Текст книги "Вечно голодный студент 4 (СИ)"

Автор книги: Нариман Ибрагим

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 21 страниц)

Майор Берикболов имеет чёткие инструкции, что делать в случае эскалации – он должен повести подразделения в бой и охватить перекрёсток с флангов, чтобы подавить вражеские силы интенсивным огнём.

Для этого у нашего ополчения по восемь ПКМ на взвод. По словам Ронина, это считается прямо дохуя – для армии здорового человека это избыточно. Но у нас армия курильщика-алкоголика, живущего в спидозном наркопритоне, поэтому может оказаться, что надо было по пятнадцать пулемётов на взвод…

Псевдопастор, тем временем, рухнул на поросшую сорняками землю, но, вопреки всем предпосылкам, упорно продолжал жить. Это неправильно.

Я вытаскиваю из кобуры «Грач» и начинаю разряжать его ему в башку.

– А-а-а-а!!! – вновь заорал Псевдопастор, мозги которого начали переживать превращение в омлет.

Игнорирую его вопли и продолжаю прицельно стрелять ему в лоб, метя в глаза и переносицу.

Но у него башка, как стальная болванка – не помогает…

Возвращаю «Грача» в кобуру и быстро перезаряжаю «Витязя». У него ствол вдвое длиннее, что даёт более высокую начальную скорость пули и, соответственно, более высокую проникающую способность пули.

Хватаю цевьё «Витязя» своей левой ручонкой, вынимаю правой рукой пустой магазин и заряжаю новый, наполненный патронами 9×19 ПБП, то есть, с пулей повышенной пробиваемости.

Взвожу затвор, перехватываю пистолет-пулемёт и навожу его на башку Псевдопастора. Он поднимает правую руку в останавливающем жесте, а его правый глаз, единственный, который он контролирует, смотрит на меня с мольбой. Нет, дружище, никакой пощады…

Открываю огонь прямо ему в лицо.

+536 721 очко опыта

Новый уровень

Не успел я насладиться победой, как мне в грудь прилетело что-то очень быстро и тяжёлое. Я отлетел на пару метров и рухнул на сорняки, ощущая сильную боль в груди.

Комбинированный режим показывает, что на картофельном поле появился новый игрок – какой-то низкорослый тип. Вернее, при детальном рассмотрении, оказалось, что это примчалась та фрикуха с татуированным фейсом.

Она увидела труп Псевдопастора, прокричала что-то яростное, но неразборчивое, после чего выпустила в меня ещё один странный снаряд, вылезший у неё из-под рукава левой руки.

Но я уже пришёл в себя, поэтому рывком отлетел на десяток метров влево, из-за чего снаряд почти бесследно исчез в плодородной почве.

Подрываюсь на ноги и открываю огонь по фрикухе, но та делает феноменально быстрый рывок в моём направлении, на ходу вытаскивая из-под рукава новый снаряд.

Я тоже не промах, поэтому уклоняюсь рывком вправо, поэтому она не сумела вбить свою херовину мне в грудь, хотя целилась, явно, именно туда.

Вскидываю «Витязя» и разряжаю остаток магазина во фрикуху, но та применяет против меня мои же заклинания – она умело уходит с прицела серией рывков, неуклонно сокращая дистанцию.

Ох, это хуёво…

У неё, похоже, тоже «Гликогеновый рывок», но более высокого уровня, поэтому она делает меня в манёвренности.

Но я знаю главную слабость этой способности – в ходе рывка почти невозможно изменить траекторию.

Ебучий гигантский змей, член и яйца которого стоят в банке в нашей лаборатории, использовал эту слабость против меня, когда точно предсказал, где я буду в следующие доли секунды, и заблаговременно стрельнул туда нервно-паралитическим ядом.

Но я не ебучий гигантский змей и встроенного в башку баллистического вычислителя у меня нет…

Продолжаем этот противоестественный танец, в котором я гарантированного проигрываю. Она убьёт меня сегодня.

«Я буду убит фрикухой с татуировками на лице?» – спросил я себя. – «Не сегодня! Нет, не сегодня!»

Дотягиваюсь левой ручонкой до подсумка с РГН и вытаскиваю гранату.

Надо подгадать момент и вынудить эту дрянь совершить рывок в нужном мне направлении…

Отпускаю бесполезный сейчас «Витязь» и перехватываю гранату, одновременно уклоняясь от очередного снаряда.

