Текст книги "Девять дверей. Секрет парадоксов (СИ)"

Автор книги: Надежда Реинтова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 24 страниц)

– Поехали в деревню Вэроми, – неожиданно предложила я. – Вдруг там найдем что-нибудь.

Сев в маленький красный примвер Фэи, мы помчались через центральную площадь Хардирона, через район Золотых фонарей, что тянулся вдоль реки Врады к Заречью и далее за город.       Деревня Вэроми находилась в лесной лощине. Пролетая над обгоревшими домами, и полуразвалившейся церковью, я узнала в большом разрушенном кирпичном здании, абсолютно без крыши и с выбитыми окнами, по краям черными от сажи, старый целительский корпус, в котором прежде начинала работать моя мама. Я вспомнила, что дальше по центральной улице раньше находилась кожевенная мастерская. Но из окна Фэеного примвера не смогла ее найти. Это здание было деревянным и, наверное, во время пожара сгорело дотла. Я блуждала глазами по обугленным стенам домов, пытаясь различить, кому они принадлежали прежде. Вот дом семьи Кортри, там – семьи Ферелли, этот – Мериды Гослинг – доброй старушки, которая всегда угощала ребятишек конфетами. Здесь жил Патриций Хавис, или, как мы его называли в детстве, мистер Хавис – учитель начальных классов в местной школе, которая безглазо пялилась на меня своими черными обгорелыми оконными проемами. Напротив некогда был дом семьи Манерсов. Мистер Манерс работал в кожевенной мастерской, его жена была помощницей целителя и работала с моей мамой. А их дочь Агата была моей лучшей подругой. Мы вместе учились в младшей школе. И хоть далее поступили в разные учебные заведения: я на целителя, а она на правозащитника, и в огромной столице редко виделись, но наша дружба осталась нерушимой. И каждые выходные мы приезжали навещать свои семьи и, заходя друг к дружке в гости, весело болтали, делилась секретами или ходили гулять по деревне и по лесу. После пожара я не знала, жива ли она, потому что мои миражи до нее не доходили. А квартирная хозяйка, у которой подруга снимала комнату в Хардироне, ничего про нее сказать не могла.

Мы с Фэей приземлились недалеко от того места, где раньше был мой дом. Мне в кроссовках было удобнее карабкаться по заросшим травой развалинам, чем Фэе в ее изящных туфельках. Я зашла в то, что осталось от моего дома. Переходя из комнаты в комнату, я вспоминала ту обстановку, которая здесь была прежде.

Остановившись в гостиной, передо мной, словно призраки пробежали образы веселящихся братьев. Вон Тилс опять что-то стащил из комнаты-лаборатории старшего Коригана. А тот угрожая братцу расправой, если он не отдаст недавно изобретённый «улавливатель звуков», бежит за ним, пытаясь уцепить его за что-нибудь. Но пронырливый Тилс как обычно, забежав к папе в кабинет, прячется среди полок с экспонатами. Невесомая полупрозрачная мимо меня прошла мама с ложкой в руках. На ее уже большом круглом животе смешно повязан фартук. Мама точно знает, что у нее родиться мальчик и ему уже приготовлено имя Тилсан. Она ищет по дому дочку-подростка, чтобы та помогла ей на кухне приготовить для «мужчин» обед. Но кудрявая девчушка сидит в кабинете отца с толстой книжкой в руках и делает вид, что ее нет. Это я. Мне 13 лет. В кабинет входит отец и строго отчитывает меня за то, что не помогаю матери. Я с трудом расстаюсь с интересной книгой и обреченно бреду на кухню. Образы прошлого развеиваются и комнаты с красивыми гобеленами на стенах и мебель исчезают, превращаются в черные головешки.

Проглотив слезы, я прошла к маленькому чулану, который находился под лестницей. В нем у меня в детстве был тайник: поднималась одна плашка в паркете, и в углублении пола я прятала разные богатства. Только лестница сгорела, упала балка с потолка. Я разгребла обгорелые деревяшки. Пола тоже нет. Но среди пепла я нащупала металлическую коробочку из-под конфет. Обтерев ее носовым платком, еле открыла крышку (от огня она деформировалась). Внутри лежала маленькая книжечка со стихами, которые я сама сочиняла в 13-15 лет, сломанная мамина брошь в виде снежинки, которую она хотела выкинуть, потому что застежки не было. Но я сохранила ее, так как белые фианиты были все на месте. И изображение студента, которого я зафиксировала однажды, ожидая отца в институте, где он читал лекции. Папа подарил мне маг-отображатель на мое пятнадцатилетие, и я как сумасшедшая снимала все вокруг. Я вытерла слезы и замерла с фотографией в руке. Сердце в груди сделало кульбит. На ней был 18-летний Марун такой же взъерошенный и необыкновенно красивый! Папин любимый ученик, как он тогда признался. Хотя отец старался не выделять любимчиков из своих студентов. Но не смог устоять перед юным дарованием. Выходит, Марун не только мое внимание привлек ещё в юности! Я спрятала фотку себе в карман, а записную книжку и брошь убрала в коробочку.

– Солари! – раздался с наружи голос Фэи, которая не могла пробраться за мной на каблуках по головешкам.

Как только я вылезла из развалин, она протянула мне свой носовой платок, чтобы вытереть лицо от копоти, которую я только сильнее размазала вместе со слезами.

– Спа-си-бо, – всхлипы душили, и у меня вырывалось лишь заикание. А Фэя, успокаивая, погладила меня по руке.

Пройдя вдоль разрушенных домов, мы встретили пожилую женщину, направлявшуюся в сторону леса с корзинкой в руках. Ее лицо мне показалось очень знакомым, но имени я не помнила. Все внутри меня замерло, что удалось хоть кого-то встретить. На что я уже, честно сказать, и не надеялась.

– Простите, – остановила я ее, – не могли бы вы нам помочь?

Женщина посмотрела на меня и ахнула:

– Деточка, решила помянуть погибших родителей?

– Вы знаете меня! – обрадовалась я, что, всё-таки, не все жители деревни погибли. – Не могли бы вы рассказать что-нибудь о пожаре?

– Солари, ты не узнаешь меня? Я Ванилла Лег – ваша соседка. – заглядывая мне в глаза, произнесла она.

Я покачала головой.

– Нет, я попала в аварию и потеряла память, – призналась я.

– О, святые небеса! – Женщина всплеснула руками, а Фэя вытаращила на меня глаза.

– Что тут рассказывать. Было уже довольно поздно, может 11 или 12 часов, когда заполыхало все вокруг, – начала припоминать ужасные события старушка.

– Как это, «все вокруг»? – не поняла я, – все разом, что ли?

Ванилла растерянно замолчала.

– Да я, право, и сама тогда не поняла откуда-огонь-то пошел. Вот не было ничего, а потом – гляжу в окно, а все дома уже объяты пламенем! – старушка, сокрушаясь, мотала головой.

– И наш тоже? – переспросила я.

– Нет, дом твоего отца загорелся последним. – уверенно заявила соседка.

– Но он же в середине улицы находился! – недоумевала я.

– Я ж тогда выскочила из своего горящего дома, – продолжала Ванилла, – и дом Гарольда Тира уже пылал, а ваш стоял нетронутый, словно искры, летящие на него, не долетали, гасли в воздухе. Я тогда подумала, что твой отец применил какой-то парадокс, чтобы огонь отвести. Он ведь был ученым, знал много разных заклинаний. Но уже позже, когда я к лесу выбежала, смотрю, – и ваш дом вспыхнул.

– А что же, никто кроме вас не спасся? – спросила Фэя.

– Никто. Только я. Ведь загорелось все как-то неожиданно и сразу.

Я стояла, как громом пораженная. Хотя в глубине души давно подозревала, что, это был не несчастный случай, а поджог.

– Ванилла, а вы никого тогда не видели? – на всякий случай спросила я.

– Никого, – услышала я заранее известный мне ответ.

Старушка задумалась и вдруг неожиданно добавила:

– Только возле вашего дома стоял чей-то черный примвер. А ведь у твоего отца был синий, я это хорошо помню.

– А номер вы не заметили? – оживилась Фэя.

– То ли 257 -ЛЛ, или 752 – уже точно не помню, а ведь в тот момент я это очень хорошо запомнила, – ответила Ванилла.

Мы с Фэей переглянулись и, поблагодарив старушку, попрощались с ней.

