Текст книги "Ожерелье из золотых пчел"

Автор книги: Наталья Барабаш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 20 страниц)

Что делать дальше, никто не знал.

– По программе у нас была экскурсия на речку с ловлей рыбы, – растерянно сказала Рая. – Но я ее вчера отменила. Слишком дорого раскидывать цену на оставшихся.

– Тем более их все меньше, – добавила Машка.

– Погуляйте часок, и поедем купаться, – невесело предложил Димитрос.

Сам он и примкнувшая к нему Алекс остались на яхте.

На грязноватом пляже Машка попыталась сразу оттереть в сторону Раю, чтобы задать ей контрольный вопрос в голову. Но Изольде вдруг захотелось пообщаться с народом, и она начала с милой женской заботы:

– Маша! У тебя на футболке сзади пятно!

– Рая вчера мокрые вещи повесила, а я облокотилась, – отмахнулась Машка.

Но актриса продолжила милую светскую беседу:

– Да, сейчас с фирменными шмотками беда. Купила платье «Макс Мары», почитала: стирать нельзя, в химчистку нельзя, водой капнула – пятно так и осталось. Раз надеть и выкинуть.

– Не говори! – пробурчала Машка.

Эту футболочку мы вместе с ней перед отъездом купили на турецком рынке. И стерва Изольда прекрасно это видела.

К нашему счастью, она плюхнулась за столик первой же кафешки:

– Чего таскаться по этой жаре.

– Рая! Стой! – тут же со скоростью охотничей собаки ринулась по кромке пляжа Машка. И схватила уныло бредущую руководительницу за плечо: – У меня к тебе вопрос!

– Хотите сойти? Деньги за оставшиеся дни возвращать не буду!

Я отметила, что после наших несчастий Рая полностью вышла из образа продвинутой зожевки с лучистым взором и вернулась к облику злобной, замученной жизнью тетки. Он был ей явно привычнее.

– Я не про деньги. У меня другой вопросик: почему ты не сказала, что Оксана – вторая жена твоего бывшего мужа?

Это был удар под дых: Раиса остановилась и выпучила глаза.

Начала с высокой ноты:

– Как ты… – Но потом собралась: – Почему это я должна всем докладывать? Кому какое дело?

– Если бы Оксану не отравили, никакого, – прищурилась Машка.

– Я ее не травила.

– А вот Оксанка говорила, что первая жена ее мужа была больная на голову на почве ревности.

Тут наконец Рая пришла в себя и почти просверлила Машку глазами-буравчиками:

– Я больная?! Это он был больной. И не на голову, а на другое место. По всем общажским койкам перепрыгал. Нормально, если через неделю после свадьбы твой муженек уже в соседней комнате со свидетельницей кувыркается? А потом с двумя девахами из абитуры. И еще… Три года я терпела. А потом он же со мной и развелся. Хотел на Светке Фоминой жениться. У нее папаша замминистра был. Да только папашка сразу Светку за границу учиться отослал. И остался мой козлик ни с чем. Нет, это ж надо! Я больная!

– В тенечек отойдем! – кивнула Машка на тент кафешки. – Интересно, а как Оксанка в нашем круизе оказалась? Только не говори, что случайно.

– Зачем случайно? – Рая не тронулась с места. – Я ее пригласила. Хотела посмотреть, что там за фифа.

– До сих пор следишь за бывшим?

– Не слежу. Так. Интересуюсь.

Рая невесело усмехнулась:

– Какая моя жизнь? Дома мать больная. Мозг весь проела. Денег нет. Мужика нет. Вот я и брожу по соцсетям. Смотрю, с кем он там сейчас резвится. А тут вижу, эта корова пишет: посоветуйте, куда бы поехать, чтобы никто тебя не достал. Ну, я ей рекламку похудательного круиза и сбросила. С ее-то жопой, думаю, точно поедет.

– Она что, про тебя ничего не знала?

– Откуда ей знать? Фамилию я при разводе прежнюю вернула. А если бы и узнала. Что я такого сделала?

– Только таблеточку дала?

Я очень внимательно следила за Райкой: испугается вопроса? Но она не дрогнула:

– Ага, счас! Такие таблеточки небось бешеных денег стоят. Ничего я ей не давала. Вон Лену спроси.

