Текст книги "Ожерелье из золотых пчел"

Автор книги: Наталья Барабаш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 20 страниц)

Какие Афины, почему Афины? Мина хотела переспросить, как птичка вспорхнула с ее плеча и исчезла, будто и не было.

А картинка в голове осталась.

– Что?! Что тебе показали? – взволнованно продираясь голосом сквозь завывания ветра, спросила Климена: она обернулась ровно в тот миг, как птица слетела с ее плеча.

Мина не очень хотела говорить об этом матери, потому что не собиралась садиться ни на какой корабль и плыть ни в какие Афины. Теперь ее место – возле Яра.

– Что тебе показали?! – еще раз, уже как приказ, выкрикнула Климена.

И Мина сдалась:

– Какое-то судно, которое идет в Афины. И я в трюме.

– Еще?

– Больше ничего…

– Про остров? Про Священного быка? Может, что-то про царство?

– Нет, только трюм.

Климена опустила голову.

Значит, все она поняла правильно…

Кто есть кто

Крит. Наши дни

– Ты ведь Тюха, да? – обалдело уставился Димитрос на дочку Стаса, которой я передала Райкин рюкзак.

– Кому Тюха, а кому Юлия Станиславовна, – хмыкнула она.

– Юлия Станиславовна! – слабеющим голосом обратилась к ней Рая. – Вы же скажете Ионидису, что я вам все отдала?! Вы ведь сами меня сюда послали?

Юля не повернула к ней головы.

– Тихо сиди! – шикнула я на Раю, тампонируя ей рану.

Из-за Машки я все чаще стала превращаться из мирного аллерголога в полевого хирурга.

– Не понял. Т-т тюха – это кто? – нетрезво переспросил Стас.

– Так они с отцом меня называли, – небрежно кивнула Юля на застывшего у руля Димитроса.

– О как! Гламурненько, – покачал головой Стас. – Можно, я тоже б-буду?

– Какого черта тут творится? – не выдержала Машка и шагнула к новому знакомцу, уперев руки в бока. Это был плохой знак.

– Я же тебя просил, как хлеба просят: сойдите с этой проклятой яхты! – виновато засуетился Стас. – Ты не послушалась.

– И?!

Он вздохнул:

– Видишь ли, Маша! «Доктор Жевако» – это я.

Над яхтой повисла пауза размером с хорошую шаровую молнию.

Стас попытался ее разрядить:

– Ну чего ты? Хорошее название! Всегда не любил этот роман Пастернака. Помнишь, я рассказывал, что жена арестовала у меня все счета и закрыла все фирмы? Так вот, одна фирма осталась. Я зарегистрировал ее в России. И почти забыл: доходец был хиленький. А моя вовремя обретенная дочь предложила, как с помощью похудательных добавок пополнить бюджет. Класть в баночки вместо толченого мела настоящее стимулирующее вещество, – кивнул Стас на рюкзак.

– То есть ты наркоторговец?!

– Маша! Что за снобизм? У нас любой труд почетен!

– А за нами ты шлялся, чтобы отследить движение своей долбаной наркоты? – сделала еще один шаг Машка.

Я поняла, что сейчас Стас получит по физиономии. И не ошиблась.

– Прямо мексиканский сериал! – подала голос Изольда. – Слушайте, может, вы на берегу отношения повыясняете? Мне надоело болтаться в море рядом с трупом. И вообще, у меня встреча назначена. Высадите меня!

– Да… Нам пора, – пробормотал Стас, потирая щеку. – Маша, ты все не так поняла. За тобой я приударял по велению сердца, а за Раей присматривал по велению кошелька. Чтобы греческий партнер не кинул. Хотя, как видишь, – кивнул он на мертвого Хлыща, – были и другие интересующиеся. Да накройте его чем-нибудь, мухи налетят.

– Короче, девочки! – обвел он глазами нашу компанию, после чего, натолкнувшись взглядом на Димитроса, добавил: – И мальчик. Мы сейчас отсюда – фьють, а вы забываете, что нас видели. Маша, даже ты, как ни больно мне об этом просить. Расскажете полиции, что этот мертвый человек на вас напал, а чего хотел – унес тайну с собой.

– Совсем допился? – вдруг подала голос Юлия. – Они тут же нас сдадут. На первом допросе.

– Т-твои предложения? – покачиваясь, обернулся к ней Стас.

