Текст книги "Эхо за завесой (СИ)"

Автор книги: Натали Карамель

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 17 страниц)

Глава 46: Признание и угроза «сожрать»

Тишина, последовавшая за словами отца, была густой и многозначительной. Угроза прозвучала, но она повисла в воздухе, не найдя отклика в виде страха. Напротив, она стала мостом через пропасть непонимания, которая разделяла нас всего несколько минут назад.

Кассиан выдержал этот взгляд. Он был бледен, но голос его не дрожал, когда он заговорил снова.

– Когда я понял, что Древо… что оно связало меня с самой прекрасной и сильной девушкой, которую я когда-либо видел… – он посмотрел на меня, и в его глазах стояла такая боль и нежность, что у меня перехватило дыхание, – мне не оставалось ничего, кроме как… убежать.

Он горько усмехнулся.

– Истинная Принца… Я не мог так поступить с тобой, Мелоди. Прийти, предъявить права по воле какого-то дерева? Утащить тебя в свой раздираемый распрями мир? Ты заслуживала выбора. Счастья. А не жизни в осаде и страхе. Мне пришлось скрывать метку артефактами. Если бы Эон узнал… а он догадывался… тебя бы убили без колебаний. Я тогда не нашел ничего умнее… просто сбежал. От тебя. В лес.

Он закрыл глаза, вспоминая тот день.

– Я видел, как ты хотела побежать за мной. Видел испуг твоей подруги. Наблюдал за тобой, когда ты садилась в машину. А еще я видел… – он робко взглянул на папу, – твоего разъяренного отца. Он явно хотел меня сожрать.

– И сейчас хочу, не поверишь, – глухо буркнул папа, но в его голосе уже не было прежней всесокрушающей ярости. Была усталость и… понимание?

– Я еще неделю наблюдал за тобой, пока ты не разрушила свой дом и вы не уехали из родового гнезда, – продолжал Кассиан, и его голос стал тише, полным неизбывной тоски. – И мне очень нравилось то, что я видел. Я запоминал каждое твое движение, каждую черточку твоего лица. Твой смех… Я понимал, куда еду и то, что могу никогда не вернуться. Поэтому, когда увидел тебя в подземелье… я не испугался за себя. Я испугался за тебя. До паники. Потому что понял – Эон все узнал. Или догадался. И тебе грозила смерть.

Я сидела, словно парализованная, и чувствовала, как по моей щеке скатывается предательская слеза. Но вместо того, чтобы закричать или заплакать, я... рассмеялась. Тихо, горько, почти истерично.

– Знаешь что, Кассиан? – прошептала я, и он поднял на меня взгляд, полный ужаса от моего странного смеха. – Ты не просто сбежал. Ты устроил самую дурацкую, самую пафосную и эпичную трагедию из всех, что я видела. Ты мог бы просто получить по лицу от моего отца, как любой нормальный парень, который обидел его дочь. Но нет, тебе надо было замесить всё это с угрозой смерти и самопожертвованием.

Он замолчал, опустив голову. В гостиной повисла тишина, нарушаемая лишь треском камина.

И тут заговорила мама. Ее голос был спокоен и любопытен, без тени упрека, но вопрос прозвучал как удар хлыста:

– Кассиан, а что ты делал у нашего Древа в тот день, когда вас с Мелоди связало? Зачем ты к нему пришел?

Кассиан вздрогнул, будто забыв, что она здесь есть. Он посмотрел на нее, потом на отца, чей взгляд снова стал жестким и оценивающим.

– Я… – он сглотнул, – Я хотел взять у него росток. Частицу его силы. Я знал, что Эон сжег наше Древо. И я надеялся, что смогу возродить его в Солнечной Империи. – Он посмотрел на свои руки. – Но росток не «прирос» к месту. Он просто… ждал. Ждал, когда чистая магия Северной Империи, которой оно дышит, наполнит его.

Папа медленно, с тяжелым скрипом, повернулся к нему. В его глазах не было удивления, лишь горькое, язвительное подтверждение собственной догадливости.

