Текст книги "Эхо за завесой (СИ)"

Автор книги: Натали Карамель

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 17 страниц)

Глава 43: Правда о золотых и камень на сердце

Дом. Замковое Гнездо. Знакомые своды, пахнущие дымом камина, воском и яблочным пирогом. Но он не чувствовался моим. Не после тех белоснежных залов и сырых подземелий Империи Солнца. Воздух здесь был спокойным и густым, им было трудно дышать после адреналина и страха.

Игги врезался в меня на полной скорости, едва не сбив с ног. Его объятия были такими же мощными, как у отца, но без тени той ужасной беспомощности, что я видела в порту.

– Сестренка! – он зарычал от счастья, поднимая меня в воздух. – Я так переживал!

Я попыталась улыбнуться, похлопала его по чешуйчатой спине.

– Все хорошо, дракончик. Почти.

Близнецы, мои младшие сестры, стояли поодаль, их глаза были круглыми от восхищения и страха. Они выросли за время моего отсутствия. Я потянулась обнять и их, чувствуя, как что-то внутри сжимается от боли. Они были здесь, в безопасности, а мое сердце осталось там, в пыли и хаосе, рядом с бесчувственным телом в палатке.

Я прошла в свою комнату с гордо поднятой головой, спиной прямой, как у солдата. Весь мой вид кричал: «Я рассержена. Со мной поступили несправедливо. Не подходите». Я захлопнула дверь и прислонилась к ней, наконец позволив дрожи пройти по телу. Слез не было. Только ледяной камень где-то в груди и тихая, ноющая пустота.

Мне дали время. Целый день. Приносили еду – я не притронулась. Спрашивали – не отвечала. Я сидела у окна и смотрела на знакомые вершины, но видела только его лицо. Его улыбку. Его подмигивание перед лицом смерти.

Вечером я наконец спустилась в кабинет отца. Папа сидел за массивным столом, мама – в кресле у камина, вязала что-то ажурное и смертельно спокойное. Она посмотрела на меня, и на ее лице расцвела мягкая, милая улыбка.

– Готова поговорить, солнышко?

Я кивнула, опускаясь в противоположное кресло. Скрестила руки на груди. Готова слушать. Но не готова прощать их путы.

Отец тяжело вздохнул и начал свой рассказ. Неторопливо, обстоятельно, как будто раскладывал передо мной карты большой игры, в которую меня втянули против воли.

Он рассказал про то, как связался с Арденом. Как лучшие шпионы Севера начали копать. И раскопали историю столетней давности. Про пропавшую семью Золотых Драконов, истинных правителей Империи Солнца. Им помогли бежать. Тайно. В Северные земли. Все эти годы они жили среди нас, скрываясь под другими именами.

Эон Кадмон, узурпатор, закрыл границы, выстроив железный занавес из бюрократии и страха. Но Золотой Император жив. Он очень болен, почти при смерти. У него есть дети – в основном дочери, многие уже нашли свое счастье здесь, на Севере. Но был у него и сын. Наследник. Именно наследник, молодой и пылкий, несколько месяцев назад тайно вернулся в Империю Солнца. Чтобы... Отец развел руками. Чтобы поднять восстание? Найти союзников? Узнать правду? Неизвестно. И... пропал.

– Улук, – отец сделал паузу, подбирая слова, – действовал не в одиночку. Как только мы получили первые доказательства, он немедленно связался с правителями Запада и Востока. Они были шокированы. Эон Кадмон всех обманывал десятилетиями, создавая видимость процветания и стабильности, пока сам уничтожал истинную королевскую кровь и сеял страх. Теперь у нас есть их полная поддержка. Дипломатическая, военная. Узурпатор должен пасть, чтобы законный Император Солнца взошел на свой трон. Это вопрос времени и объединенных усилий.

– Император, – отец имел в виду нашего, Улука Веледора, – тайно посетил Солнечного Императора. Убедился. Теперь всю семью перевезли в его замок, под дипломатическую защиту и охрану лучших магов. Но юного принца... его след простыл.

Отец посмотрел на меня. Его взгляд был тяжелым.

– А когда тебя взяли под стражу... это стало последней каплей для Улука. Он не мог больше ждать. Он собрал всех, кого мог. И мы выступили. Дальше ты знаешь.