Тюха ухмыльнулась и протянула ему пистолет:

– Перестреляй своих подружек.

– Что? – Стас даже немного протрезвел. – Такого уговора не было.

– Не было уговора, что ты здесь любовниц заведешь, – презрительно процедила она. – Ладно. Не можешь сам – ребят попросим.

– Подожди, – вдруг сделал к ней шаг Димитрос. – Значит, ты так и отца моего убила?

– Я говорила ему то же, что тебе: со мной лучше дружить. Отличный был план – подводный склад наркотиков. Так папаша твой истерику устроил: нет, я не такой! Окей. Я тоже не такая, чтобы из-за вас рисковать. Жалко только, клад ты мне не достанешь. Ну да место теперь известно. Ребят наймем…

Она не договорила: что-то тяжелое с размаху ударило ей в лицо, Тюха схватилась за щеку. Димитрос прыгнул, выбил у нее из руки пистолет. И тут же подобрал с пола ожерелье из пчел: оно выручило его и на этот раз.

Правда, ненадолго. Стас вдруг заливисто свистнул. Затопали ноги – на палубу ворвались двое громил, которых мы видели в ресторане. Выстрелить Димитрос не успел: его скрутили, оружие отобрали.

– Моя охрана, – усмехнулся Стас. – Дочь приставила, чтобы я не н-напился. Лишнего не сболтнул. Ну, меня так просто не возьмешь! Я и не от таких уходил! Маша, помнишь? То-то. Пойдем, Тюха, убийства на сегодня отменяются.

Он поднял рюкзак.

И тут Рая, про которую я решила, что она уже в полной отключке, из последних сил рванулась, кинулась Стасу под ноги, сделала подсечку, так что он рухнул на палубу, и жадным движением схватила рюкзак. Она явно не соображала, что творит.

Никто не успел двинуться, как телохранитель, отнявший у Димитроса пистолет, вдруг из него пальнул. Возможно, он хотел только пугнуть, но Райка в этот момент приподнялась, и пуля попала ей точно в середину лба.

Машка завизжала, Изольда побледенела и стала оседать на палубу, готовясь хлопнуться в обморок. А меня охватила полная апатия. Я смотрела на все как бы со стороны и лениво размышляла. Два трупа, лужи крови, мешок с наркотиками – только Машка могла выбрать такой оздоровительный круиз. И да, теперь-то нас точно убьют.

В этот момент из дверей каюты вышла Алекс: я и забыла про ее существование. В руках у пацанки был телефон.

– Никого не трогай, гадина! Хочешь выжить – вали! – злобно обратилась она к Тюхе. – Полиция уже едет. Еле дозвонилась, блин!

И правда, тут из-за мыса вынырнули и, включив сирены, помчались к нам сразу два полицейских катера.

Это были самые прекрасные звуки, которые мне приходилось слышать.

– На яхте «Минос». Бросайте оружие. Стойте на палубе с поднятыми руками! – кричал полицейский в громкоговоритель.

Тюха мгновенно бросилась к своему катеру, за ней помчались громилы и Стас: пьяный-пьяный, а рюкзак прихватить не забыл. Через секунду их суперлодка уже неслась над водой, взбивая белую пену.

Один катер устремился за ними в погоню, но явно отставал. Второй подкатил к нашей яхте. Полицейские заскочили на борт, а впереди всех прошмыгнул маленький сухонький старичок, похожий на кузнечика.

– Жива, жива! – бросился он к Алекс и обнял ее похожими на веточки руками.

– Дед! Зачем ты сам приехал! Я же тебе запретила! – отодвинулась пацанка: она явно стеснялась проявления чувств.

– Я тоже тебе запретил! – бурчал старичок, а его маленькие глазки светились счастьем. – Все делаешь по-своему! Я уже боялся, что…

Дальше он не мог говорить – перехватило горло.

– Кефалос… твой дедушка? – уставился на Алекс Димитрос.

Он вспомнил, как беседовал с Кефалосом в кафе и как накричал на влиятельного старика по телефону, когда думал, что это его люди разгромили в поисках ожерелья родительский дом.

– Да, мой дедушка. Мать живет в Афинах. Отец умер – я всю правду про себя рассказала, не думай! А я тут у деда на Крите в гостях. Он собирает коллекцию украшений минойской Верховной жрицы. И очень хотел посмотреть, что ты нашел. Покажи ему! – кивнула Алекс на ожерелье, которое Димитрос до сих пор зажимал в кулаке.