Отмечаю про себя, что это пустотелая херня скелетного типа – у меня в бронежилете сейчас торчит именно такая. Скорее всего, в ней только наконечник цельнотелый, чтобы лучше пробивать тела врагов всех фриков.

Сытно хлопает запал РГНки и я кидаю её перед фрикухой, которая сразу же опознаёт угрозу и делает длинный рывок в противоположном направлении.

А я, в этот момент, выстреливаю нить. Я как змей – коварный и ужасный…

Фрикуха наматывает на себя нить, потому что не может остановить рывок, а затем по нити проходит разряд. Это случается одновременно со взрывом гранаты.

– Да, сука!!! – заорал я, а фрикуха «поддержала» меня воплем боли. – Да!!! Я победил, ёб твою мать!!!

КДшницу колошматит электрическим разрядом, а затем я вытаскиваю из кобуры Ярыгина и разряжаю остаток магазина в область башки этой твари.

+739 576 очков опыта

Новый уровень

Возвращаю пистолет в кобуру и быстро перезаряжаю «Витязя».

Я прямо точно мог сдохнуть сегодня. Мне в правую ногу попал осколок моей же гранаты, но это маловолнующая подробность – переживу как-нибудь. Но я выжил! Я победил!

Она была сильнее, но я победил!

Меня уже мало волновало, кто она и что у неё там была за мотивация замочить меня – я выжил!

Она была смертельно опасна, что косвенно подтвердилось количеством опыта, который мне отсыпало совковой лопатой, но я справился с ней – умом, блядь! Умом!

Но времени танцевать над её трупом у меня нет, поэтому я переключаюсь на ЭМ-зрение и изучаю перекрёсток и окрестности.

Бой ещё не закончился…

Глава одиннадцатая

Арьергард

*Российская Федерация, Волгоградская область, село Бородачи, 25 июня 2027 года*

– Один бежит на северо-восток! – сообщил Проф по рации. – Студик – догони его!

– Уже бегу! – ответил я, перехватывая рукоять «Витязя».

Мы, как я понимаю, побеждаем в этой схватке – наша артиллерия оказалась мощнее, а наши дроны оказались быстрее и точнее.

Вижу цель примерно в семистах метрах к северо-востоку – она бежит на всех парах, на ходу избавляясь от всего, что может помешать бегству. Когда я сфокусировал на ней свой взгляд, эта бабёнка скинула с себя рюкзак, а затем отбросила в сторону фронтальную плиту бронежилета.

Похоже, что она настроена на длительный бег, для которого лучше максимально облегчить ношу.

Перепрыгиваю через забор моторно-тракторной мастерской и огибаю ржавый К-700, после чего умозрительно строю маршрут для оптимального преодоления этой полосы препятствий из брошенной задолго до зоошизы сельхозтехники.

«Не уйдёт, сука…» – подумал я, перемахивая через очередной забор.

В этот момент из кустов был открыт огонь, и я поймал грудью серию попаданий, после чего применил рывок и ушёл на два десятка метров влево.

«М-м-м, капец…» – поморщился я от боли и поднял «Витязя».

Стреляю в КДшницу, которая укрылась в кустах и думала, что я её не вижу.

Перечёркиваю её очередью, и она падает, ломая подсохший кустарник.

Никакого опыта не поступило, а это значит, что она жива. Отпускаю «Витязя» и вытаскиваю из подсумка РГД-5.

Грудная клетка болит, на периферийном зрении мерцает список повреждений, но надо доделывать работу до конца.

– Я сдаюсь… – донёсся до меня хриплый голос.

Замираю с кольцом в руке.

Надо оно нам?

– Проф, это Студик, – сказал я в рацию. – Беглянка говорит, что хочет сдаться.

– Если можешь безопасно взять в плен, то бери, – ответил Проф.

– Понял, – произнёс я. – Конец связи.

Неловко орудуя левой ручонкой, возвращаю предохранительную чеку обратно во взрыватель, а затем возвращаю гранату в подсумок.

– Отбрось всё своё оружие в сторону, – приказал я. – И тогда ты попадёшь в плен, если не будешь играть со мной.

– Сейчас… – ответила она.

