Текст книги "Вечно голодный студент 4 (СИ)"

Автор книги: Нариман Ибрагим

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 21 страниц)

– Это я в статье прочитал, – сказал я, поморщившись. – Но это мне нихрена не объясняет, если честно.

– Ладно, тогда придётся объяснить чуть более развёрнуто, – ответил на это Ронин. – Я использую для этого пример нашего «Фронтира»: рейдеры приносят товары, добываемые извне – затем эти товары распределяются между всеми. Так?

– Ну, так, – ответил я.

– Но уже не так, – произнёс Ронин. – Когда речь шла о сотне человек, это не было проблемой, каждый брал, сколько нужно и всем хватало. Но по мере увеличения нашего населения, ресурсов стало не хватать на всех, поэтому были введены золотые рубли и копейки, чтобы как-то упорядочить распределение и ограничить потребление.

– Я не хотел бы тебя задерживать, но… – начал я. – Но я всё ещё не вкуриваю. Причём здесь деньги?

– Так я ещё не закончил, – сказал на это Ронин. – Введение денег временно ослабило эту проблему, ведь люди ограничили своё потребление, но не решило её и решить не может.

– Наверное, я просто тупой… – произнёс я.

– Не морочь себе этим голову, Студик, – попросил Ронин. – У нас есть целая команда специалистов, которые держат ситуацию под полным контролем.

– Окей, – ответил я. – Не буду.

– Всё, моё время кончилось, – сказал Ронин. – Увидимся вечером.

– Ага, давай, пока, – попрощался я с ним и завершил вызов.

Нихрена не понятно с этими трагическими общинами и причём здесь деньги…

– Как смотришь на то, чтобы потусоваться в городе вечером? – спросил я у Лапши.

– Ну… – посмотрела она на меня с недоумением. – А зачем?

– Да просто посмотреть, ради чего это всё, – ответил я. – А то у меня график предельно тупой и странный: ушёл в рейд, где пострадал и потерпел, а затем вернулся в отель, где полежал и поел, после чего снова в рейд.

– И вправду… – задумалась Лапша. – Да, хорошо, сходим куда-нибудь. Я слышала, в городе есть несколько баров и одно кафе. Знаешь, это, действительно, странно, что мы либо в рейдах, либо в отеле.

– Может, ребят соберём? – спросил я. – Как в старые добрые? Посидим в кафе, поедим, поболтаем…

– Да, хорошая идея, – улыбнулась моя женщина.

Вновь беру смартфон и начинаю писать в групповой чат.

*Российская Федерация, Волгоградская область, город Волгоград, бар «Медвежья лапа», 13 августа 2027 года*

Захожу в зал бара, позиционирующего себя, как заведение для аграриев и рабочих мастерских.

Ввиду того, что у нас основная масса населения – это аграрии, обслуживающие гидропонные и аэропонные фермы, дающие нам основную массу продовольствия, это бар для всего населения…

– О-о-о, чую пиво! – воскликнул Щека, вошедший вслед за мной.

Все посетители и сотрудники бара повернули к нам свои головы.

Голос Щеки в Волгограде знают все, потому что он ведёт свой аудиоподкаст в сети, на который подписано 200 с лишним человек.

Я слушал один из подкастов и Щека говорил на удивление разумные вещи, причём интересно. Возможно, зоошиза убила не только большую часть населения планеты, но и карьеру талантливого блогера…

Контент похож на ролики Ананаса, только без лишнего пафоса и превосходства умудрённого опытом до белых седин мудреца, прохававшего эту жизнь с самого низа и сейчас пришедшего, чтобы поделиться своей пронзительной мудростью с не пуганными велосипедистами.

То есть, Щека просто говорит с аудиторией, как с равными, без мата, без оскорблений кого-либо, кроме тюленей, о собственном опыте рейдера в Новокузнецке и Волгограде.

Свой канал подкастов он назвал «SHEKAFM» и выпускает подкасты по воскресеньям.

– Всем привет! – приветствовал я всех.

Многие обрадовались нашему появлению в баре, включая мужика за барной стойкой, но не все – кому-то было просто похуй.

«Ну, мы не суперзвёзды, чтобы нас все любили», – подумал я и прошёл к барной стойке.

