Текст книги "Девять дверей. Секрет парадоксов (СИ)"

Автор книги: Надежда Реинтова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 24 страниц)

– Здравствуй, Фэя, – он смущенно отстранился от нее под моим удивленно-заинтересованным взглядом. – У тебя перерыв в репетиции?

– Да, милый. – промурлыкала она и подсела к Маруну поближе, завладела его рукой и переплела его пальцы со своими.

– Привет, – весело бросил Гэрис ей. Красотка кивнула Рису и улыбнулась, как давно знакомому, и теснее прижалась к Бэрсу. А Гэрис обратился к ней, указав на меня:

– Знакомься, это Солари. Мы расследуем ее дело. – И обернулся ко мне, – Солари, это моя родная сестра, Фэя.

– Рада познакомиться, – сквозь зубы выдавила я, натянуто улыбаясь, более, чем раньше, расстроенная этой информацией.

А рафинированно-ухоженная красотка Фэя, явная завсегдатай дорогих салонов красоты и утонченная модница, наконец удостоив меня своим вниманием, оценивающе окинула взглядом, наверняка, про себя посмеявшись над моими простецкими джинсами, худи и кедами, и не уложенными волосами, которые рассыпались мелкими кудряшками по плечам.

– О, так вы здесь по работе, – протянула брюнетка и села между парнями – а то я подумала... – Она с намеком изогнула тонкую бровь. – Так, вы, – она улыбнулась мне, обнажив белоснежные зубки, – свидетельница по какому-нибудь делу?

Ее слащаво-жеманная манера меня раздражала.

– Нет, я скорее убийца, – как бы между делом, парировала я, наблюдая за реакцией ее парня.

Бэрс слушал наш саркастический диалог, с весьма отсутствующим видом.

– Ого, как интересно! И сколько людей вы уже убили? – с наигранным интересом спросила Фэя, пододвигаясь ближе к Маруну. И хотя я понимала, что она имеет на это право, все внутри меня переворачивалось.

– Судя по записям с Читающего ока, пока только одного, – холодно отрезала я.

Фэя звонко рассмеялась, похоже, приняв мой ответ за шутку, а потом повернулась к Маруну, и, надув губки, обиженно спросила:

– Милый, почему ты так давно не заходил к нам с братом в гости? Я очень соскучилась. Приезжай к нам сегодня вечером, я буду ждать. – и она пальчиком провела по его горлу, спустившись к груди.

Детектив медлил с ответом, опустив глаза вниз.

Гэрис, разглядывающий меня, пока я следила за дознавателем и Фэей, искренне произнес:

– Солари, и ты приходи вместе с Бэрсом, – он с нетерпением ожидал моего ответа.

– Спасибо за приглашение, не знаю получится ли сегодня, – вежливо отказалась я, бросив взгляд на Маруна.

Тот, не обращая внимания на обнимающую его девушку, сверлил меня глазами.

– К сожалению, Фэя, нам пора уходить. Пока. Еще увидимся. – неожиданно произнес детектив и встал из-за стола, вырвавшись из цепких объятий своей подружки.

Мы с Гэрисом начали продвигаться к выходу. На улице возле входа в кафе я оглянулась, почувствовав, что Бэрс не идет за нами. И оказалась права, он остался стоять возле нашего столика и что-то на ухо шептал Фэе. Она улыбалась в ответ и кивала своей очаровательной головкой, отчего ее блестящие прямые волосы, переливались, словно шелк. Потом она поднялась со стула и поцеловала парня прямо в губы. Бэрс не сопротивлялся, похоже было, что он тоже этого хотел. Я быстро отвернулась, стараясь успокоить резанувшее болью сердце, и догнала Риса, который не спеша шел к Архиву.

