Текст книги "Девять дверей. Секрет парадоксов (СИ)"

Автор книги: Надежда Реинтова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 24 страниц)

Маленькие, большие, металлические или каменные мосты и мостики самых разнообразных форм и конструкций, соединяющие берега каналов Врады, поражали мое воображение и создавали в городе уютную и романтическую атмосферу, где все дороги, словно перетекали одна в другую, соединяя все, даже самые отдаленные, районы между собой. В голове вдруг промелькнула табличка, которую я видела на заборе моего дома. И мне стало интересно узнать, почему район, в котором я живу получил такое название.

– Ты знаешь что-нибудь про трех философов, в честь которых именовали целый район Хардирона? – спросила я детектива, когда мы пролетали под длинным прямым мостом на высоких обросших мхом сваях.

– Что, хочешь экскурс в историю? – прищурившись, Марун хитро усмехнулся.

– Я не против, если это поможет мне вспомнить мое прошлое, – со значением заметила я.

И детектив, направляя примвер, вдоль парка с красивыми искусственными прудами, начал издалека:

– Хорошо, слушай. Когда наша страна Лексиория и соседняя Анализия были единым государством, которое называлось Великая Лексиана, в ней жили три человека. Один был ученый, по имени Гориоксен, который придумал саму концепцию безопасного перехода в другие миры при помощи междумирного ключа. В его честь назван наш университет. Другой, Дион Волер, был политик, живший веком позднее, сформулировал свод законов, по которому мы и по сей день живем. А третий был странствующий поэт-философ Ортус, который высмеивал в своих стихах пороки людей, поэтому и был гоним из города в город жадными богатыми наместниками. Он пришел в Хардирон, который был столицей этой древней страны. В то время правил император Аврий, очень жестокий властелин. У него была добрая и справедливая дочь Врада.

Услышав знакомое имя, у меня вспыхнули глаза.

– Да, да, – заметив мою реакцию, продолжал Марун, – Однажды, переодевшись в простолюдинку, она вышла в город, чтобы помогать в городской больнице для бедных, ведь она была искусным целителем, – Бэрс, улыбнувшись, подмигнул мне, – и по дороге встретила юношу, которым и оказался Ортус. Они полюбили друг друга. Но император узнал об этом и приказал казнить поэта, чьи обличительные стихи уже стали популярны в народных массах, но за которые поймать его до сих пор не получалось. Философа вывели на центральную площадь, где перед толпой должна была состояться казнь. Ортус обратился с речью к присутствующему там императору: «Если ты казнишь меня, то это будет только подтверждением, что мои стихи о тебе правдивы и народ, рано или поздно, восстанет против тебя». Аврий решил перехитрить поэта. Он отменил казнь, но столкнул в бурную реку свою дочь, будучи уверен, что влюбленный философ попытается спасти ее. И он, действительно, прыгнул в воду, но в страшных водоворотах реки не смог найти Враду и сам утонул. А народ, увидев, как поступил их император со своей дочерью и бедным поэтом, поднял бунт и сверг тирана с трона. А воды бурной реки с тех пор затихли, словно их кто-то укротил.

Чтобы увидеть, какое впечатление произвела на меня романтическая история, похожая, скорее на легенду, чем на реальные события, Бэрс повернулся ко мне и многозначительно добавил:

– Поэтому у нас в Хардироне есть традиция: все невесты на счастье бросают в реку свои свадебные венки, как подарок для Врады и Ортуса, чья любовь помогла победить зло.

– Очень мило, – растянула я губы в улыбке и саркастически добавила – представляю, сколько теперь на дне мусора.

А Марун даже расстроился, хотя глаза его смеялись:

– Я думал ты проникнешься. Будешь восторгаться романтичностью этой истории. По крайней мере большинство моих... кхм... знакомых девушек именно так и воспринимали подобные рассказы. Сухарь ты, Грихэль, сухарь.

– О, мне и Вика так всегда говорила! – равнодушно отмахнулась я. И тут же ухватившись за его ненароком брошенную фразу, решила его подколоть. – А что, «знакомых девушек» действительно было много?

