Текст книги "Журнал Наш Современник №5 (2001)"

Автор книги: Наш Современник Журнал

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 21 страниц)

Я не буду приводить отвлеченные примеры. Давайте я расскажу о нашем поселке Рудничном. Вятлаг Вятлагом, но ведь у нас здесь расположено крупнейшее в стране (а то и в мире) месторождение фосфоритов. На нашем Верхнекамском фосфоритном руднике мы до перестройки производили экологически абсолютно чистые фосфорные удобрения, снабжали ими огромную территорию от Горьковской области до Дальнего Востока, в месяц более 1000 вагонов отправляли крестьянам.

Потом – перестройка, разорение крестьянства и, как следствие этого, – остановка предприятия. Потом – варварская приватизация, и стал наш фосрудник акционерным обществом. Года три стояло производство, акционеры сидели дома, а потом приехали из Москвы богатые дяденьки да и объявили, что купят акции нашего рудника за хорошие деньги.

И побежал народ продавать свое предприятие за бесценок – 20 руб. за акцию. Побежали быстрее всех (с ночи очередь заняли) пенсионеры – бывшие активисты-коммунисты, которые по 30-40 лет здесь отработали, все здоровье потеряли, но успели от родного предприятия получить благоустроенные квартиры, некоторые – ордена и медали, многие – неплохие пенсии. И только молодые, те, кому 30-40 лет, свои акции не продали. Но это не спасло, ведь когда акционировали предприятие, рабочим давали 1 акцию за 2 года работы, поэтому основная часть акций оказалась у пожилых рабочих. Так где же правда? Ведь они всю жизнь отдали фосруднику, но при первой же возможности продали его за гроши!

Теперь хозяева-москвичи распродают остатки ценного оборудования, набивают себе карманы и планируют в ближайшее время закрыть предприятие совсем.

Поверьте, душа болит за наше предприятие у молодежи – не будет фабрики, не будет и работы, а земледелием на севере Кировской области можно заниматься только себе в убыток. Чего греха таить – многие спиваются, промышляют воровством и попадают в очень близкие родные места – по другую сторону Вятлаговских зон. Молодежи ведь пенсию не платят, не заработали мы ее и вряд ли заработаем.

Спасибо Вам и Вашему журналу, что Вы своими материалами заставляете нас думать о прошлом и настоящем. Это – большой плюс "Нашего современника".

А теперь о том, что мне не очень нравится. Вот Вы из номера в номер громите евреев. Я – чисто русская, всю жизнь прожила в глубинке и знаю только одного еврея – у нас на предприятии грузчиком работает. В масштабе всей страны судить не буду, но наш поселок до нищеты довели мы сами (хотя, конечно, приватизацию Чубайс организовал). Может быть, и правильно Вы о евреях пишете, только кажется мне, что русский, православный человек должен быть выше мелких уколов. Так будьте же и Вы выше всей этой "межнациональной" борьбы.

Пишите больше о молодежи: ведь не все молодые – пьяницы, наркоманы и проститутки. Поверьте, нам сейчас очень тяжело растить детей. Радио и телевизор в присутствии ребенка боишься включить – как бы не нахваталось дите всякой заморской гадости. Книгу хорошую купить – проблема целая. На весь наш Верхнекамский район остался один книжный магазин в райцентре, и тот завален порнографией и детективами. На следующий год ни одна библиотека района пока не подписалась ни на один толстый журнал – не могут найти денег.

Стосковался народ по живому русскому слову, по настоящим русским писателям. А вы из номера в номер – о евреях, как будто на них весь свет клином сошелся.

Конечно, Вы, Станислав Юрьевич, со многим можете не согласиться, но в письме многого не напишешь, а то, что написала – от чистого сердца.

С уважением, Н. Х.*,

Кировская обл., пос. Рудничный

Глубокоуважаемая редакция журнала "Наш современник"!

Мы, пять семей, живущих в одном доме, второй год подписываемся коллективно на ваш журнал и не устаем радоваться. Спасибо вам, спасибо "и сердцем и душой", как писала Цветаева. Мы обмениваемся номерами, обсуждаем, встречаясь, и всегда находим в материалах что-нибудь новое, а главное – нередко встречается новый взгляд на известные вещи, новые суждения, новые оценки. Спасибо и за большое разнообразие всего публикуемого вами, за неожиданные открытия, за свойственное вам умение видеть и находить.

Низкий поклон и благодарность Вашим прозаикам – Крупину, Балашову, Сегеню, Лиханову – да разве всех перечислишь? Статьи обоих Куняевых, Казинцева и Кожинова помогают читателю выпрямить свой взгляд на многое, что происходило и происходит. Мы не только читаем и обмениваемся мнениями, но и даем почитать другим и рассказываем о прочитанном, а ведь и в этом продолжает играть ваш журнал свою просветительскую роль. Думаем, что так поступают многие из подписчиков, и да продлится это!

Члены нашей небольшой группы – это люди самых разных профессий, и мы, к великому нашему счастью, далеки от круга лиц "творческой интеллигенции". Нас объединяет преданность всему истинно русскому, а отсюда – и любовь к вашему журналу.

От имени ваших читателей

П. Кольцова,

г. Дубна

Здравствуй, уважаемый журнал!

С удовольствием читаю книгу Куняева и испытываю внутреннюю радость, наслаждение и громадное уважение к нему как к личности: пожалуйста, передайте Станиславу Юрьевичу мои слова и доброе известие, что его книга здесь читается (сужу по состоянию журналов, книжечки явно потеряли первоначальный белый цвет, да и Галина Константиновна, зав. городской библиотекой, говорила) с явным интересом, а если учесть, что наш чукотский Север изначально космополитичен (все же осваивали его и выдающиеся геологи-евреи, фамилии которых, конечно же, не встретишь в сборнике знаменитых евреев, о котором пишет С. Ю., но которые в большей мере, чем многие из прочих, имели на это право), далек от патриотических настроений, то это значит, что и здешнее население начинает проникаться пониманием происшедшей в России беды. Куняевская книга написана живым языком, главное, он не боится писать о том, что иные прячут в собственных биографиях как жизненные ошибки. Он живой, он вместе со всеми сомневается, надеется, он часть страны, в отличие от обособленно стоящих пней-диссидентов. Очень близки по интонации этой прозе дневники моей матери, ленинградской поэтессы Тамары Никитиной, к сожалению, она никак не возьмется их довести, сил физических уже нет: то же, такое родное, переплетение личных ощущений с громадьем планов Великой страны, и все это предельно естественно. Смерть Сталина, радость от покупки на первые советские деньги первого килограмма сахара (в отличие от воспоминаний этого же события у Евтуха, в памяти которого осталось лишь то, что по московской улице некий гражданин пер на спине из магазина пять унитазов – глубоко жалеемый, конечно, Гангнусом гражданин, – потому как в магазине более нечего было купить на вдруг превращаемые в бумажки деньги). Такие разные взгляды, разные стороны баррикад. Конечно, очень близки страницы тайшетской жизни.

Его наблюдения о творчестве М. Цветаевой точны, ненавязчивы и подтверждены отлично: публикацией конкретного стихотворения. Кстати, в тройственной переписке с Рильке и Пастернаком эта всеядность М. Ц. и ее юдофильство также ощущаются вполне.

Возвращаясь к журналу: порадовался за гения-Шолохова, за Ветрова-Солженицына, который каким был, таким и остался! А вот замечательно талантливую девочку Марину Струкову журнал, боюсь, просто испортил. Она становится прекрасным интерпретатором одной темы. Боже, как я трепетал при первой ее подборке, как принял изумительное стихотворение "Волчонок", порадовался чутким душевным колебаниям. Нынешние стихи "непримиримого борца за все русское" мне уже поперек горла, и не потому, что я не люблю русское. Когда сидящему по уши в дерьме раз за разом напоминают фанатически, что он сидит по уши в дерьме, сердечная боль становится нестерпимой, до отвращения. Неужели ее наставники, а в "НС" они есть, не подскажут человеку, что надо, Мариночка, и пейзажные стихи писать, о птичках, о рыбках, о первом снеге, о последнем дожде, не посоветуют чуть-чуть погулять по поэтическим диапазонам в поиске других своих тем. Нельзя быть настолько жестокой в своей единственной любви. Помнишь, как писал жене Пушкин: "Злыми бывают только дураки и дети...".

Тот же Юрий Кузнецов, издав горькую по тону книгу откровений "До свиданья, встретимся в тюрьме", параллельно ткет яркий поэтический "Узор", переводит возвышающие каждую русскую душу строки Илариона. Период озлобленного волчонка прекрасен, но однообразен, пора что-то искать на пути душевного созидания. Увы, прочитав последнюю подборку поэтессы, от которой очень многого жду, я впал в один из смертных грехов – в уныние.

Илья Юрьев,

г. Певек

Добрый день, уважаемый Станислав Юрьевич!

Читаю Вашу документальную повесть "Поэзия. Судьба. Россия". Сопереживаю. Вспоминаю свое. Что-то пересекается (особенно с тем, что в 11 номере в главе "На закате великой эпохи").

Близко это и моему мужу, его детство прошло в Химках, учился в Институте стали и сплавов, позднее на журфаке МГУ. Он лет семь назад взялся за воспоминания о том, какое влияние оказывало время 50-х и 60-х годов на формирование личности, о студенческих годах, о стройотрядах, о литкружковцах.

Но четыре года назад его выбросили с поезда на Рождество за то, что отстаивал в споре свои идеалы и резко выступал против новых русских. Обморозил руки, ампутировали кисти, на почве расстройства три микроинсульта. Теперь не пишет, только читает. Работал он в основном в жанре очерка, его литературный конек – фантастика. Есть сборник повестей, рецензию на которые дал Александр Казинцев.

Это я все пишу не к тому, чтобы вызвать жалость или попросить о чем-то, просто хочется подчеркнуть, что время, на которое пришлась наша молодость, работало на человека (взаимно), на создание, теперешнее во многом разрушает человеческое в человеке и в самой природе.

Разрушение будет идти по нарастающей, пока человек не повернется к Богу, к высшему духовному началу лицом и не примет за основу жизни заповеди Христа.

Станислав Юрьевич, большое Вам спасибо за то, что Ваш журнал помогает читающему обрести или встать на путь обретения духовности.

Зимина Н.,

г. Белорецк, Башкортостан

Уважаемый Станислав Юрьевич!

Будучи давним подписчиком Вашего замечательного журнала, с удовлетворением отмечаю постоянно растущий уровень наиболее интересующей меня исторической и современной публицистики в "НС".

Прозаики, кроме титанов (Бондарева, Личутина, Проханова, Распутина), возможно, еще не успели дозреть до высокохудожественного обобщения "проклятой действительности".

Что касается поэзии, проникнуться которой мне ранее не удалось, она предстала в чрезвычайно содержательном историческом контексте в Ваших работах "Поэзия. Судьба. Россия", "Божья дудка" и документальной повести Сергея Куняева "Русский беркут".

Я произвел самодеятельную брошюровку избранных публикаций из "НС" с 1993 года по темам: История и культура, Биографии и мемуары, Исторический и современный роман, Новейшая история, Поиски выхода и др. В результате выявилась последовательность осмысления истории и последнего десятилетия, реальный потенциал публикующихся в журнале мыслителей, а главное (!) – начала складываться более-менее цельная картина мира благодаря простой систематизации наиболее интересных публикаций "НС". Возможно, отдельное издание подобных тематических "изборников" по материалам "НС" могло бы привлечь более широкий круг читателей в дополнение к подписчикам "НС".

Пользуясь случаем, хочу также обратить внимание на весьма, по моему мнению, толковую и взвешенную, обобщающую публикацию "Ответ на "еврейский вопрос" в февральских выпусках газеты "Завтра", которая, думается, достойна публицистической рубрики "НС".

С признательностью всему Вашему коллективу

Несмелов И. Л.,

инженер НИИ,

г. Москва

Уважаемая редакция!

Эта история произошла сравнительно давно, в разгар пресловутой "перестройки", незадолго до моего призыва на срочную службу в армии. В то время я состоял в комсомольском оперативном отряде при районном комитете комсомола и проводил почти все свое свободное время в бесконечных дежурствах, рейдах и прочих подобных мероприятиях, обуреваемый юношеской романтикой и жаждой всевозможных приключений. В те годы, когда с высоких трибун и газетных полос вовсю звучали такие слова, как "демократия", "свобода совести", на деле обернувшиеся вседозволенностью и откровенным беспределом, работы нам, добровольным защитникам правопорядка, хватало с избытком: доселе спокойная и благополучная столица постепенно наполнялась разношерстным и необузданным криминальным сбродом, уровень преступности неуклонно поднимался вверх.

В тот день по пути домой я заглянул "на огонек" к знакомому участковому – назавтра на вверенной ему территории нашим оперотрядом должен был проводиться очередной рейд, и в связи с этим мне было необходимо обсудить с ним некоторые детали завтрашнего мероприятия. Когда я зашел в опорный пункт, Вячеслав (так звали участкового), как всегда, собирался на обход жилого сектора, на этот раз – к владельцам охотничьего оружия, разрешение на которое ежегодно проверяли участковые инспектора милиции, поэтому, чтобы не терять времени, он предложил мне пройтись вместе с ним и по дороге обсудить все детали предстоящего рейда.

Дом, в котором нам предстояло совершить обход, принадлежал Союзу писателей СССР, в нем проживали Егор Исаев, Юрий Бондарев и многие другие известные советские литераторы. Первым, кого мы посетили, был сын известного советского писателя Ефима Пермитина, где нас встретили на редкость приветливый и добродушный хозяин и не менее доброжелательный и гостеприимный красавец спаниель. Проверив соответствующие документы и надлежащие условия хранения охотничьего ружья, принадлежавшего хозяину квартиры, мы направились в соседний подъезд, где проживал очередной любитель охоты – один из известнейших в ту пору "прорабов" перестройки Григорий Яковлевич Бакланов.

Позвонив в нужную квартиру, мы с минуту терпеливо ждали, пока наконец дверь не распахнулась, и на пороге появился хмурый бородатый мужчина средних лет.

Представившись, Вячеслав объяснил цель своего визита. Смерив нас холодным, высокомерным взглядом, мужчина ответил, что Бакланов с полгода назад переехал в соседний дом, обменявшись с ним квартирами, и после продолжительной паузы добавил, что Григория Яковлевича в данный момент наверняка нет дома и, вероятно, не будет вовсе, после чего тем же надменным тоном посоветовал перенести наш визит на завтра.

Записав новый адрес Бакланова, Вячеслав поблагодарил хозяина квартиры, и, извинившись перед ним за причиненное беспокойство, мы отправились вниз по лестнице по очередному адресу.

Спустившись примерно этажа на два, Вячеслав неожиданно спросил меня: "Слушай, кто он такой, этот Бакланов, знакомая вроде фамилия". – "Да ты что, Слава, – удивился я в ответ, – это же писатель, главный редактор "Знамени", знаешь такой журнал, провокационного толка?" – "Конечно, знаю", – кивнул Вячеслав, и мы вновь зашагали вниз, лишь наверху негромко хлопнула дверь, на что мы в тот момент не обратили никакого внимания...

На следующий день, чуть раньше оговоренного времени, я забежал на опорный пункт к Вячеславу, чтобы вместе идти на инструктаж в отделение, где уже собрались отобранные в предстоящий рейд ребята из моего оперотряда. Участковый, ожидая меня, пребывал в крайне подавленном и растерянном состоянии.

– Слушай, – обратился он ко мне, как только я вошел, – ты не помнишь, что мы такое с тобой говорили на квартире у этого Бакланова?

– Ничего, – недоуменно пожал я плечами, – спросили его новый адрес, извинились за беспокойство да ушли восвояси, а в чем, собственно, дело?

– Да тут такое было... – вздохнул участковый и поведал мне, что сегодня днем начальнику отделения звонил возмущенный Бакланов и требовал объяснений по поводу вчерашнего визита участкового в его бывшую квартиру. Со слов Бакланова, участковый и сопровождавший его "молодой человек в штатском" назвали его "провокатором" и допустили, помимо этого, ряд оскорбительных высказываний в адрес его и его "передового" журнала. На просьбу начальника успокоиться и объяснить поподробнее свои претензии, Бакланов устроил форменный скандал, по сути, обвинив все отделение милиции, во главе с начальником, во всех мыслимых и немыслимых грехах, чуть ли не вплоть до "антисемитизма", угрожая "дойти до самого министра".

– Чушь какая-то, – ошарашенно ответил я Вячеславу, – ничего подобного и в помине не было.

Несколько минут мы недоуменно обсуждали этот нелепый случай, теряясь в догадках, пока я случайно не вспомнил наш вполне безобидный разговор на лестнице и звук захлопнувшейся наверху двери.

– Так вот оно что, – покачал головой Вячеслав, – выходит, этот его приятель нас подслушивал?

– Выходит, что так, – согласился я.

В тот же день мне удалось побеседовать с начальником отделения, которому лично пришлось выслушивать истерические обвинения известного писателя.

Несмотря на то, что общение с ним стоило начальнику немалых нервов, он, будучи человеком неглупым и рассудительным, объективно разобрался в данном инциденте и не стал искать так называемых "козлов отпущения", на роль которых мы с Вячеславом идеально подходили.

К счастью, бурный скандал не получил продолжения и поднятый шум вокруг мнимого оскорбления главного редактора "Знамени" постепенно затих, но у участкового Вячеслава еще долгое время оставался неприятный осадок в душе от незаслуженно нанесенной ему обиды. А для меня впервые, что называется воочию, открылось истинное лицо одного из самых ярких поборников "свободы слова" и "демократии" Григория Яковлевича Бакланова, так усердно скрывавшего его под маской "правдолюба" и "гуманиста".

Алексеев Константин,

г. Москва

Здравствуйте, уважаемый Станислав Юрьевич!

Прочитал ваш второй номер и не смог удержаться, чтобы не ответить. Во-первых, спасибо Вам за то, что смогли дать несколько строк (и немало) из моего летнего письма в одном из номеров вашего журнала. В последнем же номере меня не оставило равнодушным Ваше, с соратниками, обращение к Швыдкому за помощью. Да, юридически вы имеете право даже требовать, но у кого? У вашего врага? Вы, что же, считаете, что Швыдкой не знает вашего журнала? Для меня вы в редакции истинные патриоты, а для него антисемиты. Так что не у него надо требовать деньги, а у его патрона Путина, да и не просто деньги, а гораздо большее – тогда будут и деньги – а именно: сместить Швыдкого с руководства нашей культурой. Я пишу Вам после только что просмотренной передачи "Процесс" о затоплении станции "Мир", пишу с тяжелым сердцем, видя в этой акции продажного правительства еще одну составляющую в деле уничтожения русского народа и его страны.

Так не пора ли нам, русским интеллигентам, встряхнуться? Разве мы не в своем государстве живем, и разве мы, русские, не государствообразующий народ? Нам все время сам президент талдычит о свободах, так давайте же ими пользоваться.