– Что будете заказывать? – с добродушной улыбкой спросил усатый бармен.

Он одет в белую рубашку с чёрной жилеткой, чёрные брюки и белый поясной фартук. Голова у него гладко выбрита, причём плешь выделяется от не пострадавших участков в голубом свете неона, исходящем от вывески на стене.

– Пиво есть? – спросил я.

Ко мне подсели Щека, Лапша, Палка, Фазан, Вин, Фура и Галя. Проф отказался, потому что занят сегодня, а Ронин просто не захотел.

– Конечно, – кивнул бармен. – Вам бутилированное?

– Не, – покачал я головой. – Или у вас только в бутылках?

– Есть крафт, – ответил бармен. – Но, если честно, он хуже.

– Давай мне этот крафт, – решил я. – Пока что, одну кружку, а дальше как пойдёт.

– У нас предоплата, – предупредил бармен.

А вот это тупик. У меня вообще нет денег.

– Всё нормально, деньги есть, – сказал Фазан и выложил на стол десяток золотых рублей.

Эти монеты покрыты прозрачным пластиком, что должно увеличить долговечность и защитить от стачивания всякими детьми из семей с двумя папами. Ну, то есть, фальшивомонетчиками.

– Закуски? – спросил бармен.

Смотрю на лист меню. Выбор, мягко говоря, небогат: жареная картошка за 1 копейку, варёная картошка за 1 копейку, листы салата за 1 копейку, копчёное мясо за 10 копеек, фисташки за 1 рубль 25 копеек, плитка шоколада за 1 рубль 55 копеек, пачка чипсов 110 грамм – 3 рубля 30 копеек, а также салат из помидоров и огурцов за 2 копейки.

– Мне жареную картошку и салат из помидоров и огурцов, – выбрал я.

Что-то за блага Старого мира берут прямо дохрена. Я знаю, что зарплата работника гидропонной фермы составляет 5 рублей в месяц. Питание и жильё у них бесплатные, поэтому эти 5 рублей – это исключительно на ништяки, без которых прожить можно, но не так весело.

– Мне тоже пиво крафтовое, – сделал заказ Щека. – И жареную картошку – сразу две порции.

Чтобы не сидеть зря, решаю ознакомиться с ценниками на продукцию.

На листе с напитками есть прайс за напитки: чашка растворимого кофе – 65 копеек, литровая бутылка «Кока-Колы» – 2 рубля ровно, а ещё есть энергетик «Ред Булл» – 7 рублей 50 копеек.

«Сука, даже после зоошизы „Ред Булл“ – это что-то на богатом…» – подумал я.

Лист с меню алкашки содержит в себе следующий прайс: 0,5 литров крафтового пива «Вишнёвка» стоит 12 копеек, бутилированная «Балтика 9» стоит 2 рубля 15 копеек, рюмка водки «Абсолют» стоит 50 копеек, а литровая бутылка самогона «Беленького» – 1 рубль 5 копеек.

Тоже видно, что Старый мир нынче практически недоступен обычным гражданам, а мы, КДшники, получается, питаемся лютым дефицитом.

Спустя несколько минут на стойку опустились заказанные блюда и напитки.

Прикладываюсь к кружке крафтового пива и морщусь от его вкуса. Никогда не пил ослиную мочу, но, мне кажется, сегодня я вплотную приблизился к тому, чтобы понять, какова она на вкус…

Закусываю эту дрянь куском жареной картошки.

– Как вам? – спросил бармен с гадливой улыбкой на лице.

– Говно, если честно, – не стал я врать.

– А я о чём говорил? – усмехнулся он. – Но лучше ничего всё равно нет.

– Это национальный позор… – неодобрительно покачал головой Фазан, также заказавший крафт.

– Пейте самогон, – посоветовал бармен.

– Ну, если вы настаиваете… – заулыбался Фазан.

– Тогда возьми вот это – и вылей нахуй в канализацию, – подвинул к бармену свою кружку Щека.

Я тоже решил не допивать.

– А кто-то это заказывает? – спросила Лапша.

– Ну, альтернатив-то нет, – развёл руками бармен.