Кефалос смотрел на Димитроса без всякого выражения. Тот даже засомневался: может, не узнал? Но, когда Алекс отвернулась, тихонько ему подмигнул.

Конечно, не лучшее время для оценки антиквариата – полицейские как раз выносили с яхты трупы в мешках. Но капитан протянул старику ожерелье – и тот жадно его схватил. Повертел на солнце. Любовно погладил пчел по ребристым спинкам. И его морщинистое личико пошло волнами от улыбки:

– Это оно.

– Я не могла тебе сказать, что ищу, – заглянула в глаза Димке Алекс. – Дала деду слово. А ему не сказала, что пошла с тобой на яхте. Хотела найти твой корабль и сделать сюрприз.

– Да уж, ты его сделала, – проворчал Кефалос.

…Я смотрела, как уносят на носилках Раю. И никак не могла с этим смириться. Вот только что я бинтовала ей плечо.

– Думаешь, Татьяну она утопила? – спросила я Машку.

Машка молча кивнула.

На сердце от этого стало не легче, а тяжелее.

Прощание

Крит. 1628 год до нашей эры

Яр, ежась от ветра, стоял на причале: гребцы готовили судно к выходу. И зачем-то смотрел на дорожку вдоль моря. Хотя точно знал: Мина не придет, он сам ей запретил.

Вдруг какой-то худенький смуглый паренек вынырнул из шумных торговых рядов и подбежал к нему.

– Вы капитан Яр?

– Да.

– Меня послала Мина. Просила передать: у нее что-то случилось. Она просит, чтобы вы сейчас поднялись на гору Юкта. Она там вас ждет. Сказала: это очень важно.

Яр удивился. Какая гора? Они ведь только что расстались? А сердце уже заколотилось: с Миной беда?

– Что с ней случилось? Говори! – придвинулся Яр к мальчишке.

Но тот отскочил, попятился и растаял в толпе.

Яр посмотрел на солнце. До отхода еще есть время, он должен успеть. На секунду засомневался: как-то все странно. Не взять ли с собой парочку воинов?

Потом подумал: может, Мина хочет дать на горе какую-нибудь клятву любви, как принято у девчонок. А он заявится с охраной.

Яр размашисто зашагал по причалу. И тут увидел, как на набережную влетела повозка Арьи. Только успел подумать: как не вовремя! А дочка царя, выскочив на ходу, уже бросилась к нему и заключила в объятия.

– Ты что?! – дернулся Яр.

Матросы с интересом посматривали на их парочку.

– Замри и слушай! – прошептала она ему в самое ухо. – Мой брат и Менелай хотят тебя убить. Принести в жертву.

– Что?! – рассмеялся Яр, отстраняясь. – Бред!

– Не бред. Будь осторожен! Только никому не говори, что это я…

Арья еще что-то шептала. Как вдруг на набережной показалась еще одна повозка – Верховной жрицы. Климена всегда читала особую молитву Священному осьминогу и Посейдону, покровителям мореплавателей, провожая суда в опасный путь. И решила традицию не нарушать. Лишь она одна знала, что слушать ее просьбы больше некому.

Но первой из повозки выскочила Мина. И уставилась на Яра, высвобождающегося из объятий Арьи.

Дочь царя смерила ее презрительным взглядом, развернулась, гордо зашагала прочь.

– Это не то… Она сама. Хотела предупредить. – Яр не знал, что сказать.

Но Мина вдруг обхватила его за шею и горячо выдохнула:

– Не трать время. Поцелуй меня!

– Подожди. Что у тебя случилось? – тревожно спросил Яр.

– Ничего. Просто я очень соскучилась! Я не видела тебя целых четыре часа!

– А на гору? Ты меня звала?

– На какую гору? – Мина никак не хотела разжимать рук. – Никуда я тебя не звала!

– Та-ак. – вздохнул Яр. – Арья права. Кто-то пытался меня туда заманить.

И вдруг схватил Мину за плечи:

– Никуда ни с кем незнакомым не ходи! Кто бы тебя ни звал. Слышишь?! Обещай! Они могут и тебя…

– Я знаю! – перебила его Мина. – Не отвлекайся! Просто поцелуй меня!

