Текст книги "Журнал Наш Современник №12 (2003)"

Ответы президента ФПГ «Новые транспортные технологии» Алексея Ламанова на вопросы журнала «Наш современник» (Наш современник N12 2003)

Ответы президента ФПГ “Новые транспортные технологии” Алексея Ламанова

на вопросы журнала “Наш современник”

Уважаемый Алексей Владимирович! Ваши книги вызвали интерес в редакции. Одна из них открывается динамично написанной сценой. Некто Юлий Маркович, президент инвестиционной компании “Национальный ракурс” (имена и название фирмы, как принято в подобных случаях, вымышленные) прикарманил деньги доверчивого русского предпринимателя Игоря Соснина. Самую малость – полтора миллиарда. И отдавать, естественно, не собирался. Тогда отчаявшийся русак провернул авантюрную комбинацию, в результате которой Юлий Маркович через черный ход бросился из собственной конторы собирать деньги, чтобы вернуть их Соснину. В финале истории Вы не без лукавства раскрываете псевдоним: “Одно действующее лицо я раскрою: Соснин – это Ламанов Алексей Владимирович, то есть я сам”. Эпизод, свидетельствующий о наличии литературного дара и явной авантюрной жилки. И то и другое позволяет надеяться, что у нас получится интересный разговор.

Так кто же такой Ламанов Алексей Владимирович – человек, предприниматель, автор нескольких книг, обобщающих непростой опыт жизни российского бизнесмена? Откровенничать, так до конца. Начнем, как водится, с биографии.

– Чтобы ответить на вопрос о том, кто такой предприниматель Алексей Ламанов, мне волей-неволей придется ответить и на другие вопросы. Кроме того, предполагается и прочтение самих книг. Собственно, ради этого первого вопроса они и написаны. Но, увы, понимаю: сегодня до широкого читателя эти книги дойти по известным причинам не могут, а потому сосредоточимся на вопросах. Вы обратили внимание на “авантюрную жилку”, явно присутствующую в моем повествовании. Давайте с этого и начнем. Авантюра – слово хорошее, означает приключение. Приключение, в свою очередь, предполагает наличие некоей “тайны”: что за приключение без тайны?! “Тайна бизнесмена Ламанова” – звучит интригующе и современно. Вот давайте по ходу дела и разберемся: существует ли такая тайна или нет?

Сфера моих предпринимательских интересов и профессиональной деятельности – современное производство высокотехнологичной наукоемкой продукции. Основу производства составляют инновационные конструкторские разработки финансово-промышленной группы “Новые транспортные технологии”, созданной мной несколько лет назад. Мы строим электропоезда – современные, быстрые, комфортабельные. В состав группы входят также банк и медицинский центр. На наших предприятиях трудятся несколько тысяч рабочих и служащих. По вероисповеданию я – православный. По национальности – русский. Женат первым браком, имею четверых детей.

А где же обещанная авантюра? Год назад мы построили и сдали в эксплуатацию принципиально новый тип электропоезда. Взяться за такое дело (а это 28 тысяч деталей и узлов, 70% из которых модернизированы или заменены на принципиально новые) и осуществить этот проект в предельно сжатые сроки (да еще в условиях современной российской экономики) – чистая авантюра. А в конце этого года мы завершаем второй подобный проект. Ощущаю разочарование читателей: вот если бы убил, ограбил, как дед Данила из Угрюм-реки, или, на худой конец, построил и обрушил “пирамиду” какую-нибудь, вроде “МММ”, – вот это интересно. В том-то и беда наша, что на виду у нас сегодня не труженики и даже не честные “авантюристы”, а преступники. Нас не замечают и не различают.

 – Ваша книга о своей предпринимательской судьбе названа уверенно и дерзко – “Что делаю”. Это звучит как вызов одному из главных вопросов в российской истории. Вы так сформулировали специально? Значит, Вам все ясно в настоящем и будущем? А может быть, положа руку на сердце, вы все-таки иногда произносите про себя сакраментальные слова – “что делать?”? Может, нет и у Вас полной ясности и уверенности в том, что Ваш жизненный путь надежен и выбран окончательно?

