Текст книги "Девять дверей. Секрет парадоксов (СИ)"

Автор книги: Надежда Реинтова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 24 страниц)

Сейчас злодей, заваривший эту кашу, думает, что теперь у него развязаны руки. Он начнет действовать, так как до этого все время оставался в тени. Осторожничал. Убрав нас с Бэрсом со своего пути, он, наконец, приступит к осуществлению своего плана. А план у него определенно есть, иначе бы он не пошел на преступления. По его расчетам дознавателя должны были уже арестовать, а я стану козлом отпущения, обвиненная в убийстве.

Если Марун жив (у меня заныло в груди), он найдет этого гада!

Завалившись на жесткий матрас, лежащий на тюремной скамейке, и, закрыв глаза, я подумала о своих родителях. И вспомнила, что, когда вернулась домой в свою деревню Вероми, она была вся объята пожаром. Но в доме я никого не обнаружила, поэтому не поверила в официальную версию несчастного случая. Ведь не могли же четверо человек просто так пропасть средь бела дня! Слезы сами брызнули из глаз при мысли о том, что я могу больше никогда не увидеть ласковые глаза мамы и не услышать слова поддержки от отца. А то, что шалопая Тилсана и фантазера Коригана больше нет, у меня не укладывалось в голове. Терзаемая переживаниями я заснула, свернувшись в комочек.

4 глава. Имидж – наше все.

С момента отправления меня в камеру и до сегодняшнего утра я ожидала, когда меня отправят в Логию. Как происходит процедура перехода между мирами мне не сообщали, поэтому нервы мои были натянуты, как струна. Возможно, для этих целей выделялся определенный сопровождающий, у которого было право на перемещение. Скорее всего, это будут те визуары, что в начале и хотели меня арестовать (или при сопротивлении шлепнуть). В 10 часов за мной пришли и, проводив по многочисленным коридорам, втолкнули к уже знакомому дознавателю.

Константин Изотов сидел в большом кабинете. Все стены по периметру были заставлены высокими стеллажами битком набитые толстыми папками. На столе перед ним лежало открытое дело и наручники, которые сняли с меня после того, как привели сюда.

Он поднял на меня глаза от бумаг и строго спросил:

– Сообщал ли вам Марун Бэрс о своих намерениях? Куда бы он мог пойти?

И я подумала, что о своих действиях и планах Марун мне, действительно, ничего не сообщал. Я до последнего не знала, как мы попадем ко мне в старый дом в N-ске. Да и для чего ему было нужно туда ехать, узнала, лишь когда мы уже оказались на месте. А о его необычных способностях он, вообще, распространяться не собирался и с меня взял слово молчать.

– Нет, мне это не известно, – дерзко задрав подбородок, бросила я, стараясь придать своему голосу интонацию презрения. В душе я ликовала, значит они его еще на нашли, а ведь с тех пор, как Марун сбежал прошло три дня. Я гнала от себя мысли о том, что где-то раненый Бэрс лежал, истекая кровью. Умный сыщик, владеющий неведомой магией глассов и могуществом парадоксов, не может просто так погибнуть. Марун поверил мне, а теперь я верила в него.

Изотов, словно прочитав мои мысли, деловито подметил:

– Возможно дознаватель и обещал вам помочь, но ведь вы о нем ничего не знаете.

Что ж, это было правда. Личность Маруна Бэрса оставалась для меня загадкой. Но те несколько дней, что мы вместе вели расследование, вселили в меня доверие к этому человеку. И я не должна была поддаваться на попытки поколебать это чувство.

– Он показал мне свои документы, так же, как и вы свои, – упрямо ответила я, не желая вестись на подобные провокации. – Или мне и вам не верить?

Дознаватель встал из-за стола и прошелся по кабинету, видимо, подбирая нужный аргумент. Потом он вытащил из ящика стола какой-то листок.

