Текст книги "Эхо за завесой (СИ)"

Автор книги: Натали Карамель

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 17 страниц)

Глава 26: Свадебный звон и тень невстречи

Девятнадцать лет. Диплом Академии Арканума с отличием по исторической археологии лежал в шкатулке, тяжелый и значимый, но лето принадлежало не пыльным томам и раскопкам, а свободе и… цветочному буйству. Воздух пропитался ароматом роз, пионов и магнолий – лето, синее и беззаботное, отдало себя во власть двух самых важных свадеб.

Элиза и Анна, подруги детства, стали невестами ослепительной красоты в один волшебный день. Элиза, словно сама луна, спустившаяся на землю, блистала в платье цвета драконьей чешуи, сотканном из мерцающего шелка и лунного света. Спокойная, величавая, она стояла рядом со своим солидным драконом земли Аскольдом, ее рука покоилась в его надежной ладони. Анна же пылала, как живое солнце, в огненно-алом платье, расшитом золотыми нитями-искрами. Ее рыжеволосый Блейз, чьи глаза сияли не меньше ее наряда, сжимал ее руку с обожанием, готовый следовать за своим пламенем хоть на край света. Церемонии были трогательными до слез (особенно со стороны матерей невест и моей мамы), взрывались смехом и переполнялись клятвами на вечность.

Свадьба удалась на славу. Залитые солнцем лужайки сменились бальными залами, где оркестр выводил чарующие мелодии. Я и Крис, подруги-«холостячки» и блистательные подружки невест, были в самой гуще веселья. Мы ловили букеты (я ловко промахнулась, а Крис поймала свой с комичным недоумением), звенели бокалами в бесчисленных тостах и, конечно, танцевали. Я кружилась в вихре музыки, переходя из рук в руки – то с галантным магом-теоретиком, то с озорным магом всадником, то с самим женихом Блейзом, который на минуту оставил Анну в окружении родителей. И что удивительно – никакой привычной отцовской ревности. Папа, сидевший рядом с мамой за столом почета, лишь снисходительно улыбался, наблюдая, как его дочь наслаждается моментом. Его мысли были далеко. Его взгляд, скользящий по пестрой толпе гостей, выискивал не потенциальных ухажеров для меня, а одну-единственную фигуру. Тень в плаще. Того, кто наложил Печать. Того, кто должен был здесь быть. Но Тень так и не материализовалась, будто призрак, растворившийся в солнечном свете.

Поздно вечером, когда усталость и счастье начали брать верх, папа повез семью домой – в отстроенный заново, усиленный магическими защитами до неприступности Замок. Крис и я, устроились на заднем сиденье «Солнечного Гонца». Крис моментально отключилась. Я клевала носом, но тихий, напряженный разговор родителей, сидевших впереди, пробился сквозь мою дрему.

– Катюш, – голос папы был непривычно тихим, усталым, лишенным драконьей мощи. В нем слышалось не раздражение, а глубокая озабоченность. – Я… я не могу выкинуть из головы мысли о Мелоди.

Я замерла, стараясь дышать ровно и глубоко.

– Целый год, солнышко. Год минул с тех пор, как Древо Любви отметило ее той Печатью, – он тяжело вздохнул, и стекло окна, казалось, запотело от его дыхания. – А я… я ни на шаг не приблизился к разгадке. Ни следа. Ни слуха. Будто сквозь землю провалился. – Голос папы понизился до шепота. В его словах звучало не только разочарование охотника, потерявшего след, но и тревожное, почти суеверное недоумение. Как мог человек, отмеченный столь древней и могущественной магией, просто исчезнуть без вести? Куда смотреть? Где искать этого истинного в плаще? В архивах забытых войн? В анналах запрещённых культов? В блуждающих эхах между мирами? Мысли метались, не находя точки опоры.