То безразличие, с каким детектив встретил свою подружку, оказалось лишь уловкой, чтобы не афишировать свои интимные отношения. Все время, пока мы были в Эгоценриуме, мне казалось, что я нравлюсь Маруну. Но, похоже, этот красавчик, обласканный женским вниманием, просто обожал постоянно флиртовать с женщинами, дабы не потерять «форму» сердцееда. И я была для него некой тренировкой, способом самоутвердиться в своей неотразимости и харизме самца, но не более того. Обида затопила меня, наполнив всклянь мои глаза слезами, что стоило мне моргнуть, расплескалась бы, обнаружив мои чувства. Задрав лицо, чтобы не пролить предательскую соленую жидкость, я придала бодрости голосу и обратилась к, слава небесам, ничего не заметившему Нордику:

– Скажи, Гэрис, а как, вообще, осуществляется процедура оформления запроса на переход в другие миры? Кто ставит резолюцию? – Я буквально заставила себя не отвлекаться по ВСЯКИМ ПУСТЯКАМ от расследования.

Гэрис задумался, не ожидая, что я так быстро перейду к обсуждению дел, и с радостью бросился растолковывать мне канцелярские формальности:

– Только судьи дают добро на переход. Хотя сами такого права не имеют. Это постоянные контролеры, стоящие на страже своего мира. А путешествуют по мирам, как ты, наверное, заметила, только ученые: деятели культуры, искусствоведы и историки, словом, те, кто собирают научный, исторический материал для будущих поколений.

Гэрису явно льстило, что я обращаюсь с такими вопросами не к дознавателю, а к нему. Я же не скупилась на улыбку и слова благодарности, давая ему понять, что ценю его, как авторитетного специалиста. А в голове все время прокручивала, кем же мог быть преступник, и какая у него цель. Обычному человеку не было смысла переходить в чуждый ему мир, да еще и убивать ради этого. Но какой-то могущественный маг зачем-то пролез в Эгоцентриум.

Мы остановились возле входа в архив, Гэрис уже доставал свое удостоверение, как вдруг я увидела, что перед ним расплылось молочно-белое облако миража, в котором возник Марун. Я спряталась за широкую спину визуара, испугавшись, что Бэрс заметит мое расстроенное лицо и прочтет в нем ревность, которую я изо всех сил пыталась скрыть.

– Рис, пожалуйста, начните составлять список архивных работников без меня, я провожу Фэю до дома и позже к вам присоединюсь.

И не слова больше. Мираж развеялся. «Этого и следовало ожидать!» – озлобленно и уязвленно проговорил мой внутренний голос.

Мы уже час перелистывали картотеку, Гэрис переписывал имена всех архивариусов. А я подняла подшивку несчастных случаев, произошедших за последние полгода. Здесь я нашла описание пожара, в котором сгорела деревня Вэроми, место где прошло мое детство, где жили мои родные. Но ничего конкретного узнать не удалось. Казалось совершенно не правдоподобно, что никто из всей деревни не выжил. Должны же быть свидетели среди соседей. Но в документах ничего об этом не говорилось, словно кто-то специально изъял все данные о причине пожара.

Расстроенная и уставшая я сидела над разложенными по всему столу папками. Рис, тоже измученный бумажной работой, подошел ко мне и сел рядом.

– Солари, какие ты любишь цветы? – неожиданно спросил он.

Я посмотрела в его улыбающееся лицо и тоже невольно улыбнулась.

– Тюльпаны, – честно ответила я.

– Что это за цветы такие? – Рис наморщил лоб, от чего у него между бровями залегла складка.

– А у нас разве такие не растут? – растерянно заморгала я и полезла в карман, чтобы достать мобильник. Надо же, батарейка еще не села! Включила экран, на котором была фотка белых и красных тюльпанов в капельках воды. Я протянула телефон Гэрису. У него от восторга расширились зрачки, если это, вообще, можно сказать про его угольного цвета глаза. Просто менее темные радужки обозначились узким ободком вокруг абсолютной черноты зрачка. Это выглядело, как мини солнечное затмение.

– Что это за штука? – он начал вертеть гаджет в руках, – она картинки показывает?

Я захохотала.

– Это телефон, для того чтобы общаться на расстоянии, – объяснила я. Мне очень нравилось, как он по-детски реагировал на чужемирные технологии.

– Зачем? Можно ведь вызвать мираж, – наивно рассуждал Рис.

– Я жила в Эгоцентриуме, а там нет… нашей магии.

Было весело смотреть, как он скривился от этих слов.

– Если там нет магии, то что же там делать? –      задал он риторический вопрос.