– Да, – признала я. – Таблетки давали Татьяна, Изольда…

– И ты! – мстительно добавила Рая. – Так что нечего на меня свои косяки вешать. Эта прожора вообще все в рот тянет!

И вдруг как-то сдулась, сгорбилась:

– Сама подумай, чего мне Оксанку травить? Она и так затравленная. Да, хотела я посмотреть: как там его новая, купается в счастье? И что? Такая же несчастная баба, как все у него. Бьется, бьется. А ему только деньги подавай. Бросит он эту корову и новую найдет. Дойную.

Возразить было нечего.

– Как думаешь, почему она исчезла?

– Без понятия.

– А Татьяна? Что-нибудь про нее знаешь?

Терпение Раи наконец лопнуло:

– Что ты ко мне привязалась? Я знаю столько же, сколько вы. Весь круиз коту под хвост!

– Думаешь его заканчивать? – не отставала Машка.

– Как я его закончу? Заплачено. И «Доктора Жевако» этого кто будет развозить? – Рая ткнула пальцем в значок на своей футболке с логотипом похудательных добавок. – Вам не понять, что такое, когда деньги нужны.

Пацаны, играюшие на песке в футбол, вдруг запулили мяч прямо Райке в живот. Она заорала:

– Паразиты! – и бросилась на мальчишек, которые рассыпались по пляжу.

– Тащит в рот… – повторила Машка. И скомандовала: – Возвращаемся на яхту.

– Зачем? – застонала я.

– Обыщу вещички наших без вести пропавших.

– С ума сошла? Я с тобой не пойду!

– Конечно, не пойдешь, – деловито заметила Машка. – Ты будешь стоять на стреме.

Неудавшийся союз

Крит. 1628 год до нашей эры

Сатур ждал Арью и в панике нарезал круги по внутреннему дворцовому саду: от запаха перезревших апельсинов на деревьях его уже начало подташнивать.

Какой блестящий был у него план!

Отодвинуть Зеро. И сделать советником Радаманта. А что? Уважают его не меньше, во власть он не лезет. Всего и надо: сообщить «другу», микенцу Менелаю, что обо всем договорился: микенские корабли с войском могут войти в Кносс. Пусть думает, что дурачок Сатур ему поверил.

А на самом деле рассказать все Радаманту. И командующий со своим флотом разгромит микенские суда еще в море. Куда их посудинам против мощных критских кораблей!

Таким образом главный враг уничтожен. Победа на совете и слава в веках обеспечены. Радамант – у него в должниках.

А вышло совсем по-другому.

– Что ты мне сейчас предложил? – нехорошо прищурился Радамант, когда Сатур зашел в его каюту на корабле. – Пустить к нам в гавань микенский флот с их армией?

– Все не так! Я думал…

– Ты предатель! – загромыхал Радамант и так долбанул кулаком, что морские карты слетели со стола. – Или полный идиот! Ведешь переговоры с микенцами? Как ты вообще посмел прийти ко мне с этим! Вон отсюда! Я расскажу о твоих планах на совете!

Сатур вылетел на причал, еле дыша. Такой позор! Но оказалось, это еще не самое страшное.

Микенец Менелай будто нарочно караулил его около дворцовой лестницы.

Отвел его в сторону, туда, где шумела торговая улица. Сатур остолбенело провожал глазами индусов с огромными чалмами, мулаток в юбках из пальмовых листьев, матрон в масках кошек, юношу с оленьими рогами на голове – гости Игр разглядывали витрины, пили эль, болтали на смеси языков…

Тут Менелай наклонился к его уху и прошептал:

– Все сделано. Наши корабли уже вышли!

– Как вышли? – похолодел Сатур. – Я еще ни с кем не разговаривал!

– Поторопись. Иначе мы будем решать вопрос сами.

В голосе Менелая прозвучала властная нотка.

Сатур испугался.

– Но мне ведь могут и отказать.

– Ты наследник или трусливый заяц? Не можешь без спроса привезти камень для своей постройки?

– Я еще не стал царем. Только после Игр.

– Плохое решение. Мы не можем зависеть от исхода твоей схватки с Яром.

Сатур прямо взвился: уже второй человек сомневается в его победе.

– Я ее выиграю!

– Ты сделаешь лучше. Добейся, чтобы сюда пустили наши корабли. Учти, они будут тут в любом случае.

Менелай непочтительно, как-то небрежно склонил голову, прощаясь. Он уже чувствовал себя победителем.