– Никак не ожидал, что название книги “Что делаю” может показаться дерзким. Прежде всего это вопрос, обращенный к себе. Безусловно, моя оценка того, что я делаю, выносится и на суд читателя. Но, как вы заметили, “откровенничать, так до конца”. Так же, как я стремился к этому в своих книгах. Иначе и за перо браться не стоило. Созвучие с сакраментальным русским (к сожалению, почему-то сегодня только русским!) вопросом “Что делать?”, конечно, сознательное. Я сам себя об этом спрашиваю и отвечаю на этот вопрос и себе, и читателю: “что делаю” лично я – Алексей Ламанов. Конечно же, и меня посещают сомнения, и нет полной ясности и уверенности в будущем и даже в том, что мой путь, в смысле моей профессиональной деятельности, надежен и выбран окончательно. Мне ясно, кем быть. Я деловой человек. Мне нравится творческая созидательная деятельность, а в какой она будет проявляться сфере, подсказывают практика и время. Сейчас мы тесно связаны с железнодорожниками, но, не в обиду им будет сказано, я – не железнодорожник и не уверен, что это сотрудничество будет бесконечным. Я и не заводчик и вообще не “технарь”: поезда, или самолеты, или что-то еще – мне, в общем-то, не так важно. Лишь бы мое дело интенсивно развивалось. Но Вы справедливо почувствовали в названии моей книги вызов. Хотя это, на мой взгляд, и не вызов вовсе, а оппонирование. Оно есть. Но кому? Не самому вопросу, а тем, кто действительно дерзко, самонадеянно, гордо решил указать пальцем русскому народу (следовательно, и мне), что ему делать. Ложные вехи надо сбивать. Учебники в школе новые, а в головы учеников вкладываются все те же “не догмы, а руководства к действию”, все те же пыльные стереотипы вроде “снов Веры Павловны”, давно треснувшего “Колокола” или мифы о “безвольном” царе Николае “кровавом”. Плюс еще и перлы “общечеловеческих ценностей” вроде “секспросвета” и “Брось пахать, начинай отдыхать; Бери от жизни все; Ты этого достоин” и т.п. Смесь получается взрывоопасная… Конечно, все это наша история, но по прошествии стольких лет и после пролития такой, главным образом русской и христианской, крови пора уже научиться отделять зерна от плевел и отличать правую руку от левой.

Любимым чтением русского народа Н.В.Гоголь называл “Жития святых”. Жития святых новомучеников, погибших в лагерях и подвалах ЧК-НКВД заставят содрогнуться даже каменное сердце. Но кто о них знает? Только церковный народ. Я не пытаюсь определять виноватых поименно, я призываю обратить внимание на сам факт трагедии, не подлежащий оспариванию. Но не видно пока в пестром спектре наших партий охотников принять ответственность за содеянное на себя. Следовательно, нет, за исключением Православной Церкви, и кающихся. Все как будто с Луны свалились на пустое место и никакой ответственности за прошлое не несут. А если так – то связь времен, о которой столько сегодня сказано, восстановленной быть не может, ибо восстановление искренних человеческих отношений возможно лишь через покаяние и прощение. А потому нет и не может быть к этим партиям доверия, сколько бы их ни появлялось под самыми живописными предвыборными лозунгами. Следствием этого исторического разрыва является и тот факт, что национальной государствообразующей идеологии до сих пор нет ни в школе, ни в армии, ни в самом государстве.

Отними у общества идею (даже ложную), и оно немедленно погрузится в сон. Сонная, слепая Россия многих устраивает, но не нас. Между тем национальная идея (идеология) России давно известна и существует века, хотя четко сформулирована была только в девятнадцатом веке графом Уваровым: Православие—Самодержавие—Народность. Крайне важна последовательность составляющих – поменяй их местами, и ответ будет неверным. Именно Церковь во все времена будила русское общество, обращалась к его сердцу и уму. Ту же задачу выполняла и классическая русская литература. Церковь “отделили” от государства и от литературы (а вернее, они сами отделились от Церкви, начиная со времен Петра). И что же? Лишенное опоры, упало государство. Упала и его литература. Потому сегодня писатели у народа не в почете: поэт в России меньше, чем поэт. И так будет до тех пор, пока отечественная литература не выйдет на свой традиционный путь – на свет Божий.