Через секунду в сторону отлетел АКМ, но я отчётливо увидел, как она вытащила из кобуры пистолет и прижала его к бедру.

– Ты в сказку попала, дура⁈ – гневно спросил я. – Пистолет, гранаты, нож – всё на выброс! Хотя, можешь оставить всё при себе, я думаю, что мне больше не хочется брать тебя в плен.

Вновь вытаскиваю гранату.

Она сразу же выбросила из кустов пистолет, затем штык-нож, а после него и три гранаты.

– Встань, – приказал я.

– Не могу… – сказала она.

– А ты через «не могу», – настоял я. – От этого зависит, будешь ли ты жить дальше.

Захрипев и болезненно простонав, она медленно поднялась из кустов.

– А теперь так же медленно иди ко мне, – дал я ей дальнейшие инструкции. – Медленно и с руками на виду!

На фоне раздаются выстрелы, но это уже добивание. Мы победили в этом боестолкновении, но война, развязанная сегодня, далека от завершения.

Судя по внешности, эта опытная тётка – ей не меньше сорока. Комплекция субтильная, но сейчас это говорит о возможностях человека далеко не всё, волосы короткие, крашенные в блонд, а по лицу видно, что ей очень больно.

Ну, попытку оторваться от преследования я засчитываю – это было неплохо. Эта её попытка обошлась мне в 17 456 килокалорий, затраченные на устранение повреждений рёбер. И это не считая керамическую плиту, которая теперь безнадёжно испорчена…

– Что у тебя с рукой?.. – спросила она.

– А у тебя? – не остался я в долгу.

Я полоснул её прямо нормально – у неё прострелена в нескольких местах левая рука, а ещё она медленно вытекает из области живота. Не надо было плиту выкидывать.

Она приблизилась ко мне, медленно переставляя ноги и при каждом шаге роняя кровь на траву.

– Надевай на левую руку, – бросил я ей наручники. – Применишь способность – считай, что умерла.

– Я истекаю кровью, – сказала она, надев наручник на левую руку.

– Ага, – кивнул я. – А теперь заводи руки за спину и разворачивайся.

Когда она выполняет приказ, я закрываю наручник на её правой руке.

– А теперь иди, – приказал я. – Я буду позади, с автоматом наготове, поэтому не выкидывай ничего.

Довожу её до перекрёстка, где уже идёт классическая организационная суета: оказывают помощь раненым, добивают безнадёжных противников, сортируют пленных, собирают снарягу, а также думают о том, что будет дальше.

– Утверждает, что истекает кровью, – сказал я Асем, нашему санинструктору. – Это КДшница.

– Егор, Иван – залатайте её, – приказала она. – И держите под прицелом.

Теряю всяческий интерес к пленной и рассматриваю наших раненых.

Преимущественно ополченцы, как оно обычно и бывает, но в их ряды затесался Череп, у которого, кажется, ожог всего тела. Его мажут и бинтуют, а он при этом тихо воет.

– Как ты, Студик? – подошёл ко мне Щека.

– Я в порядке, – повернулся я к нему. – Скольких положил?

– Человек двадцать, наверное, – равнодушно пожал он плечами, а затем довольно заулыбался. – Из них около семи – КДшники. К соточке двигаюсь уверенно!

– Круто, – улыбнулся я ему. – А где Лапша?

– Да где-то тут, – сказал Щека.

Ополченцы начали сносить на перекрёсток трупы вражеских бойцов и КДшников. Делают они это в толстых резиновых перчатках и противогазах, потому что таков протокол – из-за способностей Щеки и Лапши.

Пленных не очень много, потому что побоище шло максимально ожесточённо, то есть, сдаваться – это не опция. Нет больше никаких Женевских конвенций, поэтому никто уже не пригрозит пальцем за неправильное обращение с военнопленными, а это значит, что лучше умереть, чем отдавать себя во власть кому-либо…

Я насчитал четырнадцать пленных, включая единственную КДшницу, которая сдалась. А, нет, есть ещё один КДшник, которого сейчас волочет по земле Лапша.

Она поймала его в паутину и туго спеленала в ней – будет проблемно высвобождать его.

– Вам же теперь конец, утырки… – произнёс Синий, который и оказался отловленным беглецом. – Бром теперь жизнь положит, но накажет вас…

Его слова были проигнорированы всеми присутствующими, потому что не стоят и не значат сейчас нихрена.

