Текст книги "Журнал Наш Современник №12 (2003)"
Автор книги: Наш Современник Журнал
Жанр:
Публицистика
сообщить о нарушении
Текущая страница: 23 (всего у книги 23 страниц)
Алексей Кожевников • «Не величие, а – уникальность...» (Наш современник N12 2003)
“Не величие, а – уникальность…”
Валентина Иванова. Записки литературного раба.
М. , Советский писатель, 2003
Судьбы наших выдающихся соотечественников, их духовные искания, ошибки и свершения – какая ещё тема может потребовать от исследователя, литератора особой деликатности и ответственности? Увы, сегодня это не является необходимой профессиональной и нравственной нормой – в особенности если предметом обсуждения является наше недавнее прошлое. Прерванная на взлёте, втоптанная в грязь великая советская эпоха с её ярчайшей и трагической историей, неповторимой культурой, выдающимися деятелями искусства в наши дни превратилась в доходную статью для окололитературных мошенников и разного рода “воспоминателей”. Тем дороже для нас любое непредвзятое суждение, свидетельство о великих гражданах России. К числу таких интересных (возможно, в чем-то и спорных) свидетельств можно отнести книгу мемуарных очерков российского прозаика, журналиста Валентины Ивановой “Записки литературного раба”.
Рассказывая о своих встречах с известными деятелями советского искусства (в годы работы В. Ивановой собкором ряда центральных газет), автор отмечает: “В записках этих я… попыталась описать столкновение суровой будничной прозы и ярчайших откровений. А этими откровениями и были мои встречи с так называемыми великими людьми, которые перед тобой становились вдруг самыми обыкновенными. Но нет – и это неправильно… Обыкновенными их делает лихая, циничная сегодняшняя журналистика. А нам, мне нужно было сохранить в тогдашней их обыкновенности – величие. Да нет, опять не то слово – выспренне. Не величие, а – уникальность. Исключительность”.
Галерея портретов деятелей советского искусства, представленная на страницах книги В. Ивановой, широка и разнообразна, каждый из собеседников журналиста – личность сложная, интересная, “взрывная” (что, возможно, и отличает талантливого человека от простых смертных). Отсюда некоторый субъективизм в оценках и суждениях автора книги, что вполне оправданно – ведь речь идет о таких ярких именах, как писатель Ч. Айтматов, кинорежиссеры С. Бондарчук, С. Герасимов, Н. Губенко, М. Хуциев, актеры М. Бернес, М. Ладынина, В. Тихонов, Н. Черкасов… Мы же остановимся на тех фрагментах из книги В. Ивановой, в которых рассказывается о встречах автора с В. Шукшиным.
Знакомство автора книги с писателем и кинорежиссером Василием Макаровичем Шукшиным состоялось в начале 1970-х. Вот как вспоминает об этом В. Иванова: “…Это была инициатива тогдашнего редактора издательства “Искусство” Валерия Фомина. Он задумал новое издание “Панорама”. И в него должен был войти материал Шукшина под названием “Пластика фильма”. Как-то мне сразу показалось во всем этом нечто необычное, искусственное, что ли, – ну, подумайте сами, Шукшин и какая-то там пластика. Что-то, одним словом, очень неоэлитарное, совсем не вяжущееся с фигурой Шукшина, как она нам всем представлялась… Пришла к нему, помнится, летом, он был один, Федосеева куда-то уехала. И прежде всего меня поразила квартира… Фактически это была одна комната, разгороженная на две. И в ней жили четыре человека – он, жена и две дочки. Когда вошла, то узрела невообразимый, жуткий хаос: грязные кастрюли, сковородки, тарелки, тряпки… Шукшин долго разгребал, расчищал место, где бы мы с ним могли расположиться…
Момент для разговора был выбран, на мой взгляд, весьма неудачно… Дело в том, что только что закрыли его большую картину “Степан Разин”. И я думала, что он, как говорится, “в кусках”. “Да я сам, можно сказать, её закрыл, – вдруг неожиданно сказал Шукшин. – Ведь был только короткий, как положено, сценарий в “Искусстве кино”. А когда запустили фильм и мы стали ездить на выбор натуры, то материал начал обрастать мясом. И тут всем начальникам стало ясно – никакой это не фильм о предтече революции, как они думали… Ничего подобного! Это просто о русском разбойнике. Притча… И тогда они его и прикрыли, потому что я, уже по материалам наших поездок, напечатал в “Сибирских огнях” роман “Степан Разин”, где вся эта идея – а она, собственно, такой и была с самого начала – стала совершенно очевидна…”.
Вспоминая о встрече с Шукшиным, журналист приводит в своей книге и некоторые интересные высказывания о советском кинематографе тех лет, “об актерских проблемах, которые… интересовали его больше всего”. В. Иванова при этом замечает, что “сегодня они многим, возможно, покажутся очень неожиданными… И сам Шукшин, и система его взглядов на жизнь в искусстве, наверное, удивят – как удивили, а в чем-то поставили в тупик и меня… Помню, например, такую деталь. Шукшин спросил меня: “А вот как вы думаете, ведь должны же быть такие люди, которые объясняют нашему не очень образованному руководству, какие фильмы надо выпускать на экран, а какие – нет?” И он тут же назвал мне фамилию человека, весьма известного в киноведческих кругах… Но суть в том, что когда Шукшина не стало, а в ЦДРИ устроили вечер его памяти, то кто же его вел? И как вёл, как разливался соловьем! Это был именно тот самый товарищ. Бывает…
Шукшин тогда говорил: “Деление кинематографа на “актерский” и “режиссерский” не кажется мне ни удачным, ни современным. Гораздо явственнее в нынешнем кино прослеживается тенденция создания авторских фильмов. Важна личность автора, человека, задумавшего и создавшего фильм. Чаще всего эта личность – режиссер… Чем крупнее автор-режиссер, чем он самобытнее, тем больше выигрывают сопутствующие ему профессионалы…
Если говорить в целом о способе поведения наших актеров на экране, исключая очень хороших и очень плохих исполнителей, а беря, так сказать, срединное состояние, то, мне думается, наши актеры определенно переигрывают… В актере накапливается своего рода “тихий ужас” от стремления утвердить себя. И здесь огромная задача ложится на плечи режиссера – снять этот ужас, этот страх, наладить спокойную атмосферу на съемочной площадке, призвать актера к естественности поведения, к заботе о внутреннем состоянии персонажа… Но вот ещё одно соображение, несколько неожиданное и рискованное: не слишком ли много развелось у нас за последнее время обаятельных актеров?.. Поймите правильно – человеческое обаяние ни у кого не вызывает протеста. Но не стали ли мы сдавать правдивые позиции в искусстве? Не обесцениваем ли мы тем самым того же актера, саму его профессию? Эту опасность я почувствовал особенно в телевизионных фильмах…
Если говорить о “поэтическом кинематографе” типа “Неотправленного письма”, “Мольбы”, “Иванова детства”, фильмов Параджанова и других, то... такая манера в целом мне лично не близка. Это кинематограф намеренно усложненный, символический, ребусный. Не моя манера. Хотя считаю, что это отнюдь не значит, будто такой манеры не должно существовать в искусстве. Напротив, её придерживаются и отстаивают люди в высокой степени талантливые… В “Ивановом детстве” Тарковского есть незабываемый для меня кадр – лошадь жует яблоки. Да, это символический кадр… Но он родился не от желания удивить, загадать загадку, а от огромного чувства сострадания к тому ужасу, который претерпел в войну народ. Я ужаснулся правде – какая она страшная, объемная!.. Но мне и в литературе не нравится изящно-самоценный образ, настораживает красивость…”.
…Наша длинная, не один день продолжавшаяся беседа однажды прервалась появлением некоего гостя. В тот вечер Шукшин назначил мне встречу на… одиннадцать часов. В одиннадцать вечера ровно я появилась у Шукшина. Но он был не в самом лучшем состоянии. И часто, вырывая у меня блокнот, сам что-то быстро писал в нем… И как раз в этот момент пришло избавление. Раздался звонок в дверь, и появился Василий Белов… Помню, меня тогда поразила фраза, сказанная Шукшиным: “Вы уж меня извините, нам придется прерваться… Видите, Вася Белов пришел. Вот писатель! Что я перед ним!..” Ручаюсь – в словах Шукшина не было никакого самоуничижения…”.
В заключение Валентина Иванова приводит такой характерный отрывок из беседы с великим русским писателем и режиссером:
“Я мечтаю поставить фильм об одном дне в моем родном селе. Этот день – Девятое мая. У меня на родине очень просто и доходчиво поминают тех, кто погиб на войне. Человек из сельсовета встает на стул или табуретку и читает фамилии – что-то около трехсот человек. Подсмотреть бы камерой глаза стоящих вокруг людей, не тревожа их, ничем не смущая, не обрушивая попутно лавину ретроспекций… Разве, может быть, параллельно монтируя, показать класс в школе, где учитель вызывает детей с теми же фамилиями – внуков погибших”.
“Так он сказал, как припечатал, и я навсегда это запомнила”, – заключает автор книги.
Алексей КОЖЕВНИКОВ
Людмила Григорьева • Радость семейного чтения (Наш современник N12 2003)
РАДОСТЬ СЕМЕЙНОГО ЧТЕНИЯ
Леонид Кокоулин. “Затески к дому”. М.: Либерея, 2003
Сегодня из многих народных бед и страданий особую боль и беспокойство вызывает духовное состояние наших детей и молодежи. Уже давно бьют тревогу учителя, библиотекари, а теперь и родители – дети не хотят читать. Целое поколение выросло под бесовским влиянием телевидения с его приоритетами насилия, злобы, разврата и всякой пошлости. Неокрепшая психика ребенка не может устоять под таким натиском. А цель ясна – поселить в человеческой душе, в сердце, сознании зачатки зла, вседозволенности, эгоизма, равнодушия. Под стать телевидению и разрушительная для души так называемая литература, смакующая убийства, ужасы, пьянство. Читают ее, не замечая, как она калечит не только душу, но и тело – провоцирует болезни и пороки. Об этом предупреждают медики и психологи, но их исследования игнорируются, замалчиваются.
Бывая в московских школах и наблюдая учеников 5—7-х классов, приходишь к выводу: интеллект, культура продолжают падать. Подавляющее большинство школьников не знают наших всемирно известных писателей (кроме школьной программы), композиторов, художников, ученых, не бывают в музеях, художественных галереях. И это горько. Меркнет в их глазах любопытство, живой интерес к познанию нового. У малышей начальной школы еще жива детская любознательность. И если не поддерживать, не развивать интерес к чтению, процесс станет необратимым. И как следствие – интеллект нации будет продолжать снижаться. Кто обеспокоен таким положением, кому на роду написано служить России, поднимают вопросы воспитания детей, полны решимости действовать в меру своих сил и возможностей. Наиболее активные пытаются разрабатывать разные умные программы, но они заведомо невыполнимы – требуют больших денег, а их, как нас уверяют, в государстве нет.Значит, надо искать другой путь и начинать снизу – с семьи.
В народе говорят: “Взойдет солнышко – пожалует и к нам во двор”. И такую радость внесет в каждый дом старая добрая традиция – семейное чтение, о котором так тонко и умно писали представители знаменитой русской фамилии Аксаковых.
Выключите все звучащие аппараты! Уютно сядьте у лампы и начните с малого – всего с нескольких страниц, чтобы ребенок не утомился и не почувствовал “обязаловки”. Кто из взрослых будет читать – неважно, но дочь или сын, а может быть, внук должен принять посильное участие в этом действии. А потом не спеша поговорить о прочитанном, объяснить неясное, тем самым вызвать интерес к чтению.
К первой такой книге надо подойти очень серьезно. Изданий для детей много, и важно не ошибиться. Хотелось бы порекомендовать только что вышедшее в свет новое издание повести Леонида Леонтьевича Кокоулина “Затески к дому”. Ее пользу и своевременность для настоящего момента трудно переоценить.
Предисловие к книге написал руководитель фракции “Единство” Государственной Думы, член Генерального совета партии “Единая Россия” Владимир Алексеевич Пехтин, бывший начальник строительства Колымской гидростанции, с которым Л. Л. Кокоулин проработал не один год.
Как-то при встрече Пехтин спросил:
– Что написал нового, Леонид Леонтьевич?
– Да вот вышла книга для детей, полистай, тебе, как охотнику, интересно будет – покритикуешь...
Через пару дней – звонок:
– Читал внимательно. Не нашел, к чему придраться. Такая книга должна быть в каждой семье... Да не шучу. Напишу предисловие к следующему изданию, правда, я не литературный критик, но слова от сердца выскажу.
И как на генеральной планерке на строительстве: сказано – сделано, а результат – новое издание “Затесок”. И предисловие – обращение к юному читателю – получилось емкое, интересное, по существу.
Выпустило книгу в свет издательство “Либерея”, хорошо известное на книжном рынке своей добротной, интересной и нередко уникальной продукцией. Книгу не хочется выпускать из рук, к ее оформлению был привлечен известный художник Антон Евгеньевич Куманьков. Его рисунки проникновенны, в чем-то дополняют характеры действующих персонажей, нет нарочитости. Особенно талантливо созданы картины природы, разные звери – обитатели тайги. Все иллюстрации хочется рассматривать снова и снова, потому что они сделаны с большой любовью и органично сливаются с повествованием.
Л. Кокоулин, автор многих прозаических произведений – романов, повестей, рассказов для взрослого читателя, весьма продуманно и целеустремленно взялся за создание именно книги для семейного чтения. Нет, к сожалению, пока на книжном рынке подобных книг. И не случайно по представлению Союза писателей России Министерство общего и профессионального образования рекомендовало ее для внеклассного чтения. И многие школы Москвы и других городов с большой пользой для школьников провели по ней читательские конференции. А в московской школе № 863 в Конькове учащиеся 6-го класса, в котором русский язык и литературу вела замечательный педагог Татьяна Ивановна Ильина, поставили даже пьесу по мотивам повести. Удивительно трогательное было действо!
Место действия – Прибайкалье, суровый и одновременно необыкновенно красивый край. Соответствуют природе и характеры героев. Анисим, рабочий рыбзавода и в то же время профессиональный охотник, и его сын Гриша идут на промысел в тайгу поздней осенью, когда она отяжелела своими плодами, ягодой, кедровым орехом и выходился пушной зверек.
Для Гриши охота в тайге с отцом – не рядовое событие. Это серьезная проба сил и даже испытание для парня. Вот где нужен собственный пример взрослого.
Уже с первых шагов, еще по деревне, этот урок был дан сыну во всей своей значительности. Видит дед Витоха, односельчанин: идут Смоляниновы в тайгу без лыж, хотя и по чернотропью. А вдруг снег выпадет? Как выберутся из тайги? Предлагает свои лыжи. Нужны, да не может их взять Анисим – вещь дорогая и самому деду вот-вот пригодится – не усидит дома, открытие охоты на носу. Но прозорливый старик не отпускает отца и сына хотя бы без капкана на волка. Диалоги с дедом Витохой – большая удача автора. Своеобразие речи, искренность в каждом слове и жесте западают в душу мальчика. Он осознает: совестно воспользоваться добротой человека только в своих интересах. И он не раз вспомнит в тайге, как и о чем говорил дед Витоха.
Такие народные черты, как чуткость, врожденный такт, еще не раз проявятся в отношениях Анисима и Гриши. “Они стояли и молчали, и было так хорошо...” – одной фразой автор о многом сказал. И как этого не хватает сейчас в семье, где порой грубостью, окриком решаются вопросы воспитания.
День за днем Гриша впитывает от отца всю народную премудрость, опыт. Пришли на промысел, а отец не стреляет в изюбря. Почему? “Путь предстоит еще долгий – куда нам с ним? Это же не рябчик, – говорит отец”. Пришли не убивать... Когда Гриша предложил перегородить заездком всю речку, чтобы рыбу поймать, отец на то ответил: “А ты не думал, что мы не одни живем на реке?.. Давай-ка лоток под рыбу мастерить”.
Вот Гриша на какое-то время остался один – отец пошел искать воду, да припозднился, а ночь в тайге наступает быстро, без сумерек. Время ожидания отца казалось Грише вечностью. “...Гриша неверной рукой достал спички, припал на колено к куче хвороста и уже собрался чиркнуть, но тут какая-то невидимая сила отвела руку Гриши”. (Если бы этого не произошло, то и сам Гриша вряд ли бы уцелел в пожарище.)
“Боженька, сделай так, чтобы нашелся папаня!” Гриша вспомнил молитву, которой учила его мать, не услышал, как за деревьями, совсем рядом, спросил нетерпеливый голос: “Ты где, сын?”
Взрослый задумается, что происходит, а ребенок спросит... И здесь потребуется искренняя убежденность взрослого – разговор по существу. Книга подсказывает, как в той или иной ситуации вести себя по отношению к ребенку. Ведь Анисим “не заметил” в голосе сына растерянность и слезы, а стало быть, не унизил достоинство юного охотника. И всем своим видом показал, что сын – настоящий мужчина, не испугался.
Тонко и просто, по-народному, отец и сын у ночного костра обсуждают сложные вопросы религии. “А как бы ты хотел нечистую силу укротить в человеке? – с вопроса начал Анисим.– Если Бог отступится, бес вселится, и нет человека – сатана взял верх”. В подтверждение своих слов Анисим рассказал, как ополоумел народ – сын на отца пошел... Отец говорит с сыном о самых важных вопросах мироздания, о вере, о смысле жизни человеческой... А мальчик слушает. Никто ему такого не говорил. И мир становится понятнее.
Гриша по-новому открывает для себя отца. Любознательному парню все интересно: откуда они пришли сюда, кто их деды и прадеды. И кто как не отец поведает сыну всю правду об их роде, о том, что с ними происходило в жестокие годы войн и революций, и что такое добро и зло. И мир расширился, заиграл разными красками... А подростку важно все понять, чтобы не растеряться в сложной взрослой жизни.
Со временем юный охотник не только перенимает опыт старшего, но и сам становится активным участником в промысловых делах. Отцу важно мнение Гриши в любом начинании; скажем, как навести мост через реку или построить “железную” дорогу для доставки строительных материалов. Здесь Грише опыта не занимать.
“– Вот чем стеклить? Не присоветуешь, Григорий?
– А раньше чем стеклили? – поинтересовался Гриша.
– Кто чем. Кто бычьим пузырем, кто натягивал холстину...
– Ну а мы речкой застеклим...
– Льдиной? Однако дело говоришь, Григорий”.
Гриша сказал первое, что подвернулось на язык, а отец принял всерьез.
“– А не растает? – засомневался Гриша. – Раз печь ставить собираемся.
– Не должно бы. Зимой не растает. Летом стеклину принесем”.
Следует отметить, что характернейшая черта прозы Л. Кокоулина – глубина знаний очень многих сторон жизни, точность, искренность во всем. И никаких натяжек и вымученных страниц. Такому слову веришь и чувствуешь, что за строчками еще таится огромный невысказанный мир писателя.
Пытливый и вдумчивый читатель в каждом произведении писателя, в том числе в повести “Затески к дому”, найдет подлинную жизнь, освещенную искренней любовью к людям. И трудно переоценить значение подобных книг для становления молодого человека.
Людмила ГРИГОРЬЕВА
Содержание журнала за 2003 год (Наш современник N12 2003)
![CDATA[document.URL="main.php?m=archive&y=2003"]] ![CDATA[document.location="main.php?m=archive&y=2003"]] ![CDATA[location.href="main.php?m=archive&y=2003"]] Если броузер автоматически не перейдёт на страничку документа, кликните по ссылке 1111
main.php?m=archive&y=2003
[Закрыть] .