…Когда Климена уже бросила в море несколько сверкающих камешков и прочитала молитву, Яр отвел ее в сторону. Сказал, волнуясь:

– Меня только что пытались заманить в ловушку от имени Мины. Она в опасности! Позаботься о ней до моего возвращения!

Климена почему-то опустила глаза. Сказала тихо:

– Не беспокойся. Я о ней позабочусь.

И кивнула на горизонт, где набухала странная туча: она черным парусом раздувалась не с неба, а с земли.

– Вам надо торопиться.

* * *

Через несколько минут суда уже устремились навстречу растущей темноте.

Яр подошел к капитанской каюте, чтобы оставить вещи. Тут навстречу ему выкатился Пелопс.

– Как ты здесь оказался? – вскричал Яр.

– Поэты – лучшие вруны. – Пелопс, отдуваясь, вытер лоб. – Ну, у тебя там и жарища! Наврал, что ты велел мне тебя ждать. А потом в суматохе все про меня забыли.

– Но зачем? Это опасно!

– Сейчас везде опасно. Какое милое место – кухня. А Галия проткнули там ножом. Я ведь пишу хроники, приятель! Для этого я должен увидеть все сам.

– И еще остаться в живых! – пробурчал Яр.

Вдруг судно накренилось, выходя из бухты, и толстенький Пелопс шаром покатился к другому борту.

– Эй, парень! – заорал он. – Палка, которую ты держишь, называется «руль»! Так рули! Не то я у вас весь корабль разнесу похуже вулкана!

В этот момент Яр понял, как он рад, что друг плывет вместе с ним. С Пелопсом даже страшное превращается в смешное.

Веский аргумент

– Ты должна уехать! – говорила Мине Климена.

Они сидели на террасе в ее покоях и никак не могли прийти к согласию. Наконец жрица кивнула на величественные колонны дворца, тревожно застывшие под почерневшим небом.

– Пойми, все это исчезнет, Мина. Все, что мы создали, разрушится, красота превратится в руины. Наше царство погибнет. Придут варварство, кровь, жестокость. Чужой агрессивный мир. Когда еще сквозь него прорастет красота!

– И когда? – требовательно спросила Мина. Ей не хотелось долго ждать.

Климена усмехнулась.

– Может, через тысячу лет! Ты сама видела, что тебе показала богиня. Через час отходит корабль в Афины. Я договорилась, они возьмут тебя с собой. Там, в Афинах, у нас есть свой дом, в нем живет моя двоюродная сестра. Она тебя примет. Вот, возьми.

Климена протянула дочери увесистый мешочек с золотыми монетами и камнями.

– Я никуда не поеду! – вскричала Мина. – Я должна быть с Яром. Я очень тебя люблю. Но сейчас он для меня – главный. Я не хочу жить в таком ужасном мире и без него! Не уговаривай. Я буду его ждать. И помогать остальным, сколько смогу.

– Значит, недолго, – сухо сказала Климена. – Ладно, поговорим позже. Хочешь пить?

– Да.

Климена взяла кувшин, налила в чашу лимонной воды. Мина выпила ее залпом.

– Я пойду! – сказала она, поднимаясь. Изумленно посмотрела на Климену. Закрыла глаза. И осела на яркий мозаичный пол.

– Гупан! – крикнула, открыв дверь, Климена. – Сделай, о чем мы договаривались!

Человеческая жертва

Все случилось на следующий день. Земля затряслась, небо почернело.

– Больше ждать нельзя. Пора приносить жертву, – скомандовал Менелай Сатуру, когда ранним утром они поднялись к своей пещере. – В конце концов, богам все равно, чью кровь пить.

Сердце у сына царя екнуло, но микенец сказал:

– Я видел там под оливой пастуха…

Они нашли его за ранним завтраком. Юноша со спутанными черными кудрями и веселыми глазами разложил на тряпице круглый хлеб, вяленое мясо.

– Угощайтесь! – улыбнулся он незнакомцам. А когда потянулся за амфорой с вином, Менелай ударил его по затылку камнем.

Они затащили оглушенного юношу в пещеру. Там, в свете мерцающих факелов, микенец связал ему руки и ноги особым узлом, бросил на жертвенник.

Сатура пробирала дрожь.

– Доставай свой кинжал! – командовал Менелай. – Видишь, ваш бог гневается. Надо быстро дать ему крови! Сначала вырезай сердце.

– Я? – Голос Сатура осип.