У меня тут же исчезла улыбка, потому что я подумала о мотивах неуловимого убийцы.

– Действительно, что же ему там надо? – воскликнула я вслух.

У Риса, и так удивленного всеми моими штучками, глаза сделались чуть ли не квадратными.

И он заметил мне:

– Ты мне сейчас напоминаешь Маруна: он пока ведет расследование, никогда не отвлекается на отдых или развлечения. Даже Фэя стала возмущаться, что он ей мало внимания уделяет, особенно последние месяцы. Но меня это не удивляет, он всегда, сколько я его знаю, всецело отдавался работе. У него ни одного «глухаря» еще не было. Так что, в следственном отделе он рекордсмен по раскрытию.

Слушая Гэриса, я подумала, что с одной стороны рада тому, что мое дело ведет такой опытный и настойчивый дознаватель, но с другой – я подсознательно хотела, чтобы Маруна интересовало не только это расследование, в котором я выступала, как главная подозреваемая, а я сама. Но, судя по тому, что он отправился провожать эту черноволосую красотку, а не пошел с нами копать информацию на преступника, не так уж он и поглощен своей работой, как считает Гэрис, и, конечно же, не думает обо мне.

– А ты давно с ним знаком? – спросила я, чтобы поддержать разговор.

– После окончания университета, я сразу поступил на службу в следственный отдел. Марун тоже только начал работать дознавателем. Это было лет 6 назад.

– А как вы познакомились? – мне стало любопытно узнать, каким Бэрс был в начале своей карьеры.

– Это было мое первое серьезное задание. Мы со следственной группой выслеживали банду, специализирующуюся на ограблении инкассаторских примверов. Мне тогда, как младшему визуару, поручили участвовать в спецоперации «ловли на живца». Я был подсадным водителем среди инкассаторов, которые постоянно летали по этому маршруту. Моей миссией было «привести» бандитов на хвосте в ловушку, где их уже ждала наша команда. Но преступники напали на наш примвер не там, где обычно грабили других. Поэтому мне пришлось действовать одному, но, как оказалось, у них была «глушилка», тормозящая нашу магию. Мне удалось задержать только двоих из 4 -х бандитов, а пока я их связывал "сетью", главарь напал на меня. И тут подлетел неизвестный примвер. Из него выскочил какой-то чувак, и напустил морок «обессмысливания» на главаря и его подельника. Короче, он спас меня. Это и был Марун. До моего прихода в отдел он уже полгода работал дознавателем и успел сыскать славу своевольного детектива, работающего по своим правилам. Он должен был ждать вместе со всеми оперативниками в засаде, но вовремя понял, что что-то пошло не по плану и полетел наперехват. Мы познакомились, когда везли арестованных в следственный отдел, и с тех пор работаем всегда вместе.

– То есть вы – напарники, – поняла я.

– По доверию и равноправному участию в расследованиях – да, но фактически визуары подчиняются дознавателям.

Я уже собиралась узнать про отношения Бэрса и Фэи, но тут в картотеку вошел Марун. Вид у него был взлохмаченный и запыхавшийся. Рис тихо зашептал мне на ухо:

– Похоже Бэрс на своей шкуре только что испытал, что нельзя на долго оставлять девушку, тем более, такую страстную творческую натуру, как Фэя.

Я не стала это комментировать. Бэрс сразу принялся проверять работу Гэриса. Делая вид, что все еще читаю дело о пожаре в Вероми, из-под ресниц я наблюдала за детективом. Щеки у него пылали, как два костра, а глаза, словно магические кристаллы, сверкали завораживающим зеленым блеском. Я поймала себя на мысли, что просто не могу отвести от него глаз и, уже не скрываясь, разглядывала Маруна. Он был очень сосредоточен, просматривая список, составленный коллегой.

– Очень хорошо, Рис, теперь у нас куча работы. Надо проверить всех, кто был сменщиком убитого.

Визуар кивнул, принимая список из рук дознавателя. Меня расспрашивать Бэрс, почему-то, не стал. Просто помог сдать в архив документы по моей деревне.