Он умолк. В тишине было слышно лишь потрескивание поленьев в камине.

– Теперь принца найдут, – уверенно сказала мама, откладывая вязание. – И мир в Солнечной Империи восторжествует. И дружба между нашими землями теперь будет крепка как никогда.

Отец кивнул.

– К сожалению, – добавил он, и его голос стал мягче, – про твоего Истинного, того самого в плаще, ничего нового выяснить не удалось.

Я сидела, переваривая услышанное. Пазлы складывались в огромную, пугающую картину. Политические интриги. Тайные династии. Пропавшие принцы. Это было так грандиозно и так... далеко от меня.

Я сделала глубокий вдох, заставляя себя говорить на выдохе, чтобы голос не дрогнул.

– А пленник? – спросила я, и мой голос прозвучал хрипло. – Тот, что был в камере? Которого я...

Отец покачал головой, его лицо выразило легкое недоумение, почему я зацикливаюсь на каком-то узнике.

– Пленник... Откровенно говоря, информации мало. Наши лекари на месте передали, что он жив, но в крайне тяжелом состоянии. Сильное истощение, множественные старые травмы... – Отец поморщился. – И что самое коварное, на него долгое время оказывали несколько мощных магических влияний. Даже после твоего... вмешательства, его собственные резервы практически на нуле. Тело и дух подорваны основательно. Но он боец, это видно. Будет восстанавливаться. Медленно, но будет. Имени его мы пока не знаем. Эон держал своих узников под номерами, записи уничтожены или хорошо спрятаны.

Он посмотрел на меня, и в его взгляде промелькнуло что-то вроде понимания, почему этот неизвестный значит для меня больше, чем пропавший принц.

– Если он не преступник, если он на нашей стороне, ему ничего не грозит. Его вылечат, допросят и отпустят. Наша же главная задача остается прежней. Найти твоего Истинного. Того, кто был в плаще.

Я слушала и понимала. Понимала всей душой, всем существом. Они говорили о принцах, об империях, о долге и о каком-то мифическом женихе, назначенном мне Древом.

Но мне был не нужен принц и этот загадочный Истинный.

Мне был нужен он. Мой пленник. С его грустными глазами, покрытыми рябью. С его тихим смехом в темнице. С его последней улыбкой, полной прощения и мужества. С его телом, изможденным пытками и темной магией, за которое теперь борются северные лекари. Камень на сердце сжался так, что стало трудно дышать. Почему Древо Любви, этот древний артефакт, связало меня с кем-то невидимым, в то время как все мое естество кричало о другом? Это была какая-то жестокая ошибка. Несправедливая и мучительная.

Боль была острой и абсолютно моей. Но сказать это отцу... Сказать, что дочь Дракона и Владычицы Стихий, наследница двух великих родов, отвергает волю судьбы и Древа ради какого-то безымянного узника... Я не могла. Еще не могла.

– Я... я все поняла, – выдохнула я, поднимаясь. Голова кружилась. – Спасибо, что рассказали. Я... мне надо подумать. Все взвесить.

Я вышла из кабинета, оставив родителей в тепле и свете, в уверенности, что все идет по плану. Их плану. Плану Ардена. Плану Улука Веледора. Плану Судьбы.

А я поднялась по лестнице в свою комнату, чувствуя, как стены этого родного, любимого замка впервые в жизни начинают давить на меня. Пахло яблочным пирогом и стабильностью, а мне хотелось снова вдыхать пыль и запах озона, лишь бы быть рядом с ним. Мне нужно было быть одной. Чтобы выплакать эту невыносимую тоску. И понять, что же мне делать с этой огненной, запретной правдой, что пылала в моем сердце, отрицая все на свете законы и пророчества. С правдой о том, что мое сердце выбрало не того, кого мне дало Древо Любви, а измученного, безымянного бойца, за жизнь которого теперь борются чужие люди в далекой северной палатке.

Глава 44: Призрак у окна и цена отказа

Месяц. Тридцать долгих дней, растянувшихся в унылую, серую ленту. Я стала призраком в стенах Замкового Гнезда. Тенью, что механически ела, пила, спала. Я выходила в сад, но не чувствовала запаха роз. Я слушала, как сестры щебечут о новых куклах и новых умениях, но их слова долетали до меня, как сквозь толстое стекло.