Но Маруна оказалось не так-то просто пронять. И он вместо того, чтобы смутиться, только хвастливо произнес:

– Да уж, мне хватало, чтобы не скучать!

Я повернулась и показала ему язык. Марун раскатисто захохотал.

Перекусив на ходу слоеными пирожками с черникой, купленными в маленькой бакалейной лавочке, что напротив здания «Посольства 9-ти миров», мы шли в следственный отдел регулирования магией.

Одетая в длинный синий плащ с капюшоном, я, путаясь в складках ткани, еле поспевала за почти бегущим по коридору Бэрсом. Он заранее вырядил меня в этот балахон, чтобы меня никто не узнал. Ведь мои снимки висели на доске «Разыскиваемые преступники».

– Здорово, Бэрс! – чуть не наскочив на нас, крикнул лысый коротышка в зеленом жилете.

Детектив махнул ему рукой.

– Привет, Бэрс! – поприветствовал дознавателя какой-то сотрудник в ярком наряде: полосатых брюках и лимонного цвета рубахе. – Амнер сказала, что ждет тебя в своем кабинете, как только появишься.

– Понял, спасибо, – крикнул Марун на ходу.

Он успевал одновременно и жевать, и здороваться, и бежать, таща меня за собой.

– Бэрс, кто это с тобой? – поинтересовался толстяк в солидном строгом (по меркам Логии) костюме.

– Свидетель по делу, – бросил тот.

Остановившись возле кабинета № 71, Бэрс вместо ключа к замочной скважине приложил палец. Что-то щелкнуло и дверь сама открылась. Из кабинета пахнуло пылью, а моему взору открылось картина чудовищного нагромождения коробок, ящиков и стопок с папками.

– Заходи, – по-хозяйски пригласил меня детектив и первым полез в этот бардак.

Закрыв за собой дверь, я стала пробираться через бумажные завалы. Кое-как я добралась до рабочего стола, тоже погребенного под различными документами и вещ-доками, запечатанными не в пластиковые пакеты, а в какие-то магические пузыри, прозрачные тонкие, но весьма прочные. Они, конечно же, были нерукотворными. Магия всюду, даже в мелочах, вызывала моё восхищение и словно некий зуд на подкорках моего подсознания, взявшего временный «отгул за свой счет».

– Видимо, за долгое отсутствие твои коллеги решили устроить в этом кабинете склад, – подколола я его, усаживаясь на стул, предварительно откапав его из-под всей макулатуры.

– Нормальная рабочая обстановка, – проворчал Бэрс из-за коробок, а потом, высунув наружу голову, с усмешкой бросил мне, – когда поймаем убийцу, ведь ты мне поможешь с уборкой!

«И кто меня за язык тянул?» – подумала я, оглядывая весь этот хаос.

В этот момент дверь кабинета хлопнула. Кто-то вошел. Но из-за горы, что возвышалась надо мной, видно не было.

– Здорово! – обратился мягким баритоном вошедший.

Я услышала хлопок. Наверное, они так поздоровались.

– Ну что с убийством? – произнес тот же приятный голос, – поймал подозреваемого?

– Угу, – промычал Марун, – пошли.

Я заерзала на стуле. Они оба стали протискиваться сквозь нагромождения документов ко мне, перешагивая через коробки.

– Вот зараза! – вскрикивал «гость», спотыкаясь.

Я повернулась к проходу спиной и глубже натянула капюшон на голову, оглохнув от громогласно барабанящего сердца.

– Ты что его не арестовал?! – возмутился голос прямо у меня за спиной, – Амнер тебя сотрет в порошок.

Сквозь смех Марун обратился ко мне:

– Солари, познакомься, это мой друг и коллега Гэрис Нордик. Он визуар.

Я резко повернулась к ним, от чего у меня с головы слетел капюшон, зацепив заколку, и мои непослушные волосы рассыпались по плечам.

Рядом с Бэрсом стоял загорелый черноволосый парень с блестящими, словно ночь глазами. Вокруг его улыбающегося рта растянулась тонко выбритая бородка, а на щеках обозначились забавные ямочки. В полуспортивных темно-синих узких брюках и не заправленной клетчатой черно-белой рубашке он выглядел элегантно, но носил свои явно недешевые вещи с нарочитой неряшливостью. Бэрс встал позади брюнета, скрестив руки на груди. Оба парня были примерно одного роста, но Марун казался стройнее из-за своей жилистой, худощавой фигуры, на фоне своего крепкого мускулистого друга.

