Текст книги "Девять дверей. Секрет парадоксов (СИ)"

Автор книги: Надежда Реинтова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 24 страниц)

Его сонный взгляд медленно спустился по моей фигуре, осматривая ее всю с головы до ног. Я в своем тонком простом сарафанчике ощутила себя почти раздетой. На мгновение в его глазах вспыхнул огонек. Он резко встал (я замерла) и прошел мимо, оставив в воздухе апельсиновый шлейф. В комнате скрипнуло старенькое раскладывающееся кресло.

Рано утром меня разбудил трезвонящий телефон. Не открывая глаз, я схватила мобильник и поднесла к уху. В трубке звонко раздалось:

– Доброе утречко! – Вика была в приподнятом настроении, раз звонила спозаранку, – ты не спишь?

– Уже нет, – сонно пробормотала я.

– Ох, я тебе такое расскажу, что ты упадешь! – тараторила она.

– Давай, пока лежу.

За ширмой заворочался Бэрс.

– Во-первых, Сэм пригласил меня слетать с ним в Италию! Во-вторых, вчера вечером он мне столько всего интересного рассказывал про свою работу волшебника! – (Я захихикала.) – Оказывается, что до него на этой крутой должности были и другие маги. Но они не справлялись со своими обязанностями. После каждого их провала наш мир почти совсем исчезал. Помнишь истории о погибшей Атлантиде, об исчезновении древних египтян, от которых нам достались лишь остатки их некогда продвинутой цивилизации – пирамиды; исчезли племена майи, ацтеков. Всемирное наводнение, после которого остались здания, засыпанные слоем ила. А технологии и научные открытия были утеряны и забыты, что пришлось их снова разрабатывать и открывать. В общем, всех этих облажавшихся маг-начальников выгоняли, заменяя каждый раз новыми. И вот теперь, после очередного увольнения не справившегося со своими обязанностями мага, эту должность занял Сэм. Представляешь, наша цивилизация не такая уж и старая! Просто после каждого апокалипсиса новоприбывший волшебник подчищал память людям. Знаешь, я, когда это услышала, про тебя вспомнила. Выходит, и для тебя твой мир предстанет, как совершенно чистый лист. Ну, конечно, до тех пор, пока все не вспомнишь.

Я только угукала в ответ.

– А после обеда, – продолжала Вика, – Сэм проводил меня до дома. Знаешь, как? – не дождавшись, когда я что-нибудь отвечу, подруга брякнула, – Через портал. Вот это было здорово! Он еще мне говорил, какая его работа ответственная и сложная, что и времени совсем нет на личную жизнь. Что он должен следить практически за всем миром людей, чтобы не произошло нового катаклизма. Он упомянул, что у него есть личный ключ от этого мира, ну, знаешь, как ядерная кнопка у президента.

Я уже слушала Вику вполуха, потому что Бэрс, по-моему, начал просыпаться. Подруга еще долго восторгалась галантностью своего кавалера. А потом неожиданно сменила тему:

– Если вы с Маруном поедете ко мне на дачу, то ключ под ковриком. Да, самое главное. Уже прошла неделя, так что тебе придется снять швы у парня с раны (у меня тогда не было растворяющихся нитей). После этого на рану наложи новую повязку, через сутки ее можно будет убрать. Ну ладно, пока! Я на работу опаздываю!

Я не стала по телефону расстраивать подругу, что мы с Бэрсом вынуждены скоро вернуться в Логию. "Напишу ей записку," – решила я.

Пока Марун принимал душ, я приводила себя и квартиру в порядок. Быстро сообразив легкий завтрак в виде тостов, сыра и горячего кофе, я помчалась к квартирной хозяйке, которая жила этажом ниже. Заплатив за этот, еще неоконченный, месяц с лихвой, я присоединилась к детективу, уже уплетающему тосты.

– Это Вика, что ли, с утра звонила? – спросил он, пряча усмешку за чашкой с кофе.

– Угу, – промычала я с набитым ртом и, проглотив сыр, со смехом заметила, – она хвасталась, какой у нее галантный кавалер. С ума сойти, сервер! А я в него вчера пульсар кинула! – вспоминая вчерашний вечер, ужасалась я, вытаращив глаза.