Мама помолчала, и когда заговорила, в ее обычно уверенном голосе слышалась непривычная нотка сомнения, почти страха:

– Я тоже много думала об этом, дорогой. Каждую ночь. И… я начинаю бояться. Будет ли счастлива наша девочка с таким… мужчиной? С тем, кто даже не объявился. Кто не ищет ее. Кто… оставил ее носить эту Печать в одиночестве, как клеймо. – Голос мамы дрогнул. – Что нам делать, Далин? Как ей помочь? Может… может, эта связь – ошибка? Может, само Древо… ошибается?

Я почувствовала, как у меня внутри все сжалось в ледяной ком. Сомнения мамы… они были страшнее папиного рыка. Потому что они резонировали с моими собственными, тщательно скрываемыми страхами, придавая им ужасающую реальность.

– Не знаю, – честно, почти беспомощно, ответил папа. Я представила, как его сильная рука сжимает мамину в поисках опоры. – Не знаю, любимая. Но сидеть сложа руки нельзя. Надо… надо к Ардену. Посоветоваться. Может, у него подход другой. Ресурсы иные. И голова – она у него варит иначе, не по-драконьи прямолинейно. Может, нащупает ниточку, которую я проглядел.

Дядя Арден. Мысль пронеслась в моей голове, отгоняя сон. Лучший друг папы. Директор престижного Института Драконьих Исследований (ИДИ). Человек с умом острее алмазного резца и сетью контактов, опутывающей весь магический мир, от академических кругов до самых темных его закоулков. Его жена, тетя Элис – легендарная бывшая элитная шпионка, одно время лично охранявшая саму Катю! У них…практически погодки. Пять драконов-сорванцов – ходячие воплощения энергии и хаоса, копии Ардена с его хитрой искоркой в глазах и Элис с ее ледяным спокойствием.

Папа постоянно отговаривал Ардена от мечты о дочери, шутя, что пятерых мальчишек хватит, чтобы разрушить даже драконью цитадель. «Чем же он может помочь?» – подумала я с долей скепсиса. «Найти человека, которого не смог выследить сам Далин Игниус, мой папа, обладающий всеми связями и упрямством огненного дракона?»

Но тут же в сознании всплыл другой образ Ардена. Не дядюшки, заваленного внуками драконятами от первых сыновей, а блестящего стратега, мыслящего парадоксами и связями, невидимыми для других. Человека, чьи исследования касались самых древних и странных аспектов драконьей магии, а прошлое Элис открывало двери к тайнам, о которых обычные маги и не подозревали. Может, он знал что-то о самом Древе Любви? О редчайших, аномальных случаях сродства душ? О тех, кто… исчезал после получения Печати? Были ли прецеденты?

Машина мягко катила по ночной дороге, убаюкивая Крис настоящим сном. Я же лишь притворялась спящей. Мой ум лихорадочно работал.

Свадебный марафон завершен. Анна и Элиза счастливы, их новые жизни начались. Впереди у меня – блестящая карьера в крупнейшей археологической компании «Реликвия Веков», о которой мы грезили с Крис еще на студенческой скамье. Но над моим собственным будущим нависла густая, нерассеиваемая тень.

Тень Печати, тайно горящей у меня на груди. Тень человека, который ее наложил и бесследно сгинул. И теперь – тень родительских сомнений, проникших, как холодный ветер, в самое сердце и поселивших там тревожный холодок.

Папа зовет Ардена. Значит, поиски вступают в новую, возможно, решающую фазу. Что найдет дядя Арден с его острым умом и темными архивами ИДИ? Долгожданные ответы? Или лишь новые, еще более запутанные и опасные вопросы? И что, если и он потерпит неудачу? Придется ли мне, Мелоди Игниус, нести эту тайну, эту незримую связь с призраком, всю свою жизнь? Жить с ощущением невидимого спутника, который может объявиться в любой момент… или не объявиться никогда, оставив Печать вечным вопросом без ответа?