На улице было уже темно, когда мы вышли из здания-ракушки. Зажглись фонари, то есть в огромных шарах, свисающих со столбов на цепях, замерцали маг-огоньки в виде маленьких язычков пламени. Они, словно светлячки, набившиеся в банку, кружили туда-сюда, стукаясь о стенки стеклянных сфер.

– Спокойной ночи, Солари, – Рис добродушно улыбнулся, от этого ямочки на его щеках стали еще глубже.

Мы стояли на стоянке припаркованных примверов. Марун уже сидел в салоне и оттуда помахал другу рукой.

– Пока, – улыбнулась я ему в ответ, очарованная его позитивной энергетикой, усаживаясь в примвер Бэрса.

Мы взлетели над ночным городом, который светился тысячами магических огней. Я отвернулась от детектива и всю дорогу не проронила не слова, а смотрела вниз, не различая домов и улиц. Вскоре Бэрс посадил примвер и, открыв передо мной дверцу, протянул руку чтобы помочь выйти. Но я быстро выскочила наружу, проигнорировав его. Оглядевшись, я поняла, что это не мой квартал. Возле маленьких белых одноэтажных домиков росли кустики, обсыпанные красными ягодами. Детектив направился к одному из одинаковых строений.

– Где мы? – не выдержала я, чувствуя усталость и раздражение от того, что детектив меня не предупредил, что мы заедем еще куда-то.

На этот раз Марун воспользовался ключами, чтобы войти во внутрь. Я еще топталась на пороге, ожидая ответа.

– Это мой дом, проходи, пожалуйста, – через плечо бросил он мне и, произнеся «люменум», зажег люстру, в которой живо заплясали зачарованные язычки пламени.

Детектив опустил на маленькую лавочку, стоявшую возле двери, свой рюкзак и прошел в гостиную, таким же образом зажигая по ходу разные лампы и светильники.

Войдя в крохотный с виду домик Бэрса, я ожидала, что и внутри будет тесновато, но словно оказалась на морском побережье. Ощущение было такое, будто стены гостиной отсутствовали вовсе, а взор уносился в синюю даль. Волны захлестывали, кипя белой пеной. Казалось, что и на полу должна быть вода, так реалистично выглядел прибой, изображенный на стенах. А границы потолка стирались, открывая надо мной купол неба, по которому плыли кучевые облака. Если бы я не знала, что на улице почти ночь, то решила бы, что крыша у дома отсутствует. Я оглядывалась вокруг себя и даже ахнула, заметив, что на стене, где была дверь в соседнюю комнату море оказалось недорисованное. Именно так, а ведь я в начале решила, что это такая магия, настолько потрясающе выглядела эта 3d картина. Я даже забыла о том, что злюсь на Бэрса, такое сильное впечатление произвела на меня атмосфера, созданная этим необыкновенным пейзажем. Даже меблировка комнаты вся была пропитана морской тематикой. В углу стоял серый кожаный диван, словно огромный валун на берегу. На его спинке лежал клетчатый плед в песочных тонах и пара круглых подушечек, имитирующих большие ракушки. Напротив дивана был большой до потолка шкаф, битком набитый книгами, а на полках были расставлены настоящие морские раковины всех форм и размеров. Около него располагался старинный столик с четырьмя стульями по его сторонам и красивый резной комод. В центре стола сияла лампа из голубого стекла, разрисованного пестрыми рыбками.

Бэрс зашел в спальню, оставив дверь приоткрытой. Он зажег свет и некоторое время копошился там. Через дверной проем я смогла заметить, что и спальня была разрисована. Только там было изображено вечернее море под темным небосводом, с которого сияли миллиарды звезд. Здесь же был и небольшой кусочек берега с растущими на нем пальмами и еще какими-то деревьями, названия которых я не помнила.

– Лара, – позвал меня Бэрс из спальни, – иди сюда.

Я растерялась и не сдвинулась с места. Он вошел в гостиную переодетый в полуспортивные зеленые брюки и мягкое толстое худи серого цвета. Одарив меня своей хитрющей улыбкой, прошел в коридор, погасил там лампу, прихватил рюкзак, и одним парадоксом погрузил гостиную во тьму. Теперь источник света оставался только в спальне. Я стояла во мраке, но заходить в комнату Бэрса не решалась. Он подошел ко мне и, угадав мои мысли, потянул за собой.

