Текст книги "Вечно голодный студент 4 (СИ)"

Автор книги: Нариман Ибрагим

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 21 страниц)

Сразу же беру со стола телефон и начинаю читать. Мне крайне интересно, что даёт новое усиление…

– ' Апексная нейротоксическая фибропротеиновая матрица '

Описание: высшая эволюция с адаптивным фибропротеиновым композитом с контролируемой химической модификацией, позволяющей изменять состав паутины для достижения различных свойств: инертность, адгезивность, токсичность или прочность. Полный иммунитет к собственным токсинам, с возможностью временного усиления физических параметров через контролируемые инъекции. Произведена модернизация зрительных и слуховых органов, мышечных тканей, нервных волокон, а также пищеварительной системы.

Режимы:

Пассивный: Выработка нейтральной паутины для базовой защиты. Автоматическая регенерация состава.

Активный: Направленный выброс, с предварительной модификацией, на дистанцию до 92 метров.

Комбинированный: Высококонцентрированный состав. Дистанция – до 49 метров. Позволяет создавать многослойные структуры или инъекции для самоусиления.

Эффект:

+3 к «Ловкости», +3 к «Силе», +3 к «Выносливости» и +3 к «Экстракции энергии».

Стойкость: в зависимости от выбранной вариации, стойкость нейротоксинового секрета варьируется от 93 до 169 часов в условиях открытой местности, при стандартной температуре. Активность токсина снижается со временем – в замкнутых пространствах, без прямых солнечных лучей, снижение активности замедляется.

Дополнительно: Модификация состава позволяет нейтрализовать паутину для безопасного использования или усилить токсичность до уровня высокой летальности. Самоинъекции токсина предоставляют временное усиление – повышение регенерации на 90–130%.

Расход:

Активный: 973 килокалорий за активацию.

Комбинированный: 30 килокалорий в минуту.

Примечание: порог развития характеристик повышен до 15.

– Ох… – протянул я, пребывая под сильным впечатлением.

Лапша, тем временем, начала вносить изменения в таблицу своих характеристик.

А изменения там существенные, потому что по три единицы к «Ловкости», «Силе», «Выносливости» и «Экстракции энергии» – это очень существенно.

Спустя несколько минут она опубликовала корректировки.

– Ебутся утки вторые сутки… – прошептал Фазан. – Ебутся раки в свои сраки…

– Товарищи, должен сказать, что это кардинальное изменение боевых раскладов, – сообщил всем нам Проф, также пребывающий под влиянием лёгкого ахуя, как и остальные. – Нам нужно будет испытать всё это в ближайшее время. Лапша, ты готова?

– Конечно, – ответила она.

– Тогда все на стрельбище, – резко встал Щека из-за стола. – И чтобы к обеду фотографии Человека-Паука были у меня на столе!!!

Лапша посмотрела на него тяжёлым взглядом, от которого он поёжился.

– Это просто прикол… – произнёс он. – Думал, будет к месту…

Спускаемся в лобби, а оттуда в ускоренном темпе идём к стрельбищу, где проходит очередная тренировка ополченцев по обращению с огнестрельным оружием.

– … и чтобы завтра, на занятии, всё было ебать-копать не перекопать! – вещал назидательным тоном майор Берикболов. – Каждый должен знать правила обращения с ручными гранатами Ф-1 – завтра будем проводить экзамен! Не пройдёте его – нехуй вам делать в доблестном и краснознамённом ополчении «Фронтира»! Но послезавтра мы начнём заниматься моим любимым делом – строевой подготовкой!

Кто-то из ополченцев захотел что-то сказать.

– Молчать! Не двигаться! – рявкнул майор Берикболов, а затем увидел нас. – СМИРНА!!!

Это он так отреагировал на появление Профа, который, в нашей иерархии, является верховным главнокомандующим.

– Здравствуйте, бойцы! – приветствовал Проф ополченцев.

– Здравия желаем, товарищ командующий!!! – в один голос ответили ополченцы.

– Вольно, – кивнул Проф.

– Вольно! – скомандовал майор Берикболов.

Ополченцы расслабились.

– Мы займём стрельбище примерно на тридцать минут, – сказал Проф.

– Конечно! – улыбнулся майор. – Занятие почти закончилось.