Бэрс засмеялся надо мной.

– Уверен, он на тебя не обиделся, ведь ты познакомила его со своей подругой, – и отхлебнув кофе, добавил, – Но ты там, конечно, ввернула, что он «необычный»! – И он с намеком поиграл бровями.

– Хорош, ржать! – я надулась. – Можно подумать, я каждый день с серверами встречаюсь! – и кинула в Маруна скомканную бумажную салфетку.

– Зато твоя подруга тебя перещеголяла, завидуешь? – провокационно произнес он.

– Да ты что! Я очень рада за нее! – махнула я рукой.

– Но разве он тебе не понравился? – спросил Марун и, совершенно по-лисьи, прищурился, глядя на меня.

– Я его впервые видела и не знаю, что он-за человек. Но чисто внешне он не в моем вкусе. – без задней мысли ляпнула я, и увидела, как детектив еле сдержал сами собой разъезжающиеся в улыбке губы.

Я встала, чтобы подлить кипятка в остывший кофе, и чуть не ошпарилась, резко затормозив. В белом облаке посреди кухни возник Сэм. «Телепатия!» – пронеслось у меня в голове, а я так и замерла с чайником в руке. Сервер стоял лицом к дознавателю, поэтому меня не видел. Его голос звучал глухо, словно из телефонной трубки, с небольшим искажением. Да и сам он выглядел как-то нечетко, словно был соткан из раскаленного расплывающегося воздуха.

– Я предупредил всех в посольстве, что вы на время следствия неприкосновенная персона. – Сообщил сервер. – Что собираетесь предпринять?

Марун с совершенно бесстрастным лицом, будто и не шутил секунды назад, повернулся к нему и серьезно сообщил:

– Следы ведут в Логию. Поэтому я и мисс Грихэль сегодня покинем Эгоцентриум. (Я насторожилась, услышав эти слова.) Но дело, которое я вначале вел еще не окончено, поэтому мы еще сюда вернемся. – Рапортовал Бэрс. – Хочу предупредить сразу, у вас в Эгоцентриуме незваный гость. Будьте осторожны. Пока мне еще не ясны его намерения. Но он точно задумал что-то серьезное.

– Я понял вас. Удачи и до скорой встречи. – попрощался Сэм. И мираж развеялся, также бесшумно, как и возник.

Поставив чайник обратно на плиту, я села за стол и, дуя в кофе, серьезно спросила:

– Ты сказал, что мы сегодня перейдем в Логию. А как же Дориан Варк? Разве уже недостаточно доказательств того, что это именно он и есть наш преступник?

Отхлебнув кофе, Марун опять ответил неопределенно:

– Не исключено. Но где его искать мы не знаем. Описание, которое у нас теперь есть, весьма поверхностное, под него подходит чуть ли не половина всего Эгоцентриума. Что мы точно знаем? – Он поднял вверх указательный палец.

Вспоминая вчерашнюю встречу с судьей, я поняла к чему ведет детектив:

– У него очень высокий уровень магии, – ответила я, как на экзамене.

– Именно, ведь он из Логии. Но он не обычный обыватель нашего мира. – Марун с загадочным видом многозначительно изогнул бровь.

– Значит он все-таки не визуар, а дознаватель. – предположила я, про себя сравнивая способности Варка и Бэрса.

Тот промолчал и стал помогать мне убирать со стола. Я смотрела ему в спину и размышляла, каким мог бы он быть преступником – опасным, непредсказуемым, умным, обладающим «особой» магией, знающим всю дознавательскую работу изнутри, имеющий доступ к различной документации. Да, возможно, Марун тоже так считает, что искать информацию о преступнике надо среди дознавателей Логии. Но это же целый мир, а не страна или город. Это как искать иголку в стоге сена. Сколько уйдет времени на то, чтобы найти его имя в списке работников Отдела регулирования магией?

Помыв посуду, я вошла в комнату. Бэрс уже собрал свой рюкзак и теперь поправлял зеркало, облокотив его о кресло, на котором ночью спал.