Я незаметно сжала кулаки под мягким пледом. Нет. Я не Катарина Вейлстоун, забитая девушка из прошлого. Я Мелоди Игниус. Археолог, которая раскапывает секреты, погребенные веками. Я докопаюсь и до этой истины. С помощью папы, с помощью дяди Ардена, или в одиночку. Но докопаюсь. Печать на моей груди отозвалась легким, едва уловимым теплом, словно живой уголь под пеплом. Она была не только знаком вопроса, но и знаком судьбы. А судьбу, как и самый загадочный древний артефакт, нужно было не бояться, а раскопать, очистить от наслоений и понять.

Глава 27: Розовые одеяла и неразгаданная печать

Последние недели перед стартом в «Астральные Наследия» пролетели как один миг. Я горела нетерпением. Не просто работа – первая экспедиция! Заброшенный город эпохи Второго Рассвета, окутанный легендами и десятилетиями нетронутый исследователями. Мои пальцы буквально чесались от желания прикоснуться к древним камням, расшифровать забытые письмена. Чемоданы стояли у двери, рюкзак с полевым снаряжением ждал своего часа. Свобода, приключения, настоящая археология – все это было так близко!

Но напряжение в доме витало не только от моего предвкушения. Дядя Арден, как только папа к нему обратился, развернул операцию по поиску «жениха в капюшоне» с размахом, достойным военной кампании. Ресурсы его Института Драконьих Исследований были брошены на прочесывание архивов – от самых пыльных до тех, куда доступ имела только тетя Элис со своими прошлыми связями. Его сыновья – все пятеро, работающие в ИДИ на разных уровнях и унаследовавшие отцовский нестандартный ум, – тоже подключились. Казалось, сеть заброшена по всему магическому миру. Результат? Ноль. Человек, отмеченный Древом Любви, словно испарился из реальности. Ни следа, ни намека.

Во время одного из вечерних чаепитий в нашем огромном доме, пока два маленьких внука Ардена (от старших сыновей) и пятеро его взрослых отпрысков создавали приглушенный гул (дети играли, взрослые спорили о каких-то теориях), а Элис, как всегда, невозмутимо парила над этим хаосом, Арден отвел меня в относительно тихий угол библиотеки. Его взгляд был необычайно серьезным, без привычной хитринки.

– Мелоди, – начал он тихо, чтобы нас не услышали из гостиной, – мы бьемся как рыба об лед. Ни единой зацепки. Ни намека. Но... – он сделал паузу, словно взвешивая каждое слово, – есть кое-что. Чисто теоретически. Метку Сродства... можно попытаться снять.

У меня перехватило дыхание. Сердце бешено заколотилось где-то в горле. Снять? Разорвать эту невидимую, тягостную нить?

– Риск? – выдохнула я, уже зная, что ответ будет страшным.

– Огромный, – кивнул Арден, его глаза не отводили. – Процедура чудовищно сложна, требует сил, о которых лучше не знать. И главное: кто-то из вас двоих – ты или он – может лишиться магии. Навсегда. Полностью. Источник будет... отсечен. – Он посмотрел мне прямо в глаза. – Твой папа не может взять на себя это решение. Это можешь решить только ты.

Мысль о потере магии... моей новой, дикой, необузданной силы, которую я только-только начала чувствовать и пытаться понять... леденила душу. Стать пустой? Лишиться этого? Это было бы похоже на потерю слуха. Перестать чувствовать едва уловимое дрожание мира, ту самую вибрацию древних камней, к которым я так стремилась. Моя магия была не просто силой – она была новым зрением, острым и ясным, ключом к тайнам, которые я жаждала постичь. Отрубить это – значит стать слепой и глухой в мире, который только начал раскрывать передо мной свои истинные цвета.

Но еще страшнее была мысль – лишить магии его. Незнакомца. Человека, чья судьба была причудливо сплетена с моей. Кто он? Может, магия – воздух, которым он дышит? Основа его жизни? Ответа не было. Только ледяной ком страха в груди и невыносимая тяжесть выбора, который я не была готова сделать.