– Было рискованно это делать на работе, когда кругом столько свидетелей, – произнес он, уже громко засмеявшись, читая по моему лицу терзающие меня сомнения.

Возле аккуратно заправленной кровати стояло большое зеркало, направленное на такое же в дверце платяного шкафа. Обхватив меня за талию, привычным движением, он затянул меня в зеркальный коридор. Через несколько секунд мы уже стояли в прихожей моего дома возле овального зеркала.

– Опасно заходить к тебе через дверь, – объяснил Марун, все еще держа меня за талию, – ведь за домом следят.

Я вынырнула из его объятий. Опять я смущаюсь и краснею рядом с ним. Разозлившись от этого на себя, но больше на него, я побыстрее ушла в свою комнату переодеваться.

– Надеюсь, ты напоишь меня чаем перед тем, как мы с тобой ляжем спать? – услышала я через дверь, как только успела натянуть на себя свежую тунику и бриджи.

Это было уже слишком после всего, что сегодня произошло. Задохнувшись от такой наглости, я резко раскрыла дверь и выскочила из своей спальни.

– Бэрс, а ты ничего не перепутал?! Мое имя Солари Грихэль, а вовсе не Фэя Нордик! – бросила я в лицо мистеру самоуверенность.

Его лукавые глаза вспыхнули весельем, а рот растянулся в бесстыжую улыбку.

– Вряд ли вас можно спутать, – хохотнул он.

– Тогда не понимаю, на что ты рассчитываешь?!

Я уже стояла руки в боки, испепеляя его рассерженным взглядом.

– Просто хочется чаю, ведь ты не откажешь мне? День был очень длинным, и я, признаюсь, хотел бы побыстрее отправиться в постель. И ты следом ложись, ведь еле держишься на ногах.

У меня в голове был полный кавардак из-за этого хитрого лиса, который всегда говорил неоднозначности, играя словами, чувствами и людьми. Заметив мои колебания, Марун раскатисто засмеялся.

– Хочешь я сам постелю постель, если ты устала?

Я все пребывала в ступоре, не зная теперь, как, вообще, реагировать на его подколы. А этот нахал помахал ладонью перед моим лицом, якобы приводя меня в чувство.

– Не спи на ходу, пошли, – он потянул меня за руку в сторону кухни, – я сам тебе чай налью.

Сидя за столом, я наблюдала, как Марун отыскал в шкафчике чайные чашки, произнес парадокс огня под чайником.

– Я знаю, что там ничего нет. – неожиданно произнес он, поворачиваясь ко мне. – Никаких свидетелей. И мне это показалось очень странным.

Я поняла, что это он о пожаре в Вероми, поэтому напряглась сильнее прежнего и уставилась на него.

– Я понял, что ты рассчитывала узнать что-нибудь об этом несчастном случае. Не расстраивайся, мы все равно докопаемся до истины, обещаю.

С этими словами он сел рядом со мной и взял мои ладони в свои.

– Как же так? – не выдержала я, и слезы все же брызнули во все стороны, – не может такого быть, чтобы совсем никто не спасся тогда!

От отчаяния я прикрыла глаза, смаргивая слезы. И вдруг ощутила, как заботливые руки бережно их вытерли. Мгновенно пришла в себя и натолкнулась на зеленые глаза, которые оказались неожиданно близко ко мне. Я не заметила, как Бэрс сократил между нами расстояние. И теперь могла рассмотреть детально каждую ресничку и золотистые точки в изумрудных радужках его глаз. Мне до ужаса захотелось прикоснуться губами к его векам, бровям, поцеловать в нос и постепенно добраться до этих чувственных губ, что сейчас были всего в нескольких сантиметрах от моих. «Но это все принадлежит не мне, – вспомнив об эффектной брюнетке, с которой еще недавно целовался Бэрс при всем честном народе. Я заставила себя очнуться от наваждения. Неужели он действительно решил сравнить нас?! Нет, он по обыкновению флиртует, но я не поддамся соблазну!» Оттолкнув его от себя, я встала и направилась в свою комнату на ходу бросив:

– По-моему, тебе уже пора домой.