Остальные посетители, до этого пялившиеся на нас, перестали обращать внимание и вернулись к обычному времяпровождению.

Одеты все обыденно для Волгограда, но совершенно необычно для окружающего мира: в обычную одежду, как до зоошизы.

А это ведь своего рода роскошь – в дичи и даже в анклаве Пиджака все носят самопальную броню. Она нужна, чтобы повысить шансы при столкновении со зверями, сухопутными и летающими. Помогает она хреново, потому что зверьё сейчас совсем другое, но люди продолжают её носить, ведь она даёт чувство защищённости, пусть и насквозь ложное.

– Ну, за успех! – поднял Фазан рюмку с мутным самогоном.

Специалистов по производству алкоголя у нас хватает – даже сам Фазан является признанным экспертом. Поэтому в Волгограде стоит вопрос не «Как гнать?», а «Из чего гнать?»

Насколько я знаю, для этого используют всякую ботву от растений, с добавлением дрожжей и почти гомеопатической доли сахара. Сахар – это дефицит, потому что добывается в рейдах.

Залпом выпиваю рюмку самогона и морщусь от палитры неприятных ощущений.

Из ботвы получается вот такое говно, которое почти не поддаётся очистке. Это лучше, чем крафтовое пиво, но далеко не вершина самогонного искусства…

– Кхах! – кашлянул Фазан. – Ох, горло дерёт! Хорош!

– Вообще-то, это плохо, – отметила Фура, которая не стала рисковать.

– Ничего ты не понимаешь в настоящем самогоне! – отмахнулся от неё Фазан.

Дверь бара скрипнула и лицо бармена изменилось.

Поворачиваю голову и вижу, что Проф, всё-таки, прибыл.

– Отдыхаете, товарищи? – спросил он.

Все посетители бара, без исключения, встали со своих мест и приветствовали его.

– Садитесь, садитесь, – попросил Проф и прошёл к барной стойке. – Отдыхайте и не обращайте на меня внимания.

Он сел на стул справа от Лапши.

– Много выпили? – поинтересовался он.

– Нет, мы, пока что, на стадии дегустации, – покачал головой Фазан. – А ты чего передумал-то?

– Я не передумал, – ответил Проф. – Просто закончил работу быстрее.

Несмотря на его просьбу, посетители бара продолжили коситься на него, потому что Проф для нормальных людей – это почти культовая личность.

Это для нас Проф – это Проф. Мы с ним начинали, и ничего необычного для нас в нём нет. В конце концов, мы сами приняли коллективное решение, что он будет лидером – это неслабо так понижает степень сакральности его персоны в наших глазах.

А вот обычные люди, которые присоединяются к «Фронтиру» и получают его блага, видят в Профе символ улучшения их жизни и безопасности.

– Товарищи, предлагаю тост! – сказал он, получив от бармена рюмку «Абсолюта». – Я предлагаю выпить за процветание нашей большой и дружной общины, за успехи, которые обязательно будут нами достигнуты и приумножены, а также за здоровье всех наших граждан, которые доблестно трудятся во благо «Фронтира»!

За такое надо было выпить, поэтому я, поморщившись, опрокинул в себя рюмку отвратного самогона.

– Маловато… – прислушавшись к ощущениям, заключил Проф. – Тогда я предлагаю выпить за вас, соратники! За Студика, за Щеку, за Лапшу, за Фазана, за Фуру, за Галю, за всех КДшников, которые стоят на страже «Фронтира»! Ура, товарищи!

– Ура!!! – поддержали мы.

Примечания:

1 – Трагедия общин a. k. a Трагедия общих ресурсов – представляет собой экономическую и социальную концепцию, описывающую ситуацию, в которой индивиды, действуя рационально в своих личных интересах, коллективно приводят к истощению или разрушению общего ограниченного ресурса, что в итоге наносит ущерб всем участникам. Обычно в пример приводят пастухов, которые добавляют коров в общее стадо, что ускоряет вытаптывание пастбища и от этого плохо всем пастухам в совокупности, но мы-то люди, в большинстве своём, городские… Поэтому хорошим примером, для таких, как мы, я считаю дорожное движение и личный транспорт. Дороги – это общий ресурс с ограниченной пропускной способностью. Каждый водитель, действуя рационально в своих интересах, предпочитает использовать личный автомобиль для поездок, потому что это комфортно, позволяет вольнее распоряжаться временем и обеспечивает скорость при отсутствии заторов. И если на дороге появится его машина, влившаяся в общий трафик, всю выгоду от этого добавления дополнительной машины на дорогу приобретает исключительно водитель, а главный негативный эффект, то есть увеличение времени в пути для всех из-за снижения средней скорости, размазывается на всех участников дорожного движения. В результате накопительного эффекта от решений тысяч индивидов возникают хронические пробки, которые замедляют движение для всех, увеличивают расход топлива, загрязнение воздуха и стресс. То есть, каждый отдельный автовладелец проявляет рациональное поведение, но в ущерб всем остальным и, в какой-то степени, себе. И это трагедия, трагедия!

Глава восемнадцатая

Рабочий порядок

*Российская Федерация, Волгоградская область, город Волгоград, крепость «Хилтон», 15 августа 2027 года*

– Пиджак договорился с Меченым, – сказал Проф, собравший всех КДшников в своём кабинете.

Щека, Фура, Галя и Вин ушли в рейд, чтобы испортить жизнь тамбовцам, подошедшим слишком близко к Волгограду, а остальные занимаются своими делами в городе, то есть, готовятся к новым рейдам.

Я, например, готовлюсь к возвращению в Ростов-на-Дону, где нужно оказать поддержку Пиджаку, который теперь наш большой друг и ценный деловой партнёр на западе.

– Теперь Меченый ходит под Пиджаком? – уточнил Фазан. – Это точно?

– Да, – кивнул Проф. – Меченый передал ему часть своих КДшников и ополченцев, а также два танка Т-72Б и одну БМП-1. Но Меченый остался главным в своём анклаве, пусть и вынужден теперь выполнять приказы Пиджака – ему не привыкать к этому.

– Это хорошая новость, – улыбнулся я. – А какой у него план насчёт остальных?

– Следующим по степени слабости, после Меченого, является Борода, – сказал Ронин, сидящий у окна с видом на площадь Сталинградской победы. – У него есть не менее двадцати КДшников разной степени силы, а также около двухсот ополченцев, среди которых только шестьдесят с лишним – солдаты-рабы. При нём также двенадцать танков Т-62М, со складов хранения, но точно известно, что на ходу только три-четыре единицы. Имеются у него также две БМП-1 и один 2С25 «Спрут-СД». В отличие от танков, все эти машины на ходу и их боевое применение задокументировано.

– А артиллерия? – спросил я.

– С этим ему, при «разводе», не повезло – у него есть только одна противотанковая пушка МТ-12 «Рапира», – ответил Ронин. – Из неё тоже можно стрелять с закрытых позиций, но на дистанции до восьми километров, а мощность 100-миллиметрового осколочно-фугасного снаряда слишком слаба, чтобы рассчитывать на убедительный ущерб. Думаю, они не будут применять её с закрытых позиций, хотя это вполне возможно. Но она одна.

– Нам и одной может хватить, если ситуация совсем не сложится… – поморщился Фазан. – А что у бойцов?

– Как у всех, – пожал плечами Ронин. – Солдаты-рабы вооружены гражданским оружием вроде двустволок, обрезов, карабинов и прочего, а у ополченцев всё, как у нас – пулемёты, гранатомёты и автоматы. То есть, они представляют серьёзную опасность, а ещё они мотивированы биться за Бороду, потому что он создал им приемлемые условия для существования.

– Значит, придётся убивать их… – констатировала Лапша.

– А зачем убивать, если можно договориться? – спросил я. – Неужели Пиджак не пытался?

– У него с Бородой очень сложные отношения, потому что Борода участвовал в восстании Лимона, – покачал головой Проф. – У Пиджака во рту отдельный зуб заточен специально под Бороду, что все прекрасно понимают. Да и Борода точно не пойдёт под него, после случившегося. Мира и согласия у них уже не получится.

– А почему мы рассматриваем только верховенство Пиджака? – спросил я. – Никто ведь не мешает Бороде пойти под нас? Или есть какие-то ограничения?

Проф уставился на меня непроницаемым взглядом.

