Текст книги "Журнал Наш Современник №5 (2001)"

Автор книги: Наш Современник Журнал

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 21 страниц)

Документально подтверждено, что в 1921-1922 годах Фомин прошел через биографию Шолохова, когда его банда не раз захватывала Каргинскую, Вешенскую. В ту пору Шолохов, как он пишет в "Автобиографии", "был продработником. Гонялся за бандами, властвовавшими на Дону до 1922 года, и банды гонялись за нами".

Это личное знание Шолоховым Фомина и получило отражение в романе "Тихий Дон".

Знал Шолохов и еще одного "героя" "Тихого Дона" – комиссара Малкина, о "подвигах" которого рассказывает в романе казак-старообрядец:

"... – Расстреливали людей. Нынче одного, завтра, глядишь, другого... Вот, к примеру, в Букановской станице... Комиссар у них стоит с отрядом, Малкин фамилия... Собирает с хуторов стариков, везет их в хворост, вынает там у них души, телешит их допрежь и хоронить не велит родным. А беда ихняя в том, что их станишными почетными судьями выбирали когда-то... И вот этот Малкин чужими жизнями, как Бог, распоряжается..." (3 – 4, 173-174).

Устами казака-старовера Шолохов раскрывает главную причину Вешенского восстания – "смывание над людьми", т. е. издевательства над народом, террор ради физического уничтожения казачества.

24 января 1919 года Оргбюро ЦК РКП(б) приняло секретную директиву за подписью Я. Свердлова, которая декретировала фактическое уничтожение казачества как сословия, физическое истребление всех богатых казаков и тех, кто выступает против большевиков, создание трибуналов, реквизиции, выселение казаков на Север и в Сибирь и заселение их земель выходцами из северных и срединных областей России, – словом, начало массового террора в отношении казачества, который получил наименование "расказачивания". Красный казачий командир Ф. Миронов так писал об этой политике геноцида в отношении казачества в своем письме Ленину от 31 июля 1919 года: "Уничтожение казачества стало неопровержимым фактом, как только Дон стал советским...".

Одним из проводников этой каннибальской политики в отношении казачества и был комиссар Малкин, как показывают исследования, – реальная историческая личность, печально известная на Дону, которую хорошо знал Шолохов. Его жена Мария Петровна рассказывала К. Прийме: "– Да, вот, комиссар Малкин, тот самый, что расказачивал станицу Букановскую... Кстати, он тогда стоял у нас на квартире. Щеголеватый был, на день менял по две-три шинели, а то ходил весь в коже. Я Мише об этом рассказывала...

– Да, – продолжал разговор Шолохов. – С этим Малкиным мне довелось встретиться в Москве. Тогда он уже работал в ОГПУ. А его букановские дела я описал в тридцать девятой главе третьей книги "Тихого Дона". Там о нем ведет разговор со Штокманом казак-старовер... Из-за этой главы и была задержана публикация романа в журнале "Октябрь" почти на три года. Мало того, уже тогда, когда разрешили печатать третью книгу романа, эта глава, вернее, этот эпизод с комиссаром Малкиным был кем-то выброшен. Но в первом книжном издании "Тихого Дона" третьей книги я все-таки добился восстановления этого текста. Спустя четыре года мы с Малкиным встретились, а поговорить было не о чем...".

В Российском государственном военном архиве мне удалось найти документальные свидетельства изуверских "подвигов" комиссара Малкина на Верхнем Дону. Они – в деле № 391, опись 3 фонда № 192. Это – фонд Управления 9-й Кубанской армии Северо-Кавказского военного округа за 1918-1921 годы, а дело № 391 называется так: "Донесения штабов экспедиционных войск армии о ходе ликвидации контрреволюционных мятежей в донских станицах (14 марта – 11 мая)".