– Ты готовишься скакнуть? Куда? – мне не понравилось, что детектив на поставил меня в известность заранее.

– Мы должны перейти в наш мир, пока на улице утро. Впереди много дел. И не забывай о времени. Наши шантажисты дали нам меньше двух недель. – Он достал из кармана рюкзака записку, – Вот, «В 1-ый день месяца хлада», – процитировал Марун, – а сегодня уже 19-й день подарока. Да и убийца не дремлет. Мы должны его вычислить и поймать, пока он еще чего-нибудь не выкинул.

– 1-й день месяца хлада? – переспросила я, повторив за ним фразу из записки, – что это-за месяц такой?

Продолжая собираться, детектив бросил на меня удивленный взгляд, но вспомнив о моей амнезии, объяснил:

– Это первый месяц осени, а сейчас последний месяц лета заканчивается – подарок, так что надо поторапливаться, – и он засуетился, складывая в рюкзак свои вещи.

– А как другие месяцы называются? – спросила я, надеясь хоть помаленьку начать восстанавливать свою память о Логии.

Бэрс, словно ученику в школе, начал мне перечислять:

– Зима: морозень, снежинь, ветринь. Весна: таянь, солнеч, громань. Лето: зацвет, перецвет, подарок. Осень: хлад, дождень, льдень.

– Значит, я родилась в начале осени, – вывела я тихо, вспомнив дату, указанную в моем пропуске архивного работника. – А когда ты родился? – уже громче поинтересовалась я.

Он посмотрел на меня, подозрительно сведя брови, и медленно произнес:

– В 19 день месяца громань.

– А сколько тебе лет? – я оценивающе осматривала его.

– 28,– с усмешкой ответил парень, вставая перед зеркалом.

Прикидывая, на сколько же лет он меня старше, я поняла, что на самом деле даже не знаю свой настоящий возраст, ведь мои документы оказались поддельными. А по тому удостоверению, что дал мне Бэрс, понять, какого я года рождения, было трудно.

– А мне сколько?

От этого вопроса Марун, чуть не упал со смеху и еле проговорил, хватаясь за бока:

– 24.

А я подумала, что между нами, оказывается, всего-то разница в 3 с половиной года!

Наблюдая за тем, как он собирается уже уходить через зеркало, я, тормознув его, решила прояснить кое-какие вопросы. А может уже просто привыкла к нашим словесным баталиям, поэтому, не нарушая традиции, возразила:

– А разве тебе не нужно делать запрос на переход, а потом ждать, когда архивариусы откроют портал?

– Так путешествуют только научные сотрудники. Им открывают портал на входе, а потом отправляют обратно, когда они закончили свою работу. Дознаватели и визуары имеют при себе ключ для обратного пути. И разрешение на возврат им не требуется, так как их миссия может иметь затяжной характер. – Он достал и показал мне уже знакомый артефакт – в виде песочных часов. Я удивилась, увидев в его руках эту магическую штуковину.

– Если у тебя есть ключ, почему же мы не можем им воспользоваться прямо здесь и сейчас?

– Потому что, – Марун начал уставать от моих расспросов и уже, обхватив меня за талию, притянул к себе в бесконечность зеркального коридора, и нарочно прошептал в ухо, – портал очень шумно раскрывается, а здесь очень тонкие перекрытия.

И не дав мне ничего больше возразить, звучно пропел:

– Гласса салирэ!

Я почувствовала все то же легкое скольжение, холод в ногах и невесомость. Опа, и мы уже выпрыгнули из небольшого зеркала в Викином дачном домике. Опять смутившись от нашего «близкого контакта» при перемещении, я поспешила выскользнуть из его объятий. Бэрс поводил меня взглядом и тут же взялся за дело: вышел в сад и стал заглядывать через забор, проверять, есть ли кто из соседей на своих участках. Убедившись, что мы здесь совершенно одни, он зашел в дом, чтобы взять ключ.

Я тем временем обшаривала Викину аптечку. Вытряхнула все содержимое белого шкафчика на стол и копошилась в этом фармацевтическом хаосе. Отобрав все нужное, я подскочила к только что вошедшему Маруну и так быстро стянула с него кофту, что он и пикнуть не успел. Я уже начала расстёгивать пуговицы на его рубашке, как к нему, видимо, вернулся дар речи. Уставившись на меня, он смущенно произнес:

– Что ты делаешь?