– Так и думал, – прохрипел он. – Это твоих рук дело.

Осознание пришло ко всем нам одновременно, как удар, но не болезненный, а проясняющий. Он не прятался от меня. Не отвергал. Он… пытался защитить. Глупо, отчаянно, ценой собственного счастья и свободы, но защитить. И он хотел возродить Древо Любви у себя на Родине. В солнечной Империи.

Папа тяжело вздохнул. Его тень накрыла Кассиана. Он подошел к нему вплотную, изучая его лицо, его позу, его глаза, все еще полные страха, но и непоколебимой решимости.

– Ты мог бы обратиться к своей истинной, – прорычал он, но уже без прежней ненависти. – К ней. А мы бы уже тебе помогли. Вместе придумали бы план. Ведь если бы мы не поехали туда, тебя бы Эон уже казнил. А мы бы это узнали уже слишком поздно.

В его словах не было упрека. Был тяжелый, выстраданный урок. И… уважение. Он видел перед собой не избалованного принца, не воришку, а мужчину. Мужчину, который, пусть и ошибаясь, пытался нести свой крест и защитить то, что было ему дорого. Мужчину, который смог бы защитить его дочь.

– Но это, – папа ткнул пальцем ему в грудь, – не отменяет того, что я до сих пор хочу тебя сожрать! За твой побег! За ее слезы! За мой разрушенный дом тогда! За сад моей жены!

– Мой сад, – сказала она. Все взгляды резко переметнулись на нее. Она сидела прямо, с идеальной осанкой, и смотрела на Кассиана не с гневом, а немного с укоризной. – Я семь лет выращивала эти плетистые розы у гостиной. А ты в порыве благородного безумия заставил мою дочь испепелить их вместе с пол-фасада. За розы, Кассиан, мне тебя сожрать хочется не меньше, чем ему.

И все засмеялись. Нервно, с облегчением, сквозь слезы и остатки шока. Это была не веселая шутка, а клапан, спустивший невероятное напряжение. Угроза «сожрать» прозвучала почти по-семейному, как ритуал принятия суровым тестем будущего зятя.

Откровение Принца поставило все на свои места. Боль, непонимание, обида – они никуда не делись, но теперь у них была причина. Не оправдание, а причина. И эта причина сидела рядом со мной, все так же крепко держа мою руку в своей, и смотрела на моих родителей с надеждой и готовностью принять любой их вердикт.

А я смотрела на него и понимала, что мое сердце, которое все это время болело по нему, теперь не просто болело – оно понимало. И прощало. И любило еще сильнее. Я высвободила свою руку из его пальцев, увидела в его глазах мгновенную панику, и легонько ткнула его локтем в бок.

– За розы мамы ты у меня еще в ответе, Принц, – прошептала я, и в его глазах вспыхнула такая надежда, такое облегчение, что весь мир перевернулся с ног на голову и наконец-то встал на свое место.

Глава 47: Перстень, признание и путь к счастью

Тишина в гостиной после смеха стала теплой, почти домашней, несмотря на хаос внутри нас. Мама, первая оправившаяся, вытерла уголок глаза и спросила мягко, но с ноткой деловитости:

– Что же дальше, Кассиан?

Принц выпрямился. Его взгляд стал твердым, королевским, но в глубине янтарных глаз читалось нервное ожидание. Он не отпускал моей руки.

– Дальше, – его голос зазвучал четко, заполняя все пространство, – я хотел бы просить руки и сердца вашей дочери. Официально. По всем законам и наших земель, и ваших. – Он отпустил мою руку и легким движением снял с мизинца простой, но изящный перстень из бледного золота с каплей застывшего солнечного камня. – Я хочу, чтобы Мелоди стала моей королевой.