– Продолжайте, – кивнул ему Проф и повёл нас на стрельбище.

Лапша вышла на огневой рубеж и вытянула вперёд правую руку.

– Мне начинать? – спросила она.

– Огонь по команде, – ответил Проф и достал телефон. – Так… Дистанция – девяносто метров. Огонь!

Лапша выпустила паутину и попала точно в центр мишени. Паутина прилипла к бумаге, а затем скрепки не выдержали и мишень упала в траву.

– Хм… – погладил Проф подбородок. – А ну-ка, возьми АК.

Лапша вооружилась АК-74М и взяла его наизготовку.

– Двести метров, три мишени, одиночными – огонь, – приказал Проф.

Лапша сделала три выстрела и я зафиксировал, с помощью ИК-зрения, что точность попаданий очень высока. В районе девяток-десяток. До этого у неё не было выдающихся стрелковых навыков, но я думаю, это сказывается повышение «Ловкости».

– Я могу лучше, – сказал Щека.

– Конечно, блин, можешь, – ответил я на это. – Но раньше Лапша стреляла хуже.

– Полагаю, органические изменения тоже влияют, – произнёс пребывающий в задумчивости Ронин. – А что с составом паутины?

– Я могу на ходу видоизменять его, – ответила Лапша. – Даже есть возможность сделать её не липкой и не токсичной.

– А зачем? – уточнил Фазан.

– Много зачем, – пожала плечами Лапша. – Наверное, можно делать нелетальные ловушки или преграды.

– Ну-ка, выдели нам пару метров паутины, пожалуйста, – попросил Проф.

Лапша прикрыла глаза, а затем из её правого запястья начала быстро выделяться паутина, имеющая матовый серый цвет, без характерного блеска.

– А это точно неопасно? – уточнил Ронин.

– Да, – уверенно заявила Лапша.

Я посмотрел на паутину через УФ-зрение и отметил для себя, что на ней нет такой же радужной палитры, какая была раньше. Похоже, что в ней не содержится токсичного секрета. Рискую и беру паутину рукой.

– Ноль эффекта, – сообщил я всем. – Похоже, что можно брать и использовать.

– Проверь её прочностные характеристики, – сказал Проф.

Наматываю паутину на пальцы – вообще не липкая. Вооружаюсь бытовым ножом и пробую разрезать паутину, но у меня ничего не получается.

– Ничего, – вздохнул я, а затем прошёл к столу. – Сейчас попробую разрезать её на опоре…

Но тут тоже никакого особого эффекта, потому что паутина слишком прочна.

– Фазан, нужно проверить её на разрыв, – приказал Проф. – У нас есть инструменты для этого?

– Конечно! – ответил Фазан. – Надо в мастерскую!

– Идём, – кивнул Проф.

Идём в отель и спускаемся в подвал, известное логово Фазана и группы наших инженеров и ремонтников.

– Мне нужен ещё метр паутины, – сказал Фазан.

– Держи, – выделила Лапша новую нить.

Фазан закрепил один конец паутины на специальном зажиме, а к другому привязал пыльную 16-килограммовую гирю, лежавшую до этого в углу. Он отпустил гирю и та повисла на паутине.

– Несерьёзный вес, – сказал Щека.

– Не проблема, – улыбнулся Фазан и повязал на паутину ещё одну 16-килограммовую гирю.

Но изменений вообще никаких, поэтому он закрепил на паутине 32-килограммовую гирю, вдобавок к двум предыдущим, но тоже без особого эффекта.

– Ещё одну надо, – решил Фазан и присовокупил к весу ещё одну 32-килограммовую гирю. – Надо же, девяносто шесть кило, а нити хоть бы хны! Удивительно, блядь! Ну, ничего, есть у меня ещё гири…

Он сбегал в подсобку и приволок ещё четыре 32-килограммовые гири.

– Ты их тут солишь, что ли? – недоуменно спросил я.

– В хозяйстве всё пригодится! – ответил на это Фазан. – Да и надо же чем-то заниматься на перерывах?

К общему весу на паутине добавились ещё 64 килограмма, но это тоже не привело к разрыву.

– Похоже, что у нити Студика появился очень серьёзный конкурент, – с улыбкой произнёс Ронин.