Раздался резкий звук отодвигаемого стула. За своей спиной я услышала глубокий выдох.

– Если ты забыла, то напомню: ты еще в розыске, а значит, тебя надо охранять. Так что я просто обязан остаться здесь.

«Вывернулся-таки, прохвост! – разозлилась я. – Имеет отношения с одной, заигрывает с другой! Ну вы и шустрый субъект, мистер Бэрс!» Но мне пришлось согласиться на это, ведь фактически он был прав. «Но я не стану одной из ваших «жертв», господин дознаватель! Тем более если рядом есть очень даже приличный и достойный человек», – и перед моими глазами всплыло милое лицо Гэриса с его очаровательной улыбкой, от которой на душе становилось светло.

Быстро отыскав комплект постельного белья, в гостевой комнате я приготовила спальное место для Бэрса. Учитывая все сегодняшние события, мне совсем не хотелось с ним разговаривать. Поэтому, когда я вышла из душа, то сцапала со стола приготовленный мне дознавателем чай и под его пристальным взглядом молча ушла в свою спальню, с шумом закрыв дверь.

Лежа в постели, я переваривала информацию, полученную за первый мой день, проведенный в Логии. Я подумала о Вике. Она была права, когда говорила, что мой мир я буду открывать для себя заново. Теперь я знала, что 4572 года назад на Землю упал большой метеорит и с этого момента мы начали отсчет времени. Я поняла, что не только наличием магии, но и всем развитием наш мир отличался от Эгоцентриума. Парадокс: я быстро освоилась в совершенно чужом мире, а в своем была, как слепой котенок.

Но зато теперь у меня появился новый приятель, который поможет мне, подскажет и все объяснит. Гэрис очень располагал к себе, ему хотелось доверять. С самых первых минут нашего знакомства он мне очень понравился искренностью, простотой в общении, бесхитростностью, необыкновенной галантностью и воспитанностью. А этот хлыщ за стенкой, может и дальше утешать соскучившихся дамочек! Я со злостью засунула голову под подушку и уткнулась лицом во что-то бумажное. Это оказалась связка писем, перетянутая шелковой ленточкой.

Вынырнув из-под подушки, я развернула первое письмо и сразу узнала мелкий убористый почерк отца. Наверное, он послал их мне, когда я еще училась в университете. Вот он пишет о том, что Кори все пытается расшифровать послание в старинном папирусе, который он подарил ему еще в детстве. Кори уверен, что это очень необыкновенная магия, забытая, но сильная.

А вот письмо от Тилсана. Куча орфографических ошибок. Он рассказывает о том, что мама не разрешает ему завести прирученного грывла (Что это-за зверь такой?). Что учитель по физической магии поставила ему семь баллов, а это несправедливо, потому что он сдул работу у соседа по парте, а тот получил все десять!

Вот опять пишет отец:

«Солари, я принес тебе подарок, теперь он в твоем сердце. И еще посылаю тебе старинный манускрипт, надеюсь, ты найдешь его познавательным.»

Из конверта торчал листок очень древнего папируса...

2. Глава Цветочки! И ягодки!

...Я разгадала его секрет. Ответ лежит теперь у меня в кармане. Но его послание было очень неожиданным и наполнено тревогой. Что же могло случиться? Мне нужно вернуться рано утром, чтобы успеть поговорить с отцом, пока он не уехал в экспедицию. Но так рано я не смогла поймать ни одного примвер-доставщика, чтобы сразу попасть в Вэроми. Поэтому я воспользовалась треймвером. А они не возят через лес. Теперь придется идти пешком. Но здесь недалеко, успею. Вон уже пруд... Но что это? Над деревней дым! Огонь, кругом огонь!..

Я проснулась от стука в дверь. Вся моя кровать была усыпана распечатанными письмами. Одно из них до сих пор я держала в руке. Старинный документ лежал рядом на подушке. Он был весь исчерчен непонятными письменами.

Я встала натянула любимые джинсы из Эгоцентриума, светлую тунику взяла из шкафа и обулась в удобные кеды. Сгребла все письма в стопку и, перевязав лентой, сунула под подушку, а папирус захватила с собой.

