Текст книги "Девять дверей. Секрет парадоксов (СИ)"

Автор книги: Надежда Реинтова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 24 страниц)

"Вот почему это ответственное интервью поручили брать мне, а не Горину", – подумала я. Теперь все встало на свои места.

Но Марун уловил важное из рассказа судьи и тут же ухватился за это.

– Кто этот Кринт?

– Наш с братом старый однокашник. Мы учились с ним вместе, вернее, брат учился с ним на историческом факультете, – проговорил Доронович.

– Значит он – историк? – уточнил Бэрс.

– Только по образованию, а теперь он занимается антиквариатом.

Услышав это мы с Маруном и Гэрисом переглянулись.

– Как его фамилия? – Бэрс, как гончая, взял след.

– Кринт Доджер, – ответил судья.

– А как он вас нашел в Эгоцентриуме? – вмешался Изотов.

– Мы еще по молодости обменялись метками. Когда он перешел в Эгоцентриум, то прислал мне мираж, а я объяснил, где меня найти.

– Откуда ваш приятель знал мисс Грихэль? – прищурившись спросил Бэрс, подбираясь ближе к сути нашего параллельного расследования.

– Он не распространялся о своих источниках. Я знал только, что ему был нужен от девчонки какой-то камень. Потому что он попросил взамен информации о ней поискать его в ее квартире. Я согласился, хотя камень не нашел. Но уговор есть уговор.

Изотов, все это время, ведущий протокол, поднял голову от бумаг и, вернувшись к вопросу об убийствах, спросил:

– Почему вы решили убить Кремера Араву? Ведь он поверил, что вы Дориан Варк, и действовал по вашим указаниям.

Мне тоже было не понятно, по какой причине он приказал Гребневу убрать визуара.

– Он, всё-таки, выяснил, что никакой Дориан Варк не регистрировался в "Посольстве" и догадался, что я – не дознаватель.

Я вспомнила, как мы вместе с Маруном допрашивали Араву и что детектив дал визуару считать свою метку для сообщений. Но, видимо, в тот момент визуар не особо поверил Бэрсу, и удалил метку или заблокировал ее. А когда узнал правду о лже-дознавателе Варке, решил сообщить об этом нам с глазу на глаз. Поэтому и отправился ко мне на квартиру, и по дороге был убит глупым доверчивым мальчишкой.

Далее Марун стал расспрашивать Дороновича о Дэвисе, как он использовал его в своих планах.

– Почему вы не сами, а с помощью судьи Эгоцентриума решили стереть память мисс Грихэль? Не слишком ли сложная схема? – удивляясь, спросил детектив.

Доронович уже было открыл рот для ответа, как Гэрис, стоявший почти у самого выхода из камеры, впервые за все время подал голос, прервав его:

– Как вы смогли послать мираж Ричарду Дэвису, если с ним никогда не встречались, и его метки у вас не было?

От этого неожиданного вопроса мы с Бэрсом повернулись и уставились на него. Видимо, до нас одновременно стал доходить смысл, сказанного Гэрисом. Вспомнив, что судья добыл в Архиве информацию на двух человек: Величко и Дэвиса, я с тревогой смотрела на парней. Тогда мы решили, что Дороновичу нужны были данные на здешнего судью для того, чтобы с его помощью только стереть мне память. Но теперь правда стала всплывать и, как гром, поразила нас.

– Для какой миссии вы зачаровали Ричарда Дэвиса? – быстро воскликнул Бэрс, повернувшись к преступнику.

Лишь по одному злорадному взгляду Дороновича стало ясно, что способы осуществления им задуманного, оказались более изощрённее, чем мы предполагали.

– Целью моего плана было закрыть этот мир и ликвидировать сервера, – довольно проговорил он, осклабясь.

Марун с Гэрисом выскочили из камеры так быстро, что я еле за ними поспевала. Остановившись в коридоре, детектив стал формировать для Сэма мираж, чтобы предупредить его о возможном нападении Дэвиса. Но, почему-то, послание не доходило до адресата. Предчувствуя беду, мы все вместе рванули к выходу. Около "Посольства" нас уже поджидала крутая тачка сервера.