– Ух, ты! – воскликнул брюнет, разглядывая, как я бросилась собирать непослушные волосы в пучок, пытаясь скрепить их поломанной заколкой. – Это и есть твой подозреваемый? – обратился он к Бэрсу, весело подмигнув мне, отчего мои губы сами собой разъехались к ушам, а я сдалась и оставила свое «гнездо» на голове в покое. Одной рукой выхватив из-под тяжеленных коробок с картотекой ещё один стул, он сел напротив меня. И не сводя с меня смешливо-добродушных глаз, блеснул белозубой улыбкой.

Мне вдруг вспомнилась какая-то книга по психологии, которую я читала ещё в студенческие годы. В ней человеческая натура сравнивалась с домом. Чем шире в нем оказывалась раскрыта дверь, тем легче было общаться с таким человеком, легче его понимать. Таких, условно, «дверей» в человеческой сущности насчитывалось девять. Я так и не поняла, откуда философы взяли именно это число, наверное, из науки нумерологии, которая изучает смысл тех или иных цифр в нашей жизни. В общем, чтобы постичь чужую душу (хотя, уверена, у всех она – потёмки), необходимо отворить все девять дверей. Простые, приветливые люди, словно распахнутый настежь дом, готовы принять к себе любого и всем рады. У них, как правило, всегда позитивный взгляд на жизнь. Вот таким мне показался мой новый знакомый.

Гэрис, как некая противоположность Бэрса, производил впечатление открытого человека. И если мое любопытство тщетно старалось пробиться хотя бы сквозь первую дверь скрытного дознавателя, с самого нашего знакомства, поразившего меня своей мощной внутренней харизмой, а позже и странной двойственной магией, которая завораживала меня с каждым днём, проведенным вместе с ним. То его коллега мне показался очень располагающим к себе, будто я знаю его тысячу лет и могу доверить ему любую тайну. Его притягательная милая улыбка стерла с моего лица напряжение, а волнение, которое стало моим вторым «я» в последнее время, улетучилось.

– Просто Рис, – он протянул мне ладонь.

– Очень приятно, – мяукнула я, пожимая ее.

Бэрс с серьезным видом сразу ввел напарника в курс дела:

– Она не виновна, ее подставили. А кто, надеюсь ты поможешь выяснить.

– Конечно! – отозвался Рис, все еще с интересом разглядывая меня, от чего я смутилась и опустила глаза.

– Надеюсь, – он обратился ко мне, – этот псих не заковал вас в наручники при первой же встрече? – махнул он головой в сторону друга.

Я не выдержала и прыснула от смеха. Гэрис повернулся к Маруну и, наигранно выпучив на него глаза, возмутился:

– Как ты мог применить силу к столь хрупкой особе?

Тот самодовольно хмыкнул и, защищаясь, возразил:

– Ты ее недооцениваешь! Между прочим, она дала отпор судье в Эгоцентриуме!

Брови Риса удивленно взлетели вверх.

– Что ж, буду иметь в виду, – со смехом в голосе произнес он. И резко сменив настрой, обратился к Бэрсу:

– Что ты хочешь выяснить?

Марун объяснил ему, что нам нужно Читающее око с места преступления. Тот понимающе кивнул и полез наружу из кабинета.

Через 15 минут Гэрис принес магический записывающий артефакт, который был похож на настоящий глаз только размером с яблоко. Бэрс сплел подходящую маг-формулу, чтобы установить на нем нужную дату: 2-й день месяц громань 4572 г. после б. м. – день убийства. Око взмыло в воздух, повернувшись «зрачком» к нам. Из его центра полилась светящаяся струйка, будто наполняя невидимый сосуд. Затем из этой массы сформировался абсолютно реальный образ коридора, словно перенесенный из здания архива в кабинет детектива. Перед нами начало разворачиваться действие, словно это был отрывок из фильма, только в галаграфическом изображении. Месяцы, проведенные в Эгоцентриума, повлияли на мое мировосприятие, тем более, что память не спешила ко мне возвращаться сразу в полном объеме. Я теперь мыслила двояко: и с точки зрения парадокса, и как эгоцентрик. Все для меня было сложно и запутанно. Мне даже стала отчасти понятна непростая задача, постоянно стоящая перед Маруном – сочетать в себе суть двух параллельных миров.