В деле № 391 (лист 39) хранится сводка (донесение) от 16 марта 1919 года, подписанная весьма красноречиво: "Комиссар арестов и обысков Особого отдела IX [армии] Малкин". Вот, оказывается, каков был полный титул комиссара Малкина, проживавшего в доме Громославских в станице Букановской весной 1919 года, – "комиссар арестов и обысков". Приведем его сводку-донесение:

"11-го марта приехал в станицу Букановскую и там арестовал 26 человек. Так как там был комиссар Урюпинского отделения Емин, то я поехал в станицу Слащевскую, в станице Слащевской был комиссар из Урюпинского отделения тов. Фролов, он и арестовал главарей. Я пошел в разведку и нашел все приговоры и постановления выборных (у восставших). Приговоры явно контрреволюционные, в которых говорится: очистить от красных Дон и т.д. Я по подписям приговора начал арестовывать – арестовал 30 человек. После этого ко мне приходит казак 23-й дивизии, назвавшийся коммунистом, сказал, что "эти ваши аресты возмущают народ, все старики стонут от арестов, я поеду к тов. Миронову, который должен принять меры". Он еще добавил, что "тов. Миронову предложили командовать 9 армией, и он не согласился, а едет будто бы в Москву..."

14 марта вечером, когда я был у политкома 15 дивизии, пришел нарочный и сказал, кто-то приехал от Миронова и хочет освободить арестованных и передушить комиссаров Особого отдела. После того тов. Витишников сказал, чтобы приготовиться.

Утром 15-го марта распространились слухи, что в Вешенской станице 11 марта восстали казаки, разгромив склад с оружием, убив комиссара арестов и обысков Особого отдела.

Около 12-ти часов прибежал тов. Веревкин и говорил, что хутора Шайки, Астахов, Михеевский и Калининский подняли восстание и присоединились к восставшим уже станицам. Чтобы проверить слухи, мы поехали в разведку и обнаружили восставшие заставы в количестве 50 человек. Нами были приняты меры, выставлены 4 пулемета и 50 человек вооруженных, которых я собрал из находившихся здесь красноармейцев и местных коммунистов" .

Как видите, "комиссар арестов и обысков" не личный титул Малкина, придуманный им, а официальная должность, существовавшая в ту пору в так называемых "Особых отделах" – один из таких "комиссаров" был убит в Вешенской, и главной задачей "комиссаров" подобного рода и в самом деле были аресты и обыски людей.

Далее "комиссар арестов и обысков" Малкин сообщает, что отряду пришлось ввязаться в бой с восставшими, которые "стали усиленно наступать... Мы все время удерживали позицию, поддерживая сильный огонь из пулеметов и винтовок, но напора не выдержали, так как их было человек 400, и решили отступить за Хопёр в хутор Пески, заняв позиции на буграх. Отступление провели без потерь, в Песках находилось нас 60 человек и обоз. Я послал нарочного в станицу Кумыженскую для поддержки, посланный мой человек мобилизовал всех фронтовиков (которые охотно пошли), которых мы вооружили и они яростно борются с восставшими стариками. По сведениям, проверенным мною, в восставшей станице Слащевской восставших около пятисот человек, вооруженных винтовками (не все), в остальных восставших станицах идет мобилизация, от 17 до 50 лет.

Восставшими руководят есаул Алферов и Гришин. Алферов и Гришин и атаман хутора Калининского издали приказ: всем тем, кто найдет меня и Фролова, расстрелять на месте и освободить всех арестованных нами в целом ряде хуторов и станиц.

Комиссар арестов и обысков Особого отдела IX Малкин".

В романе "Тихий Дон", помимо главы, где о подвигах Малкина рассказывает старик-старовер, Малкин появляется еще раз – в главе о предательстве Сердобского полка: "Малкин из Букановской вынужден был отойти на двадцать верст севернее, в станицу Слащевскую, а потом, теснимый повстанческими силами, развивавшими бешеное наступление и во много раз численно превосходившими малкинскую дружину, за день до ледохода переправился через Хопер... и двинулся на станицу Кумыжинскую" (3 – 4, 216).

Подтверждением тому, что "комиссар обысков и арестов" Малкин был не только реальным, но и достаточно значительным лицом в системе ЧК, является то, что он удостоен помещения в справочнике "Кто руководил НКВД. 1934-1941" (М., 1999). На странице 284 этого справочника мы видим фотографию этого человека с холеным лицом и властным взглядом и читаем:

"Малкин Иван Павлович (1899, с. Кузьминская Рязанской губернии – 02.03.1939). Родился в семье плотника. Русский. В КП с 09.18. Депутат Верховного Совета СССР 1-го созыва.

Образование. 3 класса церковно-приходской школы".

Далее сообщается, что в отрочестве и юности он был учеником слесаря, слесарил на машиностроительном заводе в Коломне и в Москве, в 1918 году стал красногвардейцем, участвовал в ликвидации анархистского мятежа.

"В органах ВЧК – РГПУ: начальник агентуры Особого отдела 56 строевой дивизии 01.1919 – 08.1919; сотрудник для особых поручений при Реввоенсовете 9 армии 08.1919 – 1919".

Здесь в справочнике дано примечание: "Подавлял казачьи восстания в станицах Усть-Медведевская, Слащевская, Букановская. В романе "Тихий Дон" выведен в образе одного из эпизодических героев".

Далее подробно сообщается о его продвижении по службе в органах ВЧК, ОГПУ и МВД. Он занимал ответственные должности в управлениях ОГПУ и МВД на Кубани, в Калмыкии, Таганроге, Ставрополе. "Слушатель 3-месячных курсов руководящих работников ОГПУ 1932", после чего возглавлял ОГПУ-НКВД в Сочи, был начальником Управления НКВД Краснодарского края.

"Арестован 02.12.1938; приговорен Военной Коллегией Верховного Суда 02.03.1938 к высшей мере наказания. Расстрелян. Не реабилитирован".

Надо думать, что Шолохов встречался с Малкиным в 1932 году, когда он в течение 3-х месяцев был на курсах руководящих работников ОГПУ в Москве. Донской край он покинул в 1921 году, когда был направлен "резидентом в тыл белой армии" в Новороссийск. Тот факт, что в середине 20-х годов Малкин получил назначение в Сочи, а потом возглавлял все Краснодарское МВД, – свидетельствует о его высоком уровне в иерархии спецслужб, – Сочи было местом отдыха Сталина, а потому находилось под особым присмотром ОГПУ и МВД. Высокое положение и авторитет Малкина в системе ЧК подтверждает и тот факт, что в 1937 году он был выдвинут в депутаты Верховного Совета СССР первого созыва и, следовательно, находился в его составе вместе с М. А. Шолоховым.

В газетах Краснодарского края, во время кампании по собранию депутатов Верховного Совета в ноябре 1937 года, были опубликованы целые полосы, посвященные Малкину. Приведем текст его выступления на митинге:

"В 1918 году Реввоенсовет IX назначил меня начальником Особого полевого отдела этой армии. Части Красной Армии с боями пришли в Новороссийск. Я был назначен комиссаром обороны Новороссийска и первым председателем Новороссийского ЧК. В 1921 году по поручению партии и правительства я был командирован в тыл Врангеля, где выполнял ряд задач, имевших большое значение. После этого меня послали на подавление контрреволюционного восстания на Кубани" (газета "Ударник", г. Туапсе, 26 ноября 1937 г.).

"Посмотрите на товарища Малкина, он – олицетворение диктатуры пролетариата. Его жизнь – непрерывная борьба с врагами революции, с врагами народа", – взывали ораторы, выступавшие на митинге.

Однако прошел всего год – и в декабре 1938 года Малкин был арестован, а марте 1988 года расстрелян. Не реабилитирован до сих пор.

Поразительная точность информации у Шолохова о перемещениях "дружины" "комиссара арестов и обысков" Малкина под давлением превосходящих сил восставших – станицы Слащевская, Кумыженская, потом переправа через Хопер – заставляет думать, что автор романа помимо устных источников имел доступ к архиву так называемых "экспедиционных войск".

Это был исключительно важный источник информации, дополняющий и уточняющий устные рассказы, прежде всего рассказ Харлампия Ермакова.

И в таком случае понятна осведомленность автора "Тихого Дона" еще об одном событии, описанном в романе, о котором речь вел Павел Кудинов – о мятеже в 204-м Сердобском полку.

Письменных источников об этом вообще-то частном событии в исторической литературе не существовало. Подробную информацию о нем автор "Тихого Дона" мог почерпнуть лишь из устных и архивных источников, а именно – из донесений экспедиционных войск, к которым Шолохов имел доступ. По свидетельству Л. Левицкой, во время ее поездки в Вешенскую в июле 1930 г. Шолохов сказал ей, что "получил разрешение ГПУ пользоваться всеми секретными документами, касающимися вешенского восстания". Получил еще до ее приезда в Вешенскую и, следовательно, использовал эти документы для работы над третьей книгой "Тихого Дона", в чем мы и убедились, анализируя ситуацию с комиссаром Малкиным. Шолохов и сам неоднократно говорил о работе в архивах, когда создавался "Тихий Дон".

Факт работы М. А. Шолохова в архиве с секретными документами, касающимися Вешенского восстания, – еще один, исключительно важный аргумент в навязанном нам споре об авторстве "Тихого Дона", ибо кто еще, кроме Шолохова, мог быть допущен в ту пору к этим "секретным документам"?

Источники информации о мятеже Сердобского полка были комплексными. Это и устное предание, вкупе с личными впечатлениями и воспоминаниями, поскольку, судя по данным архивов, Сердобский полк, базировавшийся в станице Усть-Хоперской, вел боевые действия и в районе хутора Плешакова, даже в самом этом хуторе, где в ту пору жил Шолохов, а хуторскую "сотню" в борьбе с красными возглавлял хорунжий Павел Дроздов, на чьей квартире и проживала семья Шолоховых.

Приведем данные из донесений о боевых операциях Сердобского полка накануне мятежа.

Первые сведения о Сердобском полку содержатся в "Приказе №230 Карательному отряду тов. Лазовского", отданном 15 марта 1919 года Командармом IX армии, в котором говорилось:

"В районе станиц Мигулинской, Казанской и Вешенской вспыхнуло контр-революционное восстание, распространившееся в сторону IX Армии и угрожающее коммуникационным линиям армии. Границей восставшего района с востока является линия Терновская-Еланская-Горбатовская-Краснокутская. Для предупреждения роста восстания на Дону и беспощадной окончательной ликвидации его в этом районе приказываю образовать карательный отряд под командованием тов. Лазовского при начальнике штаба тов. Гомоновском в составе 5 Заамурского конного полка при Конной батарее, 4 Сердобского пехотного полка, Московского Губернского пехотного полка, противоаэропланной батареи 23 дивизии и 2 Заградительного отряда.

Задачей карательного отряда – уничтожить восставших и утвердить Советскую власть и порядок в районе Вешенской, Боковской, Мигулинской, Казанской.

Во исполнение сего приказываю: <...

4 Сердобский пехотный полк – сосредоточившись в Усть-Хоперской, следовать походной колонной через Еланскую на Вешенскую, где и получить дальнейшие задания от командира отряда".

Однако следования "колонной" не получилось. Из донесений штаба Сердобского полка следует, что "перед Плешаковом наступление было приостановлено ввиду отхода заградительного отряда. Противник этим воспользовался".

Следующая телеграмма, датированная 12 апреля 13 часов 10 минут, направленная из Усть-Хоперской станицы начальнику экспедиционных войск 9-й армии, гласила: "Доношу, что в шесть часов противник силой около шести сотен с одним орудием атаковал полк... Убито двадцать пять человек. Убит командир полка. Противник отошел к Матвеевскому – Плешакову... На должность командира полка вступил командир 1-го батальона Слезкин".

Но уже через день в штаб 9-й армии поступила новая, уточняющая телеграмма: "Доложите реввоенсовету что только что сейчас пришли биглецы (так. – Ф. К.) из Сердобского полка которые захватили с собой два пулемета и (неразборчиво. – Ф. К.) человек команды по их словам командир Сердобского полка и командир Третьего батальона того же полка были застрельщиками измены. Командир жив и невредим телеграмма об убийстве послана самим Вроновским сейчас всех биглецов опросим с представителем ревтрибунала армии и подробно донесем".

Следом командование 9-й армии получило еще одно донесение: "Сердобский полк перешел на сторону казаков и обезоружил 2-й заградительный отряд. Лазовский взят на переправе у Ярского".

Командир карательного отряда Лазовский, плененный и зверски убитый казаками, и его начальник штаба Романовский входят в число действующих лиц романа "Тихий Дон".

Можно предположить, что ложь в телеграмме о смерти командира полка Врановского понадобилась для того, чтобы прикрыть его тайную поездку на переговоры о сдаче полка, о чем рассказано в "Тихом Доне".

В телеграмме от 15 апреля, подписанной "командующий Гиттисом", говорится: "204-й Сердобский полк обезоружил 2-й заградительный отряд и, убив своего комполка, перешел на сторону повстанцев-казаков".

В следующей телеграмме сообщается, что "на сторону противника перешло триста восемнадцать штыков с двумя орудиями и десятью пулеметами".

Материалы архивных донесений проясняют канву повествования в романе о мятеже в Сердобском полку. Объясняется, в частности, и тайный визит командира Сердобского полка Вороновского к противнику с предложением о сдаче. Вороновского в романе казаки "взяли" в районе хутора Бахмуткина, соседнего с хутором Кривским и Плешаковом, то есть там, где реально и действовал полк. В романе указаны близкие к архивным данным сведения о числе полученных повстанцами "надежных" штыков: "Их оказалось сто девяносто четыре человека... Остальные сердобцы, в количестве восьмисот с лишним человек, были направлены по-над Доном в Вешенскую..." (3 – 4, 233).

Шолохов называет и точную дату сердобского мятежа: "14-го, уже в сумерках" (3-4, 217) Штокман и Иван Алексеевич получают предупреждение от солдат-сердобцев о его начале. Все это указывает на то, что, работая над романом, Шолохов опирался на закрытые для всех, кроме него, архивы, которые и помогли ему дать документально точную историю Сердобского полка, равно как и выяснить истоки его предательства.

Как установил историк С. Н. Семанов по архивным данным, 4-й Сердобский полк прибыл на Южный фронт в составе 3-й Уральской дивизии. В феврале 1919 года (очевидно, вследствие больших потерь) этот полк вместе с другими частями (скорее всего – с остатками их) был влит в состав 23-й стрелковой дивизии и стал официально называться 204-й Сердобский стрелковый полк. "Таким образом, – заключает Семанов, – новая часть состояла из остатков некогда боеспособного подразделения, пополненных новобранцами".

С. Н. Семанов пишет, что в документальных материалах 23-й стрелковой дивизии за март-апрель 1919 года содержались сведения о том, что командиром 204-го Сердобского полка был Виталий Врановский, бывший штабс-капитан царской армии, и помкомполка Виктор Волков, бывший поручик, оба они, судя по домашним адресам, родом из города Сердобска.

Видимо, Шолохов изучал те же архивные источники, поскольку он дает историю Сердобского полка с документальной точностью.

"Сердобский полк наспех сформировался в городе Сердобске. Среди красноармейцев – сплошь саратовских крестьян поздних возрастов – явно намечались настроения, ничуть не способствовавшие поднятию боевого духа. В роте было удручающе много неграмотных и выходцев из зажиточно-кулацкой части деревни. Комсостав полка наполовину состоял из бывших офицеров; комиссар – слабохарактерный и безвольный человек – не пользовался среди красноармейцев авторитетом; а изменники командир полка, начштаба и двое ротных командиров, задумав сдать полк... вели преступную работу..." (3-4, 216).

Шолохов несколько изменил фамилию командира полка, Вороновский – вместо Врановский, но дал точную фамилию его помощника – "бывшего поручика Волкова" (3-4, 213) .

Факт перехода на сторону восставших Сердобского полка не обошел вниманием и Павел Кудинов в своем историческом очерке "Восстание верхнедонцев в 1919 году".

"28 марта (т. е. 10 апреля по новому стилю. – Ф. К.), – пишет он, – будучи на фронте 2-й дивизии, я получил телеграмму от командира 4-го Сердобского Сов[етского] полка следующего содержания: "Я, командир 4-го Сердобского полка, от имени всех солдат приветствую братьев восставших казаков и ныне со своим славным полком присоединяюсь к рядам доблестной армии восставших. Станица Усть-Хоперская занята мною. Комиссары переловлены и расстреляны. Веду бой с красными. Жду распоряжений. Врановский".

Память несколько подвела Кудинова, и в определении даты мятежа ближе к правде М. Шолохов. Судя по данным архивов, мятеж Сердобского полка случился 14 апреля. Телеграмма Врановского была направлена Кудинову, когда мятеж был уже завершен.

Встает все тот же вопрос: кто еще, из предлагаемых авторов, кроме Шолохова, мог располагать сведениями о художествах комиссара Малкина и истории предательства Сердобского полка и с такой точностью ввести их в роман? Вопрос риторический...

Братья Дроздовы

Для прояснения проблемы авторства "Тихого Дона" на основе текстологической "дактилоскопии" романа немалое значение имеет не только устное предание – и прежде всего "уста" Харлампия Ермакова, являющегося главным источником информации о Вешенском восстании, – не только работа автора в архивах с "секретными документами", касающимися восстания, но и биографический опыт самого Шолохова, а также свидетельства современников тех исторических событий. Мы только что убедились в этом на примере "комиссара арестов и обысков" Малкина, когда личные воспоминания М. А. Шолохова и его жены оказались подтвержденными материалами архивов экспедиционных войск на Дону.

Описание мятежа Сердобского полка в романе "Тихий Дон" также опирается не только на устное предание и на архивные изыскания автора романа, но и на его жизненные впечатления, поскольку мятеж случился в станице Усть-Хоперской, недалеко от хутора Плешакова, где в это время жила семья Шолоховых, и на территории которого Сердобский полк вел бои с казачьими сотнями, одну из которых возглавлял хорунжий Павел Дроздов, отнюдь не сторонний М. Шолохову.

Памятуя слова Павла Кудинова о том, что "почти в каждой главе "Тихого Дона" повествуется о событиях и фактах, которые были в жизни", приведем на этот счет еще одно свидетельство М. А. Шолохова, – с тем чтобы следом соотнести это свидетельство с другими фактами и документами, подтверждающими его истинность.

Харлампий Ермаков не был единственным прототипом Григория Мелехова.

На вопрос К. Приймы, как был найден образ Григория, М. А. Шолохов ответил: "В народе... Григорий – это художественный вымысел. Дался он мне не сразу. Но могу признать: образы Григория, Петра и Дарьи Мелеховых в самом начале я писал с семьи казаков Дроздовых. Мои родители, живя в хуторе Плешакове, снимали у Дроздовых половину куреня. Мы с ними жили под одной крышей, и я для изображения портрета Григория кое-что взял от Алексея Дроздова, для Петра – внешний облик и его смерть – от Павла Дроздова, а для Дарьи многое позаимствовал от Марии, жены Павла, в том числе и факт ее расправы со своим кумом Иваном Алексеевичем Сердиновым, которого в романе я назвал Котляровым... Братья Дроздовы, – продолжал Шолохов, – были простые труженики, ставшие на фронте офицерами... А тут грянула революция и гражданская война, и Павла убивают. В глубоком яру их зажали и потребовали: "Сдавайтесь миром! А иначе – перебьем!" Они сдались, и Павла, как офицера, вопреки обещанию, тут же и убили. Вот это мне крепко запомнилось. А потом его тело привезли домой. В морозный день. Я катался на коньках, прибегаю в дом – тишина. Открыл на кухню дверь и вижу: лежит Павел на соломе возле пылающей печи. Плечами подперев стену, согнув в колене ногу. А брат его, Алексей, поникший, сидит напротив... До сих пор помню это... Вот я в "Тихом Доне" и изобразил Григория перед убитым Петром... Также были взяты из жизни эпизод убийства Дарьей кума своего Котлярова и получение ею пятисот рублей наградных из рук генерала за эту расправу... Тогда, в хуторе, я хотел было побежать на площадь, посмотреть генерала, но отец меня не пустил: "Нечего глазеть на палачей!.." В разработке сюжета стало ясно, что в подоснову образа Григория характер Алексея Дроздова не годится. И тут я увидел, что Ермаков более подходит к моему замыслу, каким должен быть Григорий".

Таковы личные воспоминания писателя, которые легли в основу ряда страниц "Тихого Дона". Могут сказать, что личный опыт, личные воспоминания писателя о времени и обстоятельствах Вешенского восстания ограничены его подростковым возрастом. Но подростковый возраст таил в себе и известные плюсы – свежесть и остроту взгляда, неуемное мальчишеское любопытство, неугомонность и бесстрашие в поиске впечатлений.

Весной 1917 года семья Шолоховых переехала на жительство в хутор Плешаков Еланской станицы, где отец будущего писателя, Александр Михайлович Шолохов, получил место управляющего паровой мельницей, принадлежавшей еланскому купцу Ивану Симонову. Поселились они в доме казака Дроздова.

В связи с пятидесятилетием "Тихого Дона" учителя-краеведы из вешенской средней школы Н. Г. Кузнецова и В. С. Баштанник провели краеведческую экспедицию по вешенской округе в поисках живых прототипов романа "Тихий Дон", на результаты которой мы уже ссылались.

"На наш вопрос, не был ли кто в хуторе Плешакове похож на Григория и Петра Мелеховых, старый казак Алексеев Иван Алексеевич воскликнул: "Какие Мелеховы? Это же Дроздовы ребята, Алексей и Павел, а Дарья, Петрова жена, это – Мария, Мария Андреяновна".

В дальнейших беседах со старыми казаками краеведы старались выяснить, в чем же находили хуторяне сходство между Мелеховыми и Дроздовыми.

"Павел Дроздов напоминал Петра Мелехова даже внешне. Когда мы слушали Наталью Васильевну Парамонову, родную племянницу Павла и Алексея Дроздовых, мы находили это внешнее сходство с портретом Петра, данным в "Тихом Доне": "небольшой, курносый, в буйной повители пшеничного цвета волос", "с пшеничного цвета усами". Наталья Васильевна говорит: "Дядя Павел был беленький, он был небольшого роста. Я дядю Павла помню, фотокарточки видела и живого все-таки помню его. Красиво он одевался, полушубок у него был вот тут опушенный. Дядя Павел офицер белый был".

Старый казак хутора Кривского Дергачев Матвей Иванович в молодости был знаком с Алексеем и Павлом Дроздовыми, встречался с ними на Плешаковской мельнице; с Алексеем Дроздовым встречался в последний раз, когда тот вернулся с фронта германской войны. На наш вопрос, находит ли он сходство между Павлом Дроздовым и Петром Мелеховым, он твердо сказал: "Это не то что похоже, это точно, никуда не денешься, ведь он же был командир восставшей сотни в 1919 году".

И погиб Павел Дроздов так же, как Петр Мелехов в "Тихом Доне". Старожилы хорошо помнят, как жена Павла Мария Дроздова, охваченная злобой и чувством мести, убивала своего кума, Сердинова Ивана Алексеевича, который выведен в романе как большевик Котляров Иван Алексеевич".

Память жителей хутора Плешакова сохранила, как Мария Дроздова убивала своего кума: "...Мария Дроздова крикнула ему: "Расскажи, кум, как ты моего мужа убивал..." и стала избивать его, несмотря на то, как говорит Наталья Васильевна Парамонова, "что он просил ее, что, кума, я не бил кума" (они кумовья), потом Мария выхватила винтовку у рядом стоявшего конвоира и выстрелила в Ивана Алексеевича".

Любопытно, что пути Алексея и Павла Дроздовых, как и пути Григория и Петра Мелеховых, разошлись. Наталья Васильевна Парамонова, племянница Дроздовых, вспоминает: "Дядя Павел – офицер белый был, это известно. А уж вот дядя Алешка, этот же в красных служил... Дядя маленький Павло, а Алексей повыше ростом, он такой натоптанный. Одевался просто, парень был вольный, пригуливал хорошо...".

Краевед Г. Я. Сивоволов продолжил исследование истории семьи Дроздовых в хуторе Плешакове.

"По воспоминаниям старожилов, – пишет краевед, – братья Дроздовы (Павел и Алексей) были похожи на братьев Мелеховых, особенно Павел – небольшого роста, коренастый, с лихо закрученными усами.

В конце 1917 года с германского фронта братья Дроздовы вернулись домой живыми и здоровыми. Павел пришел в чине хорунжего, с двумя Георгиевскими крестами, Алексей – без чинов и наград".

В феврале 1919 года, сообщает Сивоволов, в Плешаков вступили части Инзенской революционной дивизии красных, после ухода этих частей стали на правобережье прибывать карательные отряды, начались аресты и расстрелы, и казаки, возмущенные несправедливыми арестами, потянулись к оружию, у кого не было винтовок, вооружались шашками и пиками, садились на коней. В Кривском и Плешакове в считанные часы сформировалась дружина... Из казаков Кривского и Плешакова хуторов сформировалась сотня, ее командиром выбрали хорунжего Павла Григорьевича Дроздова".

Так началось в Плешакове восстание.

"В первые дни восстания, – пишет Г. Я. Сивоволов, – Михаил Шолохов стал свидетелем гибели командира плешаковско-кривской повстанческой сотни хорунжего Павла Дроздова, на квартире которых он жил, а также расправы над пленными красноармейцами и ревкомовцами.

Хутор Плешаков оказался в центре боевых действий повстанцев с красными, на его улицах возникали перестрелки и рукопашные схватки".

Гибель Павла Дроздова, как и гибель Петра Мелехова в романе, случилась в самом начале восстания. Пытливые краеведы нашли людей, которые хорошо помнили обстоятельства гибели Павла Дроздова.

В романе Петр Мелехов, командир повстанческой сотни, был убит в марте 1919 года. И, действительно, как свидетельствуют архивные документы, 18 марта 1919 года в районе хутора Кривского, соседнего с Плешаковом, красные вырубили около 80 казаков. Упорные бои шли и в районе Плешакова и в самом Плешакове. Об этом пишет в своей книге "Тихий Дон": рассказы о прототипах" Г. Я. Сивоволов.

"По воспоминаниям старожила хутора Плешакова И. Г. Мельникова, трагические события этого дня развернулись следующим образом. В 3 – 4 верстах от Плешаков, у Вилтова Яра (по роману – Красного Яра), заросшего густым дубняком, с крутыми обрывистыми краями конница красных окружила повстанческую сотню хорунжего Павла Дроздова. На германском фронте он показал себя храбрым воякой, по достоинству получил георгиевские кресты. Не имея навыков командования сотней, он неправильно оценил обстановку, выбрал неудобную позицию, заранее не выставил посты наблюдения, конные дозоры. В результате полное окружение. Почувствовав безвыходность положения, часть казаков, бросив товарищей, прорвалась к лошадям и ускакала; те, кто не успел, бросились спасаться в Вилтов Яр. Среди них оказался Павел Дроздов. Выбить повстанцев из глубокого яра было делом весьма трудным. Красные пошли на обман: пообещали всех оставить в живых, если добровольно сдадутся и сложат оружие. Казаки поверили, стали выкарабкиваться из яра и складывать оружие. Когда пленение было закончено, началась расправа. Командир сотни Павел Дроздов был раздет до нижнего белья, затем убит двумя выстрелами в упор: в живот и в грудь. Многие были порублены шашками. Было убито и порублено 26 (по другим источникам 18-24) повстанцев. Один казак замешкался, побоялся выходить наверх: он остался в живых и рассказал об увиденном. Ночью кони порубленных и убитых сами пришли в хутор. Домой прибежал и конь Павла Дроздова".