В тот же миг сквозь ткань его простой рубахи слабо, но уверенно вспыхнул золотистый свет. Он откинул полотняный ворот, и все увидели ее. Метку. Сложный, переплетающийся узор, похожий на стилизованное солнце и ветвь дуба, сплетенные воедино. Печать сродства, дарованная Древом. Его глаза, которые всегда скрывались за рябью, теперь сияли чистым, глубоким, теплым янтарем. И на скулах, у висков, проступили крошечные, едва заметные золотистые чешуйки, ловящие свет факела.

И тогда озарение ударило меня, как молния.

– Ты… – прошептала я, поднимаясь с места, мои глаза широко раскрылись. – Ты тот самый мальчик из лагеря! Из «Лесной Искорки»!

Его лицо озарила самая широкая, самая счастливая улыбка, какую я когда-либо видела. – Да, – кивнул он. – Это был я. Ты мне тогда… очень понравилась. Невероятно. И я правда хотел на следующий год приехать. Но отцу становилось все хуже, дела Империи… Мне пришлось остаться. Но я всегда помнил ту смешную, отчаянную девчонку, которая с подругами напугала нас, мальчишек, до чертиков ночью своим «привидением» из простыни.

Папа Далин громко, с облегчением хлопнул себя по коленям.

– Так! На сегодня признаний и прочих душещипательных историй хватит, – провозгласил он, вставая. – А то у меня, старого дракона, инфаркт стукнет от таких поворотов. Всем спать! Немедленно!

Его тон был грубоватым, но в глазах светилось странное сочетание ярости, облегчения и смирения перед очевидным. Принцу – Кассиану – выделили комнату рядом с родительской. Я была на сто процентов уверена, что папа всю ночь не сомкнет глаз, а его драконий слух будет прикован к каждому шороху из комнаты будущего зятя.

Утро действительно было прекрасным, солнечным и теплым, словно природа пыталась компенсировать вчерашнее. Но его омрачил отъезд Кассиана. Ему нужно было возвращаться – готовить все к нашему приезду, к официальным церемониям, к тому, чтобы представить меня своему народу и больному отцу как невесту.

Меня, конечно, не отпустили с ним. Папин рык «НЕТ!» был настолько громовым и окончательным, что спорить было бесполезно. Он все еще был драконом, охраняющим свое сокровище.

Через неделю, когда первые страсти улеглись, мы сами отправились в путь. В Империю Солнца. Я стояла на носу корабля, вцепившись в перила, и мысленно, а то и вслух подгоняла его: «Быстрее, быстрее!» Каждый миг вдали от него был мучителен.

Кассиан встретил нас со всеми подобающими почестями. Разница в пейзажах была разительной. Тяжелый, удушливый туман, висевший над Империей, почти полностью рассеялся. Деревья, еще недавно чахлые и серые, набирали силу, покрываясь молодой, сочной зеленью. Воздух звенел чистотой и надеждой. Замок его отца, хоть и носил следы недавней осады и запустения, активно отстраивался, и вокруг кипела жизнь.

Его семья оказалась чудесной. Старый Император был немощен и болен, но его глаза светились добротой и бесконечной благодарностью, когда он взял мою руку в свои слабые, высохшие пальцы. Сестры Кассиана, уже взрослые женщины, приняли меня тепло, без тени зависти или высокомерия.

Через три месяца должна была состояться свадьба. А пока – официальная помолвка. Великий бал в едва отстроенном тронном зале. Все гости сияли: знать Солнечной Империи видела надежду на будущее, северные гости во главе с Императором Аланом – укрепление союза. Сам Алан, хоть и выглядел довольным, иногда с легкой грустью поглядывал на свою трехлетнюю дочурку, резвящуюся в углу зала. Мысль о другом, более выгодном для него династическом браке, витала в воздухе, но то, что Принц был связан меткой с его верной подданной, было даже лучше. Семья Игнис была на отличном счету.

А я… я парила. В роскошном платье цвета восходящего солнца, с перстнем Кассиана на пальце, я чувствовала себя центром вселенной. И его взгляд, горячий, полный обожания и безграничной любви, согревал меня сильнее любого светила. Я наконец-то могла поверить в свое счастье.