Гэрис так же, как и я смотрел эту «запись» впервые, поэтому очень внимательно. Для меня это было своего рода проверкой алиби и возможностью что-нибудь вспомнить. Я ведь работала в этом заведении перед самым моим переходом в Эгоцентриум.

Над дверью «Архива ключей» висели большие механические часы, которые показывали полдень. В коридоре появилась пожилая женщина, одетая по европейской моде, в серый плащ и черные классические брюки. У нее в руках была объемная женская сумка, из которой торчали какие-то бумаги. «Удачная маскировка, ни один из пассивных эгоцентриков не заподозрил бы ее», – решила я. Она тем временем поднесла к Оку раскрытое удостоверение. На весь экран стало видно ее фото и имя: Леона Пери год рождения – 23 день месяц– ветринь 4520 г после б.м. – искусствовед. Убрав документ в карман, она подошла к кабинету с табличкой «Архив ключей», дверь сама открылась перед ней.

Спустя три часа к Читающему оку подошел светловолосый мужчина 45 лет и, развернув перед ним удостоверение с именем Стонх Доронович – историк, тоже вошел в «Архив». Прошло только полчаса после его «перехода», а в коридоре появился еще один ученый: 40 летний археолог, Алекс Трейв, тоже светло-русый и худощавый.

Последней вошедшей в Архив оказалась я. Дежавю на этот раз у меня не возникло, а вот про имидж Бэрса я сразу вспомнила. Ещё раз мне представился случай наблюдать за самой собой со стороны. Только в записях артефакта я вела себя очень странно. Вот я вроде спокойно иду по коридору и вдруг резко останавливаюсь перед архивом ключей. Не предъявив удостоверения для прочтения Читающему оку, сама распахиваю дверь. Да, уж! Не удивительно, что преступницей посчитали меня. Любой, кто просматривал этот запечатлённый день работы в Архиве, именно так бы и подумал.

– Узнаешь кого-нибудь? – спросил у меня Бэрс, не давший и рта раскрыть уже намеревавшемуся засыпать меня вопросами Гэрису.

Я отрицательно помотала головой, уверенная, что вижу всех этих людей впервые.

Выяснилось, что все эти работники научной сферы имели официальное разрешение на переход в Эгоцентриум. Возле Читающего ока Рис положил стопкой бумаги с печатью Логии: однообразный на первый взгляд фон превращающийся в картинку-фантамашку с трехмерной закольцованной лестницей-парадоксом внутри. Пролистав все документы, я убедилась, что в них четко была сформулирована цель визита в другой мир и указано время пребывания там. Ничего подозрительного, кроме моих действий, мы так и не обнаружили.

– Я проверил в посольстве Эгоцентриума регистрацию всех этих ученых, – произнес Марун, разминая затекшую шею. – Все в порядке, даты прибытия и сроки пребывания не нарушены.

Рис уже убирал документы и Око в коробку.

– Я не знаю, к чему здесь можно прицепиться, – он устало вздохнул.

– А почему все они заходят в «Архив ключей», но не выходят обратно? – этот вопрос вертелся у меня в голове все время, пока мы просматривали маг-запись.

Рис посмотрел на меня удивленно и медленно, словно объясняет элементарные вещи ребенку, прокомментировал:

– Потому что они переходили в Эгоцентриум.

– Где? – не сдавалась я.

– В Архиве ключей есть специальная пустая комната для перехода в другой мир, – объяснил визуар, недоумевая – ведь ты сама туда заходила.

– То есть вот этот кабинет, куда мы все заходили на записи, состоит из двух помещений? – уточнила я, не обращая внимание на вытаращенные на меня глаза Риса.