Я даже смотрела, как Игги с победным кличем прыгал со второго этажа балкона прямо в бассейн с лилиями. Мама, не отрываясь от письма, метала в него свернутое в трубочку полотенце с невероятной точностью, угодив ему прямо в... ну, в то самое место, откуда растут хвосты у юных драконов. Игги взвывал и шлепался обратно в воду с комичным всплеском. Все смеялись. Все, кроме меня. Моя улыбка была нарисованной, бумажной.

Я знала новости. Их привозил отец, возвращаясь с советов у Ардена. Император Улук лично возглавил операцию по возвращению семьи Золотых Драконов в их законные чертоги. К восстановлению подключились не только мы. Корабли Запада везли редкие породы дерева и инженеров, а мастера Востока делились секретами ирригации и архитектуры, чтобы возродить былую славу Южной империи. Северная казна щедро лилась рекой, помогая восстанавливать разрушенное за сто лет правления Эона. Улицы отстраивались, поля засеивались, люди понемногу начинали дышать свободнее.

С Древом Любви вышла странная и тревожная история. Росток, который наше Северное Древо должно было дать для возрождения павшего Южного – событие, случающееся раз в пять столетий, – оказался... похищен. Произошло это примерно год-два назад, и обнаружили пропажу лишь недавно, когда потребовалось его использовать. Следы вели вглубь леса, но на выходе из чащи они попросту обрывались, будто призрак растворился в воздухе. Магический отпечаток был на удивление слабым и призрачным. Поиски начались было с жаром, но также быстро и странно заглохли, словно кто-то на самом верху дал отбой, спустив все на тормозах.

И тогда случилось необъяснимое. На пепелище старого Древа Любви в Империи Солнца, буквально в тени обугленного пня, был обнаружен росток. Живой, пульсирующий едва уловимой магией. Никто не видел, как он появился, – он просто был там, словно всегда рос в этом месте. Его происхождение было загадкой: он не нес в себе отчетливого отпечатка магии Севера, Запада или Востока. Он был просто... ростком. Чистым, почти первозданным проявлением силы жизни, стремящимся укорениться именно здесь.

Его спешно наполнили магией, пролили на него энергию всех империй, и теперь он пустил первые, робкие, но полные решимости побеги. Духи леса, услышав новый, чистый зов, начали нехотя возвращаться в свои владения. Говорили, полное возрождение займет десятилетия, но начало, пусть и загадочное, было положено. Лишь немногие, вглядываясь в его нежные листья, испытывали тревожный холодок сомнения: откуда он на самом деле? И почему его появление так идеально совпало с пропажей северного ростка? У многих на душе скребли кошки – уж больно вовремя и удобно все вышло. Это было похоже на чудо. Или на гениально разыгранный фокус.

И главная новость – Принц. Наследник Золотых Драконов. Его нашли. Живым и невредимым. Говорили, что он все время скрывался среди простых людей. Старый Император, воспрянувший духом от такой вести, уже заявил, что как только Империя встанет на ноги, он передаст бразды правления сыну.

Все ликовали. Границы были открыты. Налаживались торговые пути, культурные обмены. Мир и процветание казались такой близкой, достижимой реальностью.

А я... а я была призраком. Моя боль не утихала. Она стала тихой, глухой, как старая рана, которая ноет перед дождем. Он жил в каждом моем вздохе. В каждом сне. Его улыбка, его смех в темнице, его последний, обреченный взгляд... Любовь к нему, к этому неизвестному, безымянному человеку, который даже не был моим Истинным, пустила во мне такие корни, что вырвать их значило бы убить себя.

Я сидела у своего окна, глядя на заходящее солнце, которое красило снежные вершины в кроваво-золотые тона. Я ждала. Ждала вестей о нем. Хоть слова. Хоть намека. Но приходили донесения о восстановлении мостов, о новых указах Императора и Принца, об урожае... Ничего о простом пленнике из подземелья. Как будто его стерли из истории. Как будто его никогда и не было.

И тогда пришло осознание. Острое, как лезвие, и неизбежное, как восход.

Я не могу так больше.

Я спустилась в кабинет отца. Они с мамой сидели там, обсуждая очередное письмо от Ардена. Они обернулись на мой вход, и улыбки на их лицах замерли, увидев мое выражение.