Варианта мирного исхода не было изначально – сейчас такая ситуация на Земле, что мы скатываемся к дичи. Племена, старейшины, вожди, дружинники – в каком-то виде это уже проступает…

Но вообще, подход Брома не лишён здравого смысла – управлять Волгоградом напрямую он не может, впрочем, как и любым городом на дистанции свыше пятидесяти километров. А своего человека во главе ставить бессмысленно, так как местным ничего не мешает, если не убрать его, то саботировать все его приказы.

Исходя из этого, фиксированная дань, как в старые добрые времена – это единственный рабочий вариант, который и попытался применить Бром в нашем отношении.

Смотрю на небо и вижу стаи ворон, которые кружат над Бородачами и ждут, когда мы оставим им деликатесы.

Но этого не будет – все тела, за исключением тел КДшников, будут сожжены на большом костре с бензином и дровами.

Трупы КДшников поедут с нами, на отдельном грузовике – они нужны в лаборатории, где до сих пор исследуют мою левую руку, причём небезрезультатно.

Теперь мы лучше знаем, как именно работает моя способность – «Соматический электрический разряд».

В толще предплечья сформированы биологические батареи из углеволокна – скопления каких-то электроцитов, которые, по словам Чирова, занимающегося непрофильной деятельностью учёного-биолога, представляют собой сильно модифицированные мышечные клетки.

Также он сказал, что они соединены в последовательную сеть, как в аккумуляторе, причём этих электроцитов в руке никак не меньше 40–50 тысяч единиц, что и позволяет достигать такой силы тока, что она способна поджаривать моих врагов насмерть.

Но с синтезом углеволокна он до сих пор не разобрался – понял только, что у меня в предплечье есть некие сильно мутированные клетки, которые не поддаются научному описанию, потому что в природе аналогов им тупо не встречалось и встречаться не могло.

Моя левая рука до сих пор исследуется, а ещё мне приходится посещать лабораторию, чтобы Чиров брал биопсию из правой руки и левой ручонки. Не знаю, как ему помогут эти образцы тканей, но я делаю, как говорит доктор, и не ною.

Лапша, тем временем, притащила Синего к остальным пленным, а затем подошла ко мне.

– Ты не пострадал? – спросила она.

– Пострадал и ещё как! – ответил я. – Я чуть не сдох на картофельном поле! Сначала меня хотел расстрелять вон тот верзила, а затем, когда я убрал его, пришла вон та фрикуха, но я её тоже убрал…

Указываю на двоих покойников, лежащих в длинном ряду мертвецов.

– И кто-нибудь, накройте их уже! – попросил я. – Хотя бы головы!

– Тяжело было? – с тревогой спросила Лапша.

– Капец как тяжело! – закивал я. – Верзила ещё ладно, я делал его по реакции, а вон та фрикуха – она была быстрее меня. Я победил её только интеллектом. Окажись я тупее, чем она, мне бы настали кранты…

Я был на волосок от смерти, прямо впритирку – до сих пор ощущаю её холодное дыхание на затылке.

Раньше всё было как-то иначе. Смерть казалась неизбежной, но всё протекало очень быстро, а здесь я столкнулся с её последовательным и неуклонным приближением, когда я отчётливо осознавал это – фрикуха настигала меня и готовилась нанести смертельный удар.

– Хорошо, что ты оказался умнее, – улыбнулась Лапша.

– У тебя как всё прошло? – спросил я.

– Обыденно, – пожала она плечами. – Я убила восьмерых КДшников и одного, самого важного, взяла в плен. Они не ожидали, что я пущу им в лица нейротоксичную паутину, которая убьёт их очень быстро и крайне болезненно.

– Но теперь-то они видели наши способности, – произнёс я, бросив взгляд на дроны-разведчики, до сих пор висящие в небесах.

Это точно не наши – у нас чистый Китай, а эти побольше габаритами и с более фонящей теплом аппаратурой на борту. Я думаю, это что-то японское или западное, но тоже переделка с гражданки.

Специализированные военные дроны в небе я видел только в Новокузнецке и в Москве – это были образцы из армейских запасов.

Мы же ребята нищие, не брезгующие ничем, поэтому бережём топовые армейские модели до последнего, пользуясь дешёвыми китайскими дронами, адаптированными под наши задачи.