Марун сел за стол и, словно ушел в свои мысли, перебирая между пальцев ручку, будто фокусник в цирке.

– Да, – в голосе Гэриса зазвучала нескрываемая тревога, – в одной, куда все сразу заходят, хранятся ключи для перехода по мирам, ее-то и охраняет визуар архива, он же и открывает портал, а соседняя – внутренняя для открытия портала.

Бэрс, слушая нас краем уха, вдруг прищурился и, перебив напарника, обратился ко мне:

– Ты думаешь, – уловил он ход моей мысли, – что во внутренней комнате уже кто-то был?

Я пожала плечами. Марун резко вскочил и, схватив меня за руку, потащил из кабинета, по дороге объясняя план наших дальнейших действий:

– Сейчас проверим твою версию. Пойдем в ар... – Не договорив фразу, он толкнул меня за коробки с документами и что-то сунул в руку.

Не ожидая такого, я грохнулась, цепляясь за все подряд. Поднявшись из груды опрокинутых документов, я услышала строгий женский голос. Заглянула в щель между ящиками, и увидела, что перед дознавателем и визуаром в белом облаке миража стояла высокая пышная женщина лет 50-ти, с короткими по плечи, черными с сединой волосами. Уперев руки в боки, она рявкнула низким голосом:

– Бэрс, мне только что доложили, что в вы с самого утра находитесь в отделе! Я же ясно дала понять, чтобы вы сразу, как вернулись из Эгоцентриума, принесли мне отчет. Жду вас через пять минут у меня в кабинете! Нордик, – ее карий блестящий взгляд соскользнув с одного сотрудника, впился в другого, – и вы зайдите ко мне.

Не дожидаясь ответа, мираж развеялся. А парни выскочили из кабинета, как ошпаренные, словно нашкодившие школьники. Из-за закрытой двери я услыхала, как они бегом умчались по коридору.

Я посмотрела на то, что Бэрс пихнул мне в руку. Это оказалось уже знакомое маленькое круглое зеркальце. Вдруг вместо меня в нем появилось отражение Маруна, я даже оглянулась от неожиданности. Но в кабинете по-прежнему никого кроме меня не было.

– Никуда не выходи из кабинета, – произнес на бегу он, и я поняла, что мое зеркальце имеет свою пару. И в мгновение его стеклянный собрат оказался у Бэрса в кармане брюк, и теперь могла рассмотреть сквозь складки ткани лишь отмычки, коробочку с апельсиновыми леденцами и пару каких-то монет.

Но зато я услышала, что он остановился, чтобы отдышаться и вошел в кабинет, прикрыв за собой дверь.

– Садитесь, Бэрс. Что по делу убитого Триксы? – пророкотала гром-баба, – И почему с вами нет Кремера Аравы, которого я отправила вам в помощь, как опытного визуара. Он недавно перевелся в наш отдел из Медисы. И хоть у него уже 10 лет стажа, я хотела посмотреть его в деле. Где он?

Услышав это, я начала понимать, почему Арава поверил Дориану Варку. Выходит, что он был новичок в следственном отделе Хардирона и не знал всех оперативников в лицо, в том числе и Бэрса. «Варку же удалось его убедить, в отличие от Маруна», – с грустью подумала я.

– Миссис Амнер, – тихо начал Бэрс, – вы послали в Эгоцентриум этого визуара гораздо позже, чем меня. Мы с ним разминулись, так как я еще находился в другом городе, допрашивал свидетелей. Он вышел на связь с неким Дорианом Варком, якобы визуаром из Логии, который впоследствии оказался самозванцем и сбежал, убив Араву.

– Что?! – взвыла начальница, – как вы могли допустить такое!

– Я сам был ранен, – вставил Бэрс в свою защиту, – Но следы Варка привели меня обратно в Логию, именно здесь его можно вычислить.

– То есть, если я вас правильно поняла, убийца все еще в Эгоцентриуме? – уже спокойно, но строго спросила Амнер.

– Да, но их сервер предупрежден и, как только я все узнаю о Варке, то мне необходимо будет вернуться туда.

Видимо, упоминание Бэрсом сервера перевесило чашу весов в сторону детектива.