– То, что доктор прописал, – протянула я. И не поднимая глаз, продолжала его раздевать. Он склонился надо мной, и я опять почувствовала апельсиновый аромат его дыхания. Ох, Вика оказалась права: тут было на что заглядеться. Качком Маруна Бэрса я бы не назвала, для этого он был слишком стройным, да и горы мускулов под одеждой не обнаружились. Но при его высоком росте, тело парня было словно высечено из камня. Стальные мышцы, поджарого тела. Стараясь его не особо разглядывать, я потихоньку стала отклеивать с его груди старую повязку.

Рана была действительно глубокой, но аккуратно наложенные швы, сильно стянули кожу. А на месте торчащих нитей еще сочилась сукровица. Вытянув нити, я принялась обрабатывать рубцы антисептиком. Но вдруг почувствовала покалывание в ладонях. Интуитивно я прижала руки к порезу, а парень затаил дыхание от моего прикосновения.

– Регенерацио при-аве, – сплела я формулы, а под пальцами горел заживляющий огонь. Маленькое жгуче-лечебное чудо!

Убрав руки, я увидела, что на коже не осталось и следов ранения, даже шрамов не было. Марун потер грудь, потом взял меня за руки и повернул ладонями вверх. На пальцах еще мерцал магический огонек, постепенно затухая.

– Значит ты унаследовала целительский дар матери! – воскликнул Бэрс. – Только твои способности еще сильнее!

Он продолжал держать мои ладони в своих руках. А я не хотела их убирать. Он смотрел на меня с восторгом.

– Сегодня ночью я вспомнила, что училась на целителя, как ты и говорил, – пытаясь объяснить произошедшее, призналась я.

– Так лечить не может никто, – упорствовал Марун. – Ты – настоящее сокровище! Не удивлюсь, что именно ты и нужна тем похитителям. Но они тебя не получат! Я не позволю!

Я окончательно смутилась и собиралась опустить руки, но он еще крепче зажал их и неожиданно, нежно, словно бабочка, приземлившаяся на цветок, коснулся губами кончики моих пальцев. У меня во рту пересохло, а сердце готово было вырваться из груди. Я поняла, что если сейчас его не остановлю, то окончательно потеряю голову.

– Нам ведь надо спешить? – стараясь сгладить неловкую ситуацию, напомнила я.

– Конечно, – прерывисто дыша проговорил он и, будто очнувшись, накинул рубашку, быстро схватил кофту, свой рюкзак с пола и выскочил на улицу.

Я слегка замешкалась в доме, пытаясь унять сердце. Отыскала ручку и черкнула записку Вике. А потом поспешила вслед за Бэрсом. Он установил ключ и стал открывать дверь в Логию. Портал забулькал, распахиваясь шире. Я подошла к детективу, поймала его взгляд, полный решимости, и, взяв его за руку, шагнула вперед вместе с ним.

2 часть.

1 глава. Сквозь горы бумаг.

Мы шли по бесконечному пространству космоса, в котором непонятно было где верх, где низ. Даже то, в какую сторону мы направлялись, я бы сказать не могла. Понятия «сторона» и «направление» здесь исчезли. Мы, словно оказались внутри новогоднего шарика, который Кориган изобрел в детстве. Сплошное звездное небо вокруг. Где-то там, в бесконечности черноты, целые галактики светят миллиардами звезд. И мы – два малюсеньких человечка – просто передвигали ноги по какой-то тверди, которой нет.

Но вот вереди появилась точка – яркая, светящаяся. С каждым шагом она становилась все больше, и мы приблизились к раскрытой «двери», приглашающей нас в мир парадоксов.