В общем, тамбовцы видели всё, точно знают, кто именно попал в плен, а кто погиб. Ну и наши способности они тоже видели, причём им очень легко будет выделить Лапшу, Профа и Щеку, которые и нанесли им основную долю урона.

Это одновременно и плохо, и хорошо: плохо – потому что теперь они знают, что они могут, а хорошо – потому что они теперь знают, что они могут, хе-хе-хе…

– Как много оружия они с собой принесли… – рассмотрела Лапша горку из разнокалиберных стволов.

Щека стоит перед этой горкой на коленях и рассматривает интересующие его образцы.

Вижу, что тут минимум шесть ПКМ, десятки АКМ, минимум три СКС, одна СВТ-40, три винтовки Мосина, одна СВД, а также длинноствольная штука калибром не меньше 12,7 миллиметров.

Двое ополченцев сидят на соседнем брезенте и фасуют трофейные гранаты по ящикам – в один ящик идут запалы, а в другой корпуса. Потом, в «Хилтоне», все запалы подвергнутся исследованию и выборочной проверке на предмет диверсий и модификаций, после чего будут приобщены к общим запасам.

А то у меня в подсумках есть гранаты с запалами мгновенного действия – такие же есть у многих КДшников. И о таких вещах насчёт используемых гранат лучше знать заранее…

– Ускоряемся, товарищи! – поторопил Проф. – Грузите всё в трофейные машины, мёртвых на костёр, а раненых в наши машины! Времени мало – нужно поскорее возвращаться в город!

Мы с Лапшой подошли к нему.

– А что случилось? – тихо спросил я.

– Разведка зафиксировала вылет вертолётов, – ответил Проф. – Они уже в небе. Нарк облажался.

Согласно плану, на Тамбов должны были налететь наши «Герани», с целью уничтожить инфраструктуру и как можно больше бронетехники и живой силы противника.

– Вот жопа… – произнесла Лапша.

– Щека, приготовься занять пулемёт на техничке! – приказал Проф. – Шевелитесь живее, товарищи – нам нужно эвакуироваться отсюда как можно быстрее, потому что в Ми-8 загрузились вражеские КДшники!

И поднялась суета.

– Вообще облажался или частично? – уточнил я у Профа.

– Частично, – ответил тот. – Уничтожено четыре танка и семь БМП, а также подорвано не менее четырёх складов и двух хранилищ топлива, но вот по вертолётам не попали ни разу.

– Капец… – поморщился я.

Пришлось, несмотря на то, что я однорукий бандит, помогать остальным грузиться.

Раненые от этого пострадают, потому что многих нельзя транспортировать немедленно – возможно, кто-то умрёт в дороге…

Ситуация безрадостная, потому что боевой вертолёт, с ракетами и автопушкой – это практически имба в нынешних обстоятельствах.

А вот кто кайфует от перспектив – это Щека, который уже забрался в кузов технички и настраивает сдвоенный КПВ под себя. Изначально это ведь зенитный пулемёт, специально предназначенный для поражения низколетящих летательных аппаратов, в том числе и вертолётов.

– Сегодня что, мой день рождения⁈ – радостно щерясь, спросил он у меня.

– Я не знаю, когда у тебя днюха! – ответил я ему. – Сегодня, что ли?

– Не сегодня, бро! – воскликнул он. – Но ощущение, будто сегодня, ха-ха-ха!

Через десяток минут была сформирована автоколонна из двух десятков машин, которая почти сразу тронулась в путь.

Проф поставил задачу – нужно добраться до ближайшего леса, чтобы укрыться от угрозы с неба. Это мало поможет, потому что на Ми-35 хорошая оптика и тепловизор, но это лучше, чем дожидаться его на открытой местности.

«Вертолёты – это причина, почему та сука была так уверена в себе», – подумал я, вспомнив самодовольное лицо Синего. – «Они уверены, что мы обосрались, когда узнали о существовании боеготового Ми-35. Они ведь знают, что мы знаем о нём».

Но это лишь усиление их превосходства в численности и огневой мощи. Ещё это позволяет наносить молниеносные удары в тыл противнику – заслона ПВО у нас нет, РЛС раннего обнаружения тоже нет, поэтому вертолёты могут доставить десант куда угодно, а мы узнаем о нём только по факту.