 Когда душа спит – плоть бунтует и бесчинствует. “Страшно далекие от народа” масоны-декабристы разбудили “спящего” Герцена, тот на ротшильдовские денежки приударил в “медь звенящую”, – и пошло, и поехало! Разбудили плоть, жадную и похотливую. Душу погребли. Ее заклинали: “Спать! Спать! Что воля, что неволя – все одно!”. Этим и сегодня занимаются СМИ и вся окружающая нас грустная действительность “мира сего”. И потому надо будить именно душу, плоть же всячески усмирять и ставить на подобающее ей место послушной рабочей лошади. Потому и написал я в книге “Что делаю”: заставляю трудиться душу, заставляю трудиться тело, помогаю трудиться и тем, кто приходит ко мне на производство. Ради чего я это делаю? Отвечу скромно: во имя России. Мне это дорого. А по-другому я не могу и не хочу. Такова моя “идеология”.

Да, просыпаться страшно. Страшно увидеть себя, свое уродство духовными очами, страшно увидеть действительность. Страшно остаться наедине с самим собой. Потому что наедине человек неизбежно услышит голос души, души, которой, как его учили в школе, не существует. Увидев себя истинного, человек содрогнется и… проснется для жизни духовной. Чтобы противодействовать этому духовному влечению, придумано развлечение. Созвучны слову “развлекся” слова: “разбился”, “разрушился”, “расстроился”, то есть рас-троился – дух, душа и тело разбрелись в разные стороны. И потому существует целая индустрия развлечений, куда отдельным ручейком втекает (к сожалению, сегодня в массе своей) и современная литература, если таковой ее можно еще назвать. Что делаю? Развлекаюсь! Или: что делаю? Тружусь на благо Отечества, спасаю душу. Каждый выбирает сам. Выбрал и я и написал книгу, потом другую. Возможно, в чем-то они похожи на проповедь. Наверняка кому-то не понравятся. Но, на мой взгляд, любая книга – это более или менее талантливая проповедь. Вопрос лишь в том, что и каким языком проповедуется. Конечно, не хочется прослыть фарисеем-святошей. Надеюсь на понимание.

– Ссылаясь на данные советского МВД, Вы пишете, что около трети продукции в СССР создавалось в частном секторе. Уточните, пожалуйста, о каком периоде в истории СССР идёт речь. И что особенно важно: какие процессы происходили в отечественной экономике накануне краха державы? До сих пор это время окружено разного рода мифами: одни утверждают – советская экономика была абсолютно неэффективна, другие возражают – она была на подъеме, и если бы не заговор внешних и внутренних врагов, то…

– Хотя я имею и экономическое образование, выступить экспертом такого квазиуникального феномена, как советская экономика, я не могу. Это мне не под силу. Данные же МВД о частном секторе, я думаю, даже занижены. Ведь что такое был наш советский частный сектор? Это и колхозные рынки, и нелегальные, но неистребимые “барахолки”, частный пошив и медицинское обслуживание, парикмахеры и портные, и прочие бесконечные “услуги”, востребованные в любом обществе. Советский строй, не имея возможности ни уничтожить частника, ни тем более конкурировать с ним, попробовал его не замечать. Как у Булгакова, цитирую по памяти: “И что за страна такая – чего ни хватись, того и нет!”. И только с помощью “частника” можно было хоть в какой-то мере восполнить этот бытовой дефицит. Развитый частный сектор – признак здоровья и предпринимательской творческой активности народа, его свободной самодеятельности. Берусь утверждать, что на заключительной стадии развития грядущего и, как нас заверяют, неизбежного “нового мирового порядка”, то есть тотального монополизма, никакого частного сектора уж точно не будет.

      Что же касается советского частного сектора, то здесь важно, на мой взгляд, различать понятия “частный сектор” и “теневая экономика”. Я не берусь в рамках нашей беседы давать глубокий анализ этих явлений, но очевидно, что это понятия не идентичные. Структура теневой экономики неоднородна: тень в равной степени проникала как в частный ее сектор, так и в государственный.

  – Встречались ли Вы с пресловутыми “теневиками” – в 80-е годы или позже? Что это были за люди? Только ли запреты со стороны государства вытолкнули их за границы легальной экономики? Были ведь тогда и крупные промышленники, легендарные “красные” директора, преуспевшие вполне легально – не в набивании собственных карманов, а в развитии высокотехнологичных производств. И куда делись “теневики” в 90-е годы, когда, казалось бы, пришло их время? Нынешние олигархи, помнится, вышли в большинстве своем из другой среды, в том числе – из комсомольских функционеров.