– Мелоди? Дочка, что-то случилось? – мама тут же поднялась, чтобы подойти ко мне.

Я остановила ее жестом. Мой голос прозвучал тихо, но четко, без тени дрожи.

– Мама. Папа. Мне нужно вам сказать. Я не могу больше ждать. Я не могу жить с этим.

Я сделала глубокий вдох, глядя им прямо в глаза.

– Я люблю его. Того пленника. Не своего Истинного, не призрака Древа Любви. Его. И я хочу найти его. Я знаю, что это значит. Я знаю о ритуале.

Мама ахнула, поднеся руку к губам. Но отец... отец смотрел на меня с необычайной серьезностью, но без осуждения. Он медленно кивнул.

– Я знал, – сказал он тихо. – С того дня на площади. Я видел, как ты смотришь на него. – Он вздохнул. – Ритуал отказа... это серьезно, Мелоди. Это навсегда. Ты готова на это? Готова лишиться дара Древа?

– Он уже стал моим проклятием, папа, – выдохнула я. – Он отнял у меня право выбирать. Я готова. Я хочу сама распоряжаться своим сердцем. Даже если это будет стоить мне магии.

Мама молча подошла и обняла меня. В ее объятиях не было упрека, только грусть и понимание.

– Ты стала взрослой, моя буря. И я буду с тобой, какой бы путь ты ни выбрала.

Отец подошел к магическому коммуникатору.

– Арден должен знать. Он все еще главный по этой... программе «Истинных». Он проведет ритуал.

Он активировал кристалл, и через несколько мгновений в зеркале проступили знакомые черты Ардена.

– Далин, – кивнул тот. – Новости?

– Новости, – отец положил руку мне на плечо. – Мелоди приняла решение. Она отказывается от своего Истинного. Она готова пройти ритуал.

В зеркале лицо Ардена стало непроницаемым. Он долго смотрел на меня, а я выдерживала его взгляд, не отводя глаз.

– Решение принято? – переспросил он наконец. – Окончательно и бесповоротно? Ты понимаешь, что это значит? Твоя магия пробудилась в тебе недавно и не успела укорениться в душе как следует. В отличие от тех, кто родился с этим даром, и чья сила стала частью их сути. Ритуал отказа... для тебя он, скорее всего, будет означать потерю всей магии. Полную. Без остатка. Ты точно готова на это?

Его слова повисли в воздухе тяжелым, звенящим грузом. Полная потеря. Не ослабление, не трансформация, а пустота. То, что я едва успела узнать и что уже успела возненавидеть за те беды, что оно принесло. Я вспомнила вкус силы, разрывающей браслет, всесокрушающую волну, сметающую стены... и его тело, отброшенное этой волной, как щепку.

Я посмотрела внутрь себя. Не на магию, а на то, что было глубже. На тихую, непоколебимую уверенность, что единственная сила, которая мне сейчас нужна – это сила искать его.

– Да, – мой голос прозвучал абсолютно четко, без тени сомнения. – Я готова. Я знаю цену. И я её принимаю.

Арден медленно кивнул, и в его глазах мелькнуло нечто похожее на уважение.

– Хорошо, – сказал он просто. – Ритуал сложен и требует подготовки. Я вышлю инструкции. Будьте готовы через две недели.

Связь прервалась. В кабинете воцарилась тишина, теперь отягощенная окончательностью произошедшего. Цена была не просто назначена – она была озвучена, понята и принята. Обратного пути не было.

Я сжала кулаки, глядя на свое отражение в потемневшем зеркале. Камень на сердце все еще был тяжел, но сквозь него пробивался первый луч решимости. Неясный, опасный, безумный. Но мой. Теперь мне предстояло добровольно стать пустой скорлупой, чтобы получить шанс найти единственного, кто имел значение.

Глава 45: Обретение

Три недели. Двадцать один день, прожитый в странном, словно подвешенном, состоянии между прошлым и будущим. Каждое утро я начинала с одного и того же – шла к каменному алтарю, что стоявшему в самом сердце нашего сада, и чистила его. Я скоблила мох между древними рунами, выметала опавшие листья, поливала камень чистой водой из источника. Это был мой вид медитации. Моя плата за грядущую свободу. Каждое движение тряпки, каждый проведенный по шершавой поверхности палец были словно шагом по пути к ней.