– Вчера Кремер Арава, визуар из Логии, был найден мертвым в нескольких кварталах от вашей квартиры. Как вы можете это прокомментировать? – Изотов протянул мне фото, на котором был заснят допрашиваемый Бэрсом и мной мужчина. У убитого было перерезано горло, весь он был залит кровью. Зрелище, конечно, было не для слабонервных, но меня не испугал вид окровавленного трупа с развороченным мясом на подбородке. Передо мной сразу всплыли воспоминания студенческих занятий, когда мы с однокурсниками неоднократно препарировали умерших. Тех людей, я не знала, но их смерть была естественной, а не криминальной, как тут. А от осознания, что еще недавно это был живой человек, который дышал, мыслил и, скорее всего, имел семью, и близких и, с которым я сама разговаривала, у меня все похолодело внутри и язык стал, словно пудовая гиря. С трудом взяв себя в руки, я проговорила:

– Это был один из визуаров, которые напали на меня. – Я не стала упоминать Горина, не хотела его впутывать.

От внимания Изотова не ускользнула моя реакция на убитого.

– Надо сказать, нервы у вас стальные. Не все, так же хладнокровно, воспринимают такого рода картины! – подметил он, следя за мной, словно хищник за добычей.

Я сообразила, что он пытается меня подловить на лжи. И это придало мне храбрости и самообладания.

– Этого мы задержали, чтобы поговорить. А вот его напарник, Дориан Варк, сбежал тогда. Найдите и допросите его!

– О ком вы говорите? – удивленно спросил Изотов. – К нам в посольство из Логии прибыл один визуар – Кремер Арава.

– Как это? – сбитая с толку, я захлопала глазами. – Но ведь я сама видела, что нападавших было двое. Правда убежавшего я не успела рассмотреть – на лестнице было темно...

Следователь уже было хотел перебить меня, но я его опередила:

– О Дориане Варке нам сообщил этот убитый. – Я протянула фотографию обратно Изотову.

– Да, но вот только его мы уже не сможем спросить, правда? – злорадно подковырнул следователь и с недоверием посмотрел на меня.

Я понимала, к чему он ведет. Изотов намекал, что Бэрс убил этого бедолагу, раз тот отказался ему помогать. Я еще раз глянула на фотографию, лежащую передо мной. Внутри меня что-то предательски екнуло.

Я вспомнила, как умело и четко Бэрс добывал нужную информацию, манипулировал чувствами, притворяясь, втираясь в доверие. Он не арестовал меня, поместив в камеру, а брал с собой, как я думала, на расследование. Наверное, проверял, что я помню. А, убедившись, что нечего боятся, сбежал при аресте. Оставил меня одну. Злость и обида то ли на Маруна, то ли на себя, закипали в крови. Я ведь все время чувствовала, что настоящий убийца где-то близко. Но и подумать не могла, что настолько.

Я вернулась к началу. С меня снимут обвинения, если найдут убийцу. А пролить свет на все это дело мог только один человек – Дориан Варк, в существование которого, похоже, никто кроме меня не верил.

Изотов считал, что дело можно будет закрыть, если поймать Бэрса. В его вине, по-моему, местный дознаватель не сомневался. Хотя у него не было прямых доказательств его вины, он, видимо, рассчитывал выбить признания, если, конечно, ищейки найдут его. А в этом Изотов не сомневался.

Поскольку я все еще сидела под стражей и не знала, что твориться за пределами моей камеры, уже по болтовне охранников можно было понять, что все посольство поднято на уши и, сбившись с ног, ищет иномирного преступника – Маруна Бэрса. Из их слов я поняла, что в Логии пока еще не знают о том, что их дознаватель – преступник, находящийся в бегах. А известить власти Логии об этом не могут, так как переходить из Эгоцентриума никто из местных без специального разрешения не имеет права. Я не верила, что здешним следователям под силу разыскать и поймать такого сильного мага, как Бэрс, учитывая их низкий уровень магических умений. Меня по-прежнему мучали сомнения, относительно причастности Маруна к убийствам. Где-то в глубине души у меня теплилась надежда, что он не виновен, что его подставили. (И это не потому, что я в тайне ему симпатизировала.) Для преступления нужен мотив, а в чем он для Бэрса, я не понимала. Но факт, что он меня бросил, говорил не в его пользу.

