яхта, то все же выбрали бы ротвейлера.

* * *

– Димыч, почему ты не орешь, что я сама утопила кольцо в унитазе?

Алекс уселась на койку в каюте капитана. Он пригласил ее обсудить ситуацию, но все никак не решался начать разговор.

– Потому что у меня тоже кое-что пропало, – сказал он наконец.

– Как пропало? – И без того огромные глаза Алекс распахнулись. – Не может быть! Что пропало?

– Так, ерунда. Но кто-то здесь берет чужие вещи.

– Что именно у тебя взяли? – быстро спросила Алекс.

Димитрос ощутил огромное желание рассказать ей все. Никогда еще он не испытывал такого чувства удивительного родства и тревожного, захватывающего интереса. Его локаторы были настроены только на нее, улавливали малейшие оттенки голоса, взгляда, поворота головы. Он поймал себя на том, что и думать стал, как бы вступая с ней в мысленный диалог.

Потом спохватился: еще и эти проблемы на девчонку грузить? Ей своих хватает.

Вздохнул глубоко:

– Ничего особенного. Гемму. В шкафчике лежала. Понимаешь, не нравится мне, что дверь не взломали. Получается…

– Получается, воровка среди нас.

Димитрос пожал плечами. Если бы просто воровка! Нет, это воровка, которая работает на антикварную мафию. И, возможно, одна из четырех пассажирок, возвращавшихся на яхту после Алекс. Но кто?

– Ты уверена, что не хочешь вызывать полицию?

Алекс замотала головой:

– Нет, такой подарочек я мачехе не преподнесу!

– Хорошо. Тогда иди пей чай. Мне нужно позвонить.

И как только за ней закрылась дверь, стал набирать номер Лукаса. Уж если кто и знает имя той, что тут по каютам шарит, то это владелец яхты. Пристроить в экипаж свою пассажирку Ионидис или тот, другой антиквар могли только через него.

…В трубке раздались длинные гудки. Димитрос набрал номер еще раз. Теперь абонент был недоступен. Он чертыхнулся.

Все знают, какой Лукас бабник и в какие моменты отключает телефон. Понятно, чем он сейчас занимается…

Допрос

Телефон неожиданно зазвенел у Лукаса в кармане, тот по привычке к нему потянулся…

– Тихо, тихо! – цыкнул Хлыщ. И сильнее вдавил острие ножа в его горло – так что выступила капелька крови. Лукас ойкнул и покосился на дверь своего яхтенного офиса, будто ждал оттуда подмоги. Но налетчик закрыл ее изнутри на ключ.

– Давай сюда мобилу!

Лукас дрожащей рукой достал весело трезвонящий телефон и протянул Хлыщу.

Тот посмотрел на экран, и глаза сверкнули, как лезвие бритвы.

– О как! Прямо по заказу! Димитрос звонит. Это тот самый?

Лукас моргнул – кивать он боялся, чтобы нож не вошел глубже.

– Ничего, подождет. Позже встретитесь! – хохотнул Хлыщ. Вырубил телефон. И снова придвинулся к самому лицу Лукаса:

– Бабу Ионидиса как зовут? Которую он на яхту пристроил? Ну?

Собственно, это был последний вопрос.

На все предыдущие слизняк уже ответил.

Как называется яхта, на которой мальчишка ушел капитаном. Где она стоит сейчас. Куда пойдет завтра. Осталось только человечка от антиквара разъяснить.

И можно приступать.

Хватит сидеть на этом говенном острове. Бегать на посылках у толстого борова Ионидиса. Не развернешься. Пора выбираться на большую землю. В Афины, а там, глядишь, и дальше, дальше. Европа большая, есть в ней жирные куски. Деньги только для рывка нужны. Хлыщ давно ждал дельца, чтобы сорвать большой куш. И вот наконец подвернулось. По ерунде Ионидис так бы не затрепыхался. А тут вызвал его прямо в ресторан, потом уже три раза позвонил, все ли готово. Значит, там и правда под водой клад. Рыжье, камешки… Или что-то другое? Надо только мальчишку-капитана прижучить. Он добычу со дна поднимет, потом там и останется. Все же это очень удобно – жить у моря.