Перед самым моим отъездом мама устроила прощальный ужин. Когда шумные дебаты сыновей Ардена на минуту стихли, он вдруг громко, так, чтобы его услышал и папа, сидевший с кислой миной (он все еще переживал провал поисков и то, что Арден не совершил чуда), заявил, обращаясь ко мне:

– А знаешь, Мелоди, мои мальчишки, Амир, Леон и Эрик – отличные парни! Умные, сильные, честные. Имхо, лучшие женихи во всей северной империи! – Он широко улыбнулся и лукаво подмигнул, кивая в сторону своих неженатых сыновей, которые смущенно переглянулись и покраснели. – Выбирай любого! Считай, дядя Арден благословляет! Семейное дело, так сказать!

Самый младший из троицы, Эрик, вечный смутьян, фыркнул и пробормотал себе под нос: «Пап, ты бы сначала спросил, есть ли у нас желание участвовать в её «спасательной операции»». Старший, Амир, тут же дал ему подзатыльник, а средний, Леон, покраснел еще пуще и уткнулся в тарелку, будто надеясь в ней провалиться.

Папа поперхнулся вином так, что чуть не уронил бокал. Его лицо выражало такую гамму эмоций – от чистого ужаса (женихи? Его дочь и его же крестные дети?!) до возмущения и отчаянной попытки сохранить лицо перед другом, – что я еле сдержала истерический смех. Мама закатила глаза, но уголки ее губ дрогнули.

– Арден, хватит смущать девушку перед отъездом! – мягко, но твердо одернула она, хотя в ее глазах я прочла понимание: это была его странная, чисто арденовская попытка предложить мне «безопасную», знакомую альтернативу, пусть и в дурацкой, шутливой форме. «Меньшее из зол», – подумала я. Но не мое золото. И уж точно не с крестными братьями, которых я знала с пеленок.

Настал день отъезда. «Солнечный Гонец» был забит под завязку. Крис, сияя от предвкушения, уже барабанила пальцами по рулю, который я любезно ей предоставила. Уж очень она хотела за руль.

Я обняла маму, вдохнув знакомый, успокаивающий запах домашнего уюта и ее духов. Потом наклонилась к двойной коляске, где мирно сопели две розовощекие комочка – Алиса и Лира. Мои годовалые сестренки, вылитые копии друг друга: одинаковые кудряшки цвета темного шоколада, пухлые щечки. Но стоило им проснуться – и разница была очевидна: Алиса-драконица уже пыталась шипеть и пускать дымные колечки, а Лира-маг тихо лепетала, и в воздухе мерцали крошечные капельки воды. Вспомнилось, как папа, принимая их в родзале в розовые одеяльца, нервно икнул и пробормотал: «Видимо, я еще не полностью искупил свой грех...». Воспоминание об этом вызвало у меня тогда дикий хохот, который я сейчас повторила, целуя сестренок в макушки. Я обожала этих крошек, свою новую, ответственную и такую теплую роль старшей сестры. Они были нашим общим светом.

– Береги себя, солнышко, – прошептала мама, поправляя воротник моей походной рубахи. В ее глазах светилась бесконечная любовь и... та самая тревога. Не за экспедицию – за Печать. За неразгаданную тайну, висевшую надо мной тучей.

Папа стоял чуть поодаль. Он молча подошел и обнял так крепко, что у меня хрустнули ребра. Никаких слов не нужно было. В этом объятии было все: его гордость за меня, безумная его любовь, вечный страх отца за дочь и нерушимое обещание защиты. Их забота не исчезла, не стала меньше. Она просто изменила форму. Из плотного, иногда удушающего кокона детства превратилась в прочный тыл, в невидимый, но ощутимый щит, в веру в мои силы. Они отпускали меня во взрослую жизнь, но отпускали с распахнутыми сердцами, готовые в любой миг прийти на помощь, стоит только позвать.