Так прошли еще три дня в сомнениях и неведении, после чего меня опять повели, как я думала, на очередной допрос. В коридоре возле двери кабинета Изотова выстроилась целая колонна охранников и визуаров. Мне показалось это чересчур, учитывая, что я ни разу не буянила и не применяла магию. Но войдя в кабинет дознавателя, мне сразу стало ясно, по чью душу они там все столпились.

В углу напротив стола, за которым сидел Изотов, я увидела Маруна со скованными руками. Выглядел он ужасно: черные тени залегли под глазами и выделялись, как синяки на бледном лице, из разбитой губы еще сочилась кровь, одежда была испачкана и порвана. На голове сквозь взъерошенный ежик торчали солнечные очки, одетые ни к селу, ни к городу. «Может август там снаружи решил нас побаловать жаркой погодой, раз он их напялил, – промелькнула у меня шальная мысль, – или просто для конспирации?»

Бэрс посмотрел на меня своим пристальным сверлящим взглядом. Я не знала, как реагировать на его появление здесь. Удивление, тревога, радость, сомнение – все смешалось в один запутанный ком.

Мой внутренний бардак мыслей нарушил Изотов, обратившись ко мне:

– Мисс Грихель, с вас сняты все обвинения в убийстве. – Он протянул мне бумагу с золотым гербом Эгоцентриума: человек в центре глобуса. Герб был по-видимому зачарован, потому что от него исходило свечение и тепло. – Но из-за того, что вы незаконно перешли в наш мир, вам грозит уголовное наказание. Сегодня в 19.00 вечером вас отправят обратно в Логию, где вы предстанете перед судом. Я пребывала в шоке, от такого поворота событий. Бэрс даже голову не повернул в мою сторону. Стоял с безразличным видом, словно все это его не касается. Молчал, как воды в рот набрал. А я все ждала его реакции на происходящее, пожирала его глазами. Неужели он не будет защищаться, когда на него вот так просто, перекладывают чужую вину?!

Я не выдержала и выпалила, обращаясь к Изотову:

– Почему меня оправдали?

Но тот и не думал что-то объяснять. Крепкий орешек!

– Так вы не согласны? Хотите что-нибудь добавить относительно данного дела? – Изотов смотрел на меня хищным прищуром.

Боковым зрением я заметила, как Бэрс чуть-чуть, совсем незаметно дернул головой. Мой напор сразу исчез, а в душе зашевелились какие-то смутные предчувствия.

– Нет, – пошла на попятный я.

– Тогда на этом все, – закончил Изотов, – вечером в семь.

Было очень странно, что к месту моей отправки мы поехали на машине, а не воспользовались транспортным проходом. Мои соглядатаи шли с четырех сторон от меня. В сумерках узкая тропинка, ведущая от загородного шоссе к лесу, казалась призрачной, еле различимой. Если в городе с его иллюминацией в этот час было еще светло, то лес был погружен во тьму. Сквозь черные деревья я еле различила белесое пятно, вроде там было какое-то строение. Но мы направились в другую сторону.

Меня привели на открытую полянку, на которой не было слышно ни шума ветра, ни ночных птиц, ни даже звука наших шагов. Словно мы оказались под невидимым колпаком. Один из моих сопровождающих держал в руках необычный предмет, очень напоминающий песочные часы. Только вместо песка в нем загорались и гасли белые, голубые, желтые искорки. Эти «часы» ключник-архивариус оставил в центре поляны, а сам отошел к двум стоявшим в стороне коллегам. Я же осталась под бдительным присмотром высокого крепкого визуара.

Светящийся прибор поднялся в воздух и, зависнув на одном месте, стал вращаться вокруг своей оси. Трое магов начали нараспев произносить заклинание, открывающее портал между мирами. Я со своим стражем стояли на краю поляны, ближе к деревьям. Мы наблюдали, как воздух около магического артефакта пошел волнами и стал издавать такие звуки, будто в воду кидали камни.

Вдруг я почувствовала, как что-то ледяное коснулось моей руки. Повернув голову к источнику холода, я обомлела. На меня из темноты смотрело мое отражение из неизвестно откуда появившегося зеркала. Я резко обернулась на моего охранника, вдруг он видит то же, что и я. Но он как-то загипнотизировано глядел на раскрытие космического прохода и совершенно не мигал. За булькающими звуками я еле различила голос, произнесший:

– Соллари – имидж.

