Текст книги "Девять дверей. Секрет парадоксов (СИ)"

Автор книги: Надежда Реинтова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 24 страниц)

– Значит его убийство никак не связано с делом убитого ключника Триксы? – допытывалась я.

Бэрс задумался и, ничего не сказав мне, обратился к Гэрису:

– Рис, надо еще раз просмотреть картотеку и поискать сведения об этом историке.

Тот понимающе кивнул. Мне же оставалось довольствоваться их недомолвками. Зыркнув на Бэрса, я повернулась к Рису, делая вид, что собираюсь узнать подробности от него.

– Герис, а можно я помогу тебе в картотеке? Вдвоем мы быстрее найдем нужную информацию, -предложила я, украдкой следя за дознавателем и ожидая его реакцию.

Рис расплылся в улыбке, предвкушая нашу совместную работу наедине. И уже хотел заверить меня в готовности взять с собой, как Бэрс его опередил:

– Нет, мы с Солари поедем на место убийства Варка.

Вот так! Мой коварный план удался.

В маленькой гостиной в пять часов утра было еще темно. Осень очень рано решила заявить свои права, поэтому на улице лило, как из ведра, а холодный ветер мотал деревья из стороны в сторону. Одетая в брюки и плотную блузу я грела руки о горячую чашку с кофе. Разглядывая капли воды, стекающие по стеклам, я думала о том, где сейчас могут быть мои родители и братья. И почему у меня не получается связаться с ними. Как бы я не старалась, но мой мираж не мог достичь нужной цели, словно что-то или кто-то его блокировал. Я надеялась, что они хотя бы вместе. А вот каково было Никите в чужом мире?

– Не спишь? – раздалось у меня за спиной. Я вздрогнула. Даже тихий тон Бэрса прозвучал под монотонный шум дождя, как гонг. Я резко обернулась.

– Доброе утро, – вежливо, но холодно произнесла я.

Судя по виду, детектив еще был зол из-за вчерашней сцены, свидетелем которой стал.

После ужина Гэрис отправился провожать меня до комнаты и немного задержался в коридоре. Бэрс застал нас в тот момент, когда парень, расхрабрившись, взял меня за талию и, привлекая к себе, собирался поцеловать. Наверное, я немного перестаралась со своим образом и раззадорила не только Бэрса, но и его друга. В мои планы не входило драконить дознавателя накануне нашего будущего совместного расследования, поэтому я уперлась руками в грудь Риса, стараясь его оттолкнуть. Он и сам, видя, что мы уже не одни, тут же разжал руки и, шепнув мне на ухо «спокойной ночи», быстро ушел к себе. Бэрс, обжигая меня пылающим взглядом, скрылся в своей комнате.

И вот он сейчас смотрел на меня зверем. Не обращая внимания на его настроение, я решила выяснить все обстоятельства дела, не мешкая, пока Бэрс не передумал:

– Когда, по-твоему, был убит Дориан Варк?

Дознаватель сел напротив меня и, положив ногу на ногу, не хотя, поделился информацией:

– По результатам медицинского осмотра примерно 3 месяца назад.

– То есть его не мог убить тот преступник, что сейчас в Эгоцентриуме, – рассуждала я, – Но ведь ты уверен, что его смерть связана с убийством, в котором меня обвиняют?

Я внимательно уставилась на него. А детектив не спешил с ответом.

– Да, уверен, – сквозь зубы процедил он.

– Думаешь у него здесь есть сообщники?

Бэрс кивнул.

– Ты так и не рассказал, как был убит Трикса, – напомнила я.

– Хорошо, поделюсь моей гипотезой, – вздохнув, согласился он. – Когда Алекс Трейв вошел в «Архив ключей», он же не ходил вдоль стеллажей с ключами, а спокойно ждал, пока архивный работник возьмет нужный ключ и откроет портал. Если бы он прошел в конец этого огромного помещения, то наверняка обнаружил бы там лежащего на полу убитого Орко Триксу без одежды. Потому что убийца, одев его форму, и открыл Трейву портал, а потом сам благополучно отправился в Эгоцентриум, предварительно натянув на покойника его одежду и подтащив тело ближе к выходу.

– То есть убийца вошел в Архив до Трейва, – уточнила я.