* * *

– Ты еще больший дурак, чем я думала, – фыркнула Арья, выслушав Сатура. – Как тебе вообще пришло в голову искать союзника в Радаманте – любовнике Климены?!

– Я подумал… Если она уйдет из жриц, он сможет наконец на ней жениться.

– Подумал? Не наговаривай на себя! – Арья явно куражилась. – Ладно, запомни: кроме меня, у тебя тут союзников нет. А выход такой. Доложишь о микенцах на совете. Что-то вроде: мне из моих источников стало известно, что микенский флот готовит вторжение. Командующий Радамант никак не отрегировал на мое сообщение. Но я считаю, что нам грозит опасность и мы должны напасть первыми. Станешь спасителем царства. Понятно?

Сатур кивнул. Он даже приободрился.

Но собравшаяся уходить Арья вдруг остановилась:

– Хотя подожди. Вдруг поверят не тебе, а Радаманту? Пока ничего не делай!

И, шагая в арку, ведущую из сада на площадь, добавила обидное:

– Все-таки ты полный идиот!

Уже около лестницы Арья облегченно выдохнула. Отдать дурачку Сатуру свой чудесный план?! Ну уж нет. Пригодится самой…

Странное слово

Утром следующего дня корабль Яра уже подходил к Криту. Зеленый радостный остров – с его высокими лесами, плодородными долинами, сияющими дворцами, рукотворными каналами – выплывал им навстречу.

Солнце красило нарождающийся день в нежный розовый цвет, который, касаясь гор, превращался в золотой. Казалось, ужасы Тиры им просто приснились.

Пелопс стоял рядом с Яром у руля и смотрел на воду за кормой: зелено-прозрачную, словно только что родившееся вино. Не хотелось еще раз обсуждать то страшное, что они видели.

Климена вчера на собрании очень расстроила жителей Тиры. Они ждали, что она их успокоит. Но она пообещала только прислать на остров флот. Велела собрать самое необходимое. И как только земля начнет трястись, а над горой появится столб огня – немедленно грузиться на корабли и плыть к южной оконечности Крита. Невеселая перспектива.

Пелопс вздохнул, посмотрел на Яра: на его лице почему-то была рассеянная улыбка. Спросил:

– О чем думаешь?

– Слово какое-то вертится на языке. Виноцветное море…

Пелопс насмешливо вскинул брови:

– Нет, кто тут поэт? Я, например, тоже думаю о вине, только совсем другое: хорошо бы напиться! Но звучит красиво. Надо запомнить и куда-нибудь вставить.

– Напиться я тоже не прочь! – улыбнулся Яр.

Так он и сказал, о чем, или, вернее, о ком он все время думает.

Неожиданное предложение

На причале кипела обычная утренняя жизнь: торговцы на десятке языков переругивались с грузчиками, истошно орали чайки, пытаясь выхватить рыбу из вонючих корзин, продавцы лепешек дурными голосами зазывали покупателей.

Яр только что закончил разгрузку своего судна. Сошел на берег. И аж головой помотал. Не может же так быть, чтобы только о чем-то помечтал, и вот…

В тени пыльной оливы сидела Мина. Может, она ждет не его?

Но Мина в легком фиалковом платье уже неслась ему навстречу. Остановилась, схватила его за руку, заглянула в глаза и выпалила:

– Я согласна.

– Что? – удивился Яр.

Три дня путешествия превратились для него в целую жизнь. Он не сразу смог нырнуть в старую.

– Ты просил меня уйти из школы жриц. Стать твоей… спутницей. Я согласна, – упрямо повторила Мина. Ее глаза возбужденно сверкали на пол-лица.

Яр на секунду застыл. Почему все так? Вот оно, счастье. Только кивни. А он не может. Царству грозит гибель. Он должен быть там, где опасно. Он, но не она.

Мина истолковала его колебания по-своему:

– Ты этого не хочешь? Передумал?

– Я хочу этого больше всего на свете. Мина! Я… Ты же видишь. Я люблю тебя. Просто сейчас очень тяжелое время…

– Я знаю, – перебила его Мина. – Сегодня ко мне в окно влетела синяя птица.

Горлица с ярко-голубым опереньем и правда разбудила ее ранним утром: она впорхнула в комнату, пометалась, села ей на плечо и, издав странный стон, улетела. Это было к беде.