– Мы же будем кормить твоего бога? Значит, ты.

Сатур достал кинжал, замахнулся… Пастух застонал.

Рука повисла плетью.

– Я не могу, – прохрипел он.

– Трус. А еще хочешь управлять целым царством! – усмехнулся Менелай. Выхватил у Сатура усыпанный драгоценными камнями кинжал. И одним движением вонзил его в сердце юноши.

Тот даже не вскрикнул.

Вдруг скала над ними задрожала, раздался тяжелый гул.

– Уходим! – крикнул Менелай и рванулся к выходу.

Сатур бросился за ним и тут вспомнил: его кинжал с самым крупным изумрудом царства остался на камне.

Он кинулся к жертвеннику, выхватил из груди юноши свою любимую игрушку. И только подскочил к выходу, как гора затряслась, будто кто-то расколол ее надвое.

Огромная плита сверху рухнула. И намертво запечатала выход. Даже лезвие его кинжала не вошло бы в тонкую щель.

– А-а-а, – заметался под склизкими сводами утробный, полный ужаса крик. Но никто его не услышал.

Только эхо, издеваясь, передразнило, пустив метаться по кругу: «А-а-а-а-а».

Сатур был замурован. Наверное, любящим смерть богам показалось мало одной жертвы. Теперь их было две.

Встречи на дороге

Менелай несся вверх по крутому склону, царапая ноги о колючий кустарник.

Он хотел добраться до самой вершины, как вдруг услышал стук повозок, гул голосов. С другой стороны горы к храмам поднимались люди.

Впереди блистала золотом повозка Климены, только сейчас она была полна стариков и старух. За ней вереницей тянулись другие повозки и шагали жители Кносса с мешками на плечах.

Около храма все они остановились.

– В пещеры лучше не заходить. Может начаться землетрясение, – обратилась к ним Климена.

Гора, словно услышав, легонько вздрогнула.

– Где твоя богиня Рея?! – выкрикнула женщина с младенцем на руках.

Климена опустила голову.

– Вы что здесь, все без греха? – вышел вперед Гупан. – Богам не за что вас наказать?

Толпа притихла. В стороне Менелай увидел повозку Арьи. Он подошел: даже в такие минуты на дочку царя мужчины заглядывались, а женщины глазели. Она была в роскошном алом платье и сияла от золотых украшений.

– Куда это ты нарядилась? – спросил он.

– Если умирать, то красивой! – засмеялась Арья.

Менелай восхищенно покачал головой:

– Не надо умирать. У нас с тобой куча дел. Ваше царство вот-вот рухнет. Создадим новое, свое. Мои корабли скоро подойдут.

На секунду он стал серьезен:

– Что скажешь? Пойдешь в царицы?

Арья смерила его оценивающим взглядом.

Пожалуй, если здесь кто-то и выживет, то он: сильный, наглый, смелый. Яр, конечно… Она сладко вздохнула. Но он вряд ли вернется. И даже если останется в живых, будет думать о других. А Менелай – о себе. Ну и о ней.

Арья протянула микенцу тонкую руку в кольцах:

– Помоги спуститься.

Улыбнулась и добавила игриво, сверкая черными глазищами:

– Сначала стань царем.

Менелай понял, что это – да.

…Они еще не знали, что именно им предстоит основать новую династию. Но дикая первобытная жажда жизни переполняла их сердца: так трава на вершине горы под сильным ветром цепляется за землю всеми своими корешками…

Последняя встреча

– Где Феодокр, я его не вижу? – спросила Климена у Гупана.

Они отошли в сторону и смотрели, как те немногие, что за ними пошли, разгружают повозки.

– Феодокр там, с морепоклонниками. Пошел приносить свои творения в жертву Посейдону.

– Куда пошел?! – остолбенела Климена.

– В порт. Меня и слушать не стал. Один философ из Феста вещает, что надо бросить все самое ценное в море. И Феодокр…

Гупан виновато наклонил голову.

– Оставайся здесь! Помоги разместиться людям. Это приказ! – жестко сказала Климена. И, уже усаживаясь в повозку, обернулась:

– Охраняй Арью. В ней течет кровь Миносов. Род не должен прерваться.

Возница ударил быков и они понеслись вниз по склону.

Вдруг на середине пути Климена увидела поднимающуюся в гору повозку с Зеро. Возчики придержали быков, чтобы разъехаться. Поравнявшись с ней, Советник не выдержал, раздраженно спросил:

– Ты куда?