– Чего замер? – еще раз легонько ткнул Лукаса ножичком Хлыщ. Тот глухо застонал. Ждал он беды от сотрудничества с Ионидисом. Но совсем не такой.

Вот теперь выбирай, кто страшнее.

– Я не знаю… Ионидис про Димитроса говорил: чтобы капитаном его поставить именно на эту яхту. А про пассажирок ничего… – промямлил он наконец. – Это уже его бизнес. Я ведь только по лодкам…

Хлыщ заглянул в белые от страха глаза владельца яхтклуба. Буркнул:

– Ладно.

Убрал нож от его горла. И схватил Лукаса, вжавшегося в стенку, за плечо:

– Сортир мне покажи! Только не вздумай рыпнуться!

Туалет в дальнем углу комнаты был крошечный, под стать офису. Хлыщ нахмурился:

– Че за клетка для канарейки? Даже не знаю, как ты здесь поместишься!

– Я? – повернулся к нему хозяин яхт-клуба.

И не успел понять, что произошло. Бритвоглазый одним быстрым движением притянул его к себе, будто решил обнять. Что-то острое мгновенно прошло у Лукаса между ребрами и укололо прямо в сердце – боль только молнией вспыхнула. И сразу погасла, он даже не вскрикнул. Вздохнул глубоко, захлебнулся воздухом, а выдохнуть уже не смог, осел на пол бесформенной грудой.

Хлыщ с трудом затолкал тело в туалет: ноги никак не входили, кожаные сандалии так и остались торчать в комнате. Брезгливо осмотрел испачканный нож, взял со стола листок бумаги, аккуратно протер лезвие, подумал секунду и засунул бумагу в карман. Потом двинулся к выходу, прикидывая, что надо бы сейчас запереть офис и табличку снаружи повесить: «Закрыто». А ночью вернуться, погрузить трупак на моторку, отвезти на середину залива и сбросить в воду с камушком на шее. Море все примет.

Хлыщ уже взялся за ручку двери, как кто-то нажал на нее снаружи.

Перед входом стояла пожилая пара немцев: морщинистая старушка с кокетливой увядшей розой, вытатуированной на дряблом плече, и старичок с тату фрегата, уже спустившего паруса на его высохшей куриной голени. Видно, в юности эти дети цветов вовсю зажигали.

– Герр Лукас? – спросил старичок. И тот неожиданно для себя кивнул.

– Мы насчет аренды яхты. Я вам писал. Герр и фрау Шустер.

– Я сейчас занят. Приходите завтра. – Глаза Хлыща забегали.

– Как завтра?! У нас договор на сегодня! Завтра мы уже должны быть в Ханье! Вы сами назначили это время!

«Чертов Лукас! – ругнулся про себя Хлыщ. – То-то он все тянул, экал, мекал и смотрел на дверь. Надеялся, что придут клиенты и его выручат».

А вслух сказал:

– Это… У меня тут проблемы. Мне нужно отойти. Ненадолго. Но я вернусь. Приходите через полчаса.

– Полчаса мы тут у вас в офисе посидим. Жарко туда-сюда ходить, – подняла на Хлыща линялые голубые глаза старушка. – И дайте, пожалуйста, воды. Умираю от жажды!

– Я… Я не могу вас там оставить, – попытался перегородить вход Хлыщ. Но энергичная старушка уже отодвинула его морщинистой птичьей лапкой, шмыгнула внутрь и завертела головой:

– Где у вас туалет, хочу намочить платок?

Старик зашел следом.

Хлыщ стиснул челюсти. Еще два трупа. Мороки не оберешься!

Он сделал последнюю попытку:

– Туалет не работает. Я сказал, приходите через полчаса!

– Почему вы так грубо себя ведете?! Мы вам платим не за… – начала возмущаться старушка. И вдруг защелкнула свою идеальную вставную челюсть на взлете.

Хлыщ проследил за ее взглядом – она таращилась на торчащие из распахнутого туалета ноги.

Придется, значит…

Но тут стоявший у самого входа муж схватил старушку за руку, дернул к себе и вместе с ней выскочил во все еще распахнутую дверь. Шустрым оказался этот Шустер.

Времени раздумывать не было. План полетел ко всем чертям, но ничего еще не потеряно.