И в мгновение мое отражение, перестав мне подчиняться, материализовалось, вылезло из зеркала, и вместо меня направилось в сторону архивариусов. А я смотрела ему вслед с открытым ртом, пока чьи -то руки не зажали мне его и не потащили в кусты.

Под деревьями, где я оказалась было совсем темно и ничего не видно. Но зато я почувствовала апельсиновый аромат и теплое дыхание у самого уха и услышала знакомый шепот:

– Тихо.

Не знаю, чему было больше удивляться, то ли чудесному появлению Маруна, то ли зрелищу, разворачивающемуся пред моим взором. Я наблюдала за своим собственным отбытием в Логию.

Когда моя зеркальная копия благополучно ушла через портал, артефакт остановился и упал на траву с таким шумом, словно банальная пивная банка, брошенная в урну. Визуары, подобрав междумирный «ключ», отправились восвояси.

Только после того, как последний шум удаляющейся машины исчез, у меня за спиной раздался еще один голос, который я, уж точно, не ожидала здесь услышать.

– Вот это было круто! – восхищенно воскликнула Вика.

– Еще бы, – самодовольно отозвался Бэрс.

Я подбирала нужные слова, чтобы точнее описать то состояние, в котором сейчас пребывала.

– Как вы оба здесь оказались?

У меня до сих пор в голове не укладывалось, как Марун смог снова ускользнуть из-под стражи. А появление вместе с ним моей подружки, вообще, вызывало бурю вопросов.

Отцепив от одежды последние колючки и репьи, мы сели в Викин «Фордик» и поехали к ней на дачу, которая, как оказалось, находилась отсюда совсем не далеко.

– Когда меня ранили при аресте, – рассказывал Марун, сидя в плетеном кресле и прихлебывая горячий чай с лимоном, – я понял всю серьезность нашей ситуации. Нам ни за что нельзя было попадать в тюрьму. Ты еще не все вспомнила и пользоваться магией не могла. А меня бы, вообще, не оставили в живых – я же для них опасный преступник!

Я опустила голову и потупила глаза. Мне было стыдно вспоминать, что и я тоже так тогда подумала. Но Бэрс продолжал, не заметив моей виноватой физиономии.

– Единственным верным решением было – бежать. Но переместиться вместе с тобой я не мог. Для этого нужно было выстроить коридор. Тогда я рискнул прыгнуть сам, надеясь как-нибудь тебя потом вытащить. Ранение оказалось тяжелым, я потерял много крови. А пойти в больницу, было бы равносильно сдачи в руки местным властям. Поэтому я вспомнил о знакомом мне медике, – он кивнул в сторону Вики, – и переместился прямо к ней в квартиру.

– Да, уж, – вклинилась подружка, – это было то еще зрелище! Я тогда так испугалась, а, ты знаешь, Лара, меня трудно напугать! Из зеркала вывалился окровавленный мужик. Я будто фрагмент из «Мастера и Маргариты» воочию увидела! Помнишь Азазелло?

Бэрс посмотрел на Вику и, усмехнувшись, продолжил:

– После того, как твоя подруга меня подлатала, – обернулся он ко мне, – я решил разузнать, куда тебя отправили. В принципе, это оказалось несложно. Еще когда я приходил в посольство про крота выяснять, я зачаровал все зеркала и стеклянные предметы во всем здании. Поэтому подслушал, что тебя посадили в камеру. Узнал ход расследования, что меня разыскивают и почему. Против меня был тот факт, что я тебя тогда не определил под стражу, а втянул в свое расследование. Но я был уверен, что убийца не просто расхаживает по Эгоцентриуму, как у себя дома, он непосредственно внедрился в посольство. Поэтому оставлять там тебя было опасно, раз он уже предпринял попытку убить. Тем более без тебя и твоих воспоминаний я бы не смог вести это дело. Ну а то, что дознаватель и визуар были свидетелями того, как я применил зеркальную магию, усугубило мое положение. Теперь у них не оставалось сомнений, что преступник я.