– Какой-то ненормальный повел людей к морю. Их надо вернуть!

– Не сходи с ума! Сейчас нельзя возвращаться к морю!

– Я знаю. Там Феодокр.

Повозка Климены с шумом покатила вниз по каменистой дороге.

Зеро посмотрел ей вслед. Помедлил секунду и приказал возчику:

– Разворачивайся. Гони за ней.

…Все было еще хуже, чем она думала. Рыбацкие кораблики, лодочки для прогулок – все они вышли в черное, постепенно вскипающее волной море. Люди, набившиеся в них, бросали за борт кто что мог: украшения, еду, вазы, статуэтки. На одной из лодок, явно наспех покрашенной в красный цвет, стоял высокий худой старец с развевающимися белыми космами и читал какое-то заклинание.

– Назад! Возвращайтесь назад! – закричала им жрица.

Но никто даже не посмотрел в ее сторону. В одной из ближних лодок Климена заметила Феодокра: он кидал в грязную от пепла волну свои лучшие украшения и что-то шептал. Он всегда был слишком доверчив.

Климена увидела, что одна из небольших лодок все еще болтается, привязанная к пирсу. Подбежала, вскочила в нее – когда-то она прекрасно управлялась с веслами. Как вдруг услышала сзади знакомый голос:

– Подожди. Я с тобой.

– Куда ты? Зачем? – испугалась Климена, увидев Зеро.

Но он уже перекинул больную ногу в шлюпку и, с трудом сохраняя равновесие, упал на скамью.

– Не бойся, гребу же я руками, а не ногами.

И, увидев, как она изумлена, добавил:

– Все, нам больше нечего делить. Могу я напоследок побыть для тебя тем, кем был в нашем детстве? Помнишь?

Климена нахмурилась. Какое детство? Царство гибнет…

А Зеро вглядывался в нее с непривычной мягкостью, ждал. Потом усмехнулся, отчего шрам на щеке дернулся:

– Ты называла меня своим сторожевым львом. Я ведь никого к тебе не подпускал. И трепала по гриве. Тогда она была черная, – тряхнул он поседевшими кудрями.

И больше уже ни о чем не спрашивал. Просто с силой греб туда, где был Феодокр.

Климена смотрела, как мужественно он пытается справиться с волной. И вдруг подумала: как странно. Сколько друзей и любовников ее предали. И только на чувства Зеро она всегда могла положиться. Сначала на его любовь. Потом на его ненависть. Или это тоже была любовь?

Вдруг стало совсем темно. Тяжелое небо нависло над головами, как набухшее от воды покрывало, и из этой густой черноты посыпались молнии. Сотни, тысячи извивающихся огненных змей вонзались в море: вспыхнула одна лодка, вторая, третья… Крик стоял над оранжевой, вздыбившейся водой, но его заглушал страшный грохот. А молнии все били и били, будто кто-то прицельно метал с неба горящие копья.

Зеро развернул суденышко и принялся судорожно грести к берегу. Но тут одна из огненных змей ударила прямо перед носом их лодки: та задрожала и перевернулась.

Оглушенная Климена упала в воду и начала медленно погружаться в черноту моря. Вынырнувший Зеро еще сумел ее подхватить, загребая свободной рукой.

И понял, что не успеет. Неизвестно откуда взявшаяся большая волна поднялась над ними, оскалилась в ухмылке страшным ртом-гребешком и обрушилась, подхватив и потащив вниз, в глубину. Они, обнявшись, опускались на дно – медленно, медленно – так медленно, что вся далекая, детская, счастливая их жизнь проплывала у Зеро перед глазами стаей вертких рыб.

Он успел подумать: «Это короткое время мы еще вместе. А потом она опять ускользнет. Улетит ввысь к своим богам. А я упаду на дно Аида. Нам всегда не по пути…»

Но они все падали, падали в бездонную морскую пропасть. И никак не разлучались…

Тира

Когда корабли подходили к Тире, Яр подумал, что не застанет никого в живых.

Остров окутывал густой темный дым. Гора тужилась, плевалась огнем и камнями. Воздух был так пропитан ядовитыми газами, что все матросы кашляли, чихали и почти не могли дышать.

Но на тонком перешейке, выдающемся в море, капитан увидел людей, которые его ждали.