– Буду рассказывать о том, что хорошо знаю и через что прошел сам. С “олигархами” дела не имел и близко не сталкивался. Упомянутый Юлий Маркович на олигарха не тянет – это просто крупный делец-спекулянт. Да и само понятие “олигарх” в России еще не устоялось, недостаточно оформилось. Отождествлять его с крупным бизнесом нельзя.

Я не был “комсомольским богом”, не был москвичом и свой московский “бизнес” начинал с отметки ниже нуля. Ютился по комнатушкам с совмещенным санузлом и вечно пьяным соседом за стенкой. Обмен Подмосковья на Москву – редкая удача, но удача – реальный фактор нашей жизни. Его надо учитывать и в какой-то мере даже рассчитывать на него. Мне повезло: 18 квадратных метров столицы стали моим жильем. Там и свадьбу сыграли. Денег не было и не могло быть в принципе: муж – инженер, жена – студентка в ожидании ребеночка. За судьбу ребеночка было тревожно. Оттого, наверное, и в “бизнес” подались. Но и начинать свое дело было мучительно страшно. Я – член комитета ВЛКСМ, пишу диссертацию, а вдруг фарцовку “пришьют”? О фарцовщиках я знал, конечно, как и все мы, но быть знакомым с кем-то лично мне не приходилось. А что такое фарцовка? Для обывателя это синоним спекуляции. Сегодня это называется “менеджмент”. Работа высокопрофессиональная и дорогостоящая. Ошибка стоит потери денег или даже свободы, а иногда и жизни. А что же тогда спекуляция? – спросят меня. Думаю, граница здесь проходит в нравственной области. Это вопрос совести и, конечно, закона. Спрошу и я: а как назвать человека, не отрабатывающего своей зарплаты? Спекулянт с обратным знаком? В любом случае присвоение незаработанного есть преступление.

Народ в массе своей не различает менеджеров и предпринимателей, предпринимателей и спекулянтов. Для него они все одинаковые, все, мягко выражаясь, хапуги и жулики. В послереволюционной России отечественных предпринимателей выбили одними из первых (после священства и офицерства). Между тем предпринимательская жилка – это такой же Божий дар, как и любой другой талант, заставляющий писателя писать, офицера служить, учителя учить, а строителя строить. И пока живы люди, он, предприниматель, неистребим, хотя талант этот может быть загнан в самые глубины нашего сознания, может таиться под ликом других профессий и реализовываться в самых разных сферах. Сколько учителей и медиков сегодня ушли в торговлю и нашли там свое настоящее призвание?! И, наверное, к лучшему для всех. Покойный окулист Федоров реализовал свой дар бизнесмена в медицине. Кто-то это делает в политике и т.д. Само по себе предпринимательство, как и всякий другой талант, не имеет заведомо положительного или отрицательного заряда. Талантливым может быть и злодей, и порядочный человек. Мне известен совершенно беспринципный и безнравственный бизнесмен, вернее сказать, делец, преуспевающий во всем, за что ни возьмется, и, безусловно, наделенный талантом. Он брался за самые, казалось бы, безнадежные, подчас сомнительные предприятия, требовавшие и значительных вложений, и больших усилий, и специальных знаний, и добивался цели. Имея звучную литературную фамилию, он, при совершенно заурядной наружности, взял в жены необыкновенной красоты девушку, а потом преспокойно с ней расстался, когда этого потребовали интересы его “дела”. Так же он поступал и с компаньонами, не только “кидая” их, но и попросту обворовывая, будучи уверенным в собственной безнаказанности. Типаж, напоминающий комедийного Загорецкого, но тем, кому приходилось сталкиваться с ним по работе и в жизни, было не смешно. В результате он остался один: без друзей, без семьи, но, похоже, этим не тяготится и вполне успешно (если измерять успех в деньгах) развивает свой бизнес. И дело здесь не в предпринимательстве как таковом – подобные примеры известны всем и в любой профессии. Талант, как источник: хоть затаптывай его – он все равно пробьется. Но если он не одухотворен, если он безнравственен, то этому мутному источнику никогда не стать “живой водой”.