Моя углеволоконная нить продемонстрировала способность стабильно выдерживать нагрузку до 368 килограмм, а потом происходит неизбежный разрыв.

– А я ведь могу и толще паутину сделать… – сообщила нам Лапша.

– Так чего мы тут сиськи мнём⁈ – спросил Фазан и начал снимать гири. – Давай сразу самую толстую – её и проверим!

Лапша прикрыла глаза для лучшей концентрации и начала выпускать новую паутину. Теперь она, действительно, толще – примерно миллиметра три-четыре.

Фазан, дождавшийся завершения процесса, смело взял паутину и зафиксировал один её конец на зажиме, а ко второму сразу же начал навешивать все имеющиеся веса.

Где-то на 680 килограммах паутина продемонстрировала признаки грядущего разрыва – несколько волокон разорвались.

– Надо было предупредить вас сразу, – произнёс Фазан. – То, что мы сейчас делаем – это хуйня на постном масле. Мне нужно будет метров двадцать паутины и поддержка коллег по цеху, чтобы провести адекватные испытания. Но общее представление вы уже имеете – эта штука уже выглядит здоровски. Если сможем испытать её на вязкость и потом сплести что-то наподобие ткани, чтобы пострелять по ней, то можно будет сделать выводы о пригодности этой паутины для производства средств индивидуальной защиты.

– Хочешь сказать, что если окажется, что паутина – это отличный материал, то мне придётся днями напролёт сидеть и выпускать паутину? – нахмурилась Лапша.

– Никто не будет тебя неволить, – покачал головой Проф. – Но мы все выиграем, если у нас появится материал, превосходящий арамиды.

– Но это ещё испытывать надо, – добавил Фазан. – Может, эта нить хороша только на разрыв, а в остальном – полная лажа?

– Посмотрим, – сказала Лапша. – Мы всё испытали?

– Да, общее представление получено, – кивнул Проф. – Всё, представление окончено – расходимся.

– Мне бы двадцать метров этой нити… – произнёс Фазан.

Лапша молча вытянула обе руки и начала обстреливать ближайший верстак паутиной. Счёт пошёл на десятки метров…

– Достаточно! – воскликнул Фазан. – Всё! Хватит!

Лапша прекратила стрелять паутиной, а затем развернулась и пошла к лифту. Я последовал за ней.

Заходим в приехавший лифт, и я нажимаю на наш этаж. Молчим.

– Кхм-кхм… – кашлянул я.

– Что-то хочешь сказать? – спросила Лапша.

– Ничего не хочу сказать, – покачал я головой. – Но хочу кое-что сделать.

– И что же? – спросила она, лукаво улыбнувшись.

– Узнаешь в номере, – ответил я.

Заходим в наш номер и я сразу же начинаю раздевать её. Она одета в тёмно-серый комбинезон, оборудованный молнией. Я расстёгиваю молнию и получаю доступ к телу.

Хватаю Лапшу за задницу и притягиваю к себе, а она с вожделением охает.

– У тебя гондоны с собой? – спросила она. – Наши закончились вчера ночью.

– Ох, блин… – произнёс я.

– Ладно… – махнула она рукой.

*Российская Федерация, Волгоградская область, город Калач-на-Дону, 30 мая 2027 года*

Добираюсь до моста через Дон и осматриваю местность и небо на предмет посторонних.

Похоже на то, что вокруг нет ни души, поэтому можно пересекать мост.

Риски, конечно, высоки, но и задача очень важна – наши дроны обнаружили в Суровикино какую-то активность ростовских, поэтому надо наведаться туда и, если получится, прикончить всех, кого увижу.

Пока мы отсутствовали, эти уроды пытались починить железнодорожное полотно, но Проф пресёк эту ерунду лично – сходил туда и положил двоих КДшников, а одного взял в плен и приволок в Волгоград на плече, как Арнольд Шварценеггер бревно…

Допрос КДшника, лишившегося рук и ног, принёс нам очень ценные сведения: Пиджак не смог удержать власть и был вынужден съебаться из Ростова-на-Дону вместе с группой из шести КДшников – он бежал куда-то на север, но ростовцы не знают, куда именно и их это не особо волнует.