– Я сказал что-то не то? – недоуменно спросил я.

– Мы об этом не думали, – признался Проф. – Но это может осложнить наши отношения с Пиджаком.

– А это он под нами ходит или мы под ним? – уточнил Фазан. – Фактам плевать на твои чувства – надо улаживать эту ситуацию и поскорее приводить Ростов в боевую готовность, потому что хуй его знает, что сейчас делают тамбовцы…

– Мы знаем, что они делают, – не согласился Ронин. – Прямо сейчас они терпят поражение от Щеки, Гали, Фуры и Вина – около часа назад произошло боестолкновение под Борисоглебском. Наши рейдеры устроили засаду и сожгли транспортную колонну, перевозившую боеприпасы и живую силу в большой опорник в Панфилово.

– И как всё прошло? – заинтересовалась Лапша.

– Вин, как всегда… – поморщился Ронин. – Но зато живой. Чего нельзя сказать о тамбовцах – Щека не знает, сколько именно они положили, но колонна сожжена полностью, вместе со всей материальной частью. Это откладывает наступление на Волгоград ещё на пару-тройку недель.

– Значит, у нас снова есть время, чтобы решить проблемы Ростова… – сказал я.

– Но нужно ускоряться, – произнёс Проф. – Судя по захваченной рейдерами документации, это были не тамбовцы, а воронежцы. То есть, Бром уже задействует против нас своих данников, а те ему это позволяют. А если позволяют, то это значит, что мы воюем против пяти городов не только экономически, но и в военном смысле. Нужно умножать доступное количество вражеских солдат на четыре или пять.

Внутренне я готовился к этому с самого начала и решил считать, что против нас воюют все пять городов, всеми своими силами, поэтому не удивился, услышав подтверждение.

– А разведданные по городам-данникам у нас есть? – спросил я с растущим беспокойством.

– Собираем, – ответил Ронин. – Но мы заранее знаем, что они слабее Тамбова, раз признали его власть. А вот насколько слабее – это должен выяснить Нарк.

Какую-то информацию это даст, но с неба подробности не разглядишь, поэтому мы будем знать далеко не всё, ведь дроны-разведчики не могут заглядывать под крыши без риска подбития. Значит, надо будет разведывать всё на своих двоих, своими глазами…

– Но на повестке дня у нас Ростов, – решил вернуть тему в первоначальную колею Проф. – Студик, поработаешь с майором Берикболовым, который поможет тебе разработать план штурма укрепов Бороды. Мы попробуем устроить переговоры, но нам нужно как-то усилить наши позиции.

– Ага, понял, – кивнул я. – Поговорю с ним сегодня. А где он, кстати?

– Занимается подготовкой наших ополченцев, – ответил Ронин. – Освободится примерно через час-полтора.

От его подготовки, как уже заметили все, есть определённый толк: они уже напоминают кадровых военных, пусть и хренового качества. Но качество можно повысить только временем подготовки – майор работает с полной самоотдачей и старательно готовит из них профи, с разными специализациями.

Ополченцы могут осложнить жизнь вражеским КДшникам, а при особых условиях даже убить кого-то – например, в обороне, с опорой на укрепления.

Но настоящая их ценность в том, что они учатся эксплуатировать бронетехнику и тяжёлое вооружение, которые до сих пор крайне опасны для всех, без исключения, КДшников.

Прицельная очередь из ДШКМ гарантированно выведет из строя даже Профа, хотя тот апексный и сверхпрочный. А меня, к примеру, такая очередь просто порвёт пополам и я это никак не отрегеню…

– На этом всё, – сказал Проф. – Можете расходиться по своим делам. А я вернусь к нашей экономике.

Я этого не понимаю, мне это не интересно, поэтому в подробности углубляться не хочу. Знаю только, что та самая трагедия общин, постепенно, преодолевается, потому что повышение цен на ништяки успешно регулирует потребление в сторону уменьшения.

Жить от этого становится чуть хуже, но зато складские запасы сокращаются чуть медленнее. И, насколько мне известно, граждане не начали сильно роптать, потому что это никак не коснулось гарантированных 3000 килокалорий и индивидуального жилья.