На пороге моей спальни стоял Марун с какао в руках. Одетый в хлопковую серую футболку и полуспортивные зеленые брюки с босыми ногами он выглядел очень мило и по-домашнему. Как было бы здорово сейчас обнять его и почувствовать тепло поджарого стройного тела. Но я быстро отогнала эти глупые мысли, ведь еще со вчерашнего дня решила больше не поддаваться на провокации этого волокиты и все внимание сконцентрировать на расследовании. Тем более я не могла забыть про Фэю, и сцена с поцелуем, словно заноза, саднила мое сердце.

– Доброе утро, – проговорил он, улыбаясь, и протянул мне горячую чашку чая.

«Подлизывается!» – подумала я, но чашку взяла, буркнув "спасибо" и прошла на кухню.

Открывая по очереди один шкаф за другим, кроме двух маленьких кульков с крупой и жалкой пачки макарон, других продуктов я не обнаружила. «Значит завтрак откладывается, по крайней мере, пока не выясню, где хранятся мои денежные средства», – подумала я. И тут вспомнила о сумочке, лежащей в прихожей.

Для полноты обычного женского набора из расчески, помады, носового платка, который я обнаружила в ней не хватало только зеркальца. Круглое маленькое, всученное мне вчера детективом для наблюдения, оно лежало в кармане ветровки, висевшей на деревце-вешалке. «Позже ему верну», – решила я и переложила его в сумочку. Зеркальце звякнуло, прикоснувшись к какой-то коробочке из неизвестного белого материала – на пластик не похоже. Повертев в руках совершенно гладкий на ощупь предмет, очень плотно закрытый, что даже щелочки не было видно или потайного замка, потрясла его. Внутри что-то гулко загремело, ударившись о стенки. Что-то небольшое и жесткое. Но как бы я не вертела странную штуку, наверняка, полую, найти крышку, чтобы открыть ее не смогла. Оставив бесполезные попытки, убрала таинственную коробку обратно и заметила мешочек из фиолетового бархата, затянутый золотистым шнурком. Высыпав на ладонь содержимое, я ахнула. Среди золотых монет большого диаметра лежали рубины, алмазы и еще какие-то необычные, но очень красивые камешки, видимо, тоже драгоценные.

Я подошла к Бэрсу, который сидел на кухне, пил кофе, и высыпав перед ним свое богатство спросила:

– Не знаешь, что это такое?

Тот молча посмотрел на горку с золотом и спокойно ответил:

– Деньги, разве не видишь?

– Нет, я вижу. А где же настоящие, за которые можно купить что-нибудь в магазине? – Я стала перетряхивать содержимое сумочки перед ним.

Марун почесал переносицу и, посочувствовав мне, посоветовал:

– Это, конечно не подойдет для магазина, но можно в банке обменять на серебро или медь, если хочешь.

– Ты что, издеваешься?! – не выдержала я.– Обычные деньги, бумажные!

Марун только захохотал над моими словами.

– А я и не знал, что бумага теперь дороже золота стала!

Но видя, что мое терпение лопается, успокоил меня:

– Если ты говоришь о тех бумажках, что в ходу в Эгоцентриуме, так у нас их нет и никогда не было. У нас вот такие деньги, – он подкинул не руке монеты и положил передо мной. – Ладно, я помогу тебе в этом разобраться. Не могу же я допустить, чтобы мой главный свидетель умер с голоду.

Я села рядом с ним и уставилась на деньги и драгоценные камни, лежащие возле моей чашки с какао.

– Что же может в этом мире считаться сокровищем, если золото и бриллианты есть у всех? – Я не заметила, как произнесла свои мысли вслух. А потом вздрогнула, услышав ответ:

– Ну, во-первых, не у всех. А во-вторых, для каждого человека понятие «сокровище» свое.

Я посмотрела на Маруна. Он, почему-то, встал изо стола и отошел к окну, выходившему на палисадник с сиреневыми кустиками.

– Сегодня уже 20-е число, надо что-то выяснить про "сокровище" моего отца, – напомнила я, – мы должны спасти Никиту.