Но плохо то, что власть взял Лимон, бывший первый заместитель Пиджака. Он вовремя начал осуждать лидера и указывать на его ошибки, а Пиджак зассал биться против Лимона, потому что не был уверен, что потянет его.

А затем произошла «демократия» – Лимон завалил двоих уверенных в себе конкурентов, после чего его признали лидером единогласно. У обычных людей, конечно же, никто не спрашивал, поэтому в этом виде «демократии» всё без особых изменений.

Пленного КДшника, некоего Кильку, Проф казнил собственноручно, потому что содержать такого нестабильного пленника себе дороже.

Также мы узнали, что в Ростове-на-Дону сейчас проживает не меньше восьми тысяч человек – у них произошло внеплановое пополнение населения в ходе завоевательного похода на Краснодар.

Этот поход принёс им около двухсот единиц исправной бронетехники, огромные количества оружия и боеприпасов, а также около шести тысяч обычных людей, которых, естественно, никто не спрашивал об их желании переехать в Ростов.

Этот поход состоялся ещё при Пиджаке и он даже пытался прикрыть этим успехом неудачу с нами, но это ему не помогло, потому что успехи помнят недолго, а вот неудачи помнят всегда…

Другие КДшники, имеющие свои шкурные интересы, раскачали ситуацию и Пиджак не удержался на троне – Ронин сказал, что это закономерно во властных структурах подобного дизайна.

Мы неспешно возвращаемся к модели варварских городов-государств, в которых вожди держат власть военной силой и политически балансируют между вождями поменьше и поскромнее. И каждый такой микровождь имеет шанс возвыситься, если представится хороший шанс.

А Лимон не забыл о нас – это ведь было «национальное унижение», которое все очень хорошо помнят.

Ещё он, чтобы усугубить ситуацию и основательно попиариться, обещал своим КДшникам, что разъебёт Волгоград, потому что Пиджак – это лошара и слабак, а он – он не такой…

То есть, кто бы ни пришёл к власти в Ростове, нам, в любом случае, придётся ждать говна. А всё из-за того, что мы когда-то опрокинули один отряд рейдеров. Анлак.

«Нет, точно можно переходить», – решил я и направился к мосту.

Беспрепятственно пересекаю вполне целый мост, который мы думали подорвать, но решили, что он нам ещё послужит, ведь с его помощью я спасся в прошлый раз.

– Ох, сука… – увидел я сгоревшую рощу.

На пепле уже пробилась зелень – ничто в природе не остаётся навсегда…

Подсознание сразу же начало играть со мной – начался зуд на месте ожогов. Я очень впечатлительный, поэтому наблюдаемый мною пепел рощи вызывает у меня нежелательные ассоциации с тем днём, когда я горел.

– Блядь… – не выдержал я и начал ожесточённо чесать левую кисть.

Отворачиваюсь от сгоревшей рощи и ускоряю ход.

Где-то километра полтора спустя я увидел новинку – сгоревшую Тойоту Хайлюкс со штативом под станковый пулемёт. Пулемёта тут нет, но в машину, судя по всему, попал дрон-камикадзе, который убил оператора пулемёта и людей, сидевших в салоне.

Стёкла вдребезги, в двигательном отсеке воронка от взрыва, а обшивка салона забрызгана запёкшейся кровью. Похоже, что это наши отработали по вражеским разведчикам, чтобы недвусмысленно намекнуть на нежелательность такого свободного брожения по нашей территории.

Ускоряюсь и бегу к Суровикино, крутя головой во все стороны, чтобы не пропустить ни дронов, ни, не дай бог, хищных птиц…

«Ненавижу ёбаных птиц…» – подумал я с неприязнью.

Спустя сорок с лишним километров бега я, наконец-то, добираюсь до города и сразу же восхожу на холм, возвышающийся над городом и, в качестве бесплатного бонуса, поросший густой растительностью, которая не сгорела в ходе большого взрыва.

– М-да… – произнёс я, разглядев дело рук своих.

Я видел результаты на кадрах съёмки с дрона-разведчика, но вживую всё это стократно более впечатляющее зрелище.

Посреди железнодорожного вокзала воронка, большая часть домов и зданий повалена и сгорела дотла, включая прилегающую к городу лесную растительность.