Хотя дверью эту разверзшуюся пространственную воронку можно было назвать с большим натягом. Высунув свой любопытный нос в забытый мной мир, я с удивлением обнаружила, что здесь сейчас то же время года и суток, что и в параллельном Логии Эгоцентриуме. Мы вместе спрыгнули на землю. Мои ноги просто утонули в мягкой пушистой травке. В мгновение ока междумирный проход захлопнулся, а на подстриженный газон упал ключ. Я огляделась вокруг. Всюду, куда доходил взгляд, росли удивительные деревья и кусты, а аллеи, выложенные отшлифованными камешками всех мыслимых в природе расцветок, и кованые ажурные лавочки, говорили о том, что мы находимся в огромном парке. Большинство деревьев и цветов поразили меня своей необычностью. Пока я жила в Эгоцентриуме подсунутой мне преступником жизнью, мир, который я стала заново изучать после аварии, приняла, как должное. А теперь, вернувшись к себе «домой», все казалось мне сказочным и чудесным. Я обратила внимание на забавные деревца, росшие неподалеку от того места, где мы «вылезли» из космического перехода. Их гладкие, но извивающиеся раздвоенные стволы, горизонтально разветвлялись, переплетаясь, словно японский бонсай, только в реальную величину, а малюсенькие листочки-сердечки трепетали от легкого ветерка.

– Что это за деревья такие?! – восторженно воскликнула я, погладив изогнутый ствол.

– Хардцы, – подсказал мне детектив, – они у нас повсюду растут и являются символом Хардирона.

Он сорвал листочек, покрутил в пальцах.

– Их изображение есть на гербе нашего города.

Бэрс спрятал в недра своего рюкзака междумирный ключ, потом подхватил меня за руку и быстро потянул в сторону автостоянки. Хотя те транспортные средства, что там сейчас были припаркованы я бы не назвала автомобилями. У них не было ни колес, ни руля, да и внешне они выглядели сюрреалистично. Марун подошел к одному такому средству передвижения, цвета горького шоколада, и открыл мне дверцу.

– Садись, это мой примвер, – он приглашающе махнул рукой.

Я залезла внутрь салона, обтянутого натуральной светло-бежевой кожей. Там, где я ожидала увидеть панель управления, было сплошное темное стекло. Осматриваясь вокруг, я поглядела вверх, крыши там не оказалось. Но внутри не чувствовался сквозняк, будто воздушный пузырь сверху защищал пассажиров от звуков, ветра и осадков. Мне сразу вспомнилось то ощущение камерности, как на поляне в лесу, когда меня собирались этапировать в Логию.

Пока Марун пристегивал меня необычным ремнем, который самостоятельно перекинулся через мое плечо, как только детектив потер какую-то спираль сбоку сидения, к стоянке подошел пожилой мужчина, одетый в длинный пиджак и странного вида шляпу. Он сел в соседнюю «тачку», положил руки на стеклянную поверхность и что-то произнес. Что было дальше, я уже не увидела, потому что наш агрегат внезапно оторвался от земли метра на два. Я все еще приходила в себя от неожиданного чувства потери гравитации, а мы уже летели над городом, ловко пролетая между деревьями и домами весьма оригинальной архитектуры.

Я не могла оторвать взгляд от развернувшейся под нами картины. Современный город простиравшийся во все стороны, утопал в зелени парков, скверов, словно прошитый голубой нитью каналов реки, которая блестела справа от нас в лучах восходящего солнца.

– Как красиво! – не удержалась я. А Марун, следивший за моей реакцией на родные места, которые я воспринимала, как турист, улыбнулся своей очаровательной улыбкой.

Мы спустились чуть ниже, и теперь я могла рассмотреть во всех деталях улицы, вымощенные серым идеально подогнанным друг к другу булыжником. Он был словно полированный, но не механическим способом, потому что в него можно было смотреться почти, как в зеркало. Брюхо нашего примвера отражалось в тротуаре коричневой тенью. Я сразу сообразила, что без магии здесь не обошлось.