Вокруг кипела деятельность. Отец, хмурый и сосредоточенный, таскал тяжелые серебряные зеркала, выставляя их по периметру согласно присланным Арденом схемам. Они должны были отражать и усиливать лунный свет в ночь ритуала. Мама колдовала на кухне над котлами с воском и ароматными травами, ее магия вплеталась в каждую свечу, делая их не просто источником света, а проводниками воли.

Игги, нагруженный корзинами с цветами и бутылями ритуального вина, сновал между домом и садом, как озабоченный муравей. Он старался изо всех сил, и его старательность была трогательна и немного разбивала сердце. Алиса и Лира, мои младшие сестры, копировали взрослых неподалеку. Они строили из песка и камешков крошечные алтарчики для своих кукол, серьезно шепча друг другу «магические» слова. Их невинная игра была горьким напоминанием о том, от чего я отказывалась – от веры в чудеса, предопределенные свыше.

Все три недели папа ежедневно связывался с Арденом. Его вопросы были прямыми и настойчивыми: «Кто он? Есть ли имя? Возраст? Происхождение?». Ответы были одинаково пустыми. Ничего. Ни имени, ни возраста. Будто этого человека и не было. Даже в найденных и расшифрованных списках заключенных дворца Эона в той конкретной камере... значилось пусто. Это было хуже, чем плохие вести. Это было небытие.

Я грустила, но не отчаивалась. Моя решимость лишь крепла от этой стены молчания. Тетя Элис, словно чувствуя мою потребность в действии, прислала точнейшую карту Южной империи с пометками всех крупных и малых городов, торговых путей и постоялых дворов. Это был мой будущий маршрут. Анна, Элиза и Крис забрасывали меня письмами с поддержкой. Крис, к моей радости, писала, что нашла своего Истинного – ледяного дракона из горных кланов. «Замкнутый, как скала, и молчаливый, как рыба, – писала она, – но, когда он смотрит на меня, лед тает. Строим отношения. Медленно». Их истории стали моим глотком надежды.

И вот настал вечер. Последний вечер. Завтра – ритуал освобождения.

Мы сидели в большой гостиной, пили травяной чай с медом. Настроение было странным – торжественным и немного траурным. Я чувствовала себя человеком, который накануне большого путешествия прощается с родным домом, зная, что вернется уже другим.

Игги что-то бормотал про правильное расположение лилий. Мама поправляла ему воротник. Отец смотрел на огонь в камине, его мысли были далеко.

И в эту тишину вступил дворецкий.

– Прошу прощения, – его голос прозвучал негромко, но четко. – Вас беспокоит гость.

Отец нахмурился, оторвавшись от пламени.

– В этот час? Кто?

– Не представился, господин. Но настаивает на встрече. Кажется, он проделал долгий путь.

Отец вздохнул и кивнул.

– Что ж, впусти его.

Сердце почему-то забилось чаще. Я сидела спиной к двери и не оборачивалась, глядя на отца. Его брови вдруг поползли вверх, глаза расширились от изумления. Мама резко вдохнула и подняла руку ко рту. Игги замер с поленом в руках, рот его был открыт.

И тогда я обернулась.

В дверном проеме, окутанный дорожной пылью, стоял он. Его плащ был потерт, сапоги в грязи, волосы растрепаны ветром. Он гнал лошадей, это было написано на его лице, на всей его изможденной, но полной невероятной энергии фигуре. Но он был чист. И здоров. И сиял. Сиял изнутри таким светом, что у меня перехватило дыхание.

А потом его взгляд нашел меня. И в его глазах вспыхнули такие искры радости, облегчения и чего-то еще, чего я не смела назвать, что мир перевернулся с ног на голову.

Он улыбнулся. Широко, по-мальчишески, сметая всю ту печаль и боль, что я помнила.

Я вскочила, опрокинув стул. Звук его падения прозвучал как удар грома в оглушительной тишине комнаты.

– Ты жив! – это был не крик, а сдавленный, сорвавшийся с самых глубин души вопль.

И я бросилась ему на шею.

Он поймал меня на лету, его сильные руки обвили меня, прижимая к груди так крепко, будто боялись снова отпустить. Он дрожал. Или это дрожала я. Он зарылся лицом в мои волосы, и я услышала его сдавленный, счастливый смех.