– Да, вспомни, как он выглядел. Внешне очень похож на археолога. И под описание Девиса тоже подходит.

– Это был...

– Стонх Доронович, историк, – закончил за меня Бэрс. – Он зашёл в архив как раз перед Трейвом.

Покусывая кончик большого пальца, я старалась представить себе всю картину убийства в подробностях, как описал ее детектив. Но вопросы еще оставались.

– Зачем Дороновичу было убивать ключника, если он мог спокойно пройти в Эгоцентриум? Ведь он же историк – имел право, тем более, у него было официальное разрешение. И почему меня затянуло в открытый портал? После кого он не схлопнулся?

Следователь уловил цепь моих размышлений:

– Я могу ответить только на один твой вопрос. Доронович убил визуара, потому что знал, что портал за ним, почему-то, не закроется. А визуар бы это увидел и последовал бы за ним. А вот почему за историком не закрылся проход, нам и предстоит выяснить.

Бэрс посмотрел на часы, было уже около семи.

– Так это о нем сведения должен был найти Рис? – поинтересовалась я.

При имени друга Бэрс злобно зыркнул на меня. Но продолжил объяснять:

– Да. Мы уже поднимали документы в архиве на всех научных сотрудников, которые переходят по мирам. Но на Дороновича ничего не нашли. Хотя «разрешение» у него было. Теперь надо поискать в нашем отделе. Может быть на него когда-нибудь заводили уголовное дело, хотя вряд ли, он тогда бы не получил разрешение на переход. Но мы обязаны учесть все.

Через час мы с Бэрсом уже были в районе 5-ти мостов. Небо будто бы злилось вместе со мной и детективом, хлестая землю жесткими водяными струями. Когда мы подошли к месту, где обнаружили труп, я подумала, там стоит полупрозрачная палатка. А потом вспомнив, что в Логии нет пластика, поняла, что это магический купол, с которого сливаются дождевые потоки. Возле сваи моста было обведено место, где раньше лежало тело убитого. Но среди мокрой травы и речной гальки невозможно было что-либо обнаружить. Скорее всего, бедолагу убили не здесь, а сюда просто выкинули, возможно даже с моста.

– К нам в отдел прислали мираж выяснить, как долго дознаватель Дориан Варк пробудет в Хардироне, – рассказывал Бэрс, пока мы осматривали все вокруг, – Оказалось, что следователя вызвали к нам в столицу по особому приглашению, посланному по почте. Что уже весьма необычно. Документ был подписан высшей инстанцией – судьей, поэтому не вызвал никаких сомнений.

– А кем конкретно? – переспросила я.

Бэрс, подняв какую-то бумажку, оглядел ее и выбросил в сторону, продолжая:

– Это не так-то просто выяснить. Обычно судьи не подписываются в документах, просто ставят свою зачарованную печать. Таковая была на приглашении Варка.

Я осмотрела все кусты под мостом, но ничего не найдя, спросила детектива:

– А как опознали, что убитый – Дориан Варк? У него с собой были документы?

– Конечно, нет, – перебил меня Бэрс, – и не могли быть, ведь его ради них и убили. Этими документами воспользовался Стонх Доронович, помнишь, Дэвис рассказывал? Он только свое изображение поставил в пропуск. А через мираж дипломат не мог сличить отпечатки пальцев.

Я сполоснула грязные руки в канале, отчего они у меня покраснели от холода. Бэрс уже вытирал свои о носовой платок и отдавал приказы визуарам, работавшим здесь, сворачиваться. Он поднялся по лестнице на мост к припаркованному примверу. Сев в теплый салон следом за ним, я стала дыханием отогревать окоченевшие пальцы.

– А как же пропуск Варка оказался у Дороновича, ведь он уже был в Эгоцентриуме, когда убили дознавателя? – спросила я, клацая зубами.

Бэрс схватил мои руки в свои и прижал к себе, сунув под полы расстёгнутой куртки. Я чувствовала, как стучит его сердце. Моя кровь начала быстро разгоняться по телу, поэтому я скоро согрелась. Но детектив не торопился меня отпускать. Я старалась на него не смотреть, все время разглядывала свои промокшие ноги.

– Пропуск ему передал сообщник, – пояснил Бэрс не спуская с меня взгляд, который я не видела, а только ощушала на себе. Смотреть в глаза в глаза мистеру «само совершенство» было не безопасно. А мне такой риск совсем ни к чему.

Наконец он освободил мои руки и, зачаровав примвер, погнал в сторону следственного отдела.

– Накинь, – он бросил мне на колени тот самый синий плащ с капюшоном, в котором вел в свой кабинет в первый день после возвращения из Эгоцентриума.

Кабинет № 71 опять встретил нас запахом пыли, но коробки с документами были аккуратно сложены вдоль стен. Склонившись над ящиком с картотекой, возле стола копошился Гэрис. Увидев нас, он обрадовался и с его лица мгновенно исчезла усталость и сосредоточенность.

– Порадовать особо нечем, – начал он, – уголовных дел на историка нет, но я кое-что интересное заметил.

Рис подошел к нам с листком в руке. Это было «Разрешение на переход в Эгоцентиум» для Стонха Дороновича.

– Ну и что? – переспросил, не понимая, Марун, – мы ведь это уже видели.

Гэрис довольно хмыкнул. И указал на нижнюю строку в документе.

– А ты посмотри, кем оно подписано. Мне кажется это весьма прелюбопытно.

Мы все вместе уставились на расшифровку подписи: «А. Доронович – судья Логии».

– Ага, – Бэрс задумался, – наш историк имеет крутые связи.

– А может это однофамилец, – предположила я.

Бэрс кивнул и заметил:

– Нельзя исключать и это. Но я все-таки не верю в такие совпадения. Пойду к Амнер. Мне нужен зеленый свет на проверку судей. Предвижу, она будет не в восторге от моего запроса? – он шумно выдохнул, вытаращив глаза. – Рис, пока я буду клянчить ордер на обыск дома историка, напои Солари горячим чаем, а то она совсем вымокла и замерзла под мостом.

Не дожидаясь ответа, детектив с «разрешением» в руках вышел из кабинета.

Гэрис повернулся ко мне и я, вспомнив наше вчерашнее прощание пред сном, смутилась. Чтобы направить разговор в нужную мне сторону, стала расспрашивать друга о слежке за Кливи. Наливая мне чай, Гэрис сообщил, что круг общения архивного визуара был довольно-таки богатый. Но все, с кем он встречался за последнее время, приличные люди и ничего подозрительного объект наблюдения не предпринимал.

– А это список тех, с кем он встречался? – спросила я, указывая на мелко исписанный лист.

Рис кивнул и сел рядом со мной. Я пробежала глазами фамилии, выписанные в столбик с пометками профессий, мест и времени встреч.

– Деревня Тергери, – прочитала я возле одного имени, – Что-то знакомое. Ты был там когда-нибудь? – спросила я.

– Нет, – ответил Рис, сильно растирая руку.

Тут появился мираж какого-то молодого мужчины, одетого в черные брюки и серую мокрую куртку. У него с волос капала вода. Видимо, он делал послание на улице.

– Нордик, я засек его на улице «Хорошего настроения» около бара «Звездный дождь». Жду вас с Бэрсом. Скорее.

Мужчина засуетился и побежал, а мираж развеялся.

Рис грязно выругался, я даже от него такого не ожидала. Он вскочил и, схватив свою куртку со стула, бросился к двери.

– Сиди здесь! – крикнул он на бегу и хлопнул дверью.

Я еще около четверти часа сидела в одиночестве. Но тут влетел Бэрс взлохмаченный еще больше обычного и красный, как помидор. В руках он держал стопку бумаг, как я заметила, с гербом Логии.

– Где Рис? – сходу брякнул он.

Я сообщила ему о мираже и суть послания, и что Гэрис, скорее всего, уже отправился по адресу. Теперь уже выругался Бэрс. Если так пойдет и дальше, я сама начну выражаться. Он натянул на меня плащ и потащил за собой на улицу.

Дома, деревья, люди, мокнувшие под ливнем, мелькали за окном, сливаясь в одну цветную размытую массу. Мы неслись по городу, обгоняя летящие в потоке примверы.

Бэрс достал из кармана старый знакомый «фонарик» и положил его рядом с собой «Не с проста он вооружился», – подумала я, сознавая, что едем мы не на увеселительную прогулку, а на задержание.