Меня разрывало расспросить его о магии глассов, но я не хотела перебивать Маруна, так как он сейчас говорил о вещах куда более важных и первостепенных.

– Я понял, что им нужен. Тогда бы они тебя оправдали и вернули в Логию. Создание долгосуществующего телесного имиджа – дело не из легких. Мне пришлось синтезировать магию парадоксов с магией глассов. Но в конце концов вышло убедительно. И так, мой зеркальный двойник «попался» визуарам в лапы, а мы, тем временем, готовились украсть тебя у них из-под носа.

– А зачем у твоего двойника были солнечные очки, – полюбопытствовала я.

– А, заметила! – с улыбкой подмигнул мне Марун, а я покраснела. – Через них я мог управлять имиджем: говорить и слушать. Что в итоге: ты оправдана, но только здесь об этом знают, потому что для нашего мира ты еще подозреваемая номер один. А меня скоро хватятся: имиджи долго не живут. Так что здесь – я преступник.

– Ты знаешь про смерть Кремера Аравы? – с грустью спросила я.

– К сожалению, да, – Марун помрачнел. – Знаешь, это я виноват. Надо было сразу проверить в посольстве отметку о прибытии этого Дориана Варка, а я поверил на слово Араве.

– Думаешь Варк и есть наш убийца?

– Возможно, – Бэрс кивнул.

– А как же мы теперь его найдем, если единственный свидетель мертв? – я с нетерпением прожигала дознавателя глазами.

– У нас два варианта. Первый – если твой посол расколется. Второй – будем в Логии искать улики и свидетелей, но там все будет зависеть от тебя, твоих воспоминаний.

– Если все дело в моей памяти, то ты должен будешь мне помочь. – Бэрс удивленно посмотрел на меня. – Расскажешь что-нибудь о Логии, может, я что-то вспомню, – объяснила я.

– Конечно, все, что захочешь узнать... – воодушевленно пообещал Марун, подмигнув мне и снова заставил мое сердечко трепетать.

Вымотанные тяжелым днем, мы разбрелись по комнатам. Вернее, Бэрс пошел спать в маленькую спаленку, а мы с Викой разложили тахту в гостиной.

– Знаешь, – обратилась Вика ко мне, укладываясь поудобнее, – я еще никогда так не отрывалась, как сегодня! Вся эта ваша магия! Просто с ума можно сойти!

Я покосилась на нее, выпучив глаза.

– Ой, прости, – спохватилась она, – конечно, тебе сейчас не до развлечений...

– Да уж, – согласилась я, – веселенького мало! Хотя в лесу – было эффектно!

Вика заржала.

– Видела бы ты себя со стороны, когда твой двойник вылез из зеркала и пошел! – ухахатывалась она.

– А я и видела "себя" со стороны, – теперь и я прыснула со смеху.

Еле успокоившись, Вика тихо, почти шепотом, спросила:

– Что ты о нем думаешь?

Не сразу сообразив, о чем это она говорит, я ляпнула:

Что он не виновен, а то уж, и я поддалась их заразным подозрениям! – И меня опять затопил стыд.

– Ты его подозревала?! – опешила Вика, – Мужик, понимаешь, ради нее жизнью рискует, а она! Все эти дни, как мы готовили твой побег, он только о тебе и трындел: "Как там Лара? Надо Лару спасать!"

Я не знала, что сказать в свое оправдание. По правде говоря, мне было, действительно, совестно. И что я себе тогда навнушала!

– Но, вообще-то, я спрашивала не об этом, – опять по-шпионски зашептала Вика, чтобы детектив, лежащий за стенкой, нас не услышал. – Он тебе нравится?

– Я как-то об этом не думала, – слукавила я, просто не желая сейчас копаться в своем сердце, которое предательски участило работу.

– А подумать есть, о чем, – не унималась подруга, – Я тут его штопала, на грудь швы накладывала, так вот я тебе скажу...

Окончания фразы я не услышала, потому что залезла головой под подушку. Мне хватало переживаний в связи с моей амнезией и преступлением, в которое я по какой-то причине оказалась втянута…

Ночь пролетела, как одно дыхание, но я выспалась. А все Вика с ее разговорами! – Мне всю ночь снился Марун Бэрс с его изумрудными глазищами! Так, все – кыш из моей головы, кыш! Пора заняться делом.

5 глава. Доверие и доверчивость.

С самого утра Вика умчалась на рынок, чтобы закупить продуктов на то время, пока мы будем жить у нее на даче. Поэтому я взяла на себя обязанность приготовить завтрак к ее возвращению. Немного ограбив ее огородик, я собиралась сделать салат.

– Сегодня будем готовиться ко встрече с дипломатом, – объявил Бэрс, стоя рядом со мной и держа миску полную помидоров и огурцов.

Я в этот момент нагнулась над грядкой петрушки, чтобы выбрать покудрявее и желательно без сорняков

– То есть? – не поняла я, и хлопая глазами, резко подняла голову на детектива и прочитала в его глазах решимость и азарт.

– Будем тренировать защиту и нападение, – пояснил он.

Я разогнулась и тряся пучком зелени, зажатой у меня в руке, напомнила ему, округлив глаза:

– Но, ведь, я не помню, как это делать!

Поставив миску на землю, Бэрс упер руки в бока.

– Ты же обездвижила тогда Араву! У тебя классно получилось! – не отступал он.

– Да, но я действовала инстинктивно, и, вообще, не поняла, как это у меня вышло! А с дипломатом у меня, просто, сработало чувство самосохранения! – возразила я.

Марун, довольно улыбаясь, подошел ко мне и ткнул в меня пальцем.

– Значит, ты что-то, все-таки, помнишь! Главное – понять принцип использования энергии, а как сплетать те или иные парадоксы, я тебе подскажу, – обнадежил он меня, но не убедил. – Здесь важно все: и позиция, в которой ты стоишь, и положение рук, и нужная магическая формула. Давай, покажу самый простой щит.

Я пожала плечами, неуверенная, что у меня что-то получиться, положив пучок петрушки на грядку. Марун подошел ко мне сзади.

– Щит от огня – это парадокс Гуньсунь Луну, – произнес он, склонившись надо мной так, что я почувствовала его горячее дыхание на щеке. Надо развести ноги, чтобы встать поустойчивее, – и он своей коленкой раздвинул мне ноги, при этом приобняв, чтобы я не потеряла равновесие. От этого мое сердце застучало, как сумасшедшее, а я, почти не дыша, замерла в его руках. – Вот так, а теперь левую руку положи на противоположное плечо, – и он своей рукой взял мою левую и, согнув в локте, положил на мое плечо, а правую вытянул вперед. – Вот так, только выстави ладонь.

Я послушно растопырила пальцы правой руки, чувствуя при этом себя полной идиоткой. «Хорошо, что у Вики очень высокий забор, а то соседи по даче, могли бы истолковать нашу позу весьма превратно», – промелькнуло в голове.

– А теперь вздохни, – и я набрала в легкие воздух. Марун проделал тоже самое вместе со мной, – и медленно выпуская воздух, произноси парадокс, думая об «отсутствии движения или полной остановке» любых процессов.

– Гуньсунь Луну, – выдохнула я, ощутив, как по моей вытянутой руке, пробежала вибрация. Марун, видимо, тоже это почувствовал, потому что держал мою правую в своей.

– Очень хорошо! – похвалил он, не выпуская меня из своих объятий и плотно прижимаясь ко мне всем телом. – Другие щиты очень похожи по своей позиции на этот, – с хрипотцой в голосе произнес он. – Например, щит от молнии. Обе руки должны лежать на груди скрещенные, – и он своими руками подхватил мои и, скрестив, прижал к моему бюсту, так что его пальцы нежно прикасались ко мне. – Так же на выдохе надо произнести: «Парадокс Дихотомия», – учил он, своим дыханием щекоча мне ухо и шею.

Мне в этот момент было, явно, не до, каких-то там, щитов, когда мой личный щит от разгоряченного детектива отсутствовал напрочь.

– Парадокс Дихотомия, – выдохнула я, стараясь собрать свои мысли и чувства в кулак. Энергия снова заструилась по моим рукам, окружая меня невидимой защитой.