Также я заметил колонну автомобилей, в которую прямо сейчас грузятся какие-то вооружённые люди. И не успел я снять рацию с пояса, как последние люди загрузились в пикап и вся колонна, почти одновременно, тронулась на запад.

– Проф, Студик на связи, – сказал я в «Азарт».

– Студик, Проф на линии, – ответил мне Проф.

– Я прибыл на место и начал осматривать окрестности, но сразу заметил колонну автомобилей, – сообщил я ему.

– Что они делают? – спросил Проф.

– Только что они закончили грузиться в машины и сразу же тронулись в путь, – ответил я. – В этих руинах больше никого нет, кроме нескольких крыс и пары собак.

– Понял тебя, – ответил Проф. – Что-нибудь известно о том, что они здесь делали?

– Они загрузили на один открытый грузовик какой-то металлолом, – ответил я. – Больше ничего не разглядеть. Что я делаю дальше? Мне преследовать этих ребят?

Последовала пауза длиной не более двадцати секунд.

– Нет, преследовать не нужно, – приказал мне Проф. – Возвращайся домой.

Значит, сегодня не срослось…

– Окей, – ответил я. – Направляюсь домой. Конец связи.

Глава третья

Так себе идея

*Российская Федерация, Волгоградская область, город Волгоград, крепость «Хилтон», 4 июня 2027 года*

– Исходя из проведённого анализа боеспособности вашего ополчения, я делаю вывод, что занимались вы с ними поверхностно, не уделяя достаточно внимания практической и теоретической подготовке, – продолжал рапорт майор Берикболов. – Это безответственное поведение, поэтому я осуждаю ваши методы, но критикуешь – предлагай, поэтому я предлагаю немедленно приступить к подготовке ополчения по методологии морской пехоты ВС РК.

– ВС РК – это? – не понял Щека.

– Вооружённые Силы Республики Казахстан! – ответил Руслан.

– Если потребуется тратить много патронов – это сразу нет, – покачал головой Фазан. – У нас их, конечно, много, но восполнять их негде.

– Это решаемый вопрос, – усмехнулся майор. – Наш РАВ-склад, который вы ограбили, не единственный в стране. Да и у вас, я думаю, ещё не всё разграблено, поэтому можно накопить запасы, которых хватит на годы интенсивных стрельб. Но было бы глупо тратить на тренировку меткости боевые патроны – нужно найти мелкашки и боеприпасы к ним. Вы не думали об этом?

– Думали, конечно же, – ответил Ронин. – Но всё, что было найдено, уже отстреляно.

– Проблема… – произнёс Руслан.

– Я дам приказ рейдерам, чтобы попутно искали всё мелкокалиберное, – пообещал Проф. – Но в городе ничего такого точно больше нет – мы всё обыскали.

– Пока что, придётся тратить боевые боеприпасы, – сказал Берикболов. – Иначе из этих новобранцев ничего толкового не подготовить.

– Какие ещё есть предложения по подготовке? – спросил Проф.

– Приблизительно через два-три месяца, в зависимости от того, как пройдут первые две фазы, мне понадобятся инструкторы из КДшников, – ответил майор. – Мы будем заниматься теорией и практикой выживания в экстремальных условиях, поэтому ваш опыт будет очень ценен. Также я включил в программу подготовки изучение животных, для чего мне нужны будут образцы. Живых необязательно, но желательно, чтобы бесперебойно поступали туши различных зверей, которые мы будем вскрывать и на практике устанавливать, какие у этих чудовищ есть уязвимости и так далее. Это нужно, чтобы ополченцы знали, куда надо стрелять, чтобы убить зверюгу как можно быстрее.

– Разумно, – кивнул Ронин. – Проф?

– Когда придёт время, всё будет, – согласился наш законно избранный вождь.

– Заебись, – усмехнулся Руслан. – Но вы ведь не собираетесь отправлять группы ополченцев в дикую местность?

– Нет, конечно, – ответил Проф. – Для этого у нас есть КДшники. Ополчение нужно для обороны города и для действий в условно-безопасной местности.

– Лучше делай упор на физуху, – посоветовал Щека. – Надо качать пацанов и девчуль! Чтобы были, как Дуся-агрегат и Вася-комбинат! Ха-ха-ха!

– Зачем? – поинтересовался майор.

– Это затем, что врождённые характеристики, развитые при нормальной жизни, увеличивают потенциал будущего КДшника, – объяснил я ему. – У меня было пять единиц характеристик, полученных при норме – потому что молодой и не успел заруинить организм. Ну и активно двигался по работе. А у Щеки было только три единицы, потому что он дотер.

– Э! – возмутился Щека.

– Не, реально, мужик, – посмотрел я на него. – Ты днями напролёт сидел, играл в Доту и жрал вредное хрючево! С твоим образом жизни, три единицы характеристик – это был большой аванс!

– У Профа, если верно помню, было четыре единицы врождённых, – припомнил я. – У Фуры было две единицы, а у Гали была одна.

– А у меня было три, – сказал Фазан. – Потому что я был алкашом.

– До сих пор бухаешь? – уточнил майор Берикболов.

– Было бы что… – вздохнул Фазан с сожалением. – Да и не заалкашевать КДшнику всерьёз…

– Это всё к тому, что нормальным людям есть смысл качаться, – заключил я. – Одна-две единицы в плюс – это два сэкономленных очка характеристик, что может сыграть решающее значение.

– А были военные КДшники? – поинтересовался майор.

– Конечно, – кивнул Ронин.

– Как у них были дела с врождёнными характеристиками? – спросил Руслан.

– У кого-то хорошо, а у кого-то не очень, – пожал плечами Ронин. – Был у нас один КДшник, из бывших СпН – он погиб в первую неделю, но данные о нём были записаны. У него врождённых характеристик было целых девять единиц.

– Тогда нужно пересмотреть часть программы… – произнёс задумавшийся майор Берикболов. – И самому тоже, наверное, надо заниматься…

– Обязательно, – кивнул Проф. – Заниматься должны все – ведь каждый нормальный человек может стать КДшником и лучше готовиться заранее.

– А ещё это стресс, – добавил Ронин.

– Да, ещё это стресс, – согласился с ним майор.

Есть теория, что стресс влияет на шанс раскрытия интерфейса, поэтому мы думаем о том, как можно повысить стресс у нашего населения, но при этом не прослыть маньяками. Интенсивное заёбывание практическими и теоретическими тренировками – это приемлемый обществом способ нагнетания стресса.

– Ещё что-то? – спросил Проф.

– Нет, – покачал головой майор. – Пойду менять программу…

– Давай, удачи, – пожелал я ему.

Вообще, у меня сложилось впечатление, что мы до этого занимались хернёй и практически забивали на ополчение, а это ведь, какая-никакая, но сила.

Ронин сфокусирован на том, чем он занимался почти с самого начала зоошизы – операциям с КДшниками. У него очень низкое мнение о нормальных людях, причём небезосновательное – любого ополченца отправь на любое задание в дичи и сразу можно быть уверенным, что ему крышка. С какой угодно подготовкой, с каким угодно вооружением, он умрёт – других исходов не будет.

Да даже КДшники – мы же постоянно получаем травмы, потому что звери реально опасны и умны. Любой спецназовец с 500-летним опытом, неизбежно, получит боевую травму и выйдет из строя на месяцы, а может и навсегда.

Наше главное преимущество, имеющееся с самого начала и до сих пор актуальное – это форсреген. В этом наш главный смысл и наша главная ценность, как боевых единиц. А всё остальное, чем мы располагаем – это лишь бонусы.

– Что говорит дроновая разведка? – спросил Фазан. – Ростовчане активничают?

– Конечно, – кивнул Проф. – Они поставили новый опорник в Волгодонске.

– Опять? – удивился я. – Не извлекли никаких уроков из прошлого?

– Сейчас у них другое руководство, – ответил на это Ронин. – Пиджак бы не поставил новый, но Лимон не имеет никаких психологических травм, связанных с Волгодонском, а опорник ставить нужно, потому что это оправданно стратегически. Им всё так же жизненно важно контролировать трассы, поэтому опорник в Волгодонске практически неизбежен.

– Да это я понимаю, – поморщился я. – Но я думал, что сделал им однозначный намёк, что лучше там ничего больше не ставить…

Там ведь всё было предельно понятно и очевидно мало-мальски компетентному специалисту – я пришёл один, убил там всех, ограбил тела и сжёг их в VIP-сауне, а затем загрузил всю добычу в машину, включая крупнокалиберный пулемёт, и уехал домой.

– Не поняли, – покачал головой Проф. – А может, поняли, но иначе не могут, потому что боятся, что свои воспримут это, как слабость.

– Мне снова наведаться к ним? – спросил я.

– Не нужно, пока что, – ответил на это Проф. – Для тебя есть другая задача – необходимо сходить в рейд средней длины на север, чтобы посмотреть, чем занимаются те неопознанные ребята. Мы знаем, что они грабят все встреченные поселения и потом возвращаются на север, попутно убивая атакующих их зверей, но надо посмотреть поближе и проследить за тем, куда именно они возвращаются.

Дальности наших дронов для этого, как я понял, не хватает.

– Хорошо, – кивнул я. – Когда выдвигаться?

– Завтра с утра, – ответил Проф. – И постарайся не выдавать себя раньше времени.

– Конечно, – улыбнулся я. – Ладно, тогда пойду готовиться.

– К следующему вопросу – нам нужно продумать рейд Фазана и Фуры… – переключился Проф на Фазана. – Нужно будет сходить в Казахстан и прочесать деревни на предмет ценностей…

*Российская Федерация, Саратовская область, у села Новая Осиновка, 5 июня 2027 года*

– Отъебитесь, суки!!! – крикнул я сраным воронам и приложился к банке сгущёнки.

Эти твари преследуют меня неслучайно – известно, что таким образом они привлекают хищников к потенциальным жертвам. Поэтому они и орут на всю округу, чтобы любой сухопутный зверь услышал, увидел и заинтересовался.

Рогачёвскую сгущёнку я нашёл в шкафу на кухне сельского дома в селе Озёрном. Его ещё никто всерьёз не грабил, поэтому я обнаружил также двуствольное ружьишко 12 калибра, а также двадцать четыре картечных, восемнадцать дробовых и девять пулевых патронов.

Не то, чтобы мне было нужно такое оружие, но лишним точно не будет. 12 калибр – это сила.

Это ТОЗ-34, вертикалка – мне нравится эстетика такого оружия, но я понимаю, что в нынешних реалиях оно уже неактуально. Если брать с собой дробовик, то обязательно помпу или самозарядку.

Череп как-то говорил, что видел и держал в руках самозарядный Браунинг Авто-5, позволяющий отстрелять по цели шесть выстрелов подряд. Вот от такой штуки я бы не отказался – даже бронику бы не показалось мало, получи он шесть тяжёлых свинцовых пуль 12 калибра прямо в морду. Он бы не отделался простым сотрясом – ему бы, скорее всего, взбило мозг в омлет.

А ТОЗка – это, конечно, прикольно, но недостаточно скорострельно.

Впрочем…

Вскидываю вертикалку и направляю её на ворон. Эти твари, внимательно следящие за моими действиями, начали противозенитные манёвры, но не успели.

Две жмени мелкой дроби подбили сразу трёх чёрных птиц, а остальные разлетелись в стороны и помчались прочь.

Возвращаюсь к подбитым воронам и заканчиваю дело тяжёлыми ударами кирзового сапога.

+2563 очка опыта

+2728 очков опыта

+3092 очка опыта

До следующего уровня осталось 5824 очка опыта.

Это слабые твари, но опасные, потому что умные. У них, в их птичьих мозгах, есть расчёт – если бы здесь водился свинопотам, они бы даже не думали привлекать ко мне чьё-либо внимание, потому что знают, что после свинопотама даже костей не останется.

Из этого следует вывод, что тут кто-то помельче, но теоретически способный положить меня и оставить после себя объедки.

Ставлю на собак или лютика.

Вороны решили больше не связываться со мной, хотя я думаю, что если бы они были прямо хищниками, то имели бы шансы против меня. Вон, какие здоровые ряхи отъели, сукины дети…

Вновь перехожу на бег и продолжаю свой путь к Аткарску.

Этот город был определён, как вероятное местонахождение опорника неизвестных личностей.

