Текст книги "Девять дверей. Секрет парадоксов (СИ)"

Автор книги: Надежда Реинтова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 24 страниц)

И я снова подверглась «сладкой пытке», когда Марун помогал мне принять правильную позу для нападения. От его близости у меня переставала варить голова, и все внутри замирало.

Когда я, покончив с щитовыми чарами, должна была приступить к работе с нападением, всерьез забеспокоилась. Ведь я-то должна была кидать в моего «противника» отнюдь не яблоки, а «ножи», огонь и молнии. Но моