Текст книги "Девять дверей. Секрет парадоксов (СИ)"

Автор книги: Надежда Реинтова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 24 страниц)

– Рис, а как выглядит грывл? Это ведь зверь какой-то? – спросила я.

А Гэрис со смехом встал, схватил меня за руку и утянул за собой в кабинет-библиотеку, расположенную рядом с гостиной, где мы сейчас ужинали. Мельком я заметила, как проводил нас взглядом детектив.

Вдоль стен по периметру кабинета стояли шкафы от пола до потолка, заставленные книгами в богатых переплетах все возможных тематик. Рис прошелся вдоль полок и достал толстенную энциклопедию. Положил ее на полированный письменный стол, отодвинув в сторону хрустальную лампу. Пролистав книгу, он открыл ее на странице, где был нарисован странный зверек. Животное висело на дереве «вверх ногами», цепляясь за ветки сильными задними лапами с острыми длинными когтями сантиметров по пять. Лохматая коричневая шерсть росла в обратном направлении – снизу-вверх, к голове. Морда зверя была похожа на собачью, но с выступающими наружу клыками, уши – острые треугольники торчали в разные стороны. Хвост длинный лысый с кисточкой шерсти болтался между задних лап. При всем устрашающем виде зверь был невелик размером, примерно, как енот или лемур, да и по строению тела был близок к этим животным.

– Жуть какая! – воскликнула я, – а он хищник или травоядный?

– Всеядный, – ответил Рис, – а почему ты про него спросила?

– Тилсан просил завести такого, но мама ему не разрешила.

– Да ты что! Такой руку оттяпает на раз! Вот у нас с Фэей в детстве были только аквариумные рыбки, хотя позже нас отдали в школу верховой езды, и вскоре у каждого из нас появился свой гиппотеррис. Но это умные животные и поддаются дрессировки, хотя, конечно, и они при неумелом с ними обрашении могут быть опасными. Если хочешь, я мог бы научить тебя ездить верхом. Мой Воронок очень смирный.

– Да, было бы здорово! – обрадовала я Гэриса своим ответом. А вспомнив как выглядят гиппотеррисы, уже корила себя за глупую браваду, но уж очень не хотелось прослыть трусихой в глазах нового друга, тем более, что Фэя умела ездить верхом. «Неужто я пытаюсь с ней конкурировать?! – закралась в голову ужасная мысль. – Вопрос: а ради кого?»

Чтобы больше не гадать об этом, я стала с интересом рассматривать красочные иллюстрации необыкновенных и редких зверей, обитающих в наших широтах, и читать к ним описания. А Рис добавлял свои комментарии, если информация в энциклопедии, по его мнению, была недостаточно полная.

В такой позе: я, склонившись над книгой, а Рис надо мной, уперев в стол руки по сторонам от меня, – нас и нашли вошедшие в библиотеку Марун и Фэя.

– Что вы тут делаете? – поинтересовалась хозяйка дома, произнося последнее слово с гнусавой оттяжкой, смакуя свой грязный намек.

А Марун зыркнул на нас исподлобья и нахмурился.

– Солари изучает животных Логии. – простодушно ответил Гэрис.

У Фэи был очень удивленный вид. Значит, она была не в курсе моей амнезии. И я почувствовала благодарность по отношению к Гэрису. Как хорошо, что он умеет держать язык за зубами! Мне совсем не хотелось, чтобы его сестра узнала мою проблему.

– А где ты работаешь, Солари? – прямо в лоб зарядила она.

Для сохранения тайны следствия, я не имела права распространяться о своей бывшей должности в Архиве. Поэтому наступила неловкая пауза, которую не нарушили ни Гэрис, ни Марун, позволив мне самой просветить Фэю, при этом не сболтнув лишнего. Они следили за нашим разговором, каждый думая о своем. Это читалось в их лицах.

– Раньше я была младшим помощником архивариуса, но в последнее время работала журналистом в Эгоцентриуме в известной газете, – удовлетворила я слишком откровенное любопытство, хотя мой ответ просто обескуражил ее, и она изумленно произнесла:

– И кем же ты хотела бы стать в будущем? – подсмеивалась надо мной Фэя и намеренно бросила, будто бы случайный взгляд на энциклопедию, лежащую передо мной, намекая на мой интерес к фауне Логии.

– Я буду целителем, как моя мама, – гордо ответила я.

– Что же ты делала в Архиве? – от изумления изящные тонкие черные брови ее взлетели вверх.

– Расследовала исчезновение моей семьи, которая пропала после пожара в деревне Вэроми. – меня уже раздражала ее навязчивость.

– Пожар... пожар... Вероми?! Так ты дочь Трамиры Грихэль! – Фэя с ужасом в глазах посмотрела на меня.

Похоже, гибель моих знаменитых родителей была многим известна.

– Ой, прости меня, пожалуйста, Солари! – она так искренне извинилась, что я сразу перестала на нее злиться.

– Я не сержусь, ты же не знала, – ответила я, и Гэрис с сочувствием поглядел на меня.

Заметно было, что стоявший рядом с этой болтушкой Бэрс ощутил неловкость из-за ее бестактности и опустил глаза, будто увидел под ногами нечто интересное.

Мы с Гэрисом вернулись в гостиную и долго еще болтали обо всем на свете. Я даже перестала замечать аристократическую обстановку его дома. Наши разговоры так меня увлекли, что я пропустила тот момент, когда Бэрс со своей подружкой присоединились к нам за столом.

Оказалось, что родители Риса и Фэи, были какими-то высокопоставленными особами. Они по-настоящему гордились своими детьми, которые сами добились всего в жизни, а не злоупотребляли своим положением в высшем свете. Гэрис давно мечтал стать дознавателем, поэтому начал с самого низа и работал визуаром. А его сестра была талантливой виртуозной пианисткой и часто ездила на гастроли по разным странам.

Выйдя из-за стола, мы с Рисом решили погулять на свежем воздухе, а Бэрс со своей пассией остались любоваться природой с широкого балкона. Спускаясь по широкой лестнице вслед за Гэрисом, до нас долетал их тихий разговор.

– Скоро в Большом концертном зале у меня будет сольник. Ты, ведь, придешь? – пианистка с надеждой обратилась к Маруну.

– Прости, Фэя, сейчас так много работы, поэтому, скорее всего, не получиться, – с удовольствием услышала я его ответ. «Хотя, какое мне до этого дело?!» – снова попыталась я унять свое упрямое сердце, возбудившееся от решения детектива.

– Милый, мы и так редко видимся. Не говоря уже о том, что в последнее время ты совсем погряз в своих расследованиях. Нет, я не утверждаю, что твоя работа не важна, но все же, отложи ради меня дела, хоть на один вечер.

Что ответил ей Бэрс я не услышала, потому что Гэрис подхватил меня под руку и повел по аллее в глубину парка. Было уже темно, поэтому вдоль дорожек зажглись круглые фонари, проецирующие на газон игру бликов от зачарованных язычков пламени. Мы спустились к пруду, и я смотрела, как в воде отражались золотые огоньки. Из дома полилась красивая грустная мелодия.

– Можно пригласить тебя на танец? – неожиданно произнес Рис вкрадчивым голосом и протянул мне руку.

Я согласно вложила свою ладонь в его, очарованная тихим теплым вечером и приятной дружеской компанией. Лёгкое опьянение от выпитого шампанского и томная обстановка полуосвещенного парка рождали романтический настрой. Но возле меня сейчас был совсем не тот мужчина, с кем я бы хотела оказаться наедине. И сколько бы я себя не убеждала, что Гэрис благородный, галантный кавалер, превосходная партия для любой девушки, это ни капли не действовало на мое бестолковое сердце.

Рис очень хорошо танцевал и не сводил с меня глаз, не скрывая своего восхищения, отчего меня начинала мучить совесть.

– Гэрис, Фэя ведь музыкант, как же ее угораздило познакомиться с дознавателем? – спросила я, чтобы нарушить тишину, которая рождала нежелательную для меня интимную атмосферу, сгустившуюся между нами, и заодно хотела выяснить побольше о секретах Маруна.

Парень улыбнулся, воспринимая мой интерес по-своему.

– Мы были на каком-то задании (сейчас уже не помню на каком), а у меня совсем вылетело из головы, что я должен был встретить Фэю на станции примвер-перевозчиков. Она только вернулась из музыкального турне по Мирионе, в которое ездила вместе с оркестром. Бэрс был как раз на своем примвере, и мы захватили ее по дороге. Так они и познакомились. Сестре он сразу понравился, о чем она мне все уши прожужжала потом. По возвращении из гастролей Фэя должна была дать в Хардироне два сольных концерта, куда она и пригласила нас вместе с Бэрсом. Вечером он остался ее провожать, с тех пор они и начали встречаться. Если честно, я до сих пор не пойму, почему он не сделал ей еще предложение, ведь они уже почти год вместе. У них очень сложные отношения: она часто в разъездах по гастролям, так что времени на свидания почти не остается.

– Вы с сестрой так дружны! – заметила я, сменив тему, – А мои братья – (язык не повернулся сказать «были») такие непоседы, но мы тоже очень близки, просто между нами очень большая разница в возрасте. – И с грустью задумалась о Кори и Тилсе.

Мы танцевали, уже не произнося ни слова, а когда музыка закончилась, Гэрис наклонился и осторожно поцеловал меня в щеку. И вдруг за спиной я услышала строгий голос:

– Нам пора!

Мы оба вздрогнули от неожиданности и резко оглянулись. В тени рододендрона стоял Марун, скрестив руки на груди.

– Уже поздно, а завтра много работы, – зло отчеканил он.

Рис с сожалением вздохнул и развел руками. Я поблагодарила его за прекрасный вечер и попросила передать мою признательность Фэе и от моего имени извиниться, что не зашла попрощаться. Поцеловав мне руку, сэр Гэрис Нордик вогнал меня в краску. А я заметила, как у Бэрса заиграли желваки, когда он, ни словом не обмолвившись с другом, решительно развернулся и устремился к выходу. Бросив напоследок ему извиняющуюся улыбку, я поспешила за дознавателем. И по его походке и движениям я поняла, что он кипит от гнева. Возможно, его настроение испортила размолвка с Фэей, но его поведение говорило, (и мое сердце предательски затрепетало) что я стала свидетельницей и причиной его ревности.

Уже сидя у меня на кухне Бэрс не выдержал и выпалил:

– Ты была права, не надо было ходить на этот вечер! Зря только время потеряли!

Он положил ногу на ногу и нервно постукивал пальцами по столу. Мне показалось это весьма презабавно, так что злобная ухмылка сама расплылась у меня по лицу.

– Но ведь это была твоя идея, – уколола я. И Бэрс тут же подскочил, как ужаленный. И сверкнув глазами, отзеркалил:

– Не моя, а Фэи, если ей отказать, то она потом замучает!

В конце концов, он сам согласился на эту «пытку», а теперь ещё жалуется! Бедняжка, запутался в своих любовных перипетиях! Бабник!

– Тебе виднее, – съязвила я, садясь за стол и наливая себе чай. Мне до жути захотелось ему отомстить, поэтому я не сдержалась:

– Теперь после твоего отказа, она устроит тебе воздержание по полной программе! – фыркнула я с удовольствием.

Он мгновенно вскочил, с грохотом уронив стул и разъяренно подскочил ко мне и воззрился, словно коршун на добычу, сверху вниз. Ещё чуть-чуть и разорвет на куски!

– Это тебя не касается! – рыкнул он. – Ты что, подслушивала нас?!

– Кто бы говорил, – огрызнулась я, не заметив, что тоже поднялась со своего места и, задрав голову выпалила ему в лицо, – ты, вообще подглядывал за нами, как шпион!

То, что мы уже открыто орем друг на друга, до нас дошло одновременно. Бэрс, чуть унявшись, скрестил на груди руки и не без издевки добавил:

– Похоже, ты не очень-то скучала, хотя сначала не хотела идти!

От удивления у меня поднялись брови. Мордобой временно отменялся, перейдя в словесную баталию.

– Я просто не хотела показаться невоспитанной по отношению к гостеприимным хозяевам, – парировала я.

– А я не знал, что воспитанность выражается в том, чтобы разрешать себя це... чтобы танцевать.

Я засмеялась от того, что он придумал для упрека столь наивный повод.

– Так вот в чем дело! А может, ты просто позавидовал нашей идиллии?

Мой ответ подбросил дровишек в уже потухающий костер нашей распри.

– Что, уже начала осаждать неприступную крепость по имени Гэрис Нордик?! – съязвил он.

Лезть за словом в карман долго не пришлось. Ревность и досада помогли быстро подобрать подходящую грубость:

– Да и не особо пришлось напрягаться, если честно! Но в отличие от некоторых, я не собираюсь играть чужими чувствами!

Больше ничего говорить не требовалось, Бэрс в бешенстве схватил меня за плечи, чтобы вытрясти всю душу. Даже сквозь одежду ощущался жар его рук. Мне стало немножечко страшно, потому что я хоть и не на большом, но все же, расстоянии, слышала, как бешено стучит его сердце. Мысли начали метаться в голове, ища пути к спасению, и я, нырнув в карман, включила на мобильнике мелодию в стиле фолк-рок, примирительно предложив первое, что пришло на ум:

– Я приглашаю тебя на танец, – произнесла я, выжидательно глядя ему в глаза , – ты ведь из-за этого так завелся? – подловила я его на слове.

Выражение его лица изменилось, ярость сменилось чем-то не менее эмоциональным и опасным. Он молча обнял меня за талию и притянул к себе, и я забыла, что злилась на него минуту назад. Поймав ритм песни, наши движения и сердца синхронизировались. Это было так естественно и правильно, будто именно так должно было быть с самого начала. А Фэя и Гэрис – оказались лишь случайностью, ошибкой. Его руки ослабили хватку, стали нежными и медленно заскользили по моей спине. И я забыла, как дышать, лишь тонула в его глазах.

– Лара... – прошептал он, наклоняясь ко мне, и я почувствовала дыхание на своих губах, в котором перемешался запах алкоголя с его любимыми апельсиновыми леденцами.

Взрыв сотряс весь дом. И тысячи осколков разбитого окна полетели в нас. Острая боль в плече пронзила меня и, теряя сознание, я, как сквозь туман, увидела упавшего на пол окровавленного Маруна.

3 глава. В твоем сердце...

Глаза можно было и не открывать, все равно в кромешной темноте ничего не видно, плечо дьявольски горело. Дотронувшись до раны, я нащупала торчащий осколок стекла. Сцепив зубы, рванула его изо всех сил. Кровь хлынула горячей струей. Я прикрыла глаза и начала концентрировать энергию в пальцах. Сплетя парадоксы, опять почувствовала огонь в руке и жжение в плече. Потом боль постепенно исчезла.

Стараясь сориентироваться, я нащупала пальцами каменные стены и земляной пол. Пахло сыростью.

– Эй, кто-нибудь! – мой голос прозвучал, как в бочке, убив даже малую надежду на ответ.

Возможно прошел час, а может несколько минут. Сверху хлынул свет, резанув по глазам, и кто-то, свесившись, спустил ко мне на веревке корзину с бутылкой воды и куском пирога.

– Уже исцелилась? – просипел незнакомец, – ешь, ты мне живая нужна.

– Что вам от меня надо? – крикнула я в отчаянии.

Но люк сверху захлопнулся. Я жадно выпила холодную воду и, сев на землю, тихо заплакала. Перед глазами у меня стояла картина израненного Маруна, лежащего на полу. Что с ним? Было страшно думать, что его больше нет. Только от одной мысли об этом меня начинало трясти и мутить. «Нет этого не может быть! – убеждала я себя, – Такой сильный мужчина, умелый дознаватель, необыкновенный маг не может просто так погибнуть!» Я чувствовала себя виноватой, что не могла помочь Маруну сейчас, когда так нужна ему. Сердце мое ныло, а я заламывала себе руки и глотала текущие потоком слезы. Злясь на свое бессилие, я ударила кулаками о каменные стены. Но с остервенением вытерев насухо глаза, заставила взять себя в руки. «Марун ни за что не сдался бы, и я не должна!» – мысленно я дала себе пощечину, чтобы не раскисать.

Уверив себя, что детектив жив, сразу вспомнила все события, произошедшие за весь день. Его обжигающий взгляд, было последним, что я видела перед нападением. «Он собирался меня поцеловать! – отдалось у меня в сознании. – Значит, я ему не безразлична!» Кровь разогналась по венам и стучала у меня в висках. «Что это было: страсть или глубокие чувства?» – Теперь я точно не могла погибнуть в этой черной яме, не выяснив правду!

Но мрачные мысли, как черви, пожирающие плоть, разъедали мой надутый оптимизм. И проклятое воображение снова стало рисовать мне жуткие картины гибели Маруна. Слезы с прежней силой хлынули из глаз, перейдя в безудержное рыдание. Меня колотило так, что я не выдержала и провалилась в забытье.

Когда пришла в себя, люк опять открылся и мне опять спустили воду и еду. Но отвечать на мои мольбы, похоже, не собирались. Мой охранник лишь хрипато со смехом рявкнул:

– И не мечтай посылать или принимать миражи, все равно не получиться. Я на тебя блок поставил! – И опять захлопнул люк.

Проверив его слова, я убедилась, что мой мираж не достигает адресата. Мысленно я призывала к себе детектива, произнося его имя и про себя и вслух. Даже если он выжил, я не представляла, как он сможет меня найти. Безысходность моего положения снова угнетала меня. Что сейчас день или ночь, мне было не известно в этом темном погребе. Наверное, прошло не меньше двух суток, а может только день. Я потеряла счет времени. Но мысли о Маруне не давали мне отчаяться и сойти с ума. В глубине души я все еще надеялась, что он жив и постарается меня спасти.

Глаза привыкли к темноте, а люк надо мной был очерчен тонкой полоской света. Из мрака перед глазами проявились образы родителей и братьев. Я вспомнила, как мама в детстве аккуратно расчесывала мои спутанные волосы, не разрешая мне их драть расческой. Как пыталась привить мне хороший вкус, быть женственной. Всегда жизнерадостная, она была для меня источником силы и примером искренней доброты и сочувствия. Истинный целитель, мама никому не могла отказать в помощи: медицинской или просто человеческой. А отец научил меня быть тем, кто я сейчас, слушать свое сердце и идти к намеченной цели. Он всегда давал мне ценные советы, приводя примеры из истории прошлого. И это очень помогало мне в жизни, давало опору. А братья, разные по характерам, были для меня всегда интересными и не давали скучать. Тоска по родным с новой силой разрывала мне сердце, и я опять провалилась в сон.

...Я иду по развалинам моего дома. Огонь не пощадил ничего. Я не верю в случившееся. Еще вчера мама прислала мне свой мираж. Рассказывала о том, что отец собирается в очередное путешествие, чтобы я успела с ним попрощаться. Просила приехать к ним на выходные. Говорила, что очень соскучилась. Что волнуется за Бэна (так она ласково называет папу). Будто он какой-то странный ходит после того, как вернулся с раскопок с севера Версы...

Мне тепло, пахнет апельсинами. Очнувшись, я увидела эти прекрасные глаза, в которых всегда отражается лето. Они так ласково, но тревожно смотрят на меня.

– Это не сон? – мой вопрос так тихо слетел с губ, что я сама еле его услышала.

– Нет, – глаза улыбаются, – как ты себя чувствуешь?

Я села, свесила ноги с какого-то диванчика. В маленькой комнатке рядом со мной сидел Марун – живой, но очень бледный, почти ни кровинки в лице.

– Ты жив! – воскликнула я, бросилась к нему на грудь и зарыдала.

Он не обнял меня, только нервно сглотнул и осторожно погладил по голове.

– Что случилось? – всхлипывая, спросила я, так страстно желая ощутить его сильные и ласковые руки, – где это мы?

Но, к сожалению, Марун отстранился от меня и отвернувшись, сухо ответил:

– Тебя увез один из тех двух парней, что напали на нас тогда на набережной Врады. Мы сейчас в его доме.

Я смотрела на него не понимая, как он может быть таким спокойным и бесстрастным, когда я все это время думала о нем, звала его и неоднократно хоронила в своих страшных фантазиях, оплакивая столько дней.

– А кто он такой?! И что ему от меня было надо?! – С отчаянием в глазах я уставилась на парня, но увидев его холодное отрешенное лицо, с болью в сердце поняла, что это будет долгий разговор. Похоже, пока я была в плену, Бэрс не терзался, как я, поэтому сейчас вел себя весьма официально и хладнокровно.

– Его зовут Гидеон Хильдер – он вор и аферист. Давно в розыске. Я тогда в кафе не зафиксировал его образ, потому что у меня не было с собой маг-отображателя. Но я по памяти составил его портрет. И мы с Рисом нашли его в нашей базе данных. Он собирался продать тебя тому, для кого украл журналиста.

– Что?! Никита здесь? – я даже подскочила. Но Марун отрицательно помотал головой.

– Нет, он у шантажиста.

– А где этот Хильдер? – я огляделась.

– Его сейчас Рис допрашивает в отделе, – Марун покачнулся и, схватившись за стол, сел рядом со мной. Только вблизи я смогла рассмотреть черные тени и под глазами и проступающую синеву на губах.

– Ты ранен! – догадавшись, вскрикнула я и резко поднялась на ноги.

– Не волнуйся, осколки я повытаскивал. Просто потерял немного крови. – Он вытер выступивший пот со лба.

Я стояла, склонившись над ним, и серьезно скомандовала:

– А ну-ка, раздевайся!

Он не шевельнулся. Тогда я схватила его за полы рубашки и распахнула ее, только пуговицы поотлетали.

– Кошмар! Как ты вообще дошел?! – я аж за голову схватилась. Все тело Бэрса было исполосовано вдоль и поперек. Я начала медленно, шаг за шагом лечить все порезы. Ладони горели, раны исчезали. Сорвав с него рубашку, я повернула его спиной. Та же картина. Лечение. Огонь.       На меня обрушилась такая усталость, что я рухнула на диван. Села, поджав колени к груди, обхватила их и уткнулась головой в руки.

– Лара, – внезапно нарушил тишину Бэрс. Его голос прозвучал, как тогда, накануне взрыва. И я подняла на него глаза. – я отведу тебя домой, а мне надо на работу.

Он уже натянул рубашку и приступил к вызову транспортного портала. На это ушло немало времени. Я старалась поймать его взгляд, разглядеть в нем хоть искорку тех чувств, о которых смутно догадывалась, а может быть надеялась на них. Но Бэрс отворачивался или отводил взгляд. Наконец воздух пошел волнами, образуя пространственный проход, и мы перенеслись к нему домой.

– Ты иди ко мне в комнату, отдохни, – тихо произнес он. И не говоря больше ни слова, вышел из дома, хлопнув дверью.

Я поплелась в спальню, посмотрела на аккуратно заправленную кровать и не решилась на нее ложиться. Уже на выходе из комнаты я заметила маленькую фотку на прикроватной тумбочке. Взяв ее в руки, я стала рассматривать изображенную на ней симпатичную молоденькую девушку лет семнадцати. У нее были большие пронзительно-голубые глаза и темно-русые волосы.

Интересно, кто это? И почему Марун хранит этот снимок в своей спальне?

Вымотанная за последние, как оказалось двое суток, судя по зачарованному календарю, висевшему на стене, на котором сами менялись даты, я приняла душ и, накинув на себя чистую рубашку Бэрса, завалилась на диван в гостиной.

Я уже начала привыкать к тому, что, проснувшись обнаруживала на себе взгляд, но на этот раз глаза были черные – Риса.

– Солари, как ты? – друг опустился на одно колено возле меня.

Марун, стоявший около окна, украдкой поглядывал в мою сторону. Его губы были плотно сжаты, а между мрачно сдвинутых бровей залегла морщина.

– Все нормально, – успокоила я встревоженного Гэриса. – Что вам удалось узнать у моего похитителя?

Прикрыв себя пледом, я села на диване, Рис примостился рядом.

– Хильдера нанял какой-то чувак по прозвищу Химера, настоящее имя нам не известно. Но нам известно, где его можно найти. Сегодня вечером мы с Маруном пойдем его выслеживать. А ты, если хочешь, можешь пока пожить у нас с Фэей. Она не собирается уезжать в музыкальное турне по стране, так что составит тебе компанию.

Я посмотрела на Маруна, но тот отвернулся к окну. У меня защемило сердце. Лишь мысли о нем не давали мне отчаяться в том сыром холодном погребе. Я так надеялась, что он будет переживать за меня и обрадуется, когда найдет. Но я ошиблась, его холодность вначале ранила, а теперь оскорбила и разозлила меня.

– Да, хочу, – нарочито громко согласилась я, – Спасибо. Мне надо только взять свои вещи из дома.

Оставив Риса ждать, мы с детективом переместились ко мне. Я поскидывала из шкафа одежду в небольшой чемодан на колесиках, сунула в него пачку непрочитанных писем и свою замшевую сумочку. Оглядела спальню и злорадно усмехнулась, вспомнив реакцию Маруна, как я, поднявшись с дивана в одной рубашке, прошла мимо обалдевшего Риса. Бэрс чуть не испепелил меня взглядом в тот момент. «Но пусть лучше будет гнев, чем безразличие!» – подумала я.

Я уже вышла в прихожую одетая в джинсы и футболку, когда Бэрс, чуть приобняв меня для скачка, прокомментировал вслух:

– Да, там ты будешь в безопасности. – он старался не смотреть на меня. – Только никуда не выходи из дома, не забывай, что ты еще в розыске. – И недовольно сжав губы, шагнул через зеркало.

– Здравствуй, Солари! – Фэя встречала нас в фойе перед широкой лестницей, застеленной алой ковровой дорожкой.

Бэрс даже не вышел из примвера, так что меня провожал один Гэрис.

– Надеюсь, вам не будет скучно. – произнес он на прощание и, чмокнув сестру в щеку, как всегда, галантно поцеловал мне руку.

– Не волнуйся за нас, – проворковала Фэя и, подхватив меня под локоть, повела на второй этаж.

Мы оказались в одной из гостевых комнат, светлой и уютной. Девушка усадила меня за маленький столик и разлила чай в тончайший фаянс.

– Гэрис, похоже, влюблен в тебя, – с ходу огорошила она меня.

Я резко повернулась к ней. Наверное, мой удивлённый взгляд красноречиво говорил, что я в некотором замешательстве от ее заявления.

– О, не смущайся, вы будете прекрасной парой! – Фэя, по-моему, была в восторге от этой мысли.

– А почему ты решила, что он влюблен? – решила я внести ясность в ее выводы. Этого мне только и не доставало сейчас.

– Да он только о тебе и говорит все время! Я его таким никогда не видела! А разве ты сама не замечаешь, как он смотрит на тебя, ловит каждое твое слово, каждый взгляд? Просто млеет в твоем присутствии. Обычно он не особо разговорчив, особенно с девушками. По крайней мере, с теми, с которыми я или родители пытались его знакомить. Из всех, кому он безоговорочно доверяет – только близкие люди и ещё мой Марун. – она не без удовольствия подчеркнула последние слова.

Фэя описывала поведение брата, а я тем временем думала о зеленоглазом детективе.

– Да… что ж, – произнесла я вслух, своим собственным мыслям.

Когда сердце успело взять верх над разумом? Я не заметила. Возможно, мое похищение стало тому причиной. Почему я внушила себе, что Марун Бэрс может увлечься мной? Как глупо! Он ни разу не говорил со мной ни о чем, кроме расследования. Дальше флирта никогда не заходил, собственно, как и со всеми женщинами. Выходит, я просто выдумала себе то, чего никогда не было. Выдала желаемое за действительное. Я понятия не имела, что твориться в его голове. Даже о Фэе я узнала, только когда та сама подошла к нам. Да еще эта таинственная девушка на снимке, о которой он ни словом не обмолвился. Мои надежды рассыпались в пыль. Я – просто свидетель по делу, которое ему необходимо раскрыть, и все. Раз так, то и я не должна отвлекаться от дела. Главное: найти мою семью, спасти Горина и поймать убийцу.

Фэя еще продолжала что-то еще говорить обо мне и Гэрисе, но я ее перебила:

– Ты могла бы мне помочь?

Она заинтересованно замолчала, ожидая моего объяснения.

– Мне нужно найти кое-какие сведения по поводу исчезновения моих родителей, потому что я не верю в их гибель. Я была на месте пожара и не нашла там обгоревшие тела. Так не бывает.

Девушка понимающе кивнула и спросила:

– А где ты хочешь искать информацию?

Я задумалась и вспомнила письмо отца. В нем он говорил, что оставил для меня подарок и теперь он находится «в сердце». И тут я подскочила:

– Гэрис рассказывал, что главная библиотека города выстроена в форме сердца!

– Да, – насторожилась Фэя.

– Мне надо попасть туда, проводишь меня? – посмотрела я на нее с надеждой.

– Конечно! – согласилась она, предвкушая приключение. И глаза ее заблестели.

Здание библиотеки было по истине грандиозным! С высоким арочным перекрытием, с гигантскими окнами с мелкой расстекловкой, уходящими под самый потолок. На стенах старинные гобелены сочетались с полированными панелями из необыкновенного черного дерева – Тагу. Картотечные ящики с библиографическими данными, расположенными в алфавитном порядке, стояли вдоль стен большого читального зала.

Бродя среди множества книжных стеллажей, расположенных на втором этаже, я остановилась возле полок с книгами, посвященным древним народам, населявшим нашу планету в послеметеоритный период. Здесь были собраны тексты древнейшей истории из разных миров. Я взяла несколько книг о появлении первых племен, в том числе харикан.

Мы с Фэей сели за массивный дубовый стол, над которым висели магические светильники из бледно-желтого стекла с живыми огоньками внутри. Я открыла первую книгу из тех, что лежала сверху моей стопы. Это была история из Зеркального мира о людях, живших еще на заре человечества:

«Давным-давно у людей была такая мощь, что они возгордились и решили померяться силой с Богом. Чтобы добраться до него, они стали строить высокую башню высотой до самого неба. Но Бог разгневался на людей и решил помешать им: смешал языки, расы и разбил мироздание на 9 осколков, в которых, некогда единый, мир отразился, но с разных точек зрения, под разным углом, с преломлением, искажением. Что-то увеличилось, что-то уменьшилось, что-то исчезло, что-то осталось общим. Но в каждом осколке пошло свое развитие, появилась своя история, потому что была своя энергия – своя магия.

И не суждено было соединиться больше осколкам-мирам. Лишь космос-портал, как общий коридор, остался один для всех. По нему можно было переходить по этим отражениям. Из общего для всех цивилизаций космоса – источника всемирной энергии – на Землю падали обломки небесных тел, несущие в себе общую магию всех 9-ти миров, общую магию некогда целого мира...»

Вдруг я вспомнила об «огненных слезах Бога», о которых узнала из старинного манускрипта, оставленного мне отцом. Все кусочки пазла стали складываться в моей голове в одну картинку. Выходит, что речь шла о метеоритах. А те места на Земле, где по мнению древних харикан люди приобретали необыкновенную магию, были не чем иным, как местом, куда упали метеориты. Их магия и была той чудесной силой, о которой говорили наши предки.

А отец не за долго до пожара приехал с севера Версы, где вел археологические раскопки. Что он мог оттуда привести?

Теперь я знала, что. Обломок древнего метеорита! Вот оно папино сокровище! Ведь этот камешек излучал энергию всех 9-ти миров. Поэтому-то я изучала книги по минералам. Меня интересовали свойства камня. Ведь я тогда еще не знала, что это метеорит. И он был у меня. Но куда я его могла деть?

Похоже, те взломщики не нашли его в музее института, поэтому вломились ко мне в дом, где тоже, видимо, ничего не обнаружили, поэтому и решили украсть меня саму. Чтобы хоть за что-то получить вознаграждение. Следовательно, в доме камня нет. А может, они просто плохо искали?

Я сидела, уставившись в одну точку, рассуждая о том, где может быть папин подарок, который я должна найти во что бы то ни стало. Фэя листала исторические книги с весьма скучающим видом. Видимо, она совсем не так представляла себе поиски улик, а ожидала захватывающих приключений. Что ж, может, она и права. Пора переходить к активным действиям.