– Пиши, – хрипло сказал папа, наконец отпуская меня. Его голос был грубым от сдерживаемых эмоций. – Часто. И... будь осторожна. Не только с камнями. Со всем.

Я кивнула, глотая комок в горле. Села в «Солнечный Гонец» рядом с Крис. Машина тронулась, увозя нас от дома, от запаха домашнего очага и детской присыпки, от розовых одеял в коляске, от любящих, но таких тревожных глаз родителей. Впереди лежала дорога к древним руинам, к тайнам, погребенным веками, к началу нашей с Крис настоящей карьеры. К приключениям, о которых мы грезили все годы учебы.

Но под тонкой тканью рубахи золотая Печать тихо напоминала о себе теплым, почти живым пульсом. О другом приключении. О тайне, оставшейся неразгаданной. О связи, тянущейся в непроглядную тьму неизвестности. И о том, что где-то там, в этом мире или за его гранью, был кто-то.

Кто-то, чье упорное, зловещее молчание пугало моих родителей куда больше, чем любые древние проклятия заброшенного города Второго Рассвета.

Тишина была ответом. И этот ответ был громче любой угрозы. Он кричал либо о невероятной силе, позволяющей полностью скрыться от сети Ардена, либо о таком всепоглощающем страхе, что даже метка Вечного Сродства не заставила его сделать шаг. Оба варианта леденили душу. Древние руины были понятной, осязаемой опасностью. А это... это была тьма, в которой могло скрываться что угодно.

В зеркале заднего вида я видела, как папа и мама стояли у ворот, долго-долго махали нам вслед. Их фигуры, такие сильные и такие уязвимые в тот момент, кричали об одной мысли, одной невысказанной молитве: «Он все еще не объявился». И это было самым страшным предчувствием перед долгой разлукой.

Глава 28: Эклеры, эхо и отцовский щит

Двадцать лет. Цифра казалась значительнее, чем девятнадцать. Может, потому что за спиной был целый год, прожитый не в стенах Академии, а под открытым небом, в пыли веков и шепоте забытых цивилизаций.

Мы с Крис научились читать не только тексты, но и шрамы на камнях – следы оружия, оставившего энергетический ожог даже спустя тысячелетия; отличали ритуальную роспись от бытовых граффити по дрожащему магическому эху, застывшему в пигменте.

Я научилась гасить внутренний шум, чтобы слушать тишину руин – и слышать в ней отголоски прошлого. Это было похоже на настройку старого радио: сначала шипение, потом обрывки голосов, обрывок музыки, и вот уже перед внутренним взором проносится тень давно минувшего события. Крис смеялась, что я стала «археологическим эмпатом», но это умение не раз спасало нас от ловушек или указывало на скрытые проходы.

Однажды Крис чуть не провалилась в скрытую временем шахту лифта, ведущую, как показали замеры, в пустоту между слоями реальности. А я до сих пор чувствую холодное прикосновение кристалла с записью голоса звездного скитальца – его песнь о потерянных мирах звучала прямо в костях, вызывая тоску по местам, где я никогда не была. Мы возвращались с раскопок не только с артефактами, но и с осколками чужих вселенных под ногтями и странными снами.

Год, который превратил меня и Крис из зеленых стажеров «Астральных Наследий» в тех, к кому уже прислушивались на планёрках. Мы искали отголоски прошлых миров – обломки машин, говоривших на языке звезд, фрески, изображавшие слияние реальностей, артефакты, чья магия была чужда всему, что мы знали. Это было… невероятно. Сложно. Опасно порой. И бесконечно увлекательно.

Элиза прислала фото своего сынишки – маленького дракончика земли, вылитого копию папы. Умиление сквозь экран просто разрывало! Анна же была на сносях, ее письма были полны то предвкушения, то жалоб на тяжесть и капризы Блейза, который «носится как оголтелый, охраняя гнездо». Несмотря на расстояния и новые семьи, наша банда держала связь. Звонки, полные смеха, сплетен о коллегах и ностальгии по академическим шалостям, были глотком свежего воздуха между раскопками и камералкой.