Яр про себя улыбнулся: совсем она девчонка!

Мина же горячечно зашептала:

– Потому я и пришла. Хочу быть рядом с тобой. Я чувствую, надвигается что-то ужасное. Мы можем ничего не успеть. А я хочу узнать, что значит – любить. Арья говорит, это здорово… Пойдем ко мне!

Яр ласково обнял Мину за плечи:

– Арья ничего не понимает в любви. Мы все сделаем правильно. У нас будет прекрасная церемония, большой пир, ты сошьешь себе платье… Дождемся свадьбы.

Лицо Мины потухло, будто загасили светильник. Она повернулась и побежала вверх по дороге.

Бежать за ней было глупо. Дурак, идиот! Почему он все только портит?!

…Но драматической сцены не вышло. Лохматая бродячая собака с длинными ушами выскочила из-под лавки и, умильно махая хвостом, потрусила рядом с Миной, уткнувшись носом ей в ногу. Прохожие заулыбались. Мина и сама улыбнулась сквозь слезы: да, животные любят ее больше, чем люди…

Кто предатель?

Климена зашла в свои покои. Сердце колотилось так, будто всю дорогу от порта бежала она, а не быки.

Сама устроила ловушку для друзей и сама же боялась узнать правду. Наконец она на ватных ногах пошла к столику с благовониями, схватила склянку с пчелой. И счастливо улыбнулась. Не Радамант. Потом помчалась на террасу, подставила к колонне скамеечку, заглянула в ласточкино гнездо. Не Феодокр. Она обходила дом, доставая из тайников склянки, и каждую нежно прижимала к груди. Не Гупан. Не Галий. Не Пелопс… Тут сердце у нее заныло, и она опустилась на лежанку.

Все тайники были на месте.

А это значило… Или Зеро разыграл какую-то сложную многоходовую игру. Или ее предает смешной толстый поэт Пелопс, который не успел стащить склянку. Какая же это мука – искать убийцу среди своих!

Вдруг внизу на площади послышался стук барабанов, шум толпы.

– Кого там приветствуют? – крикнула Климена служанке.

Та выглянула в окно:

– Священного быка!

И Климена подскочила. Как она могла забыть! Сегодня же такой важный день. Она должна быть там, внизу!

Явление быка

Священный бык царственно шагал по улице к площади и смотрел на толпящихся вдоль дороги людей.

Они дули в свистелки, бросали ему под ноги цветы, розовые лепестки – он морщил ноздри от резкого запаха – и с криками восторга расталкивали друг друга, чтобы насладиться невиданным зрелищем.

Бык был прекрасен. Его снежно-белая шерсть светилась на солнце, большие фиолетовые глаза блестели, длинные позолоченные рога напоминали застывшие молнии. И сам он, неправдоподобно огромный, полный мощной силы, казалось, излучает свет.

Климена вышла на площадь, когда Священный бык уже подходил к построенному для него загону, больше похожему на храм. Да он и был божеством.

Давным-давно в его прапрапрадеда вселился бог Ишашаламу и похитил дочь финикийского царя Европу. Привез на своей спине на Крит. Там обратился в юношу. Овладел красавицей. От этого союза с богом и пошел род Миносов.

Сейчас Ишашаламу иногда по-прежнему шалил: вселялся в белого быка, заманивал прогуливающихся на лугах красоток. Затем на их изумленных глазах превращался в юного героя. Ну и…

Бык причуды бога терпел с пониманием. Значит, там, наверху, тоже бывает скучновато.

Но раз в несколько лет на Играх бык становился в царстве главным. Решал, кто чего достоин, кто будет править. И тогда все преклонялись уже перед ним.

…Верховная жрица шагнула на мостовую. Подошла к быку, прикоснулась к золотым рогам, подержала их кончики, а потом вскинула ладони к небу. Таков ритуал.

Народ закричал, захлопал, девушки снова стали бросать из корзинок лепестки, так что воздух на площади стал радостно-розовым. Музыканты на площади ударили в барабаны, танцорки в пестрых юбках закружились на сцене. Все вокруг ликовали.

«Я расскажу им про Тиру после Игр», – решила Климена.

И вдруг затылком почувствовала чей-то взгляд. Оглянулась.

Прямо над ними на своей террасе стоял Зеро. Даже с такого большого расстояния его ненависть прожигала насквозь. Правда, непонятно, кого: жрицу или Священного быка. Именно этот бык поддел Зеро на рога пятнадцать лет назад. Заметив взгляд жрицы, Зеро отвернулся и ушел в комнаты.