Включив сирену по нашей просьбе, мы неслись сквозь поток автомобилей к одному из высотных зданий Москвы с одной мыслью: "Только бы успеть!"

Возле лифта стояли двое здоровенных охранников и преградили нам путь, когда мы собирались подняться к Сэму в его "пентхаус".

– Предъявите документы и сообщите цель вашего визита, – потребовал один из них. Парни дружно вытащили удостоверения.

– Нам необходимо предупредить сервера об опасности! – возбужденно воскликнул Гэрис.

Но, по-видимому, эти два амбала не собирались нас пропускать. Марун, недолго думая, "оглушил" обоих, сплетя парадокс Зенона. И мы, перешагнув через обездвиженные тела, вошли в лифт.

Нам навстречу выскочила Вика с очень встревоженным видом. На вилле она была одна.

– А где Сэм? – хором спросили мы друг друга и поменялись в лице.

Оказывается, что после нашего ухода с праздника, Сэм дома так и не появлялся. Поэтому подружка не знала, что с ним.

– Я думала он с вами, – пролепетала она бледная от волнения.

– Нет, – помотав головой, возразил Гэрис, – после поимки преступника мы отправились допрашивать Дороновича, а Сэм должен был вернуться сюда. Он сам так сказал.

Вспомнив про камеры, установленные в Архиве и офисе сервера, я вбежала в библиотеку и включила компьютер. На мониторе было видно, что Сэм стоит в своем кабинете и разговаривает с человеком, который находится вне зоны обзора.

Я уловила аромат апельсина. Марун выглянул из-за моего плеча и наклонился к экрану.

– Лара, – озабоченно проговорил он, – пожалуйста, оставайся здесь, мы с Рисом сами проверим, с кем разговаривает Сэм.

Я повернулась к нему и увидела неподдельное беспокойство в его глазах.

– Хорошо, – согласилась я, – но пообещай, что вы будете осторожны!

– Обещаю! – тихо произнес он и так нежно поцеловал меня, что мурашки побежали по спине.

Отпустить Маруна и Гэриса одних для меня было очень тяжело. Неизвестно, какой парадокс использовал Доронович, когда зачаровал Дэвиса. Но, что это было очень сложно сплетённое заклятие, сомнений не осталось. Я знала горячий нрав Маруна, что он, часто не думая о собственной безопасности, кидался в бой с преступниками намного превосходящих его и физически, и магически. А упадническое настроение Гэриса мне внушало тревогу за него. Как бы он специально не полез на рожон.

Парни спустились на лифте на этаж, где находился главный офис Сэма. Вика присоединилась ко мне возле монитора.

– Сэм! – воскликнула она, увидев любимого. – С кем это он разговаривает? Что, вообще, происходит? – засыпала она меня вопросами.

Вкратце я рассказала ей о Дэвисе и Дороновиче. Кровь отхлынула у нее от лица, когда я сообщила ей об опасности, которая может грозить Сэму.

Мы буквально прилипли к экрану, когда увидели, что сервер повернулся спиной к тому, с кем разговаривал. А незнакомец соединил кончики пальцев друг с другом. И по этой позиции я узнала, что он сплетает парадокс "всемогущества" – сложный в исполнении и страшный по действию, после которого жертва не могла больше дышать.

Но дверь, слетевшая с петель, ударила нападающего, и он отлетел в сторону, упав плашмя. Теперь нам было видно, как Марун тут же бросил в Ричарда Дэвиса "сеть", и судья, не успев подняться на ноги, оказался связанным на полу. А Гэрис, подбежавший к Сэму, закрыл его "куполом-щитом".

Не ожидавший такого, сервер выглядел удивленным и растерянным. Гэрис ему что-то начал объяснять. Но слов нам с Викой слышно не было, так как камера не передавала звук. Кивнув другу, Сэм подошел к Дэвису, за которым следил детектив, и приложил ко лбу пленника ладонь. Сервер подал сигнал парням, чтобы они встали рядом. И они хором стали произносить заклинание, вытянув руки вперед над Дэвисом. Судья как-то задергался в сети, а потом неожиданно затих.

В кабинет сервера вдруг вбежали охранники, видимо, услышав шум борьбы. Маг отдал им приказ, и они подхватили под руки освобожденного Дэвиса и вынесли его из кабинета.