– Что будешь делать сегодня? – спросила Лапша, вышедшая вслед за мной.

– Через полтора часа буду консультироваться с майором, а перед этим пообщаюсь с Нарком, – ответил я. – А ты?

– А я буду производить паутину, – сказала она и тяжело вздохнула. – За сегодняшний день нужно произвести не меньше пяти километров…

Мне сразу подумалось, что это большая удача, что у меня слишком медленно производится углеволоконная нить. Иначе бы и я уделял время укреплению народного хозяйства сверхценным материалом.

Лапша генерирует паутину особого стандарта, очень вязкого и прочного на разрыв – ей потребовалось около шести часов экспериментов, чтобы выработать этот стандарт, крайне востребованный нашими мастерами.

Эта крайняя востребованность связана с тем, что эта паутина превосходит кевлар на 39%, а весит при этом на 27% меньше.

Это очень высоко оценено мастерами, которые разработали технологию прядения паутины и автоматизировали процесс, поэтому весь вопрос в том, сколько паутины может дать Лапша…

Из-за того, что на выработку паутины тратится очень много калорий, она получает суточный рацион, равный 10 000 килокалорий – в отличие от меня, ей психически тяжело есть столько каждый день.

Но дело это, определённо, оправданное: в день она может выпустить около пяти километров нити, чего хватает на производство примерно четырёх квадратных метров паутинной ткани, которую пускают на производство противоосколочных костюмов.

Переделывать имеющиеся у нас «Кобальты», противоосколочные комбинезоны, хорошо себя зарекомендовавшие в боях, мы не стали, а вместо этого наладили производство новых, по тому же дизайну. Но вместо кевларовых пакетов применяются паутинные, получающиеся на 27% толще, для компенсации массы.

По мнению Ронина, класс бронезащиты это не меняет, потому что паутина – это всё такая же мягкая броня, но противоосколочная защита у неё уже совсем другая.

Исследования показали, что паутинный бронепакет способен надёжно удержать осколок, весящий 1 грамм и летящий со скоростью около 620 метров в секунду – для этого наши инженеры соорудили специальный стенд, в котором взрывают заряды, мечущие осколки заданного размера с заданной скоростью.

Так мы подтвердили, что большая часть бронепакетов «Кобальта-Т», действительно, уверенно удерживают осколки массой 1 грамм и со скоростью 450 метров в секунду, а также удостоверились в превосходящих качествах паутины. Это обрекло Лапшу на нудную работу по производству ресурсоёмкого типа паутины, зато, хотя бы, не бесплатно…

– Удачи тебе, – улыбнулся я своей женщине. – Я загляну, как будет время.

Направляюсь в логово дроноводов, которые безвылазно сидят в своей сычевальне, в которую приносят еду, покурить и даже, иногда, выпить – это добровольное заключение позволяет нам ускоренно получать разведданные из окрестностей и дальних далей вроде Тамбова или Ростова-на-Дону.

– Даров, Нарк! – приветствовал я начальника этого вертепа.

Он весь растрёпанный, с сизыми мешками под глазами, в трусах и майке, со стаканом чая в руке. Наверное, очередная бессонная ночь.

– Привет, Студик! – помахал он мне. – Садись, угощайся чаем – у нас сегодня забористый пуэр, как в лучших домах Лондона…

Яна, одна из дроноводов, быстро налила заваренный чай в свободный стакан и дёрганым движением вручила его мне.

– А вы не пробовали спать? – поинтересовался я.

– Какой спать⁈ – возмущённо спросил Нарк. – Сон придумали слабые, чтобы оправдывать свои неудачи! У нас же есть миссия – мы собираем бесценные данные, которые спасают жизни!

– Если отбросить браваду Нарка, то мы нормально спим, – сообщила мне Яна. – Просто всегда на рабочем месте и иногда приходится прерывать отдых, чтобы перехватить управление у автопилота и заснять всё руками.

– А чего тогда ты такой потрёпанный? – спросил я у Нарка. – Выглядишь так, будто тебя из гроба вытащили.

– У нас был ночной чемпионат по «Героям меча и магии III», – ответил он мне.

– И кто победил? – поинтересовался я.