– Не выходи отсюда, – строго приказал дознаватель, приземляя примвер. И, схватив оружие, выскочил под дождь.

Я услышала взрывы и похожие на выстрелы звуки. У меня похолодело все внутри. Два дорогих мне человека (да, что уж душой кривить!) были сейчас, возможно, на волосок от смерти. Я тихонько вылезла наружу.

Примвер Бэрса стоял возле какого-то двухэтажного дома, на первом этаже, которого располагался означенный визуаром бар «Звездный дождь». Оттуда и доносились звуки перестрелки и взрывы. Выждав момент между выстрелами, я нырнула в дверь. В полутемном помещении бара то из одного, то из другого угла вылетали огненные шары и вспыхивали, врезаясь в различные преграды. Вспышка за вспышкой.

– Сдавайся, Грид! – крикнул знакомый голос визуара. – Вход заблокирован.

Тут очень сильно грохнула чья-то молния, и я услышала стон. Сидя под небольшой перегородкой возле входа, я увидела лежащего в крови того сотрудника следственного отдела, что прислал мираж. Я потихоньку подкралась к нему и нащупала пульс. Он был жив, но лежал без сознания. В боку зияла рваная рана. Прижав руки к ней, я сплела нужные формулы. Целительный огонь побежал из-под пальцев. Мужчина пришел в себя и увидел, что здоров. Я прижала палец к губам. Тот, кивнув, снова присоединился к перестрелке, толкнув меня себе за спину.

Грохот. Взрыв. И через минуту Бэрс и вылеченный мной правоохранитель тащили связанного преступника к выходу. Я выглянула из-за загородки и увидела в середине зала лежал Гэрис. Его куртка была в темных пятнах крови и перебита нога. Увидев меня, он воскликнул:

– Солари, что ты здесь делаешь?! Я же велел тебе сидеть в кабинете!

– Я прилетела вместе с Бэрсом, – ответила я, расстёгивая ему куртку и рубашку.

Вылечив плечо, я разорвала штанину и приложила руки к кровавой дыре в ноге, прошептав:

– Регенерацио аве-ро-ре. – Руки горели – рана исчезала.

Гэрис встал с пола. В разорванных штанах и расстёгнутой рубахе, заляпанной кровью, он выглядел, словно герой какого-то боевика. Не успела я сказать, что надо идти к примверу, как он подошел близко-близко и, стиснув меня в объятиях, впился в мои губы. Не ожидая этого, я даже не успела его оттолкнуть.

– Я же не велел тебе выхо... – вошедший Бэрс, застыл на месте. В соседнюю стену полетела пивная бутылка и разлетелась на мелкие кусочки. Детектив выскочил из бара, и я услышала звук улетающего примвера.

5 глава. Очень холодно.

Кажется, мой план со звоном разбился. Я уставилась на осколки, рассыпанные по полу. Гэрис смотрел на меня горящими от счастья глазами. Ему, похоже, хотелось летать. Я же сейчас была готова живьем закопаться в землю. Злясь сама на себя, я и не заметила, как к горлу подступили слезы и брызнули из глаз. Шокированный моей реакцией Рис начал извиняться за свою несдержанность, принимая мои слезы на свой счет. От этого мне стало еще гаже.

– Рис, прости меня! – всхлипнула я, уткнувшись в его плечо и разрыдалась.

Он какое-то время молча гладил меня по голове, утешая.

– Не плачь, пожалуйста! Я отвезу тебя домой, Фэя о тебе позаботится. А мне надо на работу, – вкрадчиво, словно маленькую, уговаривал он меня.

Через час я уже спала в своей комнате, отказавшись от предложенного мне Фэей чая. Проснулась вечером от какого-то шума за дверью. Быстро натянув на себя одежду, привела себя в порядок и открыла дверь. В коридоре стояли двое мужчин и встревоженная Фэя.

– Солари Грихэль, – произнес один из них, тыча мне в нос удостоверением, – вы, как подозреваемая в убийстве, должны быть арестованы и препроводимы в камеру до конца следствия.

Схватив свою сумку и куртку со стула, я послушно последовала за визуарами.

– Не волнуйся, Солари, – крикнула мне вслед Фэя, – я немедленно сообщу об этом Гэрису и Маруну. Все разъясниться, уверена, это просто недоразумение.