Все здания города имели грандиозный монументальный вид и не были похожи одно на другое. Наверное, зодчие очень постарались, придавая каждому строению свою индивидуальность, но при этом сумели их вписать в общую архитектурную концепцию, отчего Хардирон приобрел свое неповторимое лицо. Я бы не смогла назвать другой город, где так гармонично сочетались абсолютно разные по стилю дома. Можно было подумать, что тайна здесь заключалась в том уюте и расслабленной обстановке, которую создавали «островки» природы в виде ухоженных парков, созданные ландшафтными дизайнерами на любой вкус и настроение, вплетая все улицы, словно узоры, в одно большое «зеленое одеяло» столицы. С первого взгляда город поразил меня тем, что все вокруг дышало магией. Здесь отсутствовали шумные вонючие магистрали, в которых жители Эгоцентриума по целым часам простаивали в пробках. Летучий зачарованный транспорт не перегружал улиц, поэтому пешеходы могли спокойно переходить дорогу, не озираясь по сторонам. Лишь несколько подростков, низко лавируя между прохожими, проскользили мимо на каких-то летающих штуках, похожих на самокат без колес. Я не успела задать Бэрсу вопрос, что это, как сорванцы, обгоняя друг друга, уже скрылись из поля зрения. Открывались магазины, к которым подлетали грузовые примверы. Их работники принимали привезенный товар, сплетая бытовые парадоксы, переносили груз по воздуху или сразу телепортировали на место, раскладывая на витринах.

Утро только начиналось, и горожане, как и в любом крупном мегаполисе, спешили на работу: кто пешком, кто, как мы, на личном примвере, кто-то, пользуясь общественным транспортом. Я посмотрела на Бэрса, сидящего рядом. Пальцами он водил по темной глади стекла, похожей на один большой сенсорный экран, на котором от каждого прикосновения появлялись светящиеся следы.

– Как ты управляешь этой штукой? – завороженно следя за ним, спросила я, – здесь, что, встроен какой-то компьютер?

Марун засмеялся.

– Нет, конечно, ведь в Логии нет электричества.

Он, будто рисовал затейливые узоры или иероглифы, от чего его примвер то поднимался выше, облетая высокие деревья, растущие в палисадниках, то низко опускался, пролетая под многочисленными мостами, перекинутыми через каналы реки, которая тянулась вдоль просторных улиц со множеством скамеек, пристроенных в тени знаменитых хардцев.

– На каком же топливе этот автомобиль движется, что даже не слышно шума мотора? – мне казалось, что я попала в один из фантастических фильмов, которые мы с Викой часто смотрели по вечерам.

– В примвере нет никакого мотора, – произнес детектив, поглядывая на мои вздернутые от изумления брови. Эта ситуация, явно, его веселила, и он решил меня окончательно добить, прибавив – и топливо ему не нужно. Ну, ты чего? Мы же в Логии! – воскликнул он, призывая меня напрячь извилины, – мы летим при помощи магии.

Нас то и дело обгонял другой транспорт. За окном мелькали небольшие двух– или трехэтажные здания, на первом этаже которых располагались магазинчики, лавочки или кафешки. Люди, заходившие или выходившие оттуда, были одеты в простую одежду, лишь немногим отличающуюся от той, какую носят в Эгоцентриуме.

Миновав этот квартал, мы, видимо, оказались в спальном районе. Здесь были только частные дома весьма оригинального дизайна. Наш летающий аппарат сделал особенно крутой вираж и медленно стал приземляться около большого темно-синего двухэтажного дома. Я оглядывалась по сторонам, вертя головой на 360 градусов.

– Подожди, не выходи, – предостерегающе, попросил меня Марун, а сам выскочил наружу. Прилипнув к окошку, я внимательно наблюдала за тем, как Бэрс встал за толстенное раскидистое дерево, и высунувшись из-за него, что-то высматривал на немноголюдной улице. Сцепив пальцы в замок, он приготовился сплетать какие-то магические формулы.

Из соседнего дома вышел высокий мужчина и, открыв дверцу, стал усаживаться на сидение белого примвера. Он не видел детектива, а тот тихо произнес:

– Парадокс арчимбольдесок.

Но что произошло, я не поняла, потому что никаких признаков перемен не увидела. А Марун тем временем повернулся в противоположную сторону.

– Парадокс морок – обман, – прошептал он, приложив пальцы одной руки к виску, а другую вытянул вперед.