– Солари, почему же ты сразу не сказала, что у тебя амнезия? – вдруг спросила Фэя, когда мы садились в примвер, и я почувствовала в ее словах укор, – ведь я бы могла тебе помочь, рассказать все, что ты не помнишь. Теперь я понимаю, почему вы с Гэрисом разговаривали на такие смешные темы.

Я не стала оправдываться, потому что знала, что ни в чем не виновата. Но каково бы не было мое отношение к ней из-за Бэрса, я не могла не замечать ее доброту:

– К сожалению, то, что я должна была вспомнить, ты, все равно, не знала. Но спасибо тебе за твое желание помочь и за наше совместное расследование. Я выяснила все, что хотела. А память ко мне постепенно возвращается, хоть и не очень быстро.

И Фэя искренне улыбнулась мне, поднимая примвер вверх. А я подумала: «Если бы она не претендовала на Маруна Бэрса, то стала бы моей подругой». Я продолжала ревновать к ней детектива.

По дороге домой она, находясь под впечатлением от нашего небольшого путешествия, восклицала, как же это, оказывается, интересно выискивать факты и раскрывать тайны!

– Я тебе даже завидую! – неожиданно призналась Фэя, а я удивленно уставилась на нее. – Марун разрешил участвовать тебе в расследовании. Мне он никогда не предлагал ничего подобного!

Я решила ее немного успокоить:

– Просто от моих воспоминаний зависит, вычислим ли мы преступника. Если бы я была ему не нужна, как свидетель, то сидела бы в камере. Здесь нет ничего личного.

Но Фэя не согласилась со мной и заметила:

– Нет, ты не понимаешь. Он очень ревностно относиться к своей работе. Даже Гэрису он не все доверяет. А тебя он допустил к следственному процессу, открыл свои профессиональные секреты. Он делиться с тобой такой информацией, которую не имеет право разглашать. Разрешает участвовать в расследовании, как своему коллеге.

Фэя замолчала, а я задумалась над ее словами, которые тронули меня до глубины души, заставили посмотреть с другой стороны на мои отношения с Бэрсом. Да и сама Фэя предстала передо мной в новом свете. Я почувствовала ее обиду на Маруна. «Что ж, наверное, она имела на это право», – подумала я, вспомнив тот их разговор на балконе. Но то, что она сказала мне сейчас, доказывало ее серьезное отношение и уважение к детективу и его делу.

Когда мы вернулись в поместье Нордиков, было уже довольно поздно. Как только мы переступили порог, к нам выбежали Бэрс с Гэрисом. У обоих был встревоженный вид. Но детектив при этом еще и злился.

– Где вы были?! – спросил он строго.

Фэя подошла к нему и, обняв, весело похвасталась:

– Мы вели расследование! И кое-что узнали!

Бэрс зыркнул на меня по-волчьи.

– Я же не велел никуда выходить! – рявкнул он, не обращая внимания на восторги своей девушки. – Да еще и Фэю в это втравила! Тебе что, Горина мало?!

Я остолбенела, не веря своим ушам.

– Тебя могли поймать и тогда уж точно арестовали бы! А ведь я рискую, прикрывая тебя! Неужели у тебя напрочь отсутствует чувство самосохранения?! – орал Бэрс.

На каменных ногах я подошла к нему и залепила такую звонкую пощечину, что стоявшая рядом Фэя пискнула.

– Лучше бы ты меня за решетку посадил сразу и не марался! – бросила я и, развернувшись, ушла в свою комнату.

Обида разъедала меня, словно кислота. Я хотела сейчас что-нибудь разбить и вспомнила про круглое зеркальце, которое он дал мне, чтобы при случае можно было связаться друг с другом. Я открыла чемодан, вытащила сумочку и вытряхнула ее содержимое на кровать. И тут мой взгляд остановился на коробочке из неизвестного материала, которую мне так и не удалось открыть. Я нервно вертела ее в руках, но ни секретного замка, ни даже щелочки не оказалось.

И тут в дверь постучали. Я открыла. На пороге, переминаясь с ноги на ногу, стояла испуганная Фэя:

– Можно к тебе? – мяукнула она.

– Конечно, это же твой дом, – хмыкнула я, посторонившись.