И вот он – долгожданный отпуск! Месяц дома, в Замке, пропитанном запахом выпечки мамы, визгом сестрёнок и вечными спорами Игги о том, какая порода дракона круче (он сейчас помешан на ледяных, к ужасу папы-огневика). Рай. Абсолютный.

Но рай, как водится, быстротечен. Отпуск подходил к концу. Крис получила назначение – горный хребет на севере, ледяные пещеры эпохи Первых Магов. А мне… мне выпал другой континент. Знойный, загадочный юг, земли древних империй Солнца, о которых ходили легенды даже в Аркануме. «Проект «Феникс», – значилось в приказе. Звучало масштабно и немного пугающе. Новые люди, новая культура, совсем иные драконы и магические традиции. Адреналин уже начинал щекотать нервы.

Вечером накануне отъезда дядя Арден вызвал меня и родителей в свой кабинет в ИДИ. Кабинет, как всегда, походил на поле боя после урагана – бумаги, артефакты, схемы. Сам дядя выглядел усталым, но в глазах горел тот самый хищный блеск охотника за загадками.

– Год, – начал он без предисловий, разглядывая какую-то древнюю карту. – Год мы рыли, копали, переворачивали каждый камень. Ничего. Как сквозь землю. – Он взглянул на нас. – Но есть ниточка. Тонкая, призрачная, но она есть. По старым торговым путям... через запретные архивы Оракулов Пустоты... Возможный, призрачный след, который ведет в империю Солнца.

Символ на карте, к которому прикоснулся Арден, был не нарисован – он был выжжен. Тонкие, изящные линии, напоминающие сплетение солнца, светились тусклым золотом, как эхо мощной магии. Папа ахнул, будто его ударили под дых. Его рука инстинктивно сжала мою – не больно, но с такой силой, словно пытался удержать от падения в пропасть. Мама резко вдохнула, ее пальцы вцепились в спинку стула, костяшки побелели. В ее глазах мелькнуло нечто большее, чем страх – предчувствие. Воздух наполнился запахом озона – папина магия отреагировала на стресс.

Воздух в кабинете стал густым. Папа замер, мама невольно сжала мою руку.

– Ниточка! – выдавил папа. – К нему!

В ушах зазвенело. Вся та уверенность, все ощущение себя опытным искателем приключений, мгновенно испарилось. Я снова стала той самой испуганной девушкой в Старой Роще, чувствуя на сердце жгучее клеймо чужого выбора. Два года я строила свою жизнь сама, кирпичик за кирпичиком, а этот... этот призрак одним своим возможным существованием громил всё в щепки.

Арден кивнул, его пальцы провели по странному символу на карте.

– И так удачно, что именно тебя приглашают в эту экспедицию. – Он посмотрел прямо на меня. – Совпадение? Возможно. Но я бы на твоем месте держала ухо востро. Твой «призрачный жених» он может быть именно там.

Мир вокруг на мгновение поплыл. Два года. Целых два года я почти свыклась с мыслью, что он – мираж, ошибка Древа, страшная сказка. Два года я злилась на него за это молчание, за тревогу в глазах родителей, за свою собственную неопределенность. А теперь… он возможно там? На другом конце света? Там, куда я еду? И чувства… Боже, какие чувства! Гнев, обида – да! Но под ними, глухо и неумолимо, забилось что-то иное. Любопытство? Тяга? Предопределение? Я не понимала. Путаница была полнейшая.

Поздно вечером, уже дома, мысли не давали уснуть. И желудок предательски заурчал – видимо, волнение. Решила, что мамин фирменный шоколадный эклер из холодильника – идеальное снотворное. На цыпочках спустилась в большую столовую, залитую лунным светом… и замерла в дверях.

Мама и папа сидели за столом. Чашки с остывшим чаем. Напряжение висело в воздухе почти осязаемо.