– Как вы решили вопрос с подозреваемой Грихэль? – спросила Амнер после некоторой паузы.

Я напряглась, ожидая ответа, как приговора:

– Обвинения можно снять, потому что убийство Аравы произошло, когда она находилась в камере. Этому есть подтверждения в посольстве Эгоцентриума.

– Я даю вам добро на вычисление Варка, но мисс Грихэль останется подозреваемой в убийстве Триксы до конца следствия. Если её взяли наши иномирные коллеги, то почему до сих пор она не у нас? Вы привели ее?

– Нет. С нее сняли обвинения в убийстве Аравы, а преступления, совершенные в Логии, не в их компетенции, – соврал Бэрс, – поэтому ее отпустили. Пока я добивался ее перевода к нам, она исчезла. Но я уверен, что к убийству ключника она не причастна.

Слушая, как дознаватель заливает про мое бегство из-под надзора, у меня появилось двойственное чувство. С одной стороны, я, конечно, была ему благодарна за то, что он, рискуя своей должностью, спас меня от ареста. Но с другой, мое положение отнюдь не улучшилось, ведь теперь, выходит, я стала беглой преступницей!

– У вас есть доказательства ее невиновности? – требовательно спросила Амнер.

– Лишь косвенные. Но их предостаточно, чтобы считать ее невиновной! – настаивал Бэрс. – У меня есть задокументированные сведения, что она потеряла память вследствие аварии. И свидетельские показания, что ее хотели устранить. Ее несчастный случай был подстроен. На ее жизнь покушались. Я сам тому свидетель. Из этого можно сделать только один вывод: ее – подставили.

Мое сердце, подобно маятнику, то уходило в пятки, то подпрыгивало в груди. Я даже искусала костяшки пальцев, нервничая. Моя судьба сейчас целиком и полностью зависела от профессионализма дознавателя.

– Увидим, – сухо произнесла начальница. Похоже, аргументы Бэрса не убедили ее. Но, по крайней мере, она не отстранила его от дела. А это было уже хорошим признаком. – Выясните все о личности Варка, – распорядилась глава следственного отдела, – И, Бэрс, вы должны будете вернуться в Эгоцентриум. Хоть из-под земли, но найдите мне мисс Грихэль. Нордик, подключитесь к этому делу и своевременно информируйте о ходе расследования. Вы оба свободны.

Я услышала шуршание, детектив сунул руку в карман и щёлкнул по зеркалу пальцем. Звук и изображение пропали. А я осталась в тишине кабинета номер 71, ожидая возвращения следователей. Оправдать меня у Бэрса не вышло, но он выиграл для нас время.

Здание архива находилось в двух кварталах от следственного отдела. Поэтому мы не полетели на примвере, а отправились пешком, вернее бегом. Я еле поспевала за парнями, которые, обогнав меня, шагали плечо к плечу и весело болтали.

– Как тебе Эгоцентриум? – Гэрис в нетерпении ждал рассказ друга о его впечатлениях. – Говорят, там нет магии. Это правда, что ли?

– Да, но зато техника на грани научной фантастики! – взахлёб делился увиденным детектив, – необычные, нелетающие примверы с колесами, различные устройства, передающие звуки и изображения!

– Круто! – восхитился Нордик, – А еще что-нибудь интересное видел?

Бэрс, обернувшись на секунду в мою сторону, что-то тихо вполголоса ответил коллеге, но я не разобрала ни слова. А парни дружно заржали, поочередно оглядываясь и косясь на меня. Видимо, я была сейчас интереснее любой иномирной достопримечательности, что их так развеселила. Я уже собиралась испортить им настроение, но они быстренько переключились на вечные мужские обсуждалки.

Пока они восторгались изобретениями Эгоцентриума, которые за те месяцы, что я провела там, стали для меня весьма обыденными, я с восхищением рассматривала все вокруг: и летающий транспорт, и бытовую повседневную магию, которой пользовались все от мала до велика. Даже современная мода Логии была весьма своеобразной, хоть и напоминала разные стили Эгоцентриума. Но я то и дело оглядывалась на прохожих, одетых в весьма экзотические (по моему мнению) наряды.