Хлыщ вылетел из офиса, увидев краем глаза мелькнувший за углом синий сарафан старушки, и скачками помчался на стоянку, где его поджидала машина. Пока эти полоумные позвонят в полицию, пока те приедут… Пока его вычислят, если вообще вычислят. Нет, все будет ништяк. Он знает, где искать мальчишку. Главное теперь – успеть.

Смерть на пиру

Крит. 1628 год до нашей эры

Климена застыла на ходу: она поняла, что опоздала. Мина поднесла ко рту чашу, которую дала ей Арья, и сделала большой глоток. Несколько долгих секунд ничего не происходило. Климене показалось, что время стало тягучим, как горный мед.

Вдруг она услышала захлебывающийся хрип, утробный кашель – будто кто-то подавился.

Микенец, что стоял рядом с Сатуром за спиной Мины, согнулся пополам, изрыгнул желчь на мраморные плитки пола, схватился за горло и упал, корчась в судорогах. Изо рта пошла желтая пузырчатая пена.

Те, кто стоял рядом, в испуге отшатнулись.

– Фиест?! Что?! Что с тобой?! – закричал Сатур.

Второй микенец по имени Менелай бросился к товарищу. Стал пытаться его поднять.

– Не трогай, – сказала Мина, наклоняясь к упавшему. Обеспокоенные гости собирались вокруг в толпу любопытных.

– Отойдите! Ему нужен воздух! – распорядилась подскочившая Климена.

Микенец еще дышал, но судороги, теперь уже мелкие, сотрясали все его тело. Как ни странно, на лице его при этом блуждала улыбка.

– Что с ним? – белыми губами спросил Сатур.

Климена на ответила. Мина держала микенца за руку и гладила по голове, его дыхание чуть выровнялось.

– Надо дать рвотное. У тебя есть отвар? – кинулась Климена к подбежавшему Галию.

– Не знаю, – растерялся тот. – Надо спросить у служанки.

– Поздно, – подняла глаза Мина.

Тело микенца еще раз дернулось и вытянулось недвижимо. Улыбка застыла на лице страшным оскалом, на губах дрожал кусочек желтой пены.

– Я знаю! Его отравили по ошибке! – вдруг вскрикнула Арья, обращаясь к столпившимся гостям. – Убить хотели моего брата! Фиест просто взял его вино! Кто принес им чаши?

Повисла тяжелая пауза. Мина приподнялась – она все еще сидела прямо на полу рядом с Фиестом. И тихо сказала:

– Я.

Все глаза уставились на нее.

– Ты же сама велела принести мужчинам вино, – повернулась она к Арье.

– Я не говорила приносить чашу с ядом!

– Но я не… Я просто взяла их с подноса.

– Где стоял поднос? Сколько там было чаш? – выступил вперед Гупан.

– Вот здесь, – показала Мина на стол под деревом. – Виночерпий куда-то отошел, и я взяла обе.

– Кто пил из второй?

– Никто, – сказала Мина.

– То есть?

– Фиест выпил сразу две.

– У Сатура и Яра еще оставалось вино, – повернулась к Гупану Арья. – Только поэтому мой брат уцелел.

– А вы почему не взяли чашу? – Гупан перевел цепкий взгляд на Менелая.

Тот ответил с вызовом:

– На таких сборищах всем пить опасно. Кто-то один должен оставаться трезвым.

– Почему опасно? Вам угрожали?

– Посмотрите на Фиеста и ответьте сами.

– Что же получается? Я мог умереть? – Сатур повернулся к Арье, не в силах смириться с этой нелепой мыслью. – Я ведь хотел взять чашу! А ты мне сказала: сначала допей свою!

– Видишь. Я тебя спасла! – улыбнулась брату Арья. И уставилась Климене прямо в глаза. – Кто-то очень не хочет, чтобы ты стал наследником отца! Но мы найдем отравителя. И накажем! Клянусь всеми богами! Я не дам убить своего брата!

Последние слова Арья прошипела, как змея. И вдруг пошатнулась, прикрыла глаза и стала оседать прямо на стоящего рядом Яра.

– Что с тобой? – испуганно проговорил он, подхватывая Арью. – Тебе плохо?