Передо мной возникает село, служащее на моём маршруте промежуточным звеном. Здесь нужно будет перекантоваться до наступления ночи, а затем идти в город и вынюхивать там всякое.

Осматриваю село на предмет живых существ, но тут никого, потому что людям в таких реалиях выжить невозможно, а зверям здесь неинтересно.

Забыл перезарядить ружьё.

При переламывании вертикалки вылетели уже не дымящие красные гильзы. Нет, всё-таки, нравится мне охотничье оружие.

Заряжаю пулевые патроны. Это техкримовские боеприпасы, с весом пули 32,4 грамма. Когда звери были нормальными, этого было вполне достаточно, чтобы грохнуть матёрого кабана на месте, чтобы он даже обосраться не успел.

Сейчас же этого решительно недостаточно, потому что тенденции указывают на то, что скоро нам придётся вооружаться ручными версиями ДШК или крупнокалиберными снайперскими винтовками…

Лапша, кстати, уже теоретически может стрелять из ДШК с рук – у неё 18 единиц «Силы», что позволяет ей поднимать на становой тяге около тонны массы, а при жиме лёжа её предел – это 850 килограмм. Наши техники сварили, специально для неё, новую штангу и отдельный набор снарядов для тяжёлой атлетики, чтобы мы просто могли оценить её возможности.

Она уже давно сверхчеловек, потому что её характеристики после апексного усиления зашли далеко за пределы человеческих возможностей.

Звери для неё уже не представляют особой опасности, потому что она может легко избежать конфронтации и броситься в бег, а затем заманить в ловушку с токсичной паутиной. И всё, и конец.

Единственная реальная опасность для неё – это люди и КДшники. Люди – потому что огнестрел, КДшники – потому что способности. А общее у них – это развитые мозги.

Я начал обдумывать это в предыдущие несколько дней и мне стало жутко трахать такую сверхсильную женщину, но я сжал яйца в кулак и доблестно продолжил жарить её, потому что я – смелый человек.

Сажусь в хозяйское кресло и достаю из кармана шоколадку. Она, как практически все шоколадки, существующие в мире в данный момент, поседела от творящегося ужаса, но её вкусовые качества, пока что, не успели измениться и уже не успеют.

Бег на такие большие дистанции – это, вообще-то, существенный расход килокалорий, поэтому я почти постоянно ем, чтобы хотя бы частично возместить потери.

Хорошо было бы, чтобы по пути на меня напала какая-нибудь тварь, тогда бы я был спокоен за свой жирок, нажранный за время отдыха. Но сейчас я стабильно трачу его, что меня совсем не радует.

Съедаю шоколадку и запиваю её парой глотков воды, после чего начинаю обыск сельского дома на предмет полезного и питательного. Да, меня интересуют соленья, копченья, сладости или даже подсолнечное масло. Мне оно не нравится, ведь здоровый человек никогда не будет его пить, но сейчас меня больше беспокоит потеря калорий, а не удовлетворение высоких стандартов гурмана, запертого в теле КДшника…

Обнаруживаю подпол, но сразу понимаю, что его уже ограбили задолго до меня – остались лишь несколько консервных банок, в которых содержится непонятно что, но в графе срока годности, выгравированного на жести, написано «08/03/16», а также «201А295».

«2» – это номер смены, «01» – ассортиментный номер, «А» – индекс промышленности, а «295» – это номер завода. Всё это вообще ни о чём мне не говорит, но я это знаю исключительно для общего развития.

– Что ж… – вытащил я из ножен свой бытовой нож и начал вскрывать банку.

Внутри обнаружилась томатная паста. Судя по запаху – с ней всё уже не окей и есть это нежелательно, если не хочется проблем. Мне проблем не надо, поэтому я выбрасываю банку в мусорное ведро и вскрываю вторую. А там та же история – тухлая томатная паста.

– Эх, анлак… – произнёс я с разочарованием. – Ладно, посмотрим, что тут есть ещё…

Дальнейший обыск привёл к тому, что я обнаружил деревянный короб в котором зияет большая обгрызенная дырка, через которую, как я понял, внутрь проникли грызуны, сожравшие хранившуюся в нём картошку. Судя по запаху, он уже начинал тухнуть, распространяя соблазнительный для крыс аромат.