Неожиданно с его руки слетела тонкая струйка серебристой субстанции и потекла к высокому кустарнику, росшему чуть дальше по улице. Белый примвер, поднявшись над землей, пролетел мимо нас. А детектив все еще стоял, чего-то выжидая. Вдруг кусты затряслись и оттуда вылетел серый и быстро понесся в ту же сторону, что и предыдущий.

Марун махнул мне рукой, разрешая выходить. Я присоединилась к нему и решила выяснить цель его таинственных манипуляций:

– Что это было?

– Я снял слежку, – загадочно ответил он. – немного «одурачил» тех парней, что сидели в кустах. Представляю их физиономии, когда они тормознут тот белый примвер, ведь они увидели (Бэрс пальцами изобразил кавычки) тебя в нем, – детектив ехидно засмеялся. Когда мы обогнули наше ветвистое укрытие, взял меня за руку и повел за собой. А я только глаза вытаращила от удивления.

Мы шли вдоль низкого выкрашенного в белый цвет заборчика, окружавшего густые заросли пушистых кустиков в мелких сизо-лиловых листочках. Бэрс открыл калитку и пошел к светло-серому дому, прячущемуся среди голубых елей и ароматного можжевельника. Все соседние дома, синие, сиреневые, фиолетовые, соответствовали названию улицы, красующуюся на заборе: «Лазоревая улица квартала 3-х философов, дом № 9». Мне показался этот адрес смутно знакомым.

Я поспешила за детективом по извилистой дорожке, выложенной матовыми камешками всех оттенков от нежно-бирюзового до индиго. Поднявшись по ступенькам на крыльцо, мы остановились возле входной двери, которая оказалась оклеена поперек широкой желтой лентой с печатью Отдела регулирования магией. Бэрс поднес ладонь к круглому оттиску и прошептал:

– Стамини.

Раздался звук, рвущейся бумаги, и зачарованная печать, мигнув на прощание голубым свечением, исчезла, а следом за ней постепенно исчезла и лента, будто сгорев от невидимого пламени. Позвякивая чем-то в кармане рюкзака, который снял с плеча, Бэрс достал связку отмычек и начал по очереди примерять их к замку. У меня глаза на лоб полезли.

– Ты решил переквалифицироваться во взломщика? – опешила я, оглядываясь по сторонам: как бы кто не увидел нас средь бела дня!

– Не волнуйся, – со смехом ответил он, – хозяева на нас не пожалуются.

– С чего такая уверенность?! – полушёпотом вопила я.

А детектив уже убрал воровской инструмент, распахнув передо мною дверь. Мы оказались в уютной прихожей. Меня тут же охватило чувство дежавю. На кофейно-коричневом ковре в углу была кованая вешалка в виде тонкого деревца, на ветке которого висел голубой женский плащ. Я не посмела притронуться к нему, но ткань и фасон мне показались знакомыми. Рядом на витых ножках стояло овальное зеркало, почти в полный человеческий рост, в серебряной раме. У противоположной стены на изящном резном комоде лежали ключи («Наверное, запасные от входной двери», – хотя, знаю, почему я так решила.) и женская маленькая сумочка из мягкой синей замши с замочком-перышком. Опять сердце, будто коснулись чем-то мягким и невесомым. С дверного витража грустными глазами на нас смотрела лань, выглядывающая из леса.

Толкнув дверь, я вошла в гостиную. У арочного окна, обрамленного тяжелыми зелеными гардинами и задернутого тонким тюлем, стоял круглый полированный стол из светлого ореха, окруженного гарнитуром стульев. Мягкий диван был повернут к камину, на котором стояли большие старинные часы с движущимися во время боя фигурками. Между двух удобных кресел, на невысоком столе горой лежали раскрытые книги, а поверх них я увидела толстую тетрадку, исписанную моим почерком!

Я оглянулась, ища глазами Бэрса, чтобы показать ему мою находку. Но он стоял у входной двери, прислонившись о косяк.

– Ты что там стоишь? – изумилась я.

Но он не двинулся с места.

– Я жду, когда хозяйка позволит мне войти, – весело подмигнув, ответил Марун, разворачивая леденец, – ведь это твой дом.