Климена знала: он никогда никого не прощает.

Тайное свидание

– Закрой окно! – поморщилась Арья, заслышав грохот тимпанов с улицы.

С отвращением глянула на безвкусные золотые фрески на стенах: бегущие на них воины были похожи на жирных мух. И улыбнулась лежащему рядом Менелаю. Микенец тут же вскочил, чтобы задвинуть ширмой провал окна. Приземист, ноги коротковаты, плечи слишком тяжелые. Совсем не похож на изящных атлетов-критян, с неслышным вздохом отметила Арья.

Зато неутомим. Сладко терзал ее почти до самого утра. Любовных умений, конечно, маловато. Но какой энтузиазм!

Еще бы! Месяц назад этот мужлан не мог и мечтать, что окажется в одной постели с дочерью царя. А теперь, похоже, сам метит в правители Крита. Наверное, и замуж ее позовет. Жена из семьи Миносов – отличная партия для такого чужака.

Размечтался, дурачок!

Арья оттолкнула упавшего на кровать Менелая – он снова с сопением попытался подгрести ее под себя. Язвительно фыркнула:

– Ты не на марафоне!

И тут же пропела ему в ухо:

– Как далеко твои корабли? Сатур сказал, они вышли.

– Твой братец болтун! – хохотнул Менелай. – Я нарочно его припугнул, чтобы он побыстрее добыл разрешение. Корабли выйдут позже.

– Почему? – промурлыкала Арья.

– Им нечего здесь делать в первый день Игр. Пусть придут в последний. Народец устанет от пьянства. Вот с похмелья мы их и уговорим.

– Мудро.

От похвалы Менелай самодовольно расплылся.

– Но зачем нам Сатур? Я сделаю все лучше его. Брата здесь держат за дурачка.

Менелай свернул улыбку.

– Но меня ты за дурачка не держишь? Зачем тебе мне помогать? Будет так: мужской бог правит на небе, царь-мужчина – на земле.

– Пусть правят! – серебристо засмеялась Арья. – Я сама не люблю женщин.

И щелкнула Менелая по носу.

– Ты же дашь мне что-нибудь небольшое в управление? Например, Фест.

Соседний дворец Фест славился добычей дорогих металлов, прекрасными золотыми украшениями, рудниками. Хороший дворец. Богатый.

– Кносс будет твоей резиденцией, а Фест – моей, – капризно протянула Арья. Она сама точно не знала, зачем ведет этот торг. Шансов, что у Менелая получится, почти нет. Но раз уж она все равно с ним переспала… Постель – лучший стол переговоров.

Менелай тоже понял, что их разговор все меньше напоминает щебетание любовников. Поэтому ответил серьезно:

– Хорошо. Я отдам тебе Фест. В обмен на вход в гавань наших кораблей.

Арья поднялась с лежанки – и у него захватило дух. Гордые узкие плечи, яблочная грудь, узенькая талия, тугие бедра, стройные ноги. И длиннющие густые волосы, змеями падающие до колен.

Менелай рванулся, сгреб ее в охапку, бросил на постель и вонзился в это совершенство со всей горячностью воина-захватчика. Никогда еще у него не было такой искусной любовницы. Но сейчас он взял ее грубо и быстро.

«Вот так же я должен овладеть и этим царством», – думал Менелай, тяжело дыша.

Полет стрижей

Если вы не видели Игры на Крите, вы не видели ничего. О! Нигде никогда не бывало таких пышных празднеств и безудержного веселья! Такого вкусного вина! Таких расставленных прямо на улицах огромных столов – с кучей перепелов на вертеле, кусками мяса диких оленей, запеченных целиком кабанчиков, горшочков с томленной в углях бараниной, горами только что выловленных раковин, россыпью фруктов. А сладости! Дети облепляли подносы с ними, как муравьи, и мгновенно растаскивали тающие во рту медовые шарики, слоеные булки, жаренные в патоке орехи.

На всех площадях выступали артисты: кривлялись клоуны в масках зверей, певцы и музыканты старались друг друга перепеть и переиграть, кружились в танцах девчонки всех цветов кожи: пантерно-гибкие африканки, похожие на бронзовые статуэтки египтянки, резво скачущие загорелые микенки… Молодежь шлялась от одного зрелища к другому с чашами в руках, и виночерпии на каждом углу подливали им темный эль, светлый мед или густое вино.

Дворец плясал, ел, пил, хохотал, незнакомые люди обнимались друг с другом на улицах, подпевали песням на чужих, незнакомых языках. И все друг друга любили. Ровно до того момента, пока не начнутся состязания.

Разноязыкая топла огненной лавой вкатывалась на загородный стадион в глубине кипарисовой рощи. И превращалась в огромного ревущего зверя. Здесь болели за своих, за талантливых чужих, в решающие минуты все зрители вскакивали, орали, свистели, становились частью переливающейся через трибуны сокрушительной волны, в которую сливались тысячи воплей. И если боги на самом деле пьют нектар людских эмоций, то у них сейчас был настоящий пир.

Только в царской ложе висело мрачное молчание.

К третьему дню Игр уже прошли состязания атлетов, бегунов, скачки на колесницах, метание дисков. Претендентов на главный приз Игр осталось двое: Сатур и Яр. Оба набрали одинаковое количество очков.

Сейчас все ждали главного боя на мечах.

Зрители на трибунах оживленно гудели, разбирая у юных наяд чаши с вином. Народ попроще, столпившийся у края арены, прихлебывал напитки из своих амфор.

В царскую ложу обычно набивалась знать: поближе к царю и Климене. Но сегодня Гупан чужих к Верховной жрице не пустил: только Мину и Радаманта.

Зеро сам к ним не пошел, уселся с Арьей рядом в ложе для членов совета.

И все нервничали. Исход битвы для каждого здесь значил слишком много.

Ученицы школы жриц уже бросили в жертвенный огонь благовония для богов. Мальчишки, облепившие деревья, принялись свистеть.

Но тут Пелопс, который вел все церемонии, поднял руку.

– Сейчас у нас будет небольшое показательное выступление. Юная жрица Мина приготовила вам сюрприз. Прошу!

Климена удивленно уставилась на сидящую рядом Мину. Та ей улыбнулась, шагнула вперед, к самому краю ложи, так что ее тоненькая фигурка в нежном бирюзовом платье стала всем видна. Подняла руку.

И вдруг над стадионом невесть откуда появилась огромная, бурлящая, как кипящая вода, стая стрижей. Мина взмахнула рукой: птицы выстроились ровным клином и пронеслись над трибунами. Еще раз махнула: стрижи ловко перевернулись в воздухе и теперь летели в другую сторону, образовав треугольник. Еще один взмах – стрижи разделились на две группы, каждая слилась в круг, потом эти круги соединились, как два кольца. И снова распались, превратившись в узкий прямоугольник, на котором вертикально стоит половина круга. Народ ахнул.

Корабль! Это был парусный корабль из стрижей, и он плыл в синем, как море, небе прямо над головами зрителей, опускаясь все ниже, ниже… Трибуны затаили дыхание от этого невиданного зрелища. А корабль домчался до Мины, взмыл в воздух и рассыпался на сотни осколков, снова превратившись в густую птичью стаю. Мина помахала ей рукой, и стрижи унеслись к зеленому лесу.

– Как ты это делаешь? – изумилась Климена, пока зрители радостно кричали и отбивали ладоши. – Их же так много!

– Не надо командовать всеми, – улыбнулась Мина. – Достаточно договориться с вожаком. Остальное он сделает сам.

Климена подумала, что Мина скоро будет готова к своей миссии. И, вглянув вниз, на арену, куда уже выходили участники, взмолилась:

– О богиня Рея! Помоги! Пусть победит Яр!

Игры. Рукопашный бой

Сатур поднял меч и понял: если сейчас он не ударит Яра как надо, бой будет проигран. У него совсем не осталось сил. А капитан носится по арене, даже не сбив дыхания.

Народ на трибунах ревел как ураган. Бойцы в центре огромного стадиона уже полчаса махали мечами так, что казалось: вот-вот зарубят друг друга насмерть. А это правилами Игр строжайше запрещено.

К концу раунда Яр, который был легче и подвижнее Сатура, совсем его измотал. Но в решающую атаку не шел.

Наконец зрители в нетерпении заорали так, что Яр понял: пора. И Сатур понял.

Он выставил меч и понесся вперед, Яр отпрыгнул в сторону, чтобы нанести свой коронный удар сверху.