– …просто не могу, Катюш, – глухо говорил папа, проводя рукой по лицу. – Другой континент! И этот… этот плащ там маячит! Она одна, Катя! Совсем одна!

– Она не одна, у нее будет команда, Далин, – мягко, но твердо сказала мама. Ее лицо в лунном свете выглядело усталым и очень серьезным. – Но я понимаю твой страх. И мой не меньше.

– Я хочу поехать с ней! – вырвалось у папы. – Но Игги? Девочки? Им только два года. Оставить тебя одну с тринадцатилетним драконом-подростком, у которого гормоны играют сильнее, чем магия, и двумя двухлетними сорванцами, одна из которых может нечаянно поджечь занавески, а вторая – устроить потоп в комнате? На месяц? А то и больше?

– Я знаю, – голос мамы прозвучал устало, но без тени упрека. – Знаю, что не справлюсь так, как если бы ты был здесь. Будут сожженные занавески, лужи на полу и ночи без сна. Но знаешь, что будет хуже? – Она посмотрела на него, и в ее глазах стояла та же леденящая fear, что и у него. – Мысли о том, что с нашей девочкой может случиться беда, а мы здесь, в безопасности, и ничего не смогли сделать чтобы ее защитить. Эта тревога съест меня изнутри куда быстрее, чем проказы Игги и девочек вместе взятых.

Папа сжал кулаки, его плечи напряглись. Оставить маму одну с этим маленьким, буйным королевством… Это было немыслимо.

– Я справлюсь, – сказала мама, и в ее голосе зазвучала та самая сталь, которую я помнила с детства. – Мы справимся. Игги уже большой, он поможет. А девчонки… что ж, будет весело. – Она попыталась улыбнуться, но улыбка вышла напряженной. – Иначе нельзя, Далин. Ты должен быть с ней. Ты ее щит. Ее отец. Особенно сейчас. Особенно там. Она наша дочь. И мы не можем отпустить ее в неизвестность. – Она положила руку на его сжатый кулак. – Поговорим с Мелоди утром. И будем стоять на своем. Она не может ехать туда одна. Не после того, что сказал Арден. Ты поедешь с ней.

Я отступила в тень, сердце колотилось где-то в горле. Эклер был забыт. Тихим призраком я вернулась в свою комнату, притворившись, что вообще не выходила из комнаты.

Лежа в кровати, я смотрела в темноту. Мысли метались. Тот человек… он там. Возможно. Страшно? Еще бы. Обидно? Чертовски обидно! Но… мама и папа были правы. Новый континент. Чужая, глубокая история, о которой мы знали лишь по обрывочным легендам. Другие драконы, чьи обычаи и магия могли быть непредсказуемы. Другие маги, со своими тайнами и, возможно, амбициями. И где-то среди всего этого – он. Призрак в плаще. Моя судьба? Моя погибель?

Одна? Нет. С папой… с папой было бы спокойнее. Его сила, его опыт, его безумная, огненная преданность семье… Да, он будет меня душить опекой. Да, будет ворчать и пытаться контролировать каждый шаг. Но он будет там. Мой папа. Мой щит.

И все же... крошечная, ядовитая капля обиды просочилась сквозь облегчение. Опять. Опять моя независимость, моя взрослая жизнь, за которую я так боролась, приносится в жертву на алтарь родительской тревоги и загадочной печати. Я хотела ехать туда сильным, самостоятельным археологом, а не испуганной девочкой под крылом у папы. Это было горько. Но страх перед неизвестностью и тихий, предательский зов судьбы оказались сильнее этой гордости.

Может, это и есть единственный правильный путь? Раскопать тайну «Феникса»… и, возможно, встретить свою собственную судьбу. Но не в одиночку. С папой за спиной. Эта мысль, вопреки всему страху и обиде, принесла странное, тихое облегчение. Я повернулась на бок, прижавшись щекой к прохладной подушке. Завтра будет разговор. И, кажется, я уже знала, что скажу.