Оглянувшись, я вымученно улыбнулась ей и, отрицательно помотав головой, возразила:

– Фэя, спасибо за все, но ничего никому не говори.

Она растерянно смотрела, как меня уводили. За воротами парка нас уже ждал служебный серый примвер. На заднем сидении, куда меня посадили, находился один из охранников. Следом за мной влез и другой.

Пока мы ехали к следственному отделу я думала о том, что, видимо, терпение Бэрса лопнуло, и он решил больше со мной не цацкаться. Что ж, может это справедливо. Так должно было произойти с самого начала. А для Гэриса будет лучше, если мы больше не увидимся. Со временем страсти остынут, а влюбленность, даже если и была, пройдет. Но мне стало горько от мысли, что я потеряла лучшего друга.

Камера, в которую меня привели, оказалась еще меньше, чем в Эгоцентриуме. Здесь было очень холодно, но на лавке лежал тонкий матрас и шерстяное одеяло. Положив голову на мою сумочку, которую у меня не отобрали, потому что я спрятала ее под куртку, я легла и уставилась в потолок.

Наверное, наступило утро, раз мне принесли завтрак. Есть я не могла – кусок не лез в горло, поэтому отодвинула от себя поднос. Сильнее всего сейчас мне хотелось увидеть Маруна. Сердце разгонялось от одной мысли о нем. И хоть я понимала, что он разозлился на меня и, наверное, больше не хочет видеть, не могла перестать ждать его. Уже прошли два дня моего заключения, но никто ко мне не приходил. Меня мучили обида на детектива и тоска по нему.

Только поздно вечером щелкнул замок. С фонарем в руке зашел Бэрс. Я сидела на лавке, поджав ноги.

– Возьми, пожалуйста, чтобы спасти Горина, – я положила рядом с собой шкатулку из Дуалитаса с метеоритом. – Вы с Фэей ее откроете.

Детектив молча посмотрел на меня, но к шкатулке не притронулся. И сухо, словно читая по бумажке, проговорил:

– У меня есть официальное разрешение на твое временное освобождение из-под стражи на время расследования. Ты проходишь, как главный свидетель по делу об убийстве Кремера Аравы. Я сообщил начальству, что ты можешь опознать того, кто был тогда с визуаром в вечер нападения на нас в Эгоцентриуме.

Я и бровью не повела, лишь спросила:

– Вам не надоело врать, господин дознаватель? – мне было нестерпимо больно, что он так со мной себя ведет.

Бэрс не говоря ни слова, вышел из камеры и встал перед открытой дверью, ожидая, когда я выйду.

Он привел меня в свой кабинет. Коробок больше не было. Пол сиял чистотой. Из открытого окна дул холодный ветер подступающей осени. Ежась не столько от сквозняка, сколько от ледяной атмосферы, что возникла между мной и Бэрсом, я села возле стола, за которым расположился дознаватель, листая папку с документами.

Я понимала, с какой целью он вытащил меня из камеры. Вести расследование он мог бы и без меня. Но ему нужен был необыкновенный маг-целитель, который сумеет вылечить его сестру. Мне же по-прежнему надо было спасти семью. И если еще два дня назад я считала свой план провалившимся, то сейчас он стал актуален, как никогда. Вернее, это был уже не план, а негласный договор между мной и Бэрсом.

– В баре «Звездный дождь» мы арестовали Хэри Грида. Это он вместе с Хильдером влезли в музей и напали средь бела дня на нас, – начал официальным тоном следователь. – Понадобилось не мало времени, чтобы найти его, ведь он редко появляется в Хардироне, так как живет в деревне Таргери.

При упоминании этого названия я встрепенулась:

– Так ведь эта та деревня, в которой...– я не успела договорить, так как Бэрс меня опередил, но сказал не то, что я имела ввиду.

– Шантажисты ожидают тебя с выкупом.

А у меня из головы вылетело, что именно в этом месте назначили встречу вымогатели, похитившие Никиту.

– Я хотела сказать, что там проживает какой-то Равиль Герер. Его имя было в списке контактов этого Кливи – Химеры.

Услышав это Бэрс, отстраненно уставился на меня, а потом полез в документы. Выудил из середины список и, найдя имя Герера, закивал головой.