Выглядываю из окна Хайлюкса и рассматриваю небо в комбинированном режиме. Пока что, ничего, хотя уже должно быть, с минуты на минуту.

Щека сидит за зенитной установкой и ждёт.

До ближайшего леса примерно двенадцать километров – нужно успеть до него и тогда у нас будет шанс.

«Блядь, какой же факап вышел с вертолётами…» – подумал я. – «Неужели ни одна из шести „Гераней“ не попала⁈»

– Что-нибудь видишь? – спросила Лапша, сидящая за рулём.

– Пока что, ничего! – ответил я.

Но затем я увидел. Не вертолёт, но ракету.

Она появилась на пределе дальности моей способности и начала стремительно приближаться.

– Щека, ракета – десять часов от тебя! – крикнул я.

– Вижу! – ответил тот и начал крутить вентили.

Ему потребовалось несколько секунд, чтобы навестись на цель.

Сдвоенный КПВ загрохотал и в стороны полетели горячие гильзы.

Шансов попасть по противотанковой управляемой ракете очень мало, но они не равны нулю, поэтому Щека сейчас высаживает боекомплект в воздух, без особой надежды на успех.

Хайлюкс мчит со скоростью шестьдесят пять километров в час, ракета летит не прямо навстречу, а под углом, что существенно снижает шансы Щеки.

Но, несмотря на изначально низкие шансы, стрелок-оператор решил не рисковать и начал маневрировать ракетой, чтобы опустить их до нуля.

В конце концов, ракета достигла адресата – военного КамАЗа через две машины от нас.

Громыхнул взрыв и грузовик сошёл в кювет, где взорвался вторично – видимо, в него загрузили боеприпасы.

Ми-35 находится вне досягаемости КПВ Щеки, поэтому он может позволить себе безнаказанный обстрел, что придётся просто терпеть, надеясь, что стрелок-оператор прибережёт боеприпасы, ведь они невосполнимы…

Колонна пострадала от взрыва – следующий и впередиидущий грузовики съехали на обочину.

– Стоп машины! – приказал Проф.

Лапша резко дала по тормозам, и я стукнулся каской об обод окна.

– Нахуя, Проф⁈ – спросил Щека. – По нам палят ракетами!

– С нашей скоростью мы для него всё равно, что стоим! – ответил на это Проф. – Всем покинуть машины, за исключением Щеки! Укрыться в кустах и занять оборону!

Вылезаю из машины и захватываю рюкзаки – свой и Щеки.

– Вытаскивайте раненых! – продолжил раздавать приказы Проф. – Щека, какие шансы на сбивание ракет?

– Низкие, блядь! – ответил тот по рации. – Эта пидрилка закручивает их!

– Понял тебя! – сказал Проф. – Всем залечь в кустах и не высовываться! Студик, следи за ракетами и зверями!

– Принято, – ответил я ему.

Встаю у кормы пикапа и начинаю крутить головой на 360 градусов, чтобы одновременно контролировать и окружающую местность и небеса.

– Ракета! – выкрикнул я.

– Вижу! – ответил Щека и заработал вентилями.

Спустя секунды он взял прицел и открыл огонь.

На этот раз уёбок за пультом решил покончить с единственной зениткой, чтобы потом можно было подлететь поближе и покончить со всеми более дешёвыми вооружениями…

– Лапша, кто-то вроде броника в восьмистах-девятистах метрах на три часа по курсу колонны, – передал я данные. – В том же районе, на удалении пятисот метров к западу, группа псов или лютиков.

Эти твари следуют за нами почти с самого начала турне – наверняка, всё время боя в Бородачах они держались поблизости, чтобы добить выживших.

– Уже бегу, – ответила та.

Ракета, мчавшаяся прямо на пикап, взорвалась облаком пламени и дыма.

– Да!!! – восторженно заорал Щека. – Выкуси, пидарас!!! Перезаряжайте, блядь, быстрее!

Двое ополченцев сноровисто установили новые цинки с патронами и зарядили ленты в пулемёты.

То, что он сбил противотанковую ракету из не предназначенного для такого оружия – это круто…

Но, как выяснилось спустя секунды, стрелок-оператор не стал сильно расстраиваться – вместо этого он выпустил сразу две ракеты.