Я растерялась от такого заявления и стала внимательней всматриваться в окружающую обстановку, чтобы найти доказательство его словам. Тут мои глаза остановились на фотографии высокого бородатого мужчины с ласковой улыбкой и такими родными глазами. Возле отца на снимке стояла мама. Ее пушистые волосы рассыпались по плечам, а на губах застыл смех. Я прижала карточку к груди, закрыв глаза, чтобы не заплакать. Рядом с фотографией родителей стояла и другая. Я вспомнила, как ее сделали год назад. На ней я обнимала темно-русого десятилетнего мальчишку. Это Тилс. А позади, возвышаясь надо мной, улыбался черноволосый Кориган, которому только-только исполнилось восемнадцать.

– Можно? – раздался голос Маруна, который подошел к столу с книгами и склонился над моей тетрадкой.

Я молча кивнула.

– Похоже ты увлекалась минералогией, – прокомментировал Бэрс, читая мои записи. – Здесь все книги, посвященные редким камням. Вот, ты выписывала только те, которые одинаково выглядят и в основном редкоземельные.

Я присоединилась к нему и тоже погрузилась в книги. Что-то смутно знакомое, зашевелилось у меня в подсознании, словно я искала нечто, а оно снова и снова ускользало от меня.

– У моего отца была большая коллекция минералов, – сказала я, вдруг вспомнив папин кабинет полный разных камней. – Может я хотела помочь ему их классифицировать? Ничего не могу вспомнить! – со злостью я стукнула кулаком по столу.

– Может это не очень важно, – успокоил меня Марун.

– Да, – согласилась я, – но я знаю, что важно: почему я пошла работать в архив.

Теперь, увидев своих родных на снимках я вспомнила, чем занималась в последнее время, пока не оказалась в чужом мире.

– Ты тогда удивлялся, что, мол, делать среди всех этих картотек! – продолжала я, – Когда произошел тот пожар, я не поверила в гибель моей семьи. Поэтому решила сама расследовать их исчезновение. Мне нужна была вся информация по этому делу. И я устроилась на работу помощником архивариуса. Для этого не требовался особый опыт.

Бэрс, склонив голову, внимательно слушал меня, о чем-то размышляя. А потом неожиданно объявил:

– Нам сегодня необходимо еще раз просмотреть запись с Читающего ока. Вместе просмотрим, кто перемещался в день убийства.

Следователь подошел к окну, отдернул тюль и, приложив руку к стеклу, зашептал:

– Витре глассум.

– Что ты делаешь? – поинтересовалась я.

– Когда ты стала главной подозреваемой в убийстве, твой дом опечатали и установили круглосуточную слежку на случай, если ты вернешься. Те парни, что сидели в кустах – визуары, их поставили следить за твоим домом. Я отвлек их лишь на время, чтобы мы смогли войти. Но они скоро вернуться и не должны узнать о нашем здесь присутствии. Иначе тебя арестуют.

Я смотрела за тем, как Марун таким же образом зачаровывал все окна в доме. И у меня в душе заскреблись кошки.

– А у тебя не будет неприятностей на работе из-за того, что ты вернулся из Эгоцентриума с пустыми руками? – робко спросила я, бросив на него виноватый взгляд.

– Я что-нибудь придумаю, – поведя бровями, ответил дознаватель.

С тех пор, как мы вернулись в Логию, я, словно окунулась в давно забытый сон. Все вокруг мне казалось до боли знакомым и в то же время неизвестным. Парадоксальность моего состояния усиливалось от того, что, пропуская через себя огромный поток информации, я не успевала ее осмыслить и что-то вспомнить. Мне каждый раз приходилось переспрашивать детектива о разных, казалось бы, пустяковых, вещах, которые, в конечном счете, и заполняют нашу память и объединяются в одну общую картину под названием жизнь.

Несясь в примвере через весь город на работу к Бэрсу, я разглядывала все вокруг, то и дело терзая детектива своими наивными вопросами. По его хитрому лицу мне невозможно было понять, бесят ли они его или, наоборот, веселят. Но зато удалось узнать, что река, которая расползлась по всему Хардирону своими щупальцами-каналами, называется Врада. И что на юге от столицы она впадает в Теплое море, омывающее наш континент Пониксу.