Куда делись “теневики” в 90-е годы? Могу предположить, что многие из них превратились в консультантов и менеджеров при вчерашних комсомольских функционерах, часть из которых стала, как Вы правильно заметили, олигархами. Другая часть разорилась, не выдержав конкуренции с более крупными и властными “прихватизаторами”. А третья (не большая ли?) легализовала свою деятельность в рамках существующего правового поля.

 Вообще советский “теневик”, как и вся социалистическая экономика, возможен был только в СССР. (Нынешний “теневик” – это совсем другое дело!). Вспомним Райкина: кто в первом ряду сидит? Товаровед! Скажем, что значила в то время модная одежда, дубленка, например? Она превращалась не только в символ материального благополучия, но и, как диплом о высшем образовании, давала права на своего рода советский дворянский титул. Не “першингами”, а потертыми джинсами пробили окаянные супостаты первую брешь в обороне советской идеологии. Знаменательно, что сегодня в джинсах и кожаных куртках ходят, как и на Западе, самые небогатые слои населения, включая и бомжей.

 Советский “теневик” работал не за деньги, а за карьеру и реальные блага. Формула хозяйственной жизни того времени: товары, услуги, положение – за другие товары, услуги, положение. В этой ситуации значение денег было минимальным. Деньги теряли свой первозданный экономический смысл и превращались в “деревянные”. Это был тот же феодализм с его натуральным обменом. Тот “теневик” жил в сложившейся системе, и другая ему была не нужна. Он имел “дефицит” и через него имел все. Система ушла, на ее место пришла другая, сформировался рынок, появился товар, понадобились не услуги, а живые деньги. А где деньги, там и банкиры с менеджерами и брокерами.

Как видите, об олигархах, фарцовщиках и “теневиках” я ничего по личному опыту рассказать не могу. Но с одним из крупных промышленников и легендарных “красных” директоров мне посчастливилось быть знакомым. Это Герой Социалистического Труда Иван Корнеевич Седин. Нарком, министр нефтяной, а потом и текстильной промышленности советской России. Его я хорошо знал лично. В министрах он ходил до хрущевских реорганизаций. Уже в конце жизни стал директором НИИ в подмосковном поселке Хотьково. Государственный масштаб и яркий организаторский талант этого человека немедленно сказались и на новом, более скромном поле деятельности. Поселок расцвел буквально на глазах (вот уж, действительно, не место красит человека, а человек – место!): будто сами собой выросли благоустроенные дома, школа, детсад, ясли, спортзал, клуб, магазин, асфальтированные дороги. В институте появились свои, обученные в лучших вузах страны молодые специалисты, приехавшие в поселок вместе со своими семьями и обеспеченные всем необходимым для достойной жизни и плодотворной работы. А сам институт поднялся до уровня союзного значения. И все это за 10 лет! Когда Иван Корнеевич входил в обком, секретари вставали, а новички спрашивали шепотом: “А кто это?”. Для меня он – образец руководителя. Формат страны в маленьком поселке. В работе своей он видел опору прежде всего в живом человеке, а не в “массах пролетариата”, и не “кадры”, а конкретные трудолюбивые, талантливые и честные люди действительно решали у него все. Он активно искал новаторов, ставил их, даже молодых, на ответственные должности и не ошибался. Он сплотил ученых, создал мощный творческий потенциал. На практике осуществил идею наукограда, который вырос рядом с криминальным, всеми заброшенным поселком Хотьково. И ничего не разрушая, на том же пространстве, с теми же людьми было создано новое сообщество – творческий коллектив единомышленников, объединенных одним делом и безупречным авторитетом руководителя. Он всегда был центром притяжения. “Седин все решит”, – говорили про него люди, и он, на самом деле, решал все. Он счел необходимым и сумел подружиться с заграницей: Чехословакия, Польша, Венгрия вошли в сферу осуществляемой его институтом научно-хозяйственной деятельности. Жил Иван Корнеевич в “хрущевке”, в тесной квартирке с женой и сыном. Мы шли в школу, а он часто стоял у своего подъезда и смиренно ожидал машину, видимо, опаздывающую. И без всякой охраны. А врагов у него было много. При всеобщей любви, при высочайших моральных качествах, талантах и энергии. Собственно, потому-то они и были, эти враги. В темном костюме с золотой звездой Героя на лацкане и в серебряном ореоле седины – именно таким он мне запомнился.