– Этот мир просто напичкан электроникой! – доносился до меня голос Бэрса, продолжавшего делиться самым интересным из мира, где магия воплощалась в технический прогресс.

– А это что такое? – не понял брюнет.

Я семенила следом и тихо посмеивалась над ними. Что тут скажешь: мальчишки и, взрослея, остаются мальчишками. Услышав мое хихиканье, Гэрис, обернулся и одарил меня взглядом, полным юношеского задора и неуёмной жажды узнавать новое, непохожее ни на что.

– Разные приборы, которые работают на молниях, бегущих по металлической проволоке, – с удовольствием смаковал Бэрс. А мы, меж тем, дошли до Архива.

Я застыла, разглядывая необычную архитектуру. Издалека это одноэтажное строение казалось круглым, но подойдя ближе, поняла, что внешне оно напоминало большую ракушку улитки, лежавшую плашмя. Причем, каждая последующая спираль не соприкасалась с предыдущей.

Бэрс и Нордик, показав свои удостоверения на входе, провели меня по длинному коридору, словно свернутому в рулон. Остановившись перед «Архивом ключей», Марун сунул открытые корочки в Читающее око, что висело напротив двери. Рис сделал то же самое. Дверь сама открылась перед нами. Внутри охранник-визуар спросил цель нашего прибытия. Бэрс объяснил ему, что ведется дело по убийству и необходим следственный эксперимент. Архивный работник дал нам карт-бланш на осмотр, но прикасаться к ключам строго запретил, тем более, они были под серьезной магической защитой. Пока детективы договаривались со здешним цербером, я успела осмотреться.

Это огромное помещение было разделенное на секции стеллажами со множеством прозрачных ключей-часов. Необыкновенный свет, льющийся из них, создавал на полу красивую вращающуюся картинку, как внутри калейдоскопа. Белый пол помещения пестрел от голубых, красных и жёлтых огоньков, движущихся хаотично. Тени от стеллажей распределили их по квадратам, в которых они мельтешили, словно цветные мухи, попавшие в ловушку. Я вспомнила, что видела эту «клетчатую» пёструю игру цвета. Только в прошлый раз она происходила не на чисто белом фоне, а поверх противной алой кляксы. Вдруг у меня перед глазами всплыл образ окровавленного мужчины, лежащего на полу между этими полками. А в ушах стоял булькающий звук.

В конец зала Бэрс и Гэрис и что-то объясняли ключнику. Тихонько обойдя их, я увидела запертую дверь. Мой мозг тут же сработал, уловив знакомый образ. Как и в тот раз, сейчас она была лишь чуть прикрыта. Медленно отворив ее, я, как сомнамбула, застыла на пороге. Внутри было темно. Яркий дневной свет основного помещения проник во внутрь и рассеялся на голых стенах и потолке абсолютно пустой комнаты. А из мрака моей памяти вспыхнули тысячи и тысячи звёзд. Они затягивали меня в бесконечное нечто. Это странное ощущение, падения в черную бездну, будто машина времени из фантастических фильмов, которые мы частенько смотрели вместе с Викой по вечерам, вернуло меня на мгновение в тот роковой день.

Я вздрогнула от того, что Марун дотронулся до моего плеча.

– Все в порядке? – он с любопытством и ожиданием всматривался в мое окаменевшее лицо, пытаясь понять, насколько моя память раскрылась. На это он, собственно, и рассчитывал, ведя меня на место, где было совершено убийство.

– Д-да, – все ещё до конца не придя в себя, прошептала я. И описала ему свое воспоминание.

– Выходит, еще до тебя кто-то незаконно воспользовался порталом, если он уже был открыт, – озабоченно вывел Бэрс, – значит, нам надо искать не среди ученых, а, скорее, среди сотрудников самого архива. Ведь просто так даже войти в здание не получиться. Видела, какая охрана кругом? У него должен был быть пропуск в здание.

Он, прищурившись, посмотрел на меня.

– А как и почему ты вошла сюда в тот день? – спросил он, а Гэрис, присоединившийся к нам, с интересом в глазах уставился на меня. Его этот вопрос, видимо, мучил с того времени, как мы просмотрели запись с Читающего ока.