Бэрс повернулся ко мне, скрестив руки на груди. Улыбки на лице, как не бывало. «Опять влез в рабочую форму дознавателя», – промелькнуло у меня в голове.

– Как думаешь, были у твоего отца какие-нибудь ценности, которые он мог бы хранить в банковском сейфе или, скажем, просто в кабинете на работе?

Я пожала плечами. Во всех моих воспоминаниях об отце я видела его коллекции, богатую библиотеку с редкими междумирными книгами, отдельные раритетные экспонаты, но потайного шкафа или ящика, а уж тем более сейфа, в нашем доме не было это точно, по крайней мере мне об этом было не известно. Вспомнив сегодняшний сон, мне пришла в голову одна идея:

– Мой отец часто ездил в разные экспедиции и привозил из них много старинных вещиц. Может быть его коллеги, с которыми он вместе вел раскопки, что-нибудь знают об этом.

Выпрыгнув из зеркала в комнате Маруна, я быстро вышла в маленькую прихожую, уже открывая дверь на улицу. Но оглянулась, заметив, что Бэрса нет рядом. Он, чуть задержавшись в своей спальне, появился оттуда с коробочкой полной апельсиновых леденцов. Я даже не смогла скрыть улыбку и по-дружески предупредила его:

– Сластена, у тебя будет кариес.

– Не будет, я их зачаровал, – ворчливо ответил детектив, а потом с хитрой улыбочкой спросил, – Это в тебе сейчас говорит целитель, или ты за меня переживаешь?

Я посмотрела на него и, важно задрав нос, ответила:

– Во мне говорит здравый смысл.

– Съешь конфетку и перестань вредничать, – и он, протянув леденец, чуть коснулся пальцами моей ладони. И словно электрический ток пронзил меня насквозь. Я взяла угощение и поскорее выбежала на улицу, чтобы прохладный осенний ветерок погасил пожар на моих щеках.

Мы сели в примвер и отправились в институт, где работал мой отец. На кафедре истории и археологии творилось что-то невообразимое. Мимо нас пробегали возбужденные доценты, профессора, аспиранты. В коридоре стоял гул, как будто разворошили улей с пчелами. Марун поймал одного сотрудника и спросил: «Что здесь происходит?» Оказалось, что в местный склад-музей кто-то влез и все там перевернул вверх дном.

– Солари, – окликнул меня какой-то тучный мужчина, – что вы здесь делаете?

Чтобы не обнаруживать мою амнезию, я улыбнулась и поздоровалась.

– Я пришла поговорить с кем-нибудь об одной папиной работе, – начала я, не зная, как обратиться к этому человеку.

– Пойдемте в мой кабинет, а то здесь сегодня такая неразбериха после этого взлома! – профессор озабоченно покачал головой.

Я рукой подала знак Маруну, чтобы он не ходил за нами. Мне сейчас совсем не хотелось объяснять, почему со мной ходит дознаватель. Да и наедине со знакомой, я была уверена, профессор расскажет гораздо больше, чем при официальном представителе закона. Бэрс кивнул мне и направился на место преступления в музей.

Мы зашли в просторный кабинет, в котором сидели два аспиранта. Историк попросил их выйти ненадолго.

– Конечно, профессор Лукас, – вежливо ответили сотрудники, прикрыв за собой дверь.

И тут я вспомнила, папиного коллегу и хорошего знакомого звали Реми Лукас.

– О чем вы хотели узнать, дорогая? – поинтересовался ученый.

– Не привозил ли папа из какого-нибудь мира нечто очень ценное, что могло бы иметь особое значение?

Скрестила я пальцы на удачу.

Лукас задумался и, вздохнув произнес:

– Да, Бэнтон привозил очень много интересных находок из своих путешествий по мирам. Каждая по-своему уникальна, и стала прекрасным украшением нашего музея.      – не без гордости заметил он.

– Может быть какая-то вещь особо была ему дорога и важна? – цеплялась я за соломинку.

– Если таковая и была, – мудро рассуждал профессор, – вряд ли бы Бэнтон отдал ее на экспозицию. А оставил бы себе. Хранил бы в частной коллекции.