И не успел.

Вчера полдня Менелай разучивал с Сатуром разные приемы. Не спортивные, а боевые.

– Твоя задача – не красиво ударить, а обмануть и убить. Даже если в последний момент ты уберешь клинок. Убивать нужно так… – показывал микенец.

…Яр взмахнул мечом, но Сатур вдруг, даже не дождавшись удара, грохнулся на колени, схватился за живот, зажимая его мечом. Рана? Яр испугался – неужели он так сильно его задел?

Зрители вокруг площадки заулюлюкали, мальчишки засвистели.

Яр опустил клинок, наклонился к согнувшемуся сыну царя…

Вдруг Сатур резко распрямился, выбросил вперед меч и нанес удар в предплечье соперника, вложив в него всю оставшуюся силу. Клинок выпал у капитана из рук.

Над трибунами пронесся шумный вздох.

Сатур вскочил и пошел на безоружного Яра, загоняя его в угол ринга. Деваться капитану было некуда.

Климена застыла. Только сжатые пальцы рук побелели. Мина вскочила, подбежала к перилам и, казалось, сейчас сама полетит вниз рассерженной птицей.

– Сядь, мешаешь! – грубо прикрикнула на нее Арья из соседней ложи. Было трудно понять, за кого болеет она.

Советник Зеро внешне оставался невозмутим. Но шрам на его лице покраснел: верный признак волнения.

…Никто не понял, что произошло: Сатур уже занес руку, чтобы приставить меч к горлу противника – это означало конец схватки. Как Яр резко нырнул ему под локоть, метнулся к своему клинку, подхватил его, закружился вихрем, ударил…

Сатур упал, оружие отлетело в сторону. И кончик меча Яра коснулся его кадыка.

Трибуны взревели. Теперь они знали победителя Игр.

А станет ли он царем, решится завтра, на состязаниях со Священным быком. Искалечил ведь Бык когда-то красавца Зеро и выбрал его ничтожного противника. Ничего нельзя знать заранее.

Кроме одного – завтра на Играх площадь будет ломиться от зрителей.

Разговоры в пути

– Запрыгивай! – крикнула Арья, подкатив к выходу, вокруг которого бесновалась толпа. Раздумывать Яру было некогда, еще минута, и восторженные поклонники у стадиона его бы растерзали. Какой дурак придумал, что дотронуться до победителя Игр – к удаче?!

Рыжие быки понеслись сквозь толпу, взбивая горячую пыль.

– Теперь я твоя спасительница! – Черные глаза Арьи смеялись.

Яр хмыкнул:

– Что ты за это хочешь? Ты ведь вырвала меня у толпы не просто так?

– Не смей так хорошо меня понимать! – хрипло проворковала Арья и придвинула идеальное круглое колено к его ноге.

– Я хочу немного. Чтобы ты в ответ спас царство.

– То есть?

Арья посерьезнела:

– Микенцы собираются пригнать сюда свой флот под видом торговых судов. Пока все гуляют, войдут во дворец, захватят власть. Сатур сказал об этом Радаманту, но тот не поверил. И хорошо. Ты возглавишь разгром микенцев на море. А я подскажу, когда выйдут их корабли.

– Как ты это узнаешь?

Арья лукаво уставилась на Яра:

– От своего нового любовника. Менелая. Видишь, на какие жертвы я иду ради тебя.

Почему-то при этих словах Яр почувствовал укол в сердце. Любовник? И сам на себя разозлился: да ему какое дело!

Но Арья уже придвинулась к нему вплотную, так что он ощутил жар ее тела, нежно провела пальцем по красной полосе на плече:

– Это тебя мой брат? – коснулась шеи и, вдруг, наклонившись, быстрым острым движением обвела его губы кончиком языка.

По телу Яра пробежала дрожь, он прикрыл глаза. И резко отпрянул:

– Нет, Арья, нет!

Хотел сказать что-то еще, но махнул рукой и выпрыгнул из повозки прямо на ходу.

Зачем так неправильно устроены наши тела? Почему мы можем любить одну женщину и при этом желать другую?

Яр стоял на дороге, тяжело дыша. Он был расстроен и зол.

Наконец главные слова стали пробиваться сквозь мутную пелену. Микенцы. Надо срочно обсудить это с Радамантом.

… Арья довольно усмехнулась. Скомандовала вознице:

– Поехали!