– Жив, – прошептал он в мои волосы, его дыхание обжигало кожу. – И вернулся к тебе.

Папа медленно подошел ближе, его взгляд был серьезным, но в нем уже не было прежней суровости.

– Может, представишься? И объяснишься?

Пленник медленно отпустил меня, но его рука нашла мою и сжала ее, словно боясь отпустить. Он сделал глубокий вдох, выпрямился, и в его позе вдруг появилась невидимая до этого стать, достоинство, которого не могли скрыть простая одежда и дорожная пыль.

– Меня зовут Кассиан, – сказал он, и его голос, тихий и хриплый в темнице, теперь звучал ясно и твердо. – Кассиан Ауреус из рода Золотого Пламени.

В гостиной повисла гробовая тишина. Даже потрескивание поленьев в камине казалось оглушительным.

– Принц? – выдохнула мама, ее глаза расширились. – Ты... тот самый пропавший наследник?

Он кивнул, и его взгляд стал еще более виноватым.

– Да. Как только восстановился, сразу же попросил отца отпустить меня... за своей истинной.

– Истинной? – хором, словно эхо, повторили все, включая меня.

Я смотрела на него, не в силах вымолвить ни слова. Сердце бешено стучало, пытаясь осознать этот поворот. Кассиан сжал мою руку чуть сильнее, обращаясь ко всем, но глядя только на меня.

– Да. Это именно я два года назад был возле Древа Любви. И именно со мной тебя оно связало.

Тишину разорвал низкий, нарастающий рык. Я обернулась и увидела, как папа изменился. Его плечи начали расширяться, кожа на руках покрылась темно-бордовой чешуей, а пальцы искривились, превращаясь в мощные когтистые лапы. Из-за его спины вырос длинный, тяжелый хвост, с раздражением подрагивающий и сметающий с приставного столика безделушки. Из ноздрей вырвался клубок дыма с запахом серы.

– Так это ты... – его голос стал глубже, обретая драконий тембр, – тот самый «плащ»?! Тот кто держал нас всех в неведении?!

Он сделал шаг вперед, и весь дом, казалось, содрогнулся. Все невольно отшатнулись. Все, кроме мамы.

Прежде чем он успел сделать второй шаг или что-то сказать, воздух вокруг него сгустился и зазвенел. Тончайшие, почти невидимые нити инея оплели его с головы до ног, моментально сковывая движение. На его чешуе тут же выступил изящный, но невероятно прочный ледяной узор. Он замер на полпути, огромный и грозный, но абсолютно обездвиженный, способный лишь моргать своими теперь уже полностью драконьими глазами, полными ярости и недоумения.

Мама стояла рядом, одна рука была элегантно вытянута в его сторону. На ее лице не было и тени страха, лишь холодная, безграничная властность.

– Далин Игниус! – ее голос прозвучал четко, как удар хлыста, и от его звука даже Кассиан невольно выпрямился. – Если ты сейчас разрушишь мою гостиную, превратив ее в груду обгорелых щепок, ты будешь спать в палатке на Северном хребте в объятиях снежного кома до скончания века! Я не шучу. Я приморожу тебя к леднику лично. Понял?

Папа замер, лишь моргая своими огромными глазами. Ярый свет в них понемногу стал угасать, сменяясь пониманием и... привычной покорностью воле жены. Он издал короткий, глухой звук, больше похожий на фырканье заткнутого самовара, что на нашем языке драконов означало: «Понял. Выпусти».

Игги, до этого прижавшийся к стене, медленно выдохнул.

– Ух, пронесло, – прошептал он. – А то у нас ковер новый.

Мама смерила отца последним предупредительным взглядом и щелчком пальцев освободила его ото льда. Чешуя снова сменилась кожей, лапы – руками, хвост исчез. Папа стоял, потупившись, слегка потирая запястье, где остались белые полосы от холода.

– Прости, – пробурчал он, обращаясь больше к маме, чем к нам. – Не сдержался. – Затем он все-таки поднял взгляд на Кассиана, уже без ярости, но с немалой долей упрека. – Объясняй. И твои объяснения должны быть чертовски хороши. Начинай с того, как ты вообще остался жив после того взрыва.