– Я услышала сквозь дверь необычный звук. Теперь-то я знаю, что это портал так шумел. Но в тот момент я не подозревала, что он был открыт.

Бэрс запустил пальцы в волосы, взъерошив их еще сильнее.

– Получается, – рассуждал он, – наш преступник забыл закрыть за собой дверь во внутреннюю комнату, раз звуки от портала были слышны даже в коридоре? Если так, то он был последним, кто отправился через портал, не считая тебя. Надо будет найти и допросить того археолога, Трейва.

Следя за ходом размышлений детектива, я в свою очередь спросила у него:

– А вы что-нибудь нашли здесь? – я кивнула в сторону комнаты, в которую так и не решилась войти, испуганная воспоминаниями о своем нечаянном попадании в Эгоцентриум. Бэрс отрицательно покачал головой.

Решив обсудить все, что нам известно, мы зашли в кафе «У Андре». Этот самый Андре был хозяином и по совместительству барменом. Веселый доброжелательный дядечка в белом длинном фартуке и со смешной челкой на почти лысой голове, он принес нам меню, рекомендовав свои фирменные блюда. Мы сделали заказ и стали планировать следующий этап нашего расследования. После всех просмотренных документов меня заинтересовала одна деталь, которую я заметила с тех пор, как Бэрс вручил мне мой собственный пропуск работника Архива:

– Что означает надпись в годе рождения «после б. м.»? – спросила я, надеясь пролить свет на путаницу в моей голове.

Брови Риса взмыли вверх, он рассмеялся, воскликнув:

– Ты что с Луны упала?

А Бэрс успокоил друга, похлопав его по плечу, и терпеливо принялся заполнять мои пробелы в памяти:

– «После б.м.» – это значит после большого метеорита. Наше летоисчисление ведется с этого момента.

Где-то на задворках моего сознания возникла картина страшного апокалипсиса, погубившего древнюю цивилизацию, крупицы которой и стали нашими предками. Школьные учителя и отец-историк, все-таки, глубоко вбили мне в голову этапы развития нашего человечества. Мне тут же вспомнились уроки, на которых досконально разбирались послеметеоритный и среднеметеоритный периоды истории разных стран Логии.

– Ты ничего не помнишь, что ли?! – догадываясь, что со мной что-то не так, изумился Гэрис. – А я думал, Марун просто зубы заговаривал Амнер, когда говорил про твою амнезию! А это оказывается правда! – вытаращил на меня глаза визуар.

Принимаясь за свой луково-сырный суп-пюре, я неловко кивнула, вынырнув из открывшегося мне прошлого, где сменяли друг друга образы когда-то прочитанного и услышанного.

– Ничего себе! – он хлопнул рукой по колену, – А я-то думаю, что это ты все про архив расспрашивала, если сама там работаешь!

К концу обеда мы решили вместе вернуться в картотеку и покопаться в списках архивных сотрудников, а заодно поискать информацию, связанную с пожаром в деревне, где жила моя семья.

Мы еще допивали ароматный ягодный чай, которым славилось кафе дядюшки Андрэ (Это, и правда, замечательный напиток, не удивительно, что он так нравится Маруну!), как к нашему столику подошла стройная темноглазая брюнетка в эффектном красном платье. Она встала за спиной детектива и, обняв его за шею, нежно чмокнула в щеку.

– Привет, котик! – у нее оказался певучий звонкий голос.

А меня, просто, подбросило от ее бесцеремонности, с которой она вела себя. В погоне за воспоминаниями о своем прошлом я совершенно не подумала, что у Бэрса своя история, в которой есть друзья, вот Гэрис, например, должны быть родные и любимые. Я как-то быстро привыкла к тому, что зеленоглазый детектив постоянно находится со мной. И чувствовала себя спокойной и уверенной именно потому, что сейчас в море неизвестного он стал единственным проводником по таинственному миру Логии и обещал помочь все вспомнить. Но это совсем не означало, что у него не могло быть своей личной жизни. И сексапильная яркая брюнетка, подстать внешности Бэрса, конечно же, является его девушкой, судя по тому, как она собственнически обвила руками парня и пожирала его глазами.