Не обращая на меня внимания, он задумался и, размышляя, вслух произнес:

– Равиль Герер – хозяин той самой таверны «Соленый ветер». Думаю, что они знают друг друга.

– Герер и Хери Грид? – переспросила я.

– Да.

– Возможно, – пожала я плечами, – в деревнях почти все друг друга знают.

– А вот завтра мы это и выясним, – произнес детектив, убирая папку в стол и зачаровывая ящик от вскрытия.

Разглядывая свои руки, лежащие на коленях, я ждала, когда он опять отведет меня в камеру.

– Пойдем, – махнув головой в сторону двери, Бэрс позвал меня.

Я послушно шла за ним. Но он вдруг направился не в коридор, откуда меня привел, а к выходу из здания. Я даже остолбенела, не веря своим глазам.

– Давай быстрее, – поторопил он меня, – а то скоро все магазины закроются, а у меня жрать нечего. Только если ты не собираешься лечь спать на голодный желудок.

Накупив кучу продуктов, мы прилетели к его дому. Я помогла затащить в дом сумки.

– Почему ты привез меня сюда, а не отправил в камеру? – произнесла я то, что вертелось у меня на языке.

Выкладывая продукты на стол, он объяснил:

– Я поручился за тебя, поэтому обязан следить, чтобы с тобой ничего не произошло... до суда, разумеется.

– Ясно, – почти одними губами прошептала я.

Бэрс вышел из кухни на ходу сильно растирая руку. И только через стенку я еле разобрала, что он разговаривает с чьим-то миражом.

Когда он вернулся, я уже раскладывала по тарелкам готовый ужин. Ели мы молча. Я лишний раз старалась на него не смотреть.

– Ложись спать в моей комнате, – неожиданно предложил он.

Мне совсем не хотелось с ним спорить, но наступить на горло своей гордости я не смогла. И наотрез отказалась, предвидя бурную реакцию со стороны дознавателя. Но этого не последовало. Он принес мне чистую простыню и ушел в спальню, закрыв за собой дверь.

Я поняла, что хуже наши отношения быть уже не могут и с этими мыслями отправилась в душ. Вещей у меня не было, поэтому, обмотав себя простыней, на манер тоги, я легла на диван и, накрывшись пледом, мгновенно уснула.

Всю ночь мне снилось, что кто-то такой близкий мне, вдруг уходит, бросает меня. И вот я остаюсь совсем одна. Мне холодно.

Утром я еле встала, потому что ужасно болела голова. Возле дивана стоял мой чемодан, который я оставила у Гэриса дома. Одевшись в теплые вещи (меня знобило), я зашла на кухню. Бэрс завтракал и, указав мне на мою тарелку с мюсли и фруктами, уткнулся в газету. Я посмотрела на дату вверху первой страницы и ахнула – 29 день месяца подарока. То есть до встречи с шантажистом оставалось два дня!

Аппетита у меня не было, поэтому, отодвинув тарелку с завтраком в сторону, я только выпила чай. Я не решалась что-то спрашивать у Бэрса, не хотела его раздражать, да и сил спорить с ним у меня не было.

Детектив снял со стены своего кабинета квадратное зеркало и прислонил его к спинке стула напротив меня. Затем коснулся глади стекла, протянув:

– Гласса-вижон. – По зеркалу пробежала легкая волна серебристой амальгамы. – Я буду в соседнем кабинете, – пожалуйста, не выходи отсюда, – на редкость вежливо (за последнее время) обратился он ко мне.

Вышел. И даже дверью не хлопнул. Конечно же, это ведь его кабинет, чего понапрасну его рушить.

Пока я гадала, зачем он меня сюда привел, неожиданно в зеркале появилось его сосредоточенное лицо. Бэрс, прикасаясь к стеклу "с другой стороны", тихо скомандовал:

– Смотри и слушай.

И отошел к письменному столу в каком-то небольшом помещении без окон. Двое высоких охранников ввели в кабинет здоровенного верзилу со скованными руками. Мне показалось его лицо смутно знакомым. И тут я вспомнила того здоровяка в черном френче, который следил за мной в электричке московского метро. Визуары усадили его на стул, а сами встали по бокам. Даже сидя, арестант был лишь немного ниже их.