– Да, мне плохо. Я не могу смотреть на… – прошептала она.

– Мертвых? – переспросил Яр.

– На рвоту. Помоги мне дойти до скамьи…

Дочь царя нежно обвила шею капитана, и он был вынужден поднять ее на руки. Голова красавицы прильнула к его плечу, а твердые голые соски впечатались в его грудь. Кто хочешь от такого дрогнет. Щеки Яра заалели. Почти добежав до скамьи, он стал укладывать на нее Арью, как подоспел опомнившийся Сатур:

– Уйди! Я сам ей помогу!

Никогда еще этот выскочка не был так кстати.

Впрочем, Арья считала иначе. Она недовольно отбросила руку брата, поднялась со скамьи и раздраженно сказала Сатуру:

– Ладно, отвези меня домой. Ты хотя бы приехал на новой повозке?

– Сатур! Что будет с телом Фиеста? – окликнул сына царя микенец Менелай.

– Мы его заберем. Проверим, действительно ли это был яд, – ответил за него Гупан. Его люди уже суетились вокруг тела.

Гости разбрелись по саду взволнованно гудящими группками.

– Я, конечно, говорил, что от твоей музыки с тоски помрешь! Но чтобы вот так, с пеной у рта! – Пелопс подошел к Галию и похлопал его по плечу. – Не переживай! По крайней мере, теперь можно забросить ваш оркестр в Микены, сыграть твой гимн, и все враги перемрут!

Галий от этого утешения еще больше сник. Нехорошее знамение – смерть на пиру. Не говоря уже о хлопотах: расследователи теперь набегут, будут спрашивать про вино. А если ты купил его прямо у фермера, без всяких пошлин. То теперь… Нет, такой подлости он не ждал. О боги! Это нечестно!

– Может, микенец… просто что-то не то съел? – безнадежно спросил Галий у Климены.

Она только вздохнула.

Конечно, это был яд. Очень редкий. И она даже знала какой.

Тот, что лежал у нее в шкафчике с незапамятных времен. Его действие трудно с чем-нибудь спутать.

Зеро гневается

– Ты! Как ты посмела! Ослушаться! Почему не дала чашу с моим настоем Яру? Зачем отравила микенца? Соображаешь, какой это скандал? – орал Зеро на Арью. Красное пятно на его лице становилось багровым. Верный знак, что советник в бешенстве.

Когда только он успел все узнать! Они с Сатуром только еще во дворец въехали, а к ней уже бегут:

– Зеро ждет! Срочно!

Ничего. Пусть проорется. После вспышки гнева и после секса мужчины расслабляются, тупеют. И открывают незащищенные места. Вот тогда по ним можно бить.

А ударить хотелось. Арья была зла, очень зла, но нарочно сделала вид, что скучает, и уставилась на фрески. Только сейчас она отметила, что в тайной комнате хромого Зеро стены расписаны сценами битв.

– Ты слушаешь? О чем ты вообще думаешь?! – взвился он.

– Думаю, ты не так умен, как о тебе говорят. Или хочешь меня подставить. Я виновата, что этот микенец сдох? Допустим. Но ты-то хотел отравить Яра. Зачем ты меня обманул? Я сказала: Яр мне нужен! А ты: не волнуйся, в пузырьке – безобидное зелье. Он только на несколько минут как будто заснет. Ага, навечно! И зачем ты просил, чтобы именно Мина передала чашу с ядом? Неужели считаешь, кто-то поверит, будто эта чокнутая отравила своего жениха?

– Что ты болтаешь? Какой яд?

– Такой, от которого микенец захлебнулся желтой пеной. Помер с улыбкой на губах прямо рядом со мной. Еще и после смерти скалился. А если бы это был Яр? Соображаешь? Все бы решили, что я убираю конкурента брата на Играх. Отличный ход!

Зеро, который, подскакивая, нервно мерил комнату шагами, остановился напротив Арьи и злобно прошипел:

– Я не давал тебе яд! Ты сама туда что-то добавила.

– Я похожа на сумасшедшую? Так подставляться? Ради чего?

Зеро пристально уставился ей в глаза, и что-то там, в их мерцающей глубине, его смутило. Он сбавил тон.