Текст книги "Вечно голодный студент 4 (СИ)"

Автор книги: Нариман Ибрагим

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 21 страниц)

«Вообще, это противоестественная херня», – думал я, на 360 градусов крутя башкой. – «Ну, кто, блин, в здравом уме и светлой памяти, осознанно и добровольно пойдёт на рейд в одиночестве? Сам интерфейс прямо-таки намекает нам, что мы – это коллективные животные, которые способны выжить только за счёт коопа, (1), а не в соляныча».

С другой стороны, интерфейс прямо поощряет рискованное поведение и щедро награждает тех, кто убивает зверей и людей в одно лицо. Меня, например, он поощрил так, что я до сих пор хожу в ахуе.

В общем, мы до конца не определились с тем, чего от нас хочет интерфейс. Возможно, он вообще ничего не хочет – может быть, это просто какая-то сверхпродвинутая система, которая просто регламентирует условия на планете, предлагая разные варианты, а что выбирать – это уже остаётся за нами…

Подходим почти к самой гимназии и находим новый образец вооружения – РПК-74 лежит на пыльном асфальте.

«Улица Советская…» – прочитал я на ближайшем доме и поднял ручной пулемёт. – «Сколько я их уже видел? Десятки?»

Вынимаю магазин на 45 патронов и обнаруживаю, что в нём нет ни одного патрона. Судя по нагару в стволе, кто-то высадил весь боекомплект непонятно в кого, а затем уронил пулемёт. И всё, и капец.

Непонятно, куда делось тело – меня тоже начала очень сильно напрягать эта ситуация в Малых Дербетах…

А затем я увидел, как где-то за гимназией разом возникло довольно-таки мощное ЭМ-излучение.

– Лапша, одиннадцать часов, здоровое тело! – предупредил я.

– Что это⁈ – спросила она.

– Я не знаю! – ответил я. – Отступаем! Это какой-то зверь!

Тепловых сигнатур никаких, но ЭМ-поле прямо мощное! Как так⁈

– В школу! – указал я на здание справа. – Нужно занять высоту!

Но было уже поздно.

Из-за здания гимназии показалась охренительно пугающая тварь – гигантская змея со здоровенной головой, оснащённой длинными клыками, выступающими из пасти.

Она увидела нас и сразу же запрокинула голову. Из клыков ударили струйки какого-то опасного вещества, и я сразу же совершил рывок влево.

Но тварь среагировала и послала ещё несколько струек.

Отменить рывок я не успел, поэтому сразу по его завершению мне в лицо попала струя вонючей жижи, которую я невольно вдохнул.

Тело сразу стало ватным, ноги ослабли и я рухнул на месте.

– Бл… а-а… – попытался я сказать что-то, но безуспешно.

Лапша открыла огонь из своего ПКМ.

Так получилось, что я упал на бок, поэтому я вижу действия гигантской змеи, которая начала сближение, с остановками для выпрысков парализующего яда.

У меня начался приступ тошноты, прямо острый, поэтому я, впервые за долгое время, начал блевать, а интерфейс услужливо подогнал мне уведомление, что я подвергся нейротоксическому воздействию.

Обнаружено проникновение экзогенного нейротоксина через респираторный тракт и слизистые оболочки.

Прогрессирующий паралич периферических мышц, начиная с дистальных сегментов, с сопутствующим угнетением центральной нервной системы.

Активация рвотного центра в продолговатом мозге за счёт стимуляции хеморецепторов.

Доступна опция форсированной детоксикации.

Расход: 319 750 килокалорий.

«Ох, блядь…» – подумал я, теряя сознание. – «Да, блядь, да…»

Форсдетокс официально начался, но никаких изменений сразу не проявилось – мне всё так же становится хреновее с каждой секундой, а шумы на фоне будто бы приглушаются, словно я погрузился под воду.

А затем произошёл разрыв связи, и я отключился.

*Российская Федерация, Республика Калмыкия, село Малые Дербеты , 7 июня 2027 года*

– А-а-а-х, сука… – выдохнул я и начал щупать окружающее пространство в поисках оружия. – Сука…

Всё тело покрыто склизким и слегка прохладным потом, а во рту ощущение, будто в него насрала стая собак, неделю питавшаяся сухим комбикормом от «Педигри».

– Успокойся, – спокойным тоном сказала Лапша.

Поворачиваю голову и вижу её.

Она по пояс голая, придерживает здоровенную башку змеи левой рукой, а правой рубит её топором мясника.

– Что… – открыл я рот.

– Всё кончилось, – улыбнулась мне она. – Правда, одежду порвала…

– Что случилось?.. – спросил я, параллельно беря с тумбочки свою фляжку.

Отвинчиваю крышку и прикладываюсь к горлышку, взасос вытягивая из фляжки живительную влагу.

– Как ты помнишь, в тебя попал нервно-паралитический яд, – сказала Лапша и нанесла мощный удар топором, окончательно отрубивший голову змеи. – Тебя отключило почти сразу, а мне пришлось биться против этого змея. Он оказался очень силён, но я, всё же, сильнее…

Сажусь на кровати и залпом добиваю содержимое фляжки.

– Как ты победила эту мразь? – поинтересовался я.

– Сам по себе он был не особо силён, но броня у него не пробивается даже бронебойными пулями из ПКМ, – произнесла Лапша. – А ещё он был сверхбыстрым и сверхловким, но всё решила моя паутинка… Я залепила ему глаза, а затем начала методично оплетать его голову, до тех пор, пока не запутала эту тварь окончательно. А дальше ты, наверное, догадываешься…

– Да тут и гадать нечего, – улыбнулся я. – Много опыта дали?

– Очень много, – улыбнулась Лапша. – Помоги мне разделать его. Меня очень интересует его головная чешуя – похоже, что её можно использовать на благо «Фронтира».

Переключаюсь на ИК-зрение, потому что мне вспомнился один момент, связанный с прошедшей схватки.

– Он же ещё тёплый, да? – спросил я. – И почему «он», кстати, а не «она»?

– Потому что это самец, – пожала плечами Лапша. – Его причиндалы я уже поместила в отдельную банку, впрочем, как и ядовитые железы. И с момента его гибели прошло не более двух часов.

Изучаю тушу через ИК-зрение и вижу, что мясо и кровь у него ещё относительно тёплые, но тепло практически не пробивается через чешую. Это очень мощная теплоизоляция – похоже, что он специально мутировал в этом направлении.

Мне известно, что я тут не один такой хожу, с ИК-зрением на борту, поэтому может быть, что у змея были противники, которым он не хотел попадаться на глаза.

– Так на тебя, значит, не подействовал его яд? – спросил я.

– Разумеется, – ответила Лапша. – У меня же иммунитет к любым токсинам – так написано в описании способности.

– Получается, правда, – улыбнулся я и подошёл к ней сзади, сразу же обняв.

– Не сейчас… – поморщилась Лапша. – Нужно разделать змея, чтобы не протух…

– Ох, ладно… – с сожалением вздохнул я. – Есть дополнительный инструмент?

– Под столом ящик, – сказала она.

Нет, этот змей – это какой-то капец.

Получается, ростовцы поставили тут опорник, приготовились встречать нас достойно, а потом приполз этот змей и сожрал их всех.

Они пытались сопротивляться, но он быстро отравил их всех, а затем неспешно пообедал каждым.

Перед моими глазами возникла гипотетическая картина того, что было бы, не будь у Лапши иммунитета к змеиному нейротоксину…

Змей бы просто дождался, пока мы не отключимся, а затем бы проглотил сначала Лапшу, а затем меня. Или наоборот.

А потом бы высрал то, что осталось от нас где-нибудь в этом селе, а остальные бы даже не узнали, что с нами случилось…

– Основную часть туловища я затащила в фойе, – сказала Лапша. – Займись ею – нужно освежевать и вырезать всё полезное мясо.

– Блин, Лапша, нахрена нам его мясо? – спросил я. – Насчёт других зверей хотя бы есть маленький шанс, что они не сумели нажраться человечины, но насчёт этого змея мы точно знаем, что он отожрался на людях!

– Какая разница? – спросила она. – Мясо – это мясо.

– Сомнительно, блин… – покачал я головой.

– Наше дело – добыть его, – вздохнула она устало. – Мы ведь скажем остальным, что делал этот змей, а они уже сами решат, надо ли есть это мясо или нет.

– Ну, да, ты права, – кивнул я. – Но я точно тебе говорю – не буду я есть змеиное мясо!

– А никто тебя и не заставляет, – улыбнулась она. – Я тоже не буду. Но доставить его в «Хилтон» – это наша обязанность. И чешую, и череп – всё, что представляет собой эта тварь.

– Вот с этим я согласен, – улыбнулся я в ответ.

– Теперь ты веришь, что моя интуиция – это рабочий инструмент? – с усмешкой спросила Лапша.

– Верю, блин, верю, – закивал я. – Но и уйти мы просто не могли.

– А надо было, – сказала она. – Ты был на волоске от смерти.

– Обычное дело, вообще-то, – пожал я плечами. – Ладно, иду в фойе.

Спускаюсь на первый этаж и вижу, что Лапша не теряла времени зря. Она собрала здесь все найденные в селе оружие и боеприпасы, а также рюкзаки, набитые всякой всячиной.

А у входа растянулась толстая двадцатиметровая туша змея, от которой она и отделила шейный сегмент вместе с головой.

Как я понял, она не смогла сразу отрубить голову, потому что там слишком толстая чешуя, поэтому, скажем так, разделила задачу.

– Какой же уродливый уёбок… – похлопал я тушу по относительно мягкой брюшной части. – Всегда ненавидел змей. Хотя кто их любит?

Сейчас-то поводов для любви к змеям стало ещё меньше.

Интересно, к какому виду относится этот змей?

В змеях не разбираюсь, поэтому мне остаётся только гадать. Возможно, гадюка какая-то или гюрза?

Неприятно, что змеи не проиграли окончательно в эволюционной гонке, но приятно, что всякие тарантулы и прочие пауки не получили интерфейс и теперь выживают, как могут, но с прежними способностями – никакими.

Допускаю, что вот на таких жучках и паучках может предварительно отожраться какая-нибудь маленькая змейка, чтобы потом, по мере наращивания размеров, переключаться на всё большую и большую добычу.

«Блин, всем этим ребятам прямо смертельно не повезло», – рассмотрел я собранное в горку оружие. – «И здесь их было больше двух десятков, судя по количеству стволов».

Наверняка, среди них были КДшники, за которых змей получил просто уйму килокалорий и разожрался до нынешних размеров. Может быть, что он был куда меньших размеров, когда только набрёл на село «Малые Макдональдсы»…

– Ты связалась с Профом? – спросил я по рации.

– Да, – ответила Лапша. – Я сообщила ему, что с тобой всё в порядке, а то он очень переживал.

– Окей, – сказал я.

Свежую тушу змея и, одновременно с этим, читаю лог.

А токсин-то, оказывается, продолжал действовать, пока я был в глубоком нокауте – у меня начала отказывать печень, которая, кстати, сейчас в состоянии «совсем не ок», как и почки.

– Ах, ты, гондон чешуйчатый! – пнул я тушу змея. – Ещё 9357 килокалорий придётся потратить из-за тебя!

Это прайс за восстановление печени и почек, наиболее пострадавших от токсина. Они пострадали не одни – ещё в головном мозге остаточные накопления каких-то неприятных продуктов, а также ЖКТ пострадал, а в ротовой полости какие-то болячки, будто я словил стоматит…

Если бы я не успел нажать форсдетокс, меня бы неизбежно убило ядом. И сколько, блин, калорий я всадил в этот детокс⁈

– 319 750 килокалорий! – воскликнул я. – Это ограбление, нахуй! Никому не двигаться! Руки за голову! Лицом в пол! Сука!

Всё, что нажито непосильным трудом – пропало…

Какой, нахрен, окуп рейда? Да я конкретно попал на килокалории!

Нет, шахидмобиль со сдвоенным КПВ, горка оружия и какая-то экипа, новый биоматериал в виде чешуи ёбаного змея – это круто, блин! Но лично я попал на 329 107 килокалорий!

– Житие мое… – прошептал я обречённо. – Нет, конкретно тебя, сын шнурка, я точно сожру…

Примечания:

1 – Кооп – от англ. co-op, сокращения от слова cooperative – «кооперативный» – в раннем среднепидорском диалекте это означает кооперативную компьютерную игру, в которой группа игроков сотрудничают друг с другом, с целью достижения чего-либо. А на позднем древнепидорском это значит «кооператив» – добровольное объединение людей для удовлетворения общих потребностей через совместное предприятие, управляемое на демократической основе. Но в тексте «кооп» применяется именно в раннем среднепидорском значении, потому что Студик тупо не знает древнепидорского диалекта.

Глава седьмая

Могильник

*Российская Федерация, Волгоградская область, город Волгоград, крепость «Хилтон», 8 июня 2027 года*

– И ты ел это мясо? – уточнил Проф.

– Нет, конечно! – ответил я. – Я же не дурак – понимаю, на чём именно он нажрал себе мышечную массу… Но, с другой стороны, жалко столько мяса…

Это вопрос морально-этического характера – есть или не есть змеиное мясо. Мы точно знаем, что он был людоедом – он сожрал всех обитателей опорника ростовцев. И хоть всем очевидно, что человечина внутри него распалась на аминокислоты, глицерин и жирные кислоты, всё-таки, это была человечина и этот глист разросся на ней до пугающих размеров.

– Мы пустим её на корм курам, – сообщил мне Проф. – Зря не пропадёт, поэтому можешь не переживать за него.

– Ну, слава богу, – улыбнулся я и преувеличенно облегчённо вздохнул.

– М-да… – произнёс Проф, рассматривая лежащие на брезенте образцы вооружения.

Мы с Лапшой собрали всё, что смогли найти на улицах, прибавили это к запасам вооружения и боеприпасов ростовцев и загрузили в военный КамАЗ, на котором приехала часть их личного состава для опорника в Малых Дербетах.

Документацию они вели, как я понял, электронно, поэтому точное количество боевиков, обустроившихся на опорнике, установит Нарк, но я могу предположить.

Всего нами было найдено девять АК-12, четыре АКМ, три винтовки системы Мосина, две СВД, а также два ПК, два РПГ-18, один РПГ-7, один «Печенег» и один пулемёт системы Максима, переделанный в ручной. Это значит, что на опорнике обреталось минимум девятнадцать человек.

Ручной Максим выглядит, как порождение Виктора Франкенштейна, потому что к нему присобачили 3D-принтерный скелетный приклад из ASA-пластика, оборудовали его креплениями под цинк от ПК, приделали сошки от РПК-74, а также оснастили планкой Пикатинни, на которую взгромоздили коллиматор с кратностью 3х.

По моей оценке, этот монстр, с которого поленились снять водяной охлаждающий кожух, который ещё надо обязательно наполнять водой, весит около 24–26 килограмм, но если добавить воды и присоединить полный цинк, то масса увеличится до 30–32 килограмм.

Очевидно, что этим «ручным» пулемётом пользовался какой-то КДшник, которому это осовремененное оружие прошлого, увы, не помогло против змея.

Предполагаю, что смысл в таком Максиме есть, потому что его масса, если она некритична для пользователя, позволяет филигранно контролировать отдачу от мощных мосинских патронов, что очень положительно сказывается на точности огня очередями.

Вообще, неприличная масса – это, пожалуй, единственный недостаток Максима, из-за которого его и старались заменить на что-то более эргономичное и мобильное, а в остальном, это практически идеальный пулемёт, отлично показавший себя не только в Первую мировую, но и в Великую Отечественную войну.

Но лично мне больше по душе «Печенег» или ПКМ, потому что они очень лёгкие и, при этом, не хуже Максима по убойности. Правда, они не могут вести непрерывный огонь так же долго, как Максим, потому что у него водянка, позволяющая вести непрерывный огонь примерно 4–5 минут, а если вовремя доливать воду, то и все 10 минут.

ПКМ позволяет непрерывно стрелять не более 1,5 минут, а «Печенег» – не более 4 минут, благодаря навороченному кожуху, гоняющему воздух по поверхности ствола, как шлюху по притону.

– Да-да-да… – прошёл я к соседнему брезенту.

А тут у нас лежат продукты интенсивной работы змеиного желудка. Змей не срал, где попало, а выбрал для этого дворик гимназии, на котором навалил груды непереваренных остатков.

Сложно сказать, сколько именно людей он высрал, потому что кости, в значительной степени, растворились, наверное, ради коллагена и костного мозга, но вот металл змей переварить не смог.

Среди его кала мы с Лапшой обнаружили элементы экипировки, хорошо сохранившиеся бронежилеты и каски, а также личное оружие и пластиковые девайсы типа раций, телефонов и прочего.

На основании исследования каловых масс змея, я и пришёл к выводу, что ростовцев было именно девятнадцать – это бьётся с количеством комплектов бронирования. Правда, их легко могло быть и больше, потому что не все носили броню. Всяким техникам и прочим ремонтникам броня не сказать, чтобы обязательна для круглосуточного ношения, потому что мешает работать.

Вскрытие телефонов покажет нам всё – и сколько их пришло, и какие цели они преследовали.

– Ядовитые гады… – задумчиво произнёс Проф. – Только этого нам не хватало для полного счастья…

– Они ведь даже хуже, чем другие твари, – покивал я. – Насколько мне известно, они и без мутаций могли месяцами обходиться без еды.

– Да, – согласился Проф. – Это резко увеличивает их опасность.

Если у них тоже есть «Экстракция энергии» и «Энергетический уровень», а у нас нет веских оснований считать, что у них их не имеется, то качество переваривания пищи и накопления энергии у них очень высокое, как у нас, поэтому они способны будут копить в себе огромные запасы килокалорий, после чего в дело вступает их замедленный метаболизм. В сухом остатке, мы получаем хищную тварь, которая может закопаться под землю на три-четыре метра и лежать там четыре-пять лет, а может и дольше.

Броники, свинопотамы и прочие звери – они, всё-таки, несмотря на те же вводные с экстракцией и накоплением килокалорий, вынуждены постоянно искать еду, а змеи могут действовать стратегически…

– А с этими штуками как будем разбираться? – поинтересовался я, указав на чешую змея.

Меня прямо обеспокоило то, что я практически не видел змея в ИК-спектре. Он и так, по жизни, был не очень тёплым, а чешуя только усугубила это, заглушая любое тепло, исходящее от его хладнокровного тела.

– Фазан скоро должен закончить испытания, – сказал Проф. – Если окажется, что чешуя пригодна для изготовления брони, то мы существенно усилимся за счёт вашего рейда. И тогда можно будет сказать, что рейд был чрезвычайно успешным, несмотря на то, что случилось с тобой.

– Хм… – задумчиво хмыкнул я, посмотрев в сторону стрельбища.

А там идёт одиночная пальба – это Фазан испытывает на змеиной чешуе, зажатой в тисках, имеющиеся у нас образцы вооружения.

Змей, когда я стрелял по нему, не особо почувствовал бронебойные пули из ПКМ, поэтому уже можно сказать, что бронирование у него на уровне слабых мест черепашьего панциря. То есть, если окажется, что суммарный вес бронеэлементов будет ниже, чем у бронежилета класса Бр5, это будет выгодный материал для изготовления новой бронезащиты.

– Схожу, посмотрю, что он там делает, – сказал я.

– Иди, – кивнул Проф, склонившийся над заинтересовавшим его «ручным» Максимом.

Вот, вроде бы, это Россия – оружия у нас много, очень много, на полторы мировые войны, но пойди ещё найди склады. Из-за этого происходят всякие извращения типа этого Максима или ПТРС-41, которую мы эксплуатируем так интенсивно, что аж даже жалко этот музейный экспонат…

Нам нужны крупнокалиберные снайперские винтовки, чтобы валить крупных зверей наповал, но такое оружие не валяется на дороге – надо специально искать. Во всяком случае, я ходил и бегал по многим дорогам, но мне так ни разу не попалась ни одна ОСВ-96…

А как бы хотелось современную крупнокалиберную винтовку, чтобы можно было простреливать жопы свинопотамам и броникам с нормальных дистанций.

– Что, всё? – спросил я, подойдя к огневому рубежу.

– Ага… – ответил Фазан, держащий в руках расколотую чешуйку.

Слово «чешуйка» в отношении этого щитка, конечно, слишком мягкое – это фрагмент из головной части, ближе к шее, поэтому особо толстый и широкий. Я делал замеры рулеткой, когда свежевал змея – в среднем, на головном сегменте у него чешуя имеет ширину от 8 до 12 сантиметров, а длину от 13 до 19 сантиметров. Толщина же переменная, от 5 до 25 миллиметров.

– И какие результаты? – спросил я.

– Хреновая тварь, – сказал Фазан. – Нужно что-то не меньше 12,7, чтобы поражать её, но даже так, она гасит почти всю энергию пули. Смотри на разлом.

Внимательно рассматриваю внутреннюю структуру расколотой «чешуйки» – внутри она пористая, чем-то напоминает структурой надутую воздухом керамику.

– Это что-то типа керамики? – уточнил я.

– Не типа, а керамика и есть, но природная, – покачал головой Фазан. – Очень хорошо гасит энергию, за счёт разрушения внутренней структуры. И, как я понял, змей мог отращивать новые чешуйки взамен отвалившихся. Это пугает, блядь. Никогда не встречал более совершенных хищников.

– А ведь он ещё и ядом плевался, – напомнил я.

– Будто невероятного бронирования было мало, ага… – кивнул Фазан. – В любом случае, я буду рекомендовать чешую для изготовления брони – это будет работать.

– Студик, Лапша, в штаб, – прошипела рация.

– Ладно, пойду я, – сказал я.

– Не хотел бы я встречаться с такими тварями в тёмных переулках… – произнёс Фазан, рассматривая разлом чешуи. – Нет, я вообще бы не хотел с ними встречаться, где угодно!

Направляюсь в штаб и размышляю об этом.

Природа, как всегда, подкидывает нам сюрпризы – такого рода змеи ведь могут создать нам очень много проблем, так как нет гарантий, что они не могут перемещаться под землёй…

Хотя вряд ли конкретно наш змей мог рыть тоннели. По дороге в Волгоград я обдумывал то, как он закапывается и пришёл к выводу, что он просто рыл землю своей башкой, подбородок которой имеет характерную ямку, делающую рытьё удобным и эффективным, а затем залезал в яму и самозакапывался.

И, я думаю, его пасть находилась на поверхности, чтобы дышать, а тело лежало в сырой земле, свёрнутым в пружину для мгновенного броска на ничего не подозревающую жертву…

В штабе меня встретили Лапша и Ронин, а также какая-то женщина лет пятидесяти.

– Приветствую, – улыбнулся мне Ронин. – Как самочувствие?

– Даров, – кивнул я ему и пожал протянутую руку. – Нормально себя чувствую.

Только фантомки уже мучают – теперь они новые, где-то внутри. Наверное, организм не может поверить, что с печенью и остальной требухой всё снова в полном порядке.

– Пока вы отсутствовали, у нас случилось ещё одно «вскрытие», – сообщил он. – Знакомьтесь – это Клят Зинаида Георгиевна, но теперь её зовут Гадюкой.

– Хм… – рассмотрел я её.

На вид – типичная средняя обывательница: как и все во «Фронтире», с худобой, но отличается малым ростом, примерно 155 сантиметров и субтильной комплекцией, а также наличием неестественно больших щёк, как у хомяка.

– Открой наш групповой чат и ознакомься, – сказал мне Ронин.

Достаю телефон и вижу, что давно висит уведомление о новом сообщении в групповом чате.

– «Ферментативный окислитель»

Описание: слюнные железы подвергаются мутации, активируя синтез муравьиной кислоты в повышенных концентрациях, которая накапливается в специализированных резервуарах для последующего выброса. Кислота обладает высокой коррозионной активностью, катализируя гидролиз металлических связей и органических тканей за счёт протонного донорства и окислительных реакций.

Эффект: выстреливание на дистанцию до 5 метров или нанесение контактной кислоты, вызывающей коррозию металлов или химические ожоги на плоти и тканях.

Расход: 354 килокалорий за активацию.

– Всего пять метров? – спросил я.

– Это лишь начало, – ответил Ронин. – Кстати, Гадюка, если ты не знаешь, то это Студик.

– Приятно познакомиться, – дружелюбно улыбнулась мне она.

– Взаимно, – кивнул я.

– Необходимо ускоренно качать Гадюку, – сказал Ронин. – Я думаю, что она сможет существенно усилить нашу огневую мощь, если помочь ей грамотно развить свои способности.

Я задумался о потенциале концентрированной муравьиной кислоты, которая, как мне известно, капец какая опасная, даже без всяких дополнительных присадок, которые точно будут, если Гадюка усилит эту способность.

Щека же, например, изначально имел просто горючий жир, буквально, из личных запасов, а теперь у него в резервуаре термокислотная ебучая хрень, которая горит очень долго и прожигает даже броневой металл.

– Да, согласен, надо развивать, – кивнул я.

– А эти щёки точно уйдут? – спросила Гадюка.

– Точно-точно, – улыбнулся я. – У нас Щека тоже переживал…

– Так вот почему у него такое странное прозвище? – спросила она.

– Эх, Таблеткин, сукин сын… – с ностальгией улыбнулся я.

Он придумывал прозвища на основе того, что могло прийти ему в голову. Какие ассоциации его посещали, при виде новоиспечённого КДшника, так он и выдавал прозвища.

Фура, когда мы ещё переживали славные деньки в Новокузнецке, рассказывала, что в психоанализе есть процедура изучения бессознательного методом свободных ассоциаций. И похоже, что Таблеткин точно посещал психоаналитика, который позволял ему гонять его воображение по этой методике, а ему понравилось и он начал применять это в жизни…

– Короче, у него была здоровенная щека, – сказал я. – И Таблеткин, один из инструкторов КМБ, придумал ему это гениальное прозвище. Так что скажи спасибо, что Гадюка, а не Щёки…

– Спасибо, – улыбнулась Гадюка.

– Итак, это не всё, что я хотел вам сегодня сказать, – произнёс Ронин. – Вас двоих я назначаю ответственными за подготовку Гадюки.

– А почему мы, а не Щека? – нахмурился я. – У них же специализация похожая.

– Потому что Щека обязательно научит её плохому, – ответил Ронин. – Да и педагог из него, как из говна пуля. А вы двое – лучшие наши оперативники, поэтому логично, что Проф хочет, чтобы Гадюка училась у лучших. Также вы будете брать с собой Вина, когда он поправится – мы считаем, что он нуждается в подготовке, потому что слишком часто попадает в переплёт.

– Не хочу никого обидеть, но нам нужно и самим качаться, – сказал я. – А ты предлагаешь подработку няньками…

– На данном этапе, толку от Гадюки немного, – произнёс Ронин. – А это значит, что вашей прокачке она не помешает, но опыта наберётся.

– Мы же двигаемся быстро, – сказал я. – Как предлагаешь таскать её с собой?

– Меня не особо волнует, как вы будете это делать, – поморщился Ронин. – Но в ваших же интересах помочь ей прокачаться побыстрее. Это стратегически важно для всего «Фронтира» в целом. Мы все выиграем от этого.

– А сама она хочет качаться? – спросила Лапша. – Гадюка?

– А? – отвлеклась та от своих глубоких размышлений. – Да, хочу!

– Приказ есть приказ, – вздохнул я. – Ладно, будем нянчить, раз надо…

– А по поводу вашего рейда – хорошая работа, – сказал Ронин напоследок.

– Да, конечно… – ответил я.

*Российская Федерация, Волгоградская область, хутор Красный Мелиоратор , 9 июня 2027 года*

– Всё, можно спускаться? – спросила Гадюка.

– Да, уже можно, – кивнул я. – Лапша.

А та присела на корточки и поставила Гадюку на ноги, после чего сняла лямки «переноски».

Гадюка ещё не скоро сможет бегать с нами на равных, поэтому нам пришлось заказать у мастеров взрослую переноску, чтобы переносить в ней навязанную нам протеже.

Лапша физически сильнее меня, но менее вынослива, поэтому Гадюка, весящая жалкие сорок семь килограмм, стала её ношей, а всю снарягу понёс я, став на время этого рейда тягловым Студиком…

Снимаю с себя два рюкзака, принадлежащие Гадюке и Лапше, после чего перезакрепляю свой рюкзак поудобнее.

– Итак, Гадюка, – посмотрел я на нашу протеже. – Самостоятельно никуда не ходи – все перемещения либо рядом со мной, либо рядом с Лапшой. В случае опасности, если это зверь – лезь на ближайшую крышу, а если человек – становись за спину кого-то из нас. Особо не надейся на броню, потому что она, в большинстве случаев, не помогает. Если будешь ранена, то ищи в себе силы, чтобы нажать форсреген. Поняла?

– Да, – кивнула она.

Броню мы ей изготовили самостоятельно – из паутины Лапши. Так-то у неё стандартные бронежилет и шлем, весящие примерно как шестая часть её веса, что делает её маломобильной, но мы усугубили ситуацию противоосколочным костюмом, дополнительно усиленным многослойными пакетами из паутины.

То есть, в случае чего, она точно переживёт пару попаданий в туловище, которые не убьют её мгновенно, а это главное.

Нам очень важно, чтобы она обязательно пережила этот рейд, потому что Проф очень рассчитывает на её способность.

А так, это практически обычный человек, но с форсрегеном и какой-никакой способностью.

– Всё, заходим в хутор, – сказал я, перехватив ПКМ. – Держись за моей спиной и всегда в поле зрения Лапши. Окей?

– Окей, – ответила Гадюка.

Мы пришли сюда абсолютно случайно, просто ткнув на карте в поселение к северо-западу от Волгограда. И рандом указал нам на Красного Мелиоратора, в котором точно не осталось ничего ценного, но зато рядом с ним были замечены три стаи собак и одна стая лютиков. А эти твари никогда не шастают там, где нечем поживиться…

– Мочим зверей только в случае, если Гадюка не может, – предупредил я Лапшу.

– Конечно, – кивнула та. – Да и толку нам от собак?

Первой нашей целью стал местный магазин, в котором, конечно, сильно вряд ли сохранились хоть какие-то ценности, но проверить надо. Было бы очень глупо, если бы мы не посмотрели, что там, а там лежит консервное Эльдорадо…

– Жутко тут… – поделилась ощущениями Гадюка.

– В городах хуже, – сказала Лапша. – Но лучше гляди в оба глаза. Сразу привыкай к тому, что никто тебе не подскажет об опасности. Наоборот, твои враги склонны скрываться до последнего момента.

– Это было на КМБ, – кивнула Гадюка.

Как и очень многие жители «Фронтира», она прошла курс молодого бойца, на котором ей постарались привить базовые боевые навыки. Но для КДшника такой базы слишком мало, поэтому Проф решил, что гораздо лучше будет, если мы погоняем её на четыре-пять рейдов, чтобы она поняла, какого рода жизнь у неё теперь началась…

Скорее всего, ей она не понравится. Но ничего, привыкнет.

В магазине, как и ожидалось, не обнаружилось ничего. Полки пусты, холодильники пусты, даже бытовую херню, типа моющих средств, и ту отсюда вымели.

Ничего нет, но и хрен с ним.

Выходим на улицу и направляемся к местной школе.

Запрыгиваю на крышу и осматриваюсь по сторонам.

Никаких признаков тепла в черте хутора, но где-то вдалеке, в степи, виднеются тепловые точки.

– Забираемся на крышу, – приказал я.

Лапша схватила не ожидавшую этого Гадюку и, как Гвен Стейси, полезла по стене, хватаясь за подоконники и прочие выступы.

– Ложись и оружие наизготовку, – приказал я нашей протеже.

Взвожу ПКМ и даю очередь в небеса, после чего наблюдаю за тепловыми точками вдалеке. Точки резко изменили курс и направились к нам.

– Всё, скоро придут, – сказал я.

Это собаки или лютики, но неважно. Они уверены, что мы их не видим, поэтому будут бежать большую часть пути, а все хитрые манёвры начнутся уже в черте хутора…

– Готова к бою? – спросила Лапша.

– Да… – не очень уверенно ответила Гадюка.

– Сегодня тебе покажется, что это не твоё, – сказала на это Лапша. – И уж поверь мне, это, действительно, не твоё. Это почти никому не нравится, поэтому не думай, что ты одна такая. Мы все когда-то были простыми гражданскими и проходили через это.

– А если понравится? – спросила Гадюка.

– Тогда ты перейдёшь учиться к Щеке, – усмехнулся я. – Он тоже ебанутый.