Бэрс встал перед ним со скрещенными на груди руками. Вид у следователя был уставший, мне показалось, что он немного осунулся, а под глазами залегли серые тени.

– Какие поручения тебе давал Химера? – холодно и жёстко спросил Бэрс.

Здоровяк, откинулся на спинку стула и, вальяжно развалившись на нем, заговорил знакомым хриплым голосом:

– Я должен был прийти в Эгоцентриум и выслеживать девчонку, про которую меня уже допрашивали. Мне надо было узнать, есть ли у нее кто. Я видел ее несколько раз со смазливым блондинчиком, и сразу понял – это ее хахаль. Выследил и украл его. Подбросил в квартиру девчонке записку, которую мне поручили написать слово в слово. Перетащил пленника через звездный проход. Химера-то мне ключик подогнал и научил его зачаровывать. Но после забрал, конечно. Блондина увез Грид с каким-то типом.

Я все ломала голову, внимая повествованию допрашиваемого, где я могла его слышать прежде? Прикрыв на минуту глаза, мне вспомнилось то жуткое ощущение сырости, холода и мрака и такое же глумливое карканье стража, который темным силуэтом мелькал в свете открытого люка моей «тюрьмы», куда он меня бросил. Сомнений не осталось, это был Хильдер.

Допрос тем временем продолжался.

– Что связывает тебя с Хери Гридом? – спросил Бэрс, прищурившись, и облокотился о стол.

Арестованный насмешливо оскалился и почесал скованными руками заросший щетиной подбородок.

– Грид иногда подкидывал мне работенку. Недавно он предложил одно непыльное дельце. Вот я – придурок, что повелся! В музее на стреме постоять, пока он там что-то искал. Но, видно, не нашел. Мы быстро свалили оттуда, но далеко уйти не успели: виры нагрянули. Улучив момент, когда движуха на месте нашей неудачной вылазки поутихла, Грид вдруг предложил отправиться в другое место. Мол, он знает, у кого может быть то, что он искал. Когда мы прилетели на набережную, я сразу узнал ту девчонку, которую пас в Эгоцентриуме. Хери поделился, что это она прячет кое-что ценное. Да кто ж знал, что с ней дознаватель будет, – здоровяк махнул руками, указывая на Бэрса, который сидел на краю стола, постукивая по нему кончиками пальцев и что-то обдумывая. – Когда вы смылись, Грид предложил вскрыть один дом, может там повезет найти то, что не удалось в музее. Пришлось согласиться, а дом оказался под охраной виров! Я еще подумал: «Что ж за дела такие?» Влез и понял, что это дом этой самой девчонки! Тогда-то и смекнул, что цыпочка не простая! В доме тоже ничего найти не удалось, а я не люблю выходить из дела с пустыми руками. Вот мы и смекнули, как деньжат срубить. Коль эта цыпочка прячет что-то ценное, то и сама стоит не мало.

– А что-за тип был вместе с Гридом, когда тот забирал парня, похищенного тобой? – неожиданно для здоровяка спросил детектив.

– Не знаю, я его никогда раньше не видел, – прохрипел он.

Бэрс дал отмашку визуарам, чтобы увели арестованного. Как только за ним закрылась дверь, детектив вытянул руку ладонью вверх и протянул:

– Парадокс-мирикулум. – Воздух вокруг него стал густеть и, словно в пустыне, преломляясь, течь. А дознаватель сотворил мираж.

– Гэрис, попроси Рокуона привести Грида.

У меня похолодело все внутри при упоминании друга, ведь мы не виделись с Рисом с того, момента, как он отвез меня к себе домой после инцидента в «Звездном дожде». В сложившейся ситуации я не знала, как вести себя по отношению к нему, потому что не отнеслась с должным вниманием к словам Фэи о чувствах брата ко мне. И вот результат.

Сильнее укутавшись в длинный плащ (меня лихорадило), я все же надеялась, что, увидев Риса, все образуется, и мы останемся хорошими друзьями.

Тем временем в маленькую допросную привели под конвоем Хери Грида, которого я не успела хорошо рассмотреть в баре. Высокий шатен с длинными волосами, забранными в хвост и крупными чертами лица. По мощности телосложения он не уступал Хильдеру. Его надменный с прищуром взгляд и кривая ухмылка говорили о том, что он был не склонен с кем-нибудь откровенничать. Я даже посочувствовала Бэрсу – выбить информацию из такого субъекта будет совсем не просто. Следом за визуарами, сопровождавшими Грида, в помещение вошел Рис. Всегда добродушное с милой улыбкой лицо друга сейчас было непроницаемым и хмурым.

– Расскажи про человека, с которым ты забирал у Хильдера заложника! – резким тоном потребовал Гэрис.

Грид молчал, опустив голову.

Бэрс стоял у противоположной стены, наблюдая за ходом допроса.

– Кто приказал привести именно этого заложника?! – неожиданно, даже для меня, рявкнул Гэрис, нависая над допрашиваемым, сидящим на табурете посреди комнаты.

Но на арестованного, похоже, не действовала такая тактика. Гэрис обернулся к Бэрсу и вдруг, подмигнув ему, отошел за спину Грида. Дознаватель остался стоять на месте и спокойно произнес:

– А ты слышал, что Равиль Герер, упустил дружка Солари Грихэль?

Грид мгновенно поднял голову и уставился на Бэрса:

– Нет, этого не может быть! – воскликнул он, поздно поняв, что проговорился.

Детектив ничуть не смутившись, продолжал:

– Теперь заказчик будет не доволен, но ведь у него есть и другие заложники!

– А чтоб тебя @#*$! – выругался Грид.

Тут Бэрс вытащил чье-то изображение и сунул бандиту под нос.

– Ведь это же и есть заложники. – Констатировал детектив, ожидая реакцию допрашиваемого. Тот посмотрел и кивнул.

– Я буду рассказывать, как вы украли этих людей, а ты поправишь, если я в чем-нибудь ошибусь. – Бэрс положил фотографию на стол и теперь я увидела, что на ней была моя семья. – Тебе и Гереру заказали украсть один камень, который для вас, в принципе, не представлял особой ценности. Но вам обещали хорошо заплатить. Заказчик назвал адрес: деревня Вэроми, дом историка Грихэль. Ты даже обыскал дом, но ничего не нашел.

Я вспомнила, как мама говорила, что отец ходил какой-то странный после возвращения с раскопок. Скорее всего, он не стал ее тревожить тем, что в дом однажды влезли воры и перерыли его кабинет.

– Тогда вы с Герером и заказчиком отправились прямо к историку, – продолжал Бэрс, – Я думаю, вы угрожали ему расправой, если он не отдаст камень. Но он сказал, что камня у него нет. И тогда вы сожгли всю деревню, убив сотни неповинных людей. А семью Грихэль вы увезли на твоем черном примвере номер 257-ЛЛ. Взлом, кража людей с целью выкупа – это одна статья, а вот массовое убийство – совсем другая.

Я сидела, переваривая услышанное, а Грида прорвало:

– Да, нас с Равилем наняли выкрасть камень, и мы, действительно, его не нашли. Тогда заказчик объявился сам, раньше-то я его и не видел, – Равиль с ним прежде договаривался. Мы поехали в Вэроми. Я-то думал – просто припугнем и камень отдадут. Но все пошло не по плану. Историк заявил, что камня у него нет. И заказчик вызвал парадокс «дикого пламени». Пожар охватил всю деревню, а мы под шумок выкрали заложников, якобы они сгорели. Заложников заказчик увез куда-то, а спустя 4 месяца снова нашел нас с Герером, приказал привести еще одного заложника. Я должен был забрать его у Хильдера и перевезти к Гереру. Вот и все.

Бэрс грубо оборвал его:

– Не все! Потом вы вместе с Хильдером влезли в музей и в дом Солари Грихэль и напали на нас. Набережная Врады – помнишь?

– Да, но к поджогу деревни я не причастен! – вскрикнул Грид.

Теперь Бэрс близко подошел к нему и встал, скрестив руки на груди.

– Куда ты отвез парня из Эгоцентриума? – глядя прямо в глаза подследственному, строго спросил он.

– В Таргери у Равиля есть свой бизнес. Он держит таверну «Соленый ветер». А рядом его дом. Скорее всего заложник там.

– Кто должен забрать выкуп? – напирал Бэрс.