Испуганно поглядывая на меня, она как-то бочком протиснулась ко мне в комнату.

– Он был неправ и уже раскаивается в том, что натворил, – тихо пролепетала Фэя.

Сейчас я не хотела обсуждать Бэрса, тем более с ней.

– Гэрис настаивал, чтобы Марун извинился перед тобой. Думаю, так и будет, – примирительно добавила она.

– Плевать, – отрезала я. – Ты не знаешь они поймали Химеру?

Не понимая, о ком я говорю, девушка растерянно пробормотала:

– Не знаю.

– Я пойду спрошу Гэриса, – бросила я и выскочила из комнаты, сжимая коробочку в руке с такой силой, что костяшки пальцев побелели.

Быстро спустившись по лестнице, влетела в гостиную. Гэрис стоял ко мне спиной. Я окликнула его, чтобы задать свой вопрос. Тот развернулся ко мне, и я увидела, что Бэрс еще не ушел, а стоял рядом с другом. На миг наши взгляды снова встретились. Хорошо, что парадоксы не умеют убивать взглядом, а то на дорогом паркете сейчас валялась бы парочка трупов.

– Что это у тебя? – неожиданно спросил меня Рис, увидев, что я сжимаю в руке.

Совершенно забыв о своей ноше, я растерянно глянула на сжатую руку. И, разомкнув пальцы, показала коробочку.

– Это же шкатулка из Дуалитаса. Я знаю, потому что коллекционирую подобные вещицы. Она ведь не открывается? – угадал он мою проблему.

Я отрицательно покачала головой.

– Ее могут открыть только двое. – довольно заулыбался Рис.

– В смысле? – не поняла я.

– Двое любящих друг друга человек, – смакуя слова, протянул он.

Задавать вопросы по поводу расследования в присутствии Бэрса я не хотела, потому что он не позволил бы Гэрису разглашать «всем и каждому» тайны следствия. Я старалась игнорировать сверлящего меня взглядом дознавателя. И готова была трепаться по любому поводу, лишь бы оттянуть время и дождаться, когда он уйдет. Похоже, детектив не собирался покидать дом Нордиков, а может, тоже заинтересовался фишкой открывания странной коробочки. Но и извиняться передо мной, как уверяла меня Фея, не кинулся.

– И как же? – по-птичьи наклонив голову, с сомнением спросила я, по-видимому, эксперта в таких артефактах.

– Не знаю точно, но может вот так. – Он подошел ко мне и взялся за коробочку с противоположного конца. Но ничего не произошло. Гэрис смутился, пожимая плечами.

– Может, нам с Маруном попробовать? – раздался голос Фэи у меня за спиной.

Я отдала ей магический артефакт. Она подошла к дознавателю и торжественно протянула ему. То ли потому, что тот не верил, что это делается именно так, то ли не желая афишировать своих чувств, не сразу протянул руку к шкатулке. Но она и на этот раз не поддалась.

– Ничего не понимаю, – пробормотал Рис, – может это как-то по-другому происходит… – в его тоне скользило явное облегчение.

– Скорее всего, – ответила я и подошла к дознавателю, чтобы забрать свою вещь назад. Только я потянула ее из рук Бэрса, как, осветив нас ярким светом, артефакт раскрылся. Я даже вздрогнула от неожиданности. Озадаченный детектив тоже уставился на шкатулку, не понимая, что же произошло.

– Наверное, у этой магии замедленное действие, – предположила Фэя, – вот она и не открывалась сразу.

– А что в ней? – поинтересовался Рис, меняя щекотливую тему из-за непонятной путаницы в том, кто же из нас открыл артефакт.

– Сокровище моего отца, – ответила я. Злиться на Бэрса ещё сильнее было бы невозможно. И я решила оставить секрет магии Дуалитаса на потом

На дне шкатулки лежал золотой кулон в виде маленького сердца, свитого из тонких волосков.

4 глава. Вдребезги.

– Ах, какая прелесть! – воскликнула Фэя, рассматривая подвеску, которая раскачивалась на тонкой цепочке у меня на руке.

Рис тоже подошел поближе, чтобы рассмотреть украшение. А Бэрс, так и не сдвинувшись с места, воскликнул:

– Ну не ради же этой побрякушки они похитили человека?

Гэрис осуждающе посмотрел на друга, а Фэя, не введенная в курс дела нашего расследования, только ахнула, переводя вытаращенные глаза с Бэрса на меня.

– Разумеется нет, – отрезала я, не поднимая головы на следователя, – а ради того, что находится внутри.

Теперь я увидела, как Бэрс изогнул бровь от удивления.

– А что там? – с нескрываемым интересом спросила брюнетка.

Фэя пыталась разглядеть сквозь золотые нити содержимое кулона. Я открыла тоненькую дверцу, нажав на крошечный рубин-сердце. На ладонь мне упал серый с голубыми прожилками камешек размером с ноготь. Лицо у Фэи приобрело разочарованный вид, да и Гэрис, не особо вдохновленный увиденным, растерянно посматривал на меня. Бэрс прищурился, оценивая, стоит ли эта кроха человеческой жизни.

Меж тем я почувствовала, как от камня по моей руке и далее по всем клеточкам моего организма потекла жаркая волна мощного энергетического потока. Внешне это было незаметно, но внутри меня уже бушевало море, вздымаясь, клокоча и желая выплеснуться наружу. Я не знала, как управлять этой стихией. Действуя по наитию, я схватила со стола дорогущую антикварную вазу и швырнула ее в застекленную дверцу шкафчика, на полках которого была расположена целая коллекция фарфоровых статуэток.

Фэя взвизгнула. Звон разбивающегося стекла и фарфора оглушил нас. И в это же мгновение, выставив руку вперед, я выпустила струю космической энергии, таящуюся в камне. Все перемешанные в кашу осколки зависли в воздухе и медленно, отсортировываясь на ходу, начали собираться в изначальное целое. А со стороны это выглядело, как если бы невидимый киномеханик отмотал пленку назад. Шкаф стоял нетронутый, а ваза прилетела мне обратно в руку целехонькая, и я поставила ее обратно.

– Что это такое?! – в ужасе уставились на меня брат и сестра.

Бэрс тоже выглядел шокированным и был впечатлен произведенным мной эффектом.

– Это обломок метеорита, – спокойно произнесла я, – ради него похитили Никиту, ради него сожгли всю деревню и украли мою семью!

Я вложила камень обратно в кулон.

– Убери его в шкатулку, – посоветовал Гэрис, – этот магический артефакт не позволит разрушительной силе камня вырваться наружу.

Я послушалась, защелкивая тайник с метеоритом.

– Вы поймали Химеру? – обратилась я к Рису, наплевав на мнение Бэрса, не посвящать меня в расследование.

Друг улыбнулся и начал рассказывать, что им удалось выяснить.

– Хильдер дал описание этого человека и сказал, что он является работником Архива. Мы выследили его, когда он выходил вечером с работы. Помнишь, я составлял список всех архивариусов? Мы выяснили, что наш Химера – это Эмин Кливи.

– Но почему вы его не арестовали? – недоумевала я.

Бэрс подошел ближе и возразил:

– Если мы его сейчас арестуем, то его наниматель поймет, что мы копаем под него и заляжет на дно. И от заложников избавится.

Я даже забыла свой гнев.

– То есть Кливи не последнее звено в этом деле? Ты думаешь, за ним еще кто-то стоит? – я встревоженно смотрела на следователя.

– Думаю, так и есть. И то, что вы выяснили в Вэроми, только подтверждает мои догадки. – Бэрс глянул на Фэю, которая виновато обратилась ко мне:

– Я им рассказала, что нам сообщила Ванилла Лег.

– Хорошо, – отрезала я, не критикуя вслух ее излишнюю болтливость, – но как же вы узнаете главного заказчика?

Бэрс, видимо, уже составил план действий и начал отдавать распоряжения.

– Рис, пробей завтра по нашей картотеке номер того черного примвера, который сообщила свидетельница. Теперь надо придумать, как прицепить отслеживающее устройство на архивариуса.

– Сколько ему лет? – спросила вдруг Фэя.

Я и парни насторожились.

– Около 35-ти, – ответил Рис.

По глазам было заметно, что пианистка что-то замыслила.

– Может я бы могла втереться к нему в доверие: подойти и познакомиться. И как-нибудь прицепить маячок. – с азартом предложила она свою помощь.

– Нет, – хором произнесли мы с Бэрсом и тут же переглянулись.

Но, похоже, Рис оказался не на нашей стороне:

– Молодец, сестренка! – поддержал он ее авантюру.

– Рис, – обратился к напарнику Бэрс, – мы не имеем право использовать гражданских в спецоперации.

– Правильно, – поддержала я детектива, – поэтому будет лучше, если пойду я. Я – свидетель, меня не жалко, если что-то пойдет не так…

Бэрс даже глаза к небу возвел.

– Тебя Кливи знает, – негодовал он, – И вообще, тебе из дома выходить нельзя! Знаешь, Рис, а не запереть ли нам наших дам? – обратился он к другу.

Тот кивнул. И они оба, схватив нас в охапку: Рис – меня, а Бэрс – Фэю, – потащили наверх и перед нашим носом хлопнули дверью, и замок громко щелкнул.

– Марун Бэрс, немедленно открой дверь! – кричала Фэя, стукнув кулачком в тяжелую дверь, – Гэрис, вернись!

Но в коридоре уже раздавались удаляющиеся шаги.

Я пошла в свою комнату, разделась и залезла в кровать. Но сон не шел. Злость на Бэрса вспыхнула с новой силой. Надо было как-то отвлечься от мыслей о нем. Открыв чемодан, я вытащила письма. Развернула первое попавшееся и начала читать.

Кори делился своим открытием. Ему удалось разгадать секреты старинной магии. В посланиях древних людей говорилось о разных необычных связях материй. Но главное, что наши предки раньше открывали "двери" в другие миры не с помощью ключа, как мы сейчас. А проводили своеобразный ритуал очень сложный в исполнении. Он и становился своеобразным проводником в параллельный мир. По словам Коригана, ему удалось расшифровать все магические формулы этого ритуала. Но он еще не успел опробовать его на практике.

Я знала, какой братец-фантазер, но вряд ли бы он до такого додумался. Скорее всего, это были легенды, дошедшие до нас в искаженном виде. Я просто не могла себе представить, как можно открыть портал без ключа. Даже действие этой магической штуковины мне было не до конца понятно. А тут про какой-то ритуал говориться! Короче, относиться серьезно байкам из прошлого я бы не стала.

Хотя я сама работала в Архиве, но ни разу не задумывалась о свойствах этих артефактов, мимо которых проходила каждый день. Вот бы узнать о них побольше. И тут я вспомнила про библиотеку на первом этаже, в которой мы с Гэрисом читали энциклопедию о животных.

Я накинула на себя тонкий шелковый халат и босиком, чтобы не шуметь, двинулась по коридору к лестнице. Но дверь все еще была закрыта. Наверное, даже слугам Бэрс запретил ее открывать. Тогда я, растворив широкое окно в малой гостиной, высунулась и посмотрела вниз. По стене вился клематис, зацепляясь за металлическую решетчатую опору, закрепленную у стены и доходящую до третьего этажа. Я перелезла через подоконник и спустилась по решетке на первый этаж. К моему изумлению окно передо мной было приоткрыто. Спрыгнув с подоконника, я замерла. На небольшом диванчике библиотеки спал Марун.

Тьфу ты, как тут отвлечься от мыслей о нем, когда везде на него натыкаешься! Я уже было собралась пуститься в обратный путь, как мой взгляд упал на открытую книгу, лежащую возле него на полу. Я не смогла удержаться, чтобы не посмотреть, что же он читал. Это оказался медицинский справочник. Пробежав глазами статью, я удивилась выбранной им темы. Детектива интересовала магия, скрытая в человеке и ее особенности развития. Положив справочник обратно, я обошла полки и нашла нужную мне книгу. Шепотом произнеся парадокс огня, зажгла маленький светильник и села в кресло.

В книге говорилось об истории создания междумирных ключей. Как выяснилось, отчасти легенды, о которых писал Кори, не врали. Магические артефакты были, действительно, изобретены не так давно. До этого люди пользовались иным способом, о котором до наших дней не дошло никаких сведений. «Кое-кто все-таки нашел такие сведения!» – подумала я, и перед глазами всплыл образ братца-изобретателя. Все ключи зачаровывались на открытие того или иного мира. Этому специально обучали в университете, если учишься на архивариуса, дознавателя или визуара.

В книге была большая глава, посвященная правонарушениям при пересечении границ миров. Зачарованный ключ открывал портал и схлопывал его автоматически. Но за нарушителями проход не закрывался. «Как за мной или тем убийцей, что сейчас разгуливает по Эгоцентриуму», – отметила я про себя.

И тут я нашла небольшой абзац о ключах, принадлежащих серверам. Мне вспомнилась Вика, с восторгом рассказывающая про Сэма и его личном ключе. Оказывается, ключи серверов могли запереть вход в мир изнутри при любой угрозе. То есть никто не смог бы попасть в закрытый мир.

Я подумала об угрозе, которая уже успела проникнуть в Эгоцентриум из нашего мира.

Нужно поймать преступника, пока он не успел совершить что-то ужасное. Я видела, как мы с Маруном бежим за ним, а тот то теряется в толпе людей, то снова оказывается почти пред нами, только руку протяни.

Марун, догони его, Марун, Марун...

Чья-то теплая рука скользнула по моей щеке, пальцы коснулись губ, шеи и стали спускаться ниже...

Я открыла глаза и увидела, что сижу в кресле библиотеки, свернувшаяся в комочек и накрытая пледом. Передо мной лежала книга о ключах, и стояла чашка горячего чая.

– О, ты проснулась! – Фэя зашла в кабинет с чаем в руках. – Рис с Маруном утром ушли в следственный отдел. Жаль, что не получилось поучаствовать в спецоперации, – сокрушалась она, – Марун такой строгий, мог бы хоть раз позволить какое-нибудь безумство. Скучно. Я недавно предложила ему составить мне компанию, съездить в турне по странам, он не согласился, ссылаясь на занятость. Ну, и пусть теперь локти кусает, когда узнает с каким красавчиком я буду на гастролях! – с обидой в голосе пожаловалась девушка и бросила передо мной на стол рекламный флаер, на котором было цветное фото высокого симпатичного блондина с длинными волосами, одной рукой обнимающего Фэю, а в другой сжимающего скрипку. – Это всемирно знаменитый виртуоз, у нас совместные концерты, – многозначительно поведя бровью похвасталась она и с чувством добавила, – Вот и посмотрим, как Маруну это понравиться! – ее веселость от предстоящего совместного выступления с талантливым музыкантом, да еще и сексуальным мужчиной, как-то угасла, от мысли, что дознаватель и не заметит ее мести, – Я порой его не понимаю, он из-за своей проклятой работы ничего не видит вокруг и ничем не интересуется в жизни. Однажды мне предлагали съездить в горы на лыжный курорт. Я рассказала ему об этом, но он мне запретил, сказав, что я не очень хорошо умею кататься, а там крутые обрывы, это может быть опасно. Он слишком перестраховывается. Вот бедняжке Гаэль даже не разрешает к нам приехать в гости!

Я встрепенулась.

– Гаэль? А кто это?

Фэя присела в соседнее кресло.

– Это сестра Маруна. Она живет с его тетей в Ларвиле – это небольшой городок к югу от столицы.

– Она маленькая? – поинтересовалась я.

– Нет, ей уже 19 лет.

Я подумала о девушке с фотографии, которую видела в комнате Бэрса.

– А почему же она сама не приедет к вам? Она же совершеннолетняя! – Я удивленно подняла брови.

Фэя грустно посмотрела на меня.

– У нее слабое здоровье. Поэтому Марун ее никуда не пускает, – с сожалением вздохнула девушка.

Я сразу подумала, что может быть Бэрс поэтому читал медицинский справочник. Но судя по симптомам, которые он изучал, у Гаэль не физическая болезнь. И тут меня осенило: так вот почему он так восхищался моим целительским даром и носился со мной, как курица с яйцом! Выходит, вся эта опека не более, чем простое манипулирование. Ведь куда было бы надежнее держать меня в камере. Оттуда бы я уж точно никуда не делась. Но нет, он пошел против приказа начальства! Изображал, что ради помощи мне готов рисковать своим служебным положением. Теперь все мотивы его мне стали ясны.

Что ж, мистер Бэрс. Вы хотите использовать меня в своих личных интересах, тогда и я воспользуюсь вашими умениями, вашими профессиональными возможностями. Вы играли на моих чувствах, теперь моя очередь. Но не рассчитывайте на честный поединок! Я буду использовать самые грязные приемы.

Поздно вечером слуга открыл входную дверь. Раздались спешащие шаги Фэи. Она что-то эмоционально говорила вошедшим Гэрису и Бэрсу. В гостиной горничные накрывали на стол. Я посмотрелась в большое зеркало: тонкое небесно-голубое платье, словно вторая кожа, облегало фигуру и пышным каскадом струилось от бедра до самого пола, глубокое декольте приоткрывало стянутую корсетом соблазнительную грудь. Воздушный полупрозрачный палантин создавал эффект легкого флера и совсем не скрывал ее, холодя обнаженные плечи и руки. Я нанесла вечерний макияж и уложила волосы в высокую прическу с выпущенными локонами-прядями.

Еще днем я выразила свое восхищение Фэеными нарядами и ее изумительным вкусом. Польщенная красноречивыми комплиментами, на которые я не поскупилась, хозяйка дома проводила меня в свою гардеробную – отдельную просторную комнату. И разрешила мне выбирать любые вещи, даже хотела подарить наиболее понравившиеся платья. Поблагодарив ее за доброту, я выбрала несколько вечерних туалетов, но от подарков отказалась.

И теперь, надев эту «боевую экипировку», я спустилась вниз. Ну что, господин дознаватель, вы готовы? Я вхожу!

Из гостиной раздавалась прекрасная музыка – Фэя блистала за роялем! Я тихо вошла. Увлеченные великолепным исполнением пианистки мужчины, не оборачиваясь, слушали ее. Но вот отзвучал последний аккорд. Последовали одобрительные аплодисменты. И две пары глаз – зеленые и черные повернулись ко мне и замерли. Хотя, вернее было бы сказать, вспыхнули. Гэрис уставился на меня с восхищением, приоткрыв рот. А Бэрс, откинув строгость и отстраненность, завороженно, почти не дыша, рассматривал меня и никак не мог наглядеться.

Итак, прелюдия удалась! И я, расправив плечи и улыбаясь, поздоровалась с обоими.

– Солари, ты божественно выглядишь! – не выдержал Гэрис и первым подошел ко мне и поцеловал руку.

– Ну, что ты, у него нет такого платья! – пошутила я и поспешила перевести внимание на хозяйку вечера. Дело было сделано: эффект произведен, а сердечные приступы нам ни к чему. – Тебе повезло иметь такую добрую и талантливую сестру. Я ей завидую. У нее есть так много прекрасного: и вкус, и внешность, и ум, и... брат.

Рис тут же в смущении опустил глаза. А Фэя, обожающая комплименты, лучась от удовольствия, пригласила нас всех за стол.

В течение всего вечера, я ощущала на себе взгляд Бэрса, хотя после своего сногсшибательного выхода избегала его взгляда. Фэя что-то беспечно щебетала ему вполголоса, а он немногословно отвечал.

Мы же с Рисом весело шутили и постоянно смеялись. Неожиданно Марун решил направить наш разговор в деловое русло, обратившись к Гэрису:

– Завтра нам надо проверить все контакты Эмина Кливи и съездить на место убийства.

Я насторожилась.

– Разве еще кто-то убит? – настороженно спросила я, уставившись на него.

Он впервые за столько времени посмотрел мне прямо в глаза и серьезно произнес:

– Да, и уже довольно давно.

Я застыла в ожидании.

– Мы обнаружили тело Дориана Варка.

Этого уж я никак не ожидала услышать, потому что считала это имя вымышленным. Им прикрывался преступник. Выходит, этот Варк реален, и убийца его знал.

– Кто он? – я не смогла скрыть тревогу в голосе.

Бэрс сидел, сложив руки на груди, и, поясняя, отчеканил:

– Дознователь из Мирионы.

– А как следователь другой страны оказался у нас в Лексиории?

Тут вмешался Гэрис:

– Во всех столицах разных стран есть Отдел регулирования магией. И все они поддерживают связь, чтобы легче было найти того или иного преступника. Видимо, Дориана Варка вызвали к нам в Хардирон по какому-то делу.