Мои мечты обретали новую форму: я видела, как продолжаю свои археологические изыскания, раскапывая храмы забытых эпох, а вечером возвращаюсь не в пустые покои, а в его объятия.

Правда, когда я впервые озвучила эту идею – вернуться к раскопкам того самого храма, да еще и без толпы охраны, – Кассиан побледнел так, что его золотистые веснушки стали особенно заметны.

– Ни за что! – заявил он категорично, и в его глазах мелькнул тот самый страх, что я видела в подземелье. – Это абсолютно исключено!

После недолгого, но эмоционального спора (я ссылалась на академический долг, он – на безумие и смертельную опасность) мы сошлись на компромиссе. Десять охранников. Личных гвардейцев Принца. Вначале он настаивал на пятидесяти.

Иногда он сам приходил на раскопы. Сидел на сложенном ящике из-под инструментов, наблюдая, как я с кисточкой в руках осторожно расчищаю древнюю кладку. Я что-то увлеченно рассказывала ему о символах, о возрасте артефактов, о своих теориях… а потом ловила его взгляд и понимала: он не слушает ни слова. Он просто любуется мной. Его глаза пылали таким жаром, такой нежностью и обожанием, что я мгновенно забывала все слова, краснела и теряла дар речи. И тогда он улыбался, подходил, отряхивал пыль с моих рук и говорил:

– Продолжай, моя королева. Твои истории – самые прекрасные, что я слышал.

И в эти моменты я понимала, что светлые дни наступили не где-то в будущем. Они были прямо здесь. В пыли раскопок, в его любящем взгляде, в нашем общем, таком хрупком и таком прочном счастье.

Эпилог: Вторая Жизнь

День свадьбы затмил собой все, что я когда-либо видела. Не просто праздник – а настоящая королевская свадьба, которую ждала вся империя, изголодавшаяся по свету и надежде. Солнечный свет лился с безоблачного неба, словно благословляя нас, цветы усыпали каждую улицу, а ликующий народ кричал наши имена. Кассиан стоял рядом, и в его янтарных глазах я видела не долгожданную победу правителя, а просто любовь. Бесконечную, преданную, мою.

Мои подруги, моя банда, были тут. Элиза, уже опытная мать, с невозмутимым видом артефактора отнимала у своего щекастого дракончика какой-то опасный на вид древний камешек. Анна, вот-вот готовая родить второго, сияла и грозилась устроить «взрывной» салют в нашу честь (Кассиан бледнел, но только улыбался). Их мужья, Торрен и бравый пиротехник, с пониманием наблюдали за суетой.

Омрачало радость лишь одно отсутствие. Крис не смогла приехать. Ее не отпустил ее Истинный. Тот самый ледяной дракон, с которым она столкнулась на раскопках в далеких горах. Говорили, он был могущественным, замкнутым и невероятно собственническим. Он увез ее прямо с экспедиции и, кажется, больше не выпускал из своего ледяного владения. Ее родители, вечно стыдившиеся «пустышки», были только рады избавиться от обузы и пристроить ее хоть к какому-то дракону. Я мысленно желала ей счастья, каким бы странным оно ни было, и надеялась, что однажды мы встретимся. В один из летних месяцев мне пришло от нее короткое, зашифрованное послание без обратного адреса. Всего две фразы: «Я жива. Он… не так страшен, как кажется». Это стало каплей облегчения в моей тревоге за нее.

И вот я стала женой. Королевой. Моя рука лежала на руке Кассиана, и его перстень, тот самый, простой и изящный, наконец обрел свое место.

Мы не поехали в свадебное путешествие. Слишком многое нужно было восстанавливать, слишком много дел ждало своего короля. Но я не скучала. Пока Кассиан занимался государственными делами, я с головой погрузилась в свои. Моя команда, теперь уже официальная «Королевская археологическая экспедиция», полностью расчистила тот самый храм. Он оказался удивительнее, чем мы думали. Храмом самых первых Золотых Драконов. Местом, где они когда-то заключали свои союзы, скрепленные не политикой, а сердцем.