– Две ракеты, одна за другой! – сообщил я Щеке.

– Ага, вижу… – ответил мне тот. – Сука, это будет тяжеловато… Отходи, Студик!

– Не рискуй зря! – мотнул я головой. – Отходим!

– Нихуя! – ответил на это Щека. – Я собью их!

– Прекращай пороть хуйню, бро! – попросил я. – Отходим!

– Не лезь, бля! – огрызнулся Щека. – Мешаешь!

Я махнул рукой и отбежал на сотню метров к северо-западу от трассы.

Но это оказалось ненужной перестраховкой, потому что Щека последовательно сбил обе ракеты, которые летели прямо в пикап.

Его встроенный прямо в мозг баллистический вычислитель помогает предсказывать возможные варианты будущего нахождения цели, из которых он выбирает наиболее вероятное. Мне кажется, будь у нас «Шилка», Щека бы мог прицельно отрабатывать по ракетам даже без радара сопровождения…

Больше ракет не прилетало, потому что на вертолёте очень ограниченный боезапас, а практика показала, что из четырёх ракет три были сбиты. Такое может не на шутку расстроить кого хочешь.

Шли минуты, но ничего не происходило.

– Студик, ты видишь вертолёт? – спросил Проф по рации.

– Не вижу! – ответил я. – Что делаем?

– Нужно двигаться дальше! – сказал Проф. – Все по машинам!

Началась повторная погрузка, отнявшая у нас драгоценные восемь минут.

Ополченцы, назначенные на перезарядку зенитной установки, всё это время заряжали патроны в пустую ленту, а я мониторил окрестности и небо.

«Дерьмовый денёк…» – подумал я, мазнув взглядом по догорающему КамАЗу.

Там никто не выжил – водителя и двоих пассажиров мгновенно убило взрывом. И судя по тому, как замысловато порвало кабину, ПТУР попала в неё, а затем произошла детонация груза.

А из двух задетых грузовиков вытащили двоих убитых и шестерых раненых – им оперативно оказали первую помощь и определили во временные санитарные грузовики.

Вернулась Лапша, сжимающая в правой руке ПКМ.

– Со зверями покончено, – сообщила она.

Нескольких раненых переместили в грузовик с убитыми, что очень обидно, но неизбежно из-за дорожной тряски.

Когда все погрузились, колонна вновь тронулась в путь, причём Проф сразу задал целевую скорость – восемьдесят километров в час.

– Ракета! – выкрикнул я. – Шесть часов по курсу колонны!

Эта грязь из-под ногтей, сидящая в вертолёте, переместилась к Бородачам, чтобы атаковать нас под другим углом. И дождался ведь, сукин сын, пока мы не тронемся, чтобы затруднить Щеке работу.

– Ага, вижу, бро! – ответил тот. – Сейчас попробую достать…

– Лапша, тормози машину! – приказал я.

Наш пикап, замыкающий автоколонну, встал столбом, и Щека сразу же открыл огонь по ракете.

Я слышал, что ПТУРы и до зоошизы стоили недёшево – что-то около пары тысяч долларов за штуку, а может и дороже. И я думаю, что на таких современных вертолётах, как Ми-35, наверное, установлено что-то крутое и очень дорогое.

Но цена сейчас не имеет особого значения, потому что такого явления, как деньги, уже нет, а стоимость измеряется тем, как дорого тебе досталась добыча в людских жизнях или литрах твоей крови.

Стрелок-оператор петлял ракетой, как мог, но Щека приноровился к его манерам поведения и взорвал ракету где-то за километр до прилёта.

Он встал с сидушки и гордо вытянулся, засунув правую руку под бронежилет.

– Бро, если ты продолжишь так стоять ещё хотя бы пару десятков секунд, у тебя появится свой фанклуб, – с усмешкой предупредил я его.

– Ну, ты видел, как я сбил её⁈ – спросил очень довольный собой Щека.

– Конечно! – ответил я. – Это был высший пилотаж, маэстро! Моё почтение…

Отвешиваю ему шутливый поклон, а Щека картинно кланяется в ответ, как дирижёр после выступления его оркестра.

– Парни, заряжайте новые цинки! – скомандовал он. – Хули стоите, блядь⁈ У этого пидараса точно ещё остались ракеты!