– Ты сейчас, наверное, шутишь? – нахмурился Нарк. – Мы ещё даже не начали – завтра ночью, надеюсь, закончу матч против Майонеза.

– Майонез тоже в теме? – удивился я.

– Ты его вообще не знаешь, братан! – заулыбался Нарк. – Он ведь чуть не отобрался на «30th Anniversary Cup» в 25-м году! И, если честно, во всём «Фронтире» нет ни одного игрока, который может составить ему конкуренцию в «Героях III»!

– Значит, существуют вещи и похуже Доты 2… – произнёс я и отпил из кружки.

Термоядерный пуэр обжёг мне пищевод и почти сразу дал в голову – я сразу же пожалел, что угостился этим чифирем.

– Существуют вещи и похуже, да, – согласился Нарк и с удовольствием сделал большой глоток из кружки. – Но, не будем о грустном. Когда в рейд?

– Да на днях, – ответил я.

– Кстати, давно хотела спросить, – обратилась ко мне Яна, севшая за комп. – А тебе нормально так жить?

Она переключилась на очередной дрон, который, как я вижу, «пасёт» стаю лютиков, шастающих по степи.

– Мне нормально как жить? – уточнил я.

– Ты же там жизнью рискуешь каждый день, с высоким риском не вернуться домой, – пояснила она. – В тебя стреляют, отрывают тебе конечности, ты страдаешь от фантомок, которые накапливаются и стучат тебе по мозгам, а потом ты возвращаешься домой и тупо лежишь или ешь, но через три-четыре дня снова уходишь. Тебе так нормально?

– Ну, да! – ответил я почти уверенно. – Ну, то есть, хотелось бы, конечно, без перестрелок и отрывания конечностей, но это почти неизбежно…

Я крепко задумался о том, на что трачу свою жизнь. Вопрос-то, на самом деле, резонный.

– Да, нормально мне, – произнёс я через пару десятков секунд размышлений. – Это честная жизнь. А к чему этот вопрос?

– Ну, мы иногда наблюдаем за некоторыми чужими КДшниками, – ответила Яна. – И по ним видно, что им всё это вообще не нормально. Почти никому из чужаков не нравится ходить в рейды, и они стараются сократить время своего нахождения в «красной» зоне. А вот ты – ты от них сильно отличаешься.

– Мы видели, как ты горел… – произнёс Нарк.

– Это как вы видели? – прямо очень сильно удивился я.

– Ростовчане переслали нам свои записи, – ответил он. – Ролик с твоим пламенным бегом к ближайшей луже был обнаружен в папке «Лучшее».

– Охуеть у них контент… – неодобрительно покачал я головой.

– Балбес, главный дроновод Пиджака, сказал мне, что тот пожар был вызван Бочкой, – сообщил мне Нарк. – Это был КДшник, способный контролируемо взрывать пузыри на своём теле и направлять зажигательную смесь под давлением в сторону врага, причём с потрясающей точностью, но только на средних дистанциях. И ты, по их версии, прикончил Бочку, который взорвался и сжёг весь лес и своих соратников.

– Вот и воюй против КДшников… – сказал я, поморщившись от болезненных воспоминаний. – А им всего-то и надо было, что не лезть к нам. Просто перетерпеть, сделать выводы, а затем попробовать договориться. Но нет, полезли в залупу, дебилы, блин…

– Они не знали, на что мы способны, – развёл руками Нарк. – Да и хуй с ними. Как тебе чай?

– Честно или похвалить? – уточнил я.

– Похвалить, конечно же! – усмехнулся Нарк.

– Хороший чай, прямо чувствуется вся глубина вкуса, – сказал я. – Это один из самых лучших пуэров, которые я когда-либо пил!

– Ха-ха! – посмеялся Нарк. – Если настолько не нравится – не пей. У нас тут пакетированный где-то лежит…

Яна сходила к тумбочке, размещённой под столом с десятком нерабочих мониторов, вытащила из него коробку «Гринфилда» и приготовила мне человеческий чай для нормальных людей.

– У меня тут кое-какие идеи появились насчёт твоих слов о том, что у нас тут происходит вымирание жизни на Земле, – произнёс Нарк, отпив своего землянистого чифиря.