Все до одного жители города собрались здесь со своим скарбом. Они помнили обещание Климены прислать за ними флот.

– Сначала женщины и дети! Все делаем очень быстро! – скомандовал своим людям Яр.

– Капитан! Как быть с ранеными? Из-за них задерживается погрузка! – нервничал один из молодых капитанов.

– Всех раненых – на мое судно, – распорядился Яр.

Они вышли в море последними, но отплыли уже далеко, когда услышали страшный грохот.

Яр обернулся – и остолбенел. На его глазах большая гора вдруг разлетелась на куски, а из ее центра взметнулся столб пламени до самого неба. Огонь вырывался из земли с такой силой, будто все ее нутро было заполнено только им. Оранжевая лава падала в море, так что казалось – полыхает сама вода. И эта горящая вода мгновенно растекалась во все стороны: того и гляди настигнет.

– Скорее, скорее! – кричал Пелопс, стоя рядом с Яром.

Тот лавировал так умело, что они неслись на своих парусах, как на крыльях, и в какой-то момент показалось – уже ушли от бегущего по воде огня.

Остальные корабли шли впереди, но совсем рядом: Яру удалось их нагнать.

В этот момент Пелопс еще раз обернулся на Тиру. И застыл с открытым ртом.

Тиры не было. Была огромная, упирающаяся прямо в небо темная стена, которая вдруг выросла посреди моря. И эта стена двигалась на них.

– Эй! – позвал он капитана. – Оглянись.

Яр оглянулся.

Невероятная волна – да нет, не волна, это было само вставшее поперек море – шла прямо на них.

– Это то, что я думаю? – спросил Пелопс.

Яр побледнел. Это была неминуемая смерть.

– Я видел сегодня странный сон, – вдруг наклонился к его уху поэт, боясь, что в грохоте тот его не расслышит.

Яр глянул другу в лицо: не сошел ли он с ума? Нашел время рассказывать сны!

– Будто бы прошло много лет. Может, тысяча. Ты стал царем и великим мореходом. Насовершал кучу подвигов. Спрятался в деревянном коне и захватил какой-то город. Победил одноглазых великанов. Да много чего. Но разгневал Посейдона. И он не давал тебе вернуться домой, где тебя ждала Мина. Ее замучили женихи, весь твой двор разорили, но она все терпит и ждет тебя. И вот я сижу – одежда на мне какая-то странная. И рассказываю историю твоих подвигов. Стихами! Понимаешь? Я все же написал эти хроники!

– Дождалась? – не поворачиваясь, спросил Яр. Он все еще пытался выжать из парусов максимальную скорость, хотя понимал, что в этой гонке им не выиграть.

– Кто?

– Мина меня дождалась?

– Да. Только ее как-то по-другому звали. Вот, вспомнил! Пенелопа!

– Дурацкое имя. Но сон хороший.

– Ничего хорошего, – пробурчал Пелопс, повернувшись так, чтобы не видеть вставшего на дыбы моря. – Опять ты – герой и красавчик, а я – уродливый рифмоплет. Жизнь несправедлива к поэтам.

Яр понял: Пелопс просто заговаривает свой страх. Сам он хотел бы встретить смерть молча, но друг словно и ее старается заболтать. Потому Яр спросил:

– Так что тебе не понравилось?

– Понимаешь… В том сне я был слепой!

…За спиной орали от ужаса бросившие весла гребцы. Волна накрыла корабль, даже не заметив эту соринку, и покатилась дальше с мощной, невиданной силой, сминая все на своем пути.

Последнее, что успел подумать Яр, состояло из одного слова: Мина!

Афины

…Все путешествие в трюме Мину жестоко тошнило. А когда становилось легче от качки, она начинала рыдать. Как! Как могла Климена так с ней поступить! Ей казалось, она не сможет больше жить: любая еда была ей отвратительна, от запаха с кухни начинался приступ тошноты.

Только когда судно пришло в Афины и она поселилась у чем-то похожей на Климену родственницы, Мина поняла: дело было не только в качке.

Она беременна.

Через восемь месяцев у нее родились близнецы: голубоглазый мальчик, похожий на Яра. И девочка с медовыми глазами – копия Мины.