Когда мужчины вошли в дом, мы с Викой одновременно бросились к своим возлюбленным. Вика обняла Сэма за шею и разрыдалась. А тот принялся успокаивать ее, поглаживая по спине. А мы с Маруном замерли в объятиях друг друга, слушая биение наших сердец, стучащих в унисон и говорящих за нас.

– Слава небесам, все обошлось! – выдохнув, произнесла я, глядя на моего детектива. Он буквально лучился от счастья, и больше не скрывал свои чувства. Я притянула его за шею и поцеловала. Он тут же перенял инициативу, превратив мое скромное касание губ в долгий жаркий глубокий поцелуй, от которого у меня закружилась голова, и я даже забыла, что мы сейчас не одни. Оторвавшись друг от друга, но не насытившись, я смущенно огляделась. Похоже, что Сэм с Викой даже не заметили, что творилось вокруг. Отбросив свою застенчивость, Сэм страстно целовал Вику, прижав ее к себе. Я тихонько засмеялась и повернулась к Маруну. В его глазах читалось нескрываемое желание продолжить начатое. Я тоже хотела остаться с ним наедине. Но тут Сэм, вспомнив свои обязанности гостеприимного хозяина, предложил нам продолжить празднование моего дня рождения и позвал нас за стол. Мы с Маруном переглянулись, без слов договорившись отложить наше рандеву, и присоединились к друзьям. Вика тут же подхватила меня под руку и повела к праздничному шатру, который издалека светился разноцветными огоньками иллюминации. А парни, шедшие за нами, по дороге тихо обсуждали процесс перевода преступника в Логию.

Мы уже подходили к палатке, как вдруг я заметила, что в свете фонарей промелькнула фигура Гэриса, удаляясь от дома. Наверное, он шел в направлении домиков хозпостроек, которые находились на берегу маленького озерца. В глубине души, чувствуя свою вину, я понимала, что должна поговорить с ним. В таком состоянии нельзя было оставлять его одного. Ему сейчас была просто необходима дружеская поддержка. Марун подошел ко мне и, перехватив мой взгляд, тихо произнес:

– Хочешь, я поговорю с ним?

Я поглядела на него и, погладив большим пальцем его распухшую губу, ответила:

– Ты уже с ним поговорил. Лучше я сама.

Немного поколебавшись, он кивнул. И я стремительным шагом направилась в глубину парка догонять Гэриса.

Я нашла его, стоящего на берегу озера. Он кидал в воду камни и даже не повернулся, услышав мои шаги. Тихо подойдя к нему, я тоже подняла с земли камешек и бросила в черную водяную гладь.

– Прости, меня Рис, – тяжко вздохнув, сказала я.

Не поворачивая ко мне головы, надтреснутым голосом он прохрипел:

– Зачем ты пришла? У тебя сегодня праздник, не стоит его отменять из-за меня.

Я подошла и обняла его.

– Самым лучшим подарком для меня было бы твое прощение и твоя дружба.

Он сильно стиснул меня в своих объятиях и в отчаянии воскликнул:

– Но я хотел подарить тебе свою любовь! – и расцепив руки, надтреснувшим голосом добавил, – но она тебе не нужна.

Я отступила от него на шаг.

– Гэрис, пожалуйста, скажи, что мне сделать, чтобы ты простил меня?! – всхлипнув, спросила я.

– Ничего, ты ничего не можешь сделать, – жестоко отчеканил он. – Мне нужно время, чтобы все осознать и обдумать.

– Хорошо, – согласилась я, – я буду ждать.

Я коснулась его руки и медленно пошла обратно.

Когда я подходила к шатру, то увидела, что Марун стоял на улице, скрестив руки на груди, всматриваясь в ночь. Сразу было видно, что он нервничает. Я обогнула шатер с другой стороны и тихо подошла к нему. Он не заметил, как я подкралась со спины, и ладонями зарыла ему глаза.

– Лара, – с облегчением выдохнул он.

Я убрала руки, а он обернулся ко мне и заключил в объятие.

– Я уже хотел идти за тобой, – изображая строгость, отчитывал он меня за долгое отсутствие, – вдруг с тобой что-нибудь случилось.

Я засмеялась и успокоила его:

– Брось, я же всего-то разговаривала с Гэрисом.

– Вот именно, – подчеркнул он. И я поняла, что он ревнует.

– Я люблю тебя, – прошептала я. А он, просияв, крепче прижал меня к себе. И стал нежно осыпать поцелуями глаза, нос, щеки и добравшись до губ, жадно овладел ими. Собрав в кучу остатки самообладания, которое готово было уже предать меня и смыться куда подальше, я вынырнула из пьянящего плена любимых рук и губ и призвала Маруна соблюдать приличия, хотя бы на сегодняшний вечер и потянула его за руку в шатер. Хотя он готов был сейчас же утащить меня подальше ото всех.

Присоединившись к друзьям за столом, я села рядом с Викой, и мы стали делиться впечатлениями от сегодняшнего непростого дня. А Марун с Сэмом о чем-то тихо беседуя, поочередно кидали в нашу сторону говорящие взгляды. Выпив немного вина в честь моего дня рождения и прекрасного завершения дела, уставшие, мы отправились в дом. Там в гостиной мы еще долго болтали и смеялись, а позже мы с Викой отправились по своим комнатам, оставив разговаривающих парней одних.

Когда я вошла к себе в комнату, было уже такое время, когда трудно определить, что сейчас ночь или утро. Уснуть я бы уже не смогла. И не только потому, что вымоталась и перевозбудилась за весь перегруженный яркими событиями и переживаниями день, но и потому, что, покинув мужчин внизу, я в глубине души надеялась, что Марун заметит мое отсутствие и догадается, что я жду его. Я все бросала взгляды на входную дверь, надеясь, что она вот-вот откроется.

Не столько, чтобы освежиться, сколько порелаксировать, я отправилась в душ. И долго балдела, стоя под приятными теплыми струями, вспоминая необыкновенный день моего рождения, вновь и вновь думая о моем любимом дознавателе. Сарафан в ванную я не взяла, так что пришлось завернуться в полотенце. Почти досушив волосы, я вошла в комнату, чтобы расчесать их перед большим зеркалом, стоящим напротив кровати.

Взяв в руки расческу, я подошла к трюмо, и чуть не вскрикнула от неожиданности. Рядом с моим отражением возник Марун.

– Ох, ты меня напугал! – воскликнула я. Денёк, потрепавший мои нервы, не разочаровал и своим завершением. Совершенно не подумав, я брякнула то, что вертелось на языке и на острие моих желаний:

– Я ждала, что ты войдёшь через дверь! А уж точно не через зеркало!

Бэрс не был бы собой, если бы не воспользовался моим случайно вылетевшим откровением:

– Ты меня ждала?.. – его кошачьи глаза превратились в щелочки.

Сердце сделало кульбит, разогналось, отдаваясь в висках и приливая кровь к щекам. Но слово, как говориться, не воробей… Да, я думала о нем, даже успела соскучиться. Но не стала комментировать очевидное, и Марун, конечно, это понял. Он удовлетворенно улыбнулся и не только от того, что «поймал» меня. А я не сразу сообразила, что стою перед ним почти в чем мать родила.

Махровая ткань еле прикрывала мое тело, поэтому парень жадно блуждал взглядом по моим обнаженным плечам, полуоткрытой груди, ногам. Но это меня не смутило, потому что все мое существо жаждало оказаться в его объятиях. Мой встречный вопрос заставил его глаза вспыхнуть:

– Что ты так долго?

Его улыбка уступила место изумленно-восхищенному выражению. Он шагнул ближе к стеклянной преграде, протянул мне руку, высунув из зеркала так, что по его поверхности побежали круги, как по воде.

– Идем, – позвал он меня.

Я оторопела от такого приглашения. И словно загипнотизированная, шагнула сквозь холодную гладкую поверхность, оказавшись по ту сторону реальной комнаты. Все здесь было так же, как и в моей спальне, и я бы не смогла найти «10 отличий» между ними. Но стоило Маруну прикоснуться к чему-нибудь и произнести магическую формулу, как предмет преобразовывался по желанию «заказчика». В одно мгновение трюмо, из которого я вышла, превратилось в изысканное старинное зеркало в ажурной золотой раме, современный ковер распластался на полу пушистой шкурой, моя полуторка увеличилась до королевского размера, так что на ней смогли бы уместиться четверо человек и весьма упитанных, двустворчатый шкаф принял форму старинного резного гардероба, а осенние хризантемы в вазе на столике, сменились белыми и красными тюльпанами.

– Что это? – завороженно следя за его манипуляциями, спросила я.

– У тебя день рождения, – изогнув бровь, ответил Марун.

– Судя по времени, он был вчера, – ткнула я пальцем в массивные малахитовые часы, громоздящиеся на столе, которые показывали десять минут первого.

– Ну это мы исправим, – и он одним касанием вернул стрелки на одиннадцать часов. (Я хохотнула.) – Вот. С днем рождения, любимая, – прошептал мне на ушко, подойдя ближе. – А задержался я, потому что боялся, ты уже спишь, – объяснил он, облизнув губы, – в прошлый раз ты уже в это время видела десятый сон.

– Что значит, в прошлый раз?! – подозрительно прищурившись, переспросила я, грозно, как мне показалось, уперев руки в боки.

Он, скорчив виноватую мину и при этом лукаво улыбаясь, стал оправдываться:

– Мне просто нужно было нанести тени на твой портрет.

И я вспомнила, как сквозь сон слышала какой-то шум и чувствовала чье-то присутствие. Теперь мне все стало ясно. И я наигранно, принялась его отчитывать:

– Ах, ты, бесстыжий! Заходить к полуобнаженной девушке в спальню!

Он тихо засмеялся и, не обращая внимание на мое напускное возмущение, склонился надо мной, стоя в считанных миллиметрах.

– Да, я такой, – опалил он мою шею горячим дыханием. От его близости что-то жгучее разливалось внизу живота. А Марун прильнул губами к пульсирующей жилке на моей шее. Я замерла, а по коже побежали мурашки. Он медленно стал спускаться ниже, нежно покрывая поцелуями кожу моих плеч. Из головы вылетели все слова, уступив место инстинктам.

– А ты такая нежная и сладкая, девочка моя... – прошептал он и провел губами по моей полуприкрытой груди. От этого чувственного прикосновения я вся затрепетала. И обняв его, ощутила сквозь рубашку рельеф его мышц. Но он не спешил притрагиваться ко мне, хотя я видела, как он плавился от жажды взять меня в плен своих рук и прижать к себе. Наши взгляды пересеклись, и магия его глаз окончательно подчинила меня, заворожила, заставила растерять последние крупицы стойкости.

– Я так хочу тебя… – на одном выдохе сорвалось с его губ. – Но, если ты против, я уйду, – прерывисто дыша, пообещал он таким страдальческим тоном, что, если я ему откажу, все – смерть. Ожидая моего решения, он сверлил меня взглядом, не скрывая свое нетерпение.

Ничего на свете я так страстно не желала, как остаться с ним сейчас и навсегда.

– Но я хочу, – умоляюще призналась я, заливаясь румянцем.

С его губ сорвался рваный вздох, как будто он все это время не дышал. Отдавшись наконец чувствам, Марун заключил меня в свои объятия, со стоном припал к моим губам и стал неистово целовать, от чего у меня внутри будто начала раскручиваться пружина, разгоняя кровь, учащая пульс, обостряя восприятие.

– Я так долго мечтал о тебе, – чуть слышно произнес он, на секунду прервав наш поцелуй, и снова нашел мои губы, властно накрыв своими.

Ноги стали просто ватными. Каждая частичка моего существа жаждала его. Его настойчивые губы обжигали меня, словно огонь. А язык глубоко проник ко мне в рот, вызывая волну возбуждения. Я отвечала ему с удесятеренным страстным напором, накопленным за все ночи, проведенные в фантазиях о нем.

– Лара... – это был не просто стон, а признание полной покорности передо мной. Мое сердце запрыгало, как сумасшедшее. "Любимый мой!" – повторяло оно.

Руки Маруна сорвали с меня полотенце. А я помогла ему избавиться от одежды, любуясь открывающимся моему взору сильным мускулистым телом. Сравнить его с другими мужчинами я бы не смогла. Он будто ангел, спустившийся на грешную Землю не имел себе равных. А с точки зрения профессионального анатома был безупречен! Когда его одежда вместе с моим полотенцем упали к нашим ногам, я бесстыдно принялась рассматривать его идеальное телосложение! Даже в моих самых смелых мечтах он не был так умопомрачительно красив! Он подхватил меня на руки и положил на постель.

– Моя... ты моя...– прохрипел он, в свою очередь пожирая меня глазами.

Я тут же смутилась и машинально прикрылась руками. Но он отвел их в стороны и, прижав к кровати, принялся целовать мою обнаженную грудь. Я словно плыла на волнах этой нежности и захлебывалась от ярких вспышек новых ощущений и сладкой истомы. Умелые руки опытного любовника скользили по всем закоулкам моего тела, вызывая во мне, как оказалось, ещё неизведанные эмоций, а я ласкала его в ответ, наслаждаясь его мужественностью. Не столь искушенная в любви, как он, я действовала интуитивно, прислушиваясь к своим порывам. Притянула его к себе так, что он навалился на меня всем телом. Он был тяжелый и горячий. Мне нравилось ощущать его наготу и близость. "Я люблю тебя!" – пульсировало у меня в голове, но произнести это мне не удавалось, потому что мой детектив, сантиметр за сантиметром изучая мое тело, всякий раз возвращался к моим губам, жадно вбирая их в рот и нежно покусывая.

– Пусти, – тихо произнесла я в один из промежутков между поцелуями. Он от неожиданности ослабил натиск, а я толкнула его так, что он упал спиной на постель. И я оказалась сверху, зажав его между ног. – Моя очередь, – промурлыкала ему в ухо. И стала дразнить, пробегая пальцами по накаченной груди, "кубикам" живота, спускаясь ниже. Наклонилась и медленно провела губами по его шее. Он зарычал, как раненный зверь, и резко перевернул меня на спину. Теперь он не давал мне вырваться, покрывая поцелуями самые потаенные места моего тела. Я прогнулась в спине навстречу его ласкам, когда его рука спустилась ниже живота начала медленно доводить меня до исступления. А я покусывала его за плечо, постанывая от нарастающего возбуждения.

– Марун! – сдавленно вскрикнула я, когда почувствовала его внутри себя, – В изумрудных глазах, словно полыхал мировой пожар. И эта необузданная стихия, вырвавшись на волю, готова была поглотить, подчинить. Он поддался ей первый, начав двигаться в ритм наших сердец, заражая меня. И я уже больше себе не принадлежала. Все вокруг растворилось. Остались только чувства и мы...

5 глава. Счастье и горе.

Я всю ночь ощущала запах апельсина, и мне было очень жарко. Теплый ветерок то и дело выдувал кудряшку из-за моего уха. Открыв глаза, я обнаружила, что удобно устроилась в мужских объятиях. В окно проник косой лучик утреннего солнца. Мы каким-то образом оказались в моей спальне. Видимо, когда я заснула вчера, он перенес меня из Зазеркалья. Прошлая ночь отдалась во всем теле тягучим утомлением. Стыдно сказать, это был мой третий сексуальный опыт. Конечно же, я ни за что бы в этом не призналась Маруну. И очень боялась, что он сам уже догадался, какая я в этом смысле деревенщина.

– Лар, ты мне всю руку отлежала, – сонно заворчал Марун из-за спины, теснее прижавшись ко мне, чтобы уместиться на узкой кровати.

Я повернулась к нему. Да, спящий ангел, по сравнению с Маруном Бэрсом, был ничто. Не удивительно, что ему так легко удавалось соблазнять женщин! Устоять перед ним было невозможно. Я не удержалась и слегка чмокнула его манящие губы. Лежавший до этого с закрытыми глазами, он распахнул свои зеленые "озера", подмял меня под себя и, не дав ничего произнести, занял мой рот более приятным и, по его мнению, полезным делом, а его руки тут же отправились в волнующее путешествие по моему телу.

– Марун, ай! – стала вырываться я из капкана объятий, когда он укусил меня за плечо.

– Ты вкусная! – оправдываясь, хохотнул он, окончательно просыпаясь.

От одной мысли, что мой любимый рядом, у меня в душе разлилось море счастья, а сердце пустилось в галоп.