Вчера я поделился с ним своими соображениями о том, что именно сейчас творится и к чему всё это приведёт – я развил мысли Профа, который как-то обмолвился о своём видении, придав им, как мне кажется, чуть более вескую фактологическую базу.

– Ну? – спросил я, приняв чашку с болтающимся в ней пакетиком.

– Теория у тебя хорошая, она отчасти перекликается с тем, что мы наблюдаем в течение года, – сказал Нарк. – Но она верно объясняет только локальную картину – то, что мы видим. И выглядит всё это, безусловно, ужасно, только вот случались в истории жизни на Земле вымирания гораздо больших масштабов, но они, в конце концов, не привели к полному исчезновению жизни. Например, пермское вымирание, возглавляющее «большую пятёрку», привело к гибели 57% биологических семейств, 83% биологических родов, 70% наземных позвоночных и более чем 96% всех морских видов. Но остальные выжили и, со временем, восстановили биологическое разнообразие.

– А почему произошло это вымирание? – заинтересовался я.

– У учёных не было единого мнения, – ответил Нарк. – Версий дохуя, но наиболее вероятной причиной считались Сибирские траппы.

– Какие ещё трапы? – нахмурился я.

– Да не трапы, а траппы! (1) – раздражённо поправил меня Нарк. – Короче, чтобы не забивать тебе голову лишней информацией – вымирание было вызвано мощной вулканической активностью, с которой ничего нельзя было поделать да и некому было что-либо делать. И происходящее сейчас – это такая ерунда, на фоне даже Эоцен-олигоценового вымирания, кратно уступавшего любому вымиранию из «большой пятёрки»…

– Вот что-то не знаю… – покачал я головой. – У нас тут, вообще-то, вымерло всё человечество.

– Нет, для нас это, само собой, катастрофа, но для планеты Земля – нет, – грустно усмехнулся Нарк. – Ничего страшного не произошло – с планетой всё в порядке. Конечно, многие виды вымрут, потому что это нормально, ведь это эволюция. В конце концов, будут достигнуты предельные характеристики – звери больше не смогут гарантированно уничтожать друг друга, поэтому установится «баланс»…

На последнем слове он сделал кавычки пальцами.

– Что значат эти кавычки? – уточнил я.

– Это значит, что в природе нет никакого баланса, и никогда не было, – пояснил Нарк. – Все эти россказни о балансе – это розовая сопливая хуйня. Реальность же такова: виды постоянно давят и хуярят друг друга в бесконечной битве до последнего выжившего, экосистемы постоянно шатает, вымирания – это норма, а не трагические исключения, а страдания и смерть – это стандартные механизмы отбора. Чтобы ты знал… 99% видов, существовавших на Земле, безвозвратно вымерли, экосистемы постоянно пересобираются, а пресловутое «равновесие» существует ровно до появления какого-нибудь очередного фактора. «Баланс» – это пауза между пиздорезками. Ни больше и ни меньше.

– Ага… – задумчиво произнёс я. – Ну, что-то такое я понимал уже давно, просто не мог сформулировать.

– Смотрел фильм «Аватар», который от Кэмерона? – спросил Нарк.

– А кто не смотрел? – усмехнулся я.

– То, что там было нарисовано, о гармонии и сосуществовании синих пидоров и их ебанутой природы – это полная хуйня, – сообщил мне Нарк.

– Ну, это же фантастический фильм, – развёл я руками.

– Да, фантастический фильм, но всему есть предел, – возразил Нарк. – Есть такая штука – фантастическое допущение. Например, Кэмерон допускает существование долговязых синих пидоров на далёкой планете, недвусмысленно намекая на то, что это такие индейцы, то есть, благородные дикари, живущие в балансе с природой. Только вот индейцы никогда не жили в балансе с природой, потому что никто, блядь, на всей планете, хоть какой, нахуй, не живёт с ней в балансе! Получается целых два фантастических допущения на ровном месте! Одно – ещё куда ни шло, но два подряд, прямо в соседних абзацах синопсиса – это бездарность сценариста! Хорошая фантастика предполагает несколько фантастических допущений на весь сюжет, а в идеале всего одно, а всё остальное – максимальное приближение к реальности и логичности, исходящим из этого допущения.