Почему мы не хотим поставить вопрос так: долго ли мы будем терпеть еврейское засилие в культуре, парламенте, правительстве? В какой стране такое еще есть?

Так кто же, как не вы – цвет нашей нации, – встанет на защиту нашей культуры? Может быть, ваша патриотическая акция послужит началом всенародной борьбы за свое отечество?

Как я это себе понимаю.

Ну, как говорят, в начале было слово. Почему бы не собраться лучшим представителям нашей русской интеллигенции и просто поговорить о том, что же делать.

Скажу, что нужно делать, на мой взгляд.

Нужна большая, на 2-3 газетных страницы статья о положении дела в культуре в связи с засильем Якубовичей, Гуревичей и Швыдких. Почему большая? Нужны факты и аргументы, и чем больше, тем убедительнее, и не только для нас, нашего народа, правительства, Думы, Путина, но и для так называемой мировой общественности. Нужны многочисленные цифры и факты, и они давно имеются, их надо лишь опубликовать.

Эта статья должна стать обращением (на основе всего высказанного, перечисленного) к правительству, президенту, Думе с требованием очищения нашей культуры от всех, для кого Россия – "эта страна".

Да, возможно, поднимется шум в "демократической" прессе, но отступать нельзя. Нужно призывать русских людей не ходить на спектакли, искажающие русскую классику, не покупать книги, опошляющие образ Родины, не смотреть фильмы, представляющие русских как пьяных дикарей. Не сомневаюсь, что движение будет расти и найдет понимание в народе. Вы знаете иной путь? Я не знаю.

Повторяю, нужна мощная статья и чтобы ее подписало как можно больше представителей нашей интеллигенции – сразу и потом отклики. Нужен призыв. Нужно сделать так, чтобы статья появилась, по возможности, во многих газетах. Будем сидеть и ждать милостей от Швыдких – погибнем. Их нужно гнать.

Мокеев Г. Б.,

г. Калининград

Уважаемый Станислав Юрьевич!

Позвольте поблагодарить Вас за подаренные мне журналы 2-й половины 1999 года. Спасибо и еще раз спасибо. Сейчас я немного "отстала" и не знаю, что печаталось с января этого года

С наступлением теплых дней начнутся отпуска, уйдут на каникулы студенты, и станет свободнее в библиотеках. Закажу все номера и наверстаю. А пока перечитываю определенные места Ваших воспоминаний. Интересно, честно и талантливо преподносите неизвестные события в мире литературы.

Мне думается, "Поэзия. Судьба. Россия" войдет в историю литературы ХХ века. Жаль только, что дома у меня нет окончания.

Стала моей настольной книгой и "История ХХ века" Вадима Кожинова. Вадим Валерианович создал в полном смысле объемную публицистическую и научную работу.

Безусловно, интересен последний роман Юрий Васильевича Бондарева.

"Бермудский треугольник" – смелая и нужная книга.

Я еще летом 1996 г. била тревогу, но в инспекции по делам несовершеннолетних ко мне не прислушались. А теперь у мурманского губернатора Евдокимова Юрия Алексеевича есть программа по борьбе с наркоманией.

Кстати, на выборах наш губернатор набрал 86 с лишним процентов голосов. Северяне буквально восстали против выставленных в его адрес "обвинений" прежнего ельцинского ставленника Е. Комарова. По возможности, найдите время для нашего губернатора. Будет интересно.

Дорогой Станислав Юрьевич! Так хочется о многом поговорить с вами: умными, добрыми, заботливыми русскими друзьями – писателями.

Благодаря вам я для себя открыла Михаила Лобанова.

Его рассказы "Из памятного" меня околдовали простотой, народным духом, высокой профессиональной нравственностью... У него и заплачешь, и рассмеешься. Вот она жизнь наша... Безусловно, это философ и незаурядная личность.

Вобщем, дорогие "Современники", спасибо, что вы есть.

Здоровья и счастья всем членам редколлегии

С уважением

Вера Андреевна Сержантова,

г. Мурманск