– Как твоя рука?

С довольным, как у нажравшегося сметаны кота, видом Марун промурлыкал:

– Если ты всегда будешь так меня лечить, мой сладкий целитель, я не хочу выздоравливать.

И снова глубоко поцеловал меня, нежно лаская. Я с трудом заставила себя выскользнуть из плена его рук и стала суетливо искать по комнате свои вещи. Наблюдая за мной, Марун с улыбкой спросил:

– Куда-то спешишь, любимая?

Выудив из сумки нижнее белье, я юркнула в ванную и, высунув оттуда голову, уточнила:

– А разве нам не надо возвращаться в Логию? Ведь судью-то ты уже взял.

На самом деле меня подстегивало желание поскорее найти антиквара, имя которого мы выяснили. У меня появился реальный шанс спасти мою семью.

– Сейчас только восемь, а я планировал переход на двенадцать. Так что у нас куча времени. Может, еще поваляемся? – мотнул он головой, приглашая на ещё теплое место возле себя.

– Если мы будем продолжать лежать, я боюсь, что мы и к двенадцати не успеем, – многозначительно приподняв бровь, ответила я и выдавила зубную пасту на щетку. А потом посмотрела на себя в зеркало, висящее над раковиной.

– Марун, – позвала я моего следователя. Он лениво встал с кровати и, подойдя ко мне, разочарованно заметил, что я уже успела надеть нижнее белье.

– Ты передумала и хочешь, чтобы я помог тебе его снять? – промурлыкал он с надеждой в голосе, горячо дыша мне в ухо и притягивая меня к себе.

– Нет, сексуальный маньяк, – съязвила я, – что это такое? – указала я на след от засоса на моей шее.

Он наклонился и принялся покрывать поцелуями синяк. "Еще немного и я размякну, и снова кинусь в его объятия", – пронеслось у мня в голове.

– Как я с этим "украшением" покажусь на людях? – попыталась я придать строгости своему голосу.

Он посмотрел на мое отражение в зеркале, положив свой колючий, с утренней щетиной, подбородок на мое плечо.

– Я знаю, что надо делать, – как я думала, серьезно проговорил он, – нужно поставить еще один с другой стороны для симметрии, тогда будет лучше выглядеть, – произнес он, захохотал, подхватив меня на руки, и унес в постель.

Через час я сидела в объятиях моего любимого и распаковывала коробку в красивой оберточной бумаге – Викин подарок.

– Марун, а какой подарок на твой день рождения был для тебя самым лучшим в жизни? -поинтересовалась я, осторожно приподнимая завесу тайны, которой для меня было окутано его прошлое.

После непродолжительного молчания он ответил:

– Когда моя семья в полном составе собралась за столом поздравить меня. Мне исполнилось 13 лет. Мама тогда только вернулась из своего мира. Она была физиком и ей приходилось часто уходить. Ведь ученые не могут на долго оставаться в чужом мире. А они с отцом, вообще, нарушили закон: завели семью. Поэтому тщательно скрывали свои отношения. Помню, отец был так рад, что мы хоть на один праздник будем вместе. Что мне подарили, не помню. Но это чувство, что семья рядом, сохранилось в памяти.

В словах Маруна было столько боли и тоски, что я не выдержала и крепко сжала его ладонь в своих руках.

– А почему ты говоришь про свою маму в прошедшем времени? – тихо спросила я, – ты сказал: "Она была физиком".

Из его груди вырвался тяжелый вздох:

– Однажды она ушла к себе в Зеркальный мир и больше не возвращалась. Мне было 15 лет, а Гаэль только исполнилось 6. Отец работал визуаром и по какому-то делу отправился в Зеркальный мир. Надеялся ее найти и что-нибудь узнать о ней. Это было три года спустя после ее исчезновения. И пропал. На работе справлялись о нем. Посылали людей на поиски. Но не нашли. Я уверен, что он погиб. Ведь столько прожить в чужом мире очень трудно, почти невозможно. Гаэль хоть с рождения от матери передался определенный запас энергии глассов, и то она слабеет день ото дня. А для взрослого человека 9 лет– это немыслимый срок.

Мне стало неловко, что я затронула такую болезненную для него тему. До этого я и не представляла с какой драмой в душе живет Марун.

– Прости, я не знала... – начала я с трудом подбирать слова. – Не надо было мне лезть к тебе со своими расспросами.

– Перестань, – перебил он меня, – С тех пор прошло уже много лет, я давно смирился с их потерей. И, вообще, это естественно, что ты захотела узнать обо мне побольше. Да я и сам хочу познакомить тебя со своей сестрой и тетей.

От его слов мое сердце взволнованно забилось. Я взяла его руку и прижала к своей щеке, радуясь, что он доверяет мне и уважает мои чувства. От такой простой наивной ласки Марун поцеловал меня в висок и тихо шепнул на ухо:

– Моя Ларочка, любимая...

Я наконец-то справилась с упаковкой и раскрыла коробку.

– Что это такое? – искренне удивившись, произнес Марун, рассматривая Викин подарок.

Я вытащила металлическую изогнутую узкую трубочку с одетой на нее оранжевой прозрачной пластиной и светодиодом на конце.

– Это стоматологический ультрафиолетовый фонарик, – пояснила я, так как неоднократно видела в Викиной квартире разные медицинские приблуды.

– А зачем он нужен? – поинтересовался Марун, в котором тут же проснулся детектив.

Я выскочила из его объятий и встала с кровати, не обращая внимания на то, что он разглядывал мое обнаженное тело. Увлеченно обшаривая карманы своей куртки, висящей в шкафу, мне удалось заинтриговать его. Наконец я нашла то, что искала. Я подошла к Маруну, держа в руке тысячерублевую купюру Эгоцентриума, и подсветила ее Викиным фонариком.

В синем свете на банкноте проявился красивый орнамент вдоль защитной фольгированной ленты. Я щелкнула выключателем и рисунок исчез.

– Видишь, это для защиты от подделок, – довольная произведенным эффектом, произнесла я.

Марун разглядывал чужемирные деньги, а потом перевел на меня свой проницательный взгляд.

– А ты откуда это знаешь?

– Я просто обожаю читать детективы! – призналась я хвастливо, – Но он, конечно, используется не только для этого! – Я уже собиралась рассказать о свойствах этого удивительного изобретения, но Марун притянул меня к себе и, весело глядя мне в глаза, спросил:

– А как ты относишься к одному конкретному детективу?

И все слова вылетели у меня из головы.

– Я безумно люблю его! – на одном дыхании произнесла я.

Хоть в этом месте, где находилась вилла Сэма стоял погожий теплый осенний денек, я была уверена, что в Москве сейчас похолодало. Поэтому натянула на себя плотные брюки и шерстяной свитер с высоким горлом. «Заодно и Маруновы „украшения“ прикрою!» – подумала я. (Он-таки поставил мне с другой стороны засос, бессовестный!) Зная, что после завтрака мы покидаем гостеприимный дом сервера, и отправимся по межзвездному переходу, я вспомнила про папин кулон и надела его поверх свитера.

Спускаясь в гостиную, я услышала приглушенные голоса Сэма и Вики. Они завтракали и увлеченно болтали. Гэрис сидел особняком и потягивал кофе.

– Доброе утро! – беззаботно произнесла я, и друзья пригласили меня присоединиться к ним.

Присаживаясь за стол, я поглядела за стеклянную дверь. Из парка с прогулки возвращался Марун, который первым спустился вниз и, наверное, уже успел позавтракать. Мы с ним договорились пока не афишировать наши "очень близкие" отношения, чтобы не добивать этим Гэриса.

Настал момент прощания. Сэм обернулся к Рису и Маруну, вошедшему в дом.

– Вы спасли мне жизнь, я не забуду этого. Если когда-нибудь вам понадобиться помощь сервера, обращайтесь ко мне. Я сделаю все, что в моих силах. Гэрис, вот тебе моя метка, – и он протянул ладонь для прочтения.

Считав ее, Рис пожал Сэму руку. Попрощавшись так же и с Маруном, хозяин дома с улыбкой произнес:

– Я очень рад, что у меня есть такие друзья, как вы, – и обратился он ко мне, – Солари, я очень надеюсь, что ты найдешь свою семью! И еще раз, спасибо тебе!