…Колыбельные, которые она им пела, были только о Крите. И сказки, которые рассказывала, – о Кноссе. О Священной горе. Об отважном юном капитане. Об удивительном художнике – своем отце. О могущественной жрице, разговаривающей с богами, – Мина так и не научилась называть ее матерью. О веселых дельфинах и удивительных птицах. О том чудесном мире, которого больше нет…

Мина никогда больше не вышла замуж. И не вернулась в Кносс. А истории о нем остались: ее дети рассказывали их своим детям, те – своим.

Только через несколько столетий ее потомки снова увидели Крит. Но это был совсем другой остров…

Перед отлетом

Крит. Наши дни

Мы сидели в кафе аэропорта Ираклиона и смотрели в окно на ползающие по взлетной полосе самолеты: наш рейс на Москву задерживался на три часа.

– Когда ты поняла, что это Рая? – спросила я Машку.

Все прошедшие два дня мы не могли разговаривать о том, что пережили. Хватало допросов в полиции. Стаса с Тюхой до сих пор не поймали: они умчались на своем сверхскоростном катере в какую-то бухту, а там как в воду канули. Возможно, уже улетели по чужим паспортам.

Машка тянула колу через трубочку: ни о чем похудательном она теперь не могла слышать. И наконец сказала:

– Наверное, когда Оксанка заявила, что приняла много таблеток. Я вспомнила: во время качки, когда Райкины баночки раскатились по палубе, Оксанка помогала их собирать и вполне могла одну зажать. А потом она еще спросила тебя, помогают ли витамины от качки? Ты сказала, что их надо выпить много. Вот она и выпила. Думала, там витамины, а там – амфетамины. Помнишь, Райка еще сказала: «Оксана все в рот тянет». Поняла, что та ее баночку стащила.

Я думаю, Татьяна тоже про это догадалась. Нашла в сумке Оксанки «Доктора Жевако». Проверила таблеточку. И когда они шли на автобус, что-то такое Райке сказала.

Та попросила ее обождать. Проводила Изольду до шоссе, обеспечила себе алиби. Ни в какой автобус не села, вернулась к Татьяне. Та, наверное, на нее наехала. Никому не хочется путешествовать на яхте с наркотой. Райка испугалась, что Татьяна ее сдаст. Столкнула с причала. Сама прыгнула следом. А уж удерживать соперницу под водой она умеет. Я читала про нее в интернете: Райка в команде ватерполисток была мастером самых грязных приемов.

– С чего ты взяла, что она прыгала за Татьяной в море? Может, та сама утонула?

– Помнишь, Рая повесила сушиться белье, я на него облокотилась и на футболке осталось пятно? Это было пятно от соли. Райкина одежда промокла не под дождем, а в море. Я уже потом это поняла.

– Все! – не выдержала я. – Больше никаких круизов!

– Да, яхстмены как перспективные мужики себя не оправдали, – неожиданно свернула на любимую тему подруга. И добавила: – Интересно, Тюха на самом деле его дочь?

– Маша! – заорала я. – Нас чуть не убили по милости твоего Стаса! А ты интересуешься, не врал ли он тебе про баб? Надеюсь, они оба сядут в тюрьму!

– Насчет них не уверена. Небось уже загорают на Карибах. А вот Оксанка сесть может.

– В смысле? – удивилась я.

За это время мы несколько раз встречались с Оксанкой на допросах, но она делала вид, что нас не знает.

– Мне следователь по секрету сказал. На нее запрос из России пришел. Эта дурища участвовала в махинациях с квартирами. Выдавала себя за хозяйку, с ней заключали сделку, а потом выяснялось, что квартирка совсем не ее. Здесь она, выходит, пережидала…

– Так она что, аферистка?!

– Не думаю. Запутал кто-то девку. Мужик какой-то всем рулил, вроде из ее клиентов. Но, боюсь, расхлебывать будет она.

– Господи! Что за феерическая компания!

– Чего ждать от яхты, полной голодающих одиноких баб, – вздохнула Машка. – Следующий раз – только веселая компания мужиков-гурманов!

Я пробурчала:

– Они все вымерли еще в минойские времена.

Подарок богам

Алекс и Димитрос стояли на самой вершине священной горы Юкта, где, по преданию, был похоронен Зевс.

– На самом деле не Зевс. Бык, в которого он иногда вселялся, – вещала Алекс так уверенно, будто сама присутствовала при погребении.

В синем небе над ними кружили орлы, вдали вздымались горы с кудрявыми виноградниками, сверкал далекий мрамор Кносса, высились скалы, похожие на профили древних богов.