– Ты способная ученица! – откашлявшись, произнес Марун, выпустив меня из объятий.

Я отвернулась от него, пряча свои пылающие щеки, и пытаясь унять барабанившее о ребра сердце. И чувствовала, что Марун стоит рядом, потому что слышала его прерывистое дыхание.

– Мне нужно приготовить завтрак, а то скоро приедет Вика, – спохватилась я, подняла миску с овощами, зелень и почти бегом направилась к домику.

Влетев на кухню, я высыпала овощи в раковину и холодной водой умыла горящие щеки. «Так, Лара, успокойся! – мысленно приказала я себе, – Не поддавайся соблазну! Он при исполнении служебных обязанностей!» И я принялась за готовку.

Через полчаса стол был почти накрыт. Свежий салат ароматно пах петрушкой и базиликом, красные полосатые яблочки так живописно лежали в вазе, хоть натюрморт пиши. А гвоздем сегодняшнего завтрака была щука, выловленная Маруном нетрадиционным для этого мира способом из соседнего в поселке пруда, которую я жарила, стоя у плиты.

– Ты очень вкусно готовишь, – произнес детектив, неожиданно выхватив у меня из-под руки кусочек жареной рыбы. Отщипнув немного, положил в рот и с наслаждением облизал пальцы. Я тихонько хихикнула. А потом, как бы невзначай, спросила:

– А твоя жена хорошо готовит?

Марун поперхнулся и закашлялся.

– Я не женат, – проговорил он, изумленно вскинув брови, и с интересом взглянул мне в лицо.

А у меня внизу живота стало жарко и легко, но отвести от него глаз я не могла. Накалившуюся атмосферу разрядил звук подъехавшего автомобиля.

Наверное, учуяв вкусные запахи нашего пиршества, в кухню ввалилась Вика, таща за собой огромные пакеты с едой. Мы с Маруном помогли ей рассовать все по холодильнику, который в жизни не вмещал в себя такого изобилия. И потом втроем принялись завтракать. Я старалась не встречаться взглядом с детективом. Но краем глаза видела, что он самодовольно улыбался, уставившись в тарелку. А потом неожиданно посмотрел на меня и, облизнув губы, объявил:

– Я помогу тебе выучить все защитные парадоксы, – и воодушевленно прибавил, подцепив кусочек щуки на вилку, – и тебе надо еще освоить хотя бы парочку магических атак.

– Мы, что готовимся к сражению? – чуть не поперхнулась я помидоркой.

– Громко сказано. Но пойми, на высокие должности в любом из миров абы кого не назначают, – объяснил Бэрс, прожевав рыбу – этот политик, скорее всего, – судья, а значит очень магически силен. Но мы сейчас в Эгоцентриуме, а здесь все маги слабее, чем в любом другом мире. И поэтому твои силы, хотя ты простой помощник архивариуса, может, чуть меньше, чем у судьи здесь.

– А ты значит сильнее его будешь? – заинтересовалась я, сощурив на него глаза.

– В чем-то да, в чем-то нет, – уклончиво ответил Марун.

– А меня ты можешь научить вашим фокусам? – поинтересовалась Вика, воодушевленно обратившись к детективу.

– К сожалению, нет. – Бэрс повернулся к ней. – Каждый человек обладает магией того мира, в котором рожден. Она у людей в крови. Нельзя научиться иномирной магии. Но эта энергия есть у всех. Просто у каждого своя. У нас с Солари – парадоксальная. А у тебя – вдохновенческая, творческая. – объяснял он, смотря на Вику, – А как ею управлять, учат с детства. Конечно, силу можно развить. Но если ты не рождена гением, то есть активным эгоцентриком, то использовать в действии энергию не сможешь. Своей магии во плоти, – Бэрс изобразил пальцами кавычки, – здесь нет, поэтому гении довольствуются той, что открыта им с рождения: любой из девяти возможных. Это особенность вашего мира.

Подруга немного приуныла и с нескрываемым расстройством вышла из кухни на веранду.

– Но ведь ты пользуешься зеркальной магией, – возразила я, разливая по чашкам чай, – хотя ты из Логии.

Марун замолчал, раздумывая, как ответить и стоит ли. Он посмотрел на меня с каким-то задумчиво-оценивающим выражением и, взвешивая каждое слово, тихо проговорил:

– Я – полукровка, то есть наполовину гласс. Моя мать родом из зеркального мира. А отец – парадокс из Логии. Такие, как я – вне закона в любом мире. Поэтому мне приходится скрывать свои способности.

Я завороженно слушала детектива. Его слова отдавали болью и скрытой душевной раной. Сразу было понятно, что он впервые рассказал об этом посторонним. Польщенная таким доверием, я спросила, уступив своему любопытству:

– Почему ты стал дознавателем? Ведь с такими способностями ты мог бы и на судью экзамен сдать.

Марун молчал, медленно потягивая чай.

– Возможно, – согласился он, оторвавшись от чашки – но требовать от других соблюдать закон, когда сам позволяешь себе, скажем так, обходить некоторые правила, было бы несправедливо. Я использую свою природу гласса в исключительных случаях и только для пользы дела. А на своей должности я как раз и могу применить свои умения во благо. Поэтому думаю, что не я выбрал профессию, а она меня. Ведь для дознавателя мои способности ценнее. А судья – слишком уж ответственная должность. Он должен неукоснительно подчиняться букве закона.

– А как же этот британец, – рассуждала я, задумываясь о том, что он сказал, – разве его действия были законными?

Детектив прищурился, вглядываясь мне в глаза.

– Какая ты категоричная, – усмехнулся он, – быстро выносишь приговор, не разобравшись в причинно-следственных связях. Не забывай о презумпции невиновности.

Я даже подскочила на месте.

– Так ты его защищаешь?! – возмутилась я. – Он первый напал на меня!

Но Марун, покрутив головой, остановил меня:

– Не руби с плеча! Помнишь, он не собирался тебя убивать.

– Ага, хотел только мозги мне подправить! – перебила я, не собираясь оправдывать дипломата.

– Именно, и ты не знаешь почему. – Бэрс стоял на своем. – Надо во всем разобраться. Знаешь, на должность судьи выбирают людей несклонных к криминалу. Хотя, конечно, никто от этого не застрахован. И все же. Справедливо будет выслушать его мотивации.

– Ты каждому пытаешься найти оправдание! – не сдавалась я.

Детектив встал из-за стола и начал складывать грязную посуду в раковину. И обернувшись ко мне, серьезно заметил:

– А ты не думала, что в любом человеке есть и положительная и отрицательная сторона? Главное, какую он сам выбирает. Но людям я, все-таки, стараюсь доверять. Или хотя бы даю возможность защищаться. – справедливо аргументировал он.

Я перестала спорить. Наверное, в его словах есть доля истины. Ведь он поверил в мою невиновность, иначе я сейчас уже предстала бы перед судом, а не искала вместе с ним настоящего преступника.

Но вот по отношению к послу была настроена воинственно. Поэтому, как только мы покончили с нашим завтраком, я бросилась оттачивать магические приемы. Для удобства занятий и дабы ничего не поломать в доме у Вики, мы вышли в сад.

Защитную магию я освоила довольно быстро, тем более, что мой учитель собственноручно ставил меня в нужную позицию и, горячо дыша мне в шею, объяснял нужные маг формулы. Ради моей безопасности, когда я выполняла щитовые парадоксы, Марун бросал в мою сторону яблоки, опавшие с деревьев, вместо огненных сфер. Яблоки отлетали от невидимой преграды в разные стороны так, что Марун только успевал уворачиваться, хотя это не всегда получалось. Пару – тройку раз я, все-таки, съездила ему по голове.

– Прости, – подбежала я к детективу и потерла рукой его ушиб, когда очередное яблоко, брошенное им, отрекошетило ему в лоб.

– У тебя лечебные ручки, – тихо проговорил он так, что только я могла услышать его. В его взгляде проскользнула такая нежность, что я, смутившись, вытащила пятерню из-под его ладони. – А теперь займемся атаками, – объявил он громко, наверное, чтобы Вика, следившая за нашими занятиями, ничего не заподозрила.