У старой таверны на окраине велела остановиться. Там к ней в повозку вскочил мужчина в маске быка – сегодня весь город ходил в таких – и жадно набросился на Арью, задирая ей юбку.

– Менелай! Подожди, подожди, дикарь! – засмеялась она, стягивая с его лица бычью морду. – Сначала о деле. Я с ним поговорила. Он у нас в руках. Отправит отсюда флот, как только я скажу.

– Ты коварная обманщица! – Микенец целовал грудь царевны, расстегивая ее пояс.

Арья тихонько усмехнулась: еще какая! Тут главное – не переиграть саму себя.

Обыск

Крит. Наши дни

– Давай прямо сейчас дойдем до твоего корабля. Нырнем. Поднимем что сможем. Отгоним яхту в Ираклион. А потом смоемся в Афины! – Алекс, разлегшись на палубе в купальнике, расписывала Димитросу свой план, и глаза ее предвкушающе светились желтым огнем.

– Бросим туристок здесь?! – Димитрос старательно отводил взгляд от ее длиннющих ног, которые почти упирались ему в колено.

– Выберутся. Не на необитаемом острове!

– Не говори чепухи. – Капитан вытер пот со лба. Он сидел под тентом на корме, но солнце жарило и сквозь парусину. – Угнать яхту? Оставить пассажирок без вещей в деревушке? Я никогда этого не сделаю. И вообще, я ничего про тебя не знаю. Чего ты хочешь? Кто тебе рассказал про корабль?

– Какая разница! – раздраженно дернулась Алекс. И тут же смягчилась, заластилась кошкой: – Димыч, ты не думай. Я не против тебя. Наоборот. Но рассказать пока не могу. Просто делай, как я говорю. Всем будет лучше.

– Кому всем? – хмыкнул Димитрос.

Ответа он не дождался: на яхту забирались две пассажирки.

…Я поняла, что мы не вовремя прервали беседу Алекс с капитаном по ее взгляду: девчонка вот только дырку в нас не прожгла.

Машка, тоже оценив ситуацию, скорчила Димитросу суровую рожу: мол, не слушай ее! Не размякай!

А сама нырнула в каюту, прощебетав:

– Я такая растяпа! Опять забыла…

Что она забыла, Машка пояснять не стала. Мало ли, что найдет при обыске вещей Оксаны и Татьяны. Я как идиотка осталась торчать у трапа, проклиная Машку и ее безудержную любовь к профессии. Но оказалось, не зря.

Изольда с Раей уже тащились к яхте: делать в деревушке без экскурсий было нечего.

– Маша, девочки возвращаются! – крикнула я в яхтенное нутро.

И через минуту подруга с недовольным видом вылезла наружу.

– Нашла что-нибудь? – шепотом спросила я.

– То, что искала, – нет. И это странно. Хотя… Димитрос! – окликнула она капитана. – Татьяна брала что-то из Оксаниных вещей? Она вроде к ней в больницу собиралась.

– Что-то брала, да.

– Трусы?

Димитрос застеснялся:

– Я не видел. Не думаю. Что-то совсем маленькое она в сумочку положила.

– Вот! – удовлетворенно кивнула Машка.

– Да не тяни, расскажи быстрее, что – вот? – наехала я на подругу.

Но Машка иногда любила напустить тумана.

– Я еще не уверена. Знаешь: версию озвучишь, а потом начинаешь все под нее подгонять. Давай, Ленка, я еще подумаю…

Что ни день, то добрый день

До ближайшей купательной бухты было около часа хода. И этот час был лучшим за всю нашу поездку. Я легла в тень на боковой палубе, отключилась и продремала под ласковый шелест волн без всяких мыслей и тревог.

Разбудил меня звонок Машкиного мобильника.

Это был Стас.

– Какие вести с фронтов? Кто еще пропал, отравился? – хохотнул он.

Но, услышав Машкин рассказ про Татьяну и Оксану, резко посерьезнел.

– Все, девочки, шутки кончились. Вот прямо в ближайшем городке – взяли вещи и сошли с вашей долбаной яхты. Я серьезно говорю. Лена, ты там более вменяемая. Немедленно эвакуируйтесь. У меня на такие дела чутье. Не знаю, что там у вас творится, но вот сейчас реально опасно. Выходите, говорите, где вы, я подъеду и вас заберу.