– Лапша, поехали! – вернулся я в салон Хайлюкса. – Нужно догонять наших!

А автоколонна уже удалилась примерно на километр. Это небезопасно, потому что она сейчас практически без зенитного прикрытия…

Но тут я замечаю кое-что очень хреновое.

Я вижу вертолёт, который мчится к нам на максимальной скорости, держась на высоте не менее двух с половиной километров.

– Отбой!!! – выкрикнул я. – Покидаем машину!!! Он летит к нам!!!

– Я собью этого сына шлюхи! – уверенно заявил Щека.

– Нихуя! – ответил я ему. – Выпрыгивай, блядь! Это приказ!

– А ты мне не командир! – не согласился Щека. – Бегите, прячьтесь, а я сейчас всё сделаю!

– Лапша – уходим! – обратился я к своей девушке.

Она кивнула и побежала по полю, а я вслед за ней. За нами побежали двое ополченцев, которые тоже поняли, насколько сейчас будет опасно быть рядом с техничкой.

Вертолёт, тем временем, разрядил в нашу область все свои НАРы.

У них адский разлёт – дистанция свыше двух километров, поэтому поразить ими можно только групповую цель.

Щека открыл огонь по вертолёту, но затем рядом с техничкой взорвались сразу несколько НАРов, а потом долетели снаряды из 30-миллиметровой автопушки.

Лапша, укрывшаяся за деревом, открыла огонь по вертолёту из ПКМ, но это бесполезно, потому что на такой дистанции его можно только поцарапать.

Хайлюкс загорелся, но я вижу ЭМ-зрением, что Щека ещё жив и отползает к ближайшему кусту.

Ми-35 держится на дистанции и поливает местность из автопушки – снаряды падают куда попало, больше поражая землю и асфальтовое покрытие шоссе.

Когда пальба смолкла, я поднял голову и посмотрел, что делает Щека. А тот лежит за низким кустом и истекает кровью.

Вертолёт решил не задерживаться – как видно, он исчерпал свой боезапас и теперь ему пора возвращаться домой.

Как только он исчез из моего поля зрения, я вскочил на ноги и побежал к Щеке.

Он загрязнил своё ранение пылью и землёй, которые смешались с его кровью и превратились в густую кашицу.

– Лапша, нужна твоя помощь! – крикнул я, рассмотрев характер ранений. – Надо заткнуть кровотечения!

– Я в норме… – прохрипел Щека.

– Завали ебальник и оставайся в сознании! – велел я ему. – Лапша!

– Бегу! – крикнула она.

Я не стал тратить время зря и снял с Щеки разгрузку и бронежилет, а затем разрезал ножницами его противоосколочный комбинезон.

Дырок в Щеке много – не меньше двух десятков. Должно было быть больше, но часть осколков задержали арамидные пакеты.

Лапша встала на колени, оценила повреждения и начала заклеивать кровоточащие ранения своей паутиной.

– Где блядский вертолёт?.. – спросил Щека, которого, похоже, совсем не парят ранения.

– Он улетел, – ответил я. – Забудь о нём.

– Мой опыт, блядь… – скривился он от разочарования. – Это пара миллионов была – минимум… Соточка, сука, я иду к тебе…

– Всё, наружу он больше не вытекает, – заключила Лапша, заклеив последнее ранение. – Щека, ты нажал форсреген?

– Конечно, бля… – ответил он. – Но больно – пиздец…

– Нужно ужалить его обезболом, – сказал я.

– Я позабочусь о нём, – кивнула Лапша. – Свяжись с Профом.

– Проф, вызывает Студик, – нажал я на тангенту рации.

– Студик, Проф на связи, – сразу же последовал ответ.

– Мы живы, но Щека ранен, – сообщил я, а затем посмотрел на догорающий автомобиль и на единственного выжившего ополченца из расчёта. – Вертолёт улетел, но нашей машине хана. Один из ополченцев погиб, а второй, как я вижу, ранен.

– Мы вышлем к вам машину, – ответил на это Проф. – Ожидайте.

Глава двенадцатая

Групповая динамика

*Российская Федерация, Волгоградская область, город Волгоград, крепость «Хилтон», 26 июня 2027 года*

– Щека действовал очень грамотно, – произнёс я. – Но увлёкся капец, за что чуть не поплатился жизнью.