Я уговорила Кассиана. Не просто законсервировать руины, а восстановить храм, укрепить древние стены, вдохнув в них новую жизнь. И открыть его для всех. Для свадеб. Он согласился, как всегда, с одним условием: «Только если ты пообещаешь не лазить по самым опасным местам без стражи». Он научился договариваться. А я научилась принимать его заботу.

Шли годы. Империя расцветала. Туман ушел навсегда, уступив место яркому солнцу и сочной зелени. А через пять лет наше счастье стало полным. Я родила девочку. Маленькую принцессу с моими темными волосами и папиными озорными искорками в глазах, которые на солнце отливали теплым золотом.

Кассиан потерял голову от счастья. Этот могущественный дракон, правитель возрождающейся империи, мог часами сидеть у колыбельки, умиляясь каждой гримасе своей новой драгоценности. А мой папа… папа Далин преподнес зятю поистине королевский подарок. Целый сундук отборнейшей драконьей настойки собственного приготовления.

Кассиан, с недоумением глядя на это богатство, спросил:

– Далин, зачем так много? Хватило бы и одной бутылки для традиции.

Папа хлопнул его по плечу так, что тот чуть не споткнулся, и многозначительно подмигнул:

– Поверь, мальчик, ты мне еще спасибо скажешь. Когда она начнет ходить, потом говорить, потом приводить домой первых ухажеров… это тебе не империей управлять. Это тебе понадобится что-то покрепче советников.

Моя мама, стоя рядом, смеялась до слез, глядя на озадаченное лицо зятя и самодовольное – мужа.

Мы были счастливы. По-настоящему. Не в сказке, а в жизни, полной труда, забот, иногда споров и всегда – бесконечной любви.

Вот она, моя вторая жизнь. Не метафора, не красивые слова – самая что ни на есть настоящая вторая жизнь. Та, что была дарована мне, Катарине Вейлстоун, после короткого, несчастного существования, закончившегося холодом мраморной лестницы и предательским толчком родной матери. Та, что началась с рождения от своего старого тела с душой новой матери, с побега из зала Истины, куда я сбежала от призраков прошлого в заброшенную хижину, и продолжилась в сырой темнице подземелья, где страх за другого оказался сильнее страха за себя, и взорвалась ослепительным светом протеста на площади, когда я уже не могла молчать.

Это жизнь, которую я не получила в подарок от судьбы. Судьба уготовила мне участь пешки, несчастной невесты, жертвы. Это жизнь, которую я выбрала сама. Крикнуть «нет» несправедливости. Посмотреть в глаза тому, кто меня пугал и манил. Принять родителей, которые подарили мне не просто новое тело, а настоящую семью – ту, о которой я, Катарина, могла только мечтать. Ту, где тебя любят не за статус, а просто так. Где отец готов разнести пол-империи, а мать – вызвать бурю, чтобы спасти тебя. Где тебя обнимают не из приличия, а потому что не могут иначе.

И теперь, глядя на свою спящую дочь, на эти доверчивые ресницы и пухлые щечки, я, наконец, по-настоящему понимаю. Понимаю всю глубину их любви ко мне. Понимаю, что значит – хотеть защитить, обогреть, подарить весь мир, ничего не требуя взамен. То, что моя первая мать отняла у меня одним жестоким толчком, моя вторая – вернула миллионом простых, теплых моментов.

И теперь я сама могу это дарить. Эту безусловную, всепоглощающую любовь. И это чувство… оно пьянит сильнее любой магии, оно греет лучше любого солнца. Это чертовски приятно! Быть не жертвой обстоятельств, а творцом своего счастья. Быть не Катариной, печальной невестой, а Мелоди – женой, матерью, королевой, археологом. Быть собой.

Эту жизнь мы с Кассианом построили вместе. На обломках прошлого, на руинах замка, на фундаменте нашего выбора. И она – со всеми ее трудностями, драконами-отцами, загадками и раскопками – была прекраснее любой сказки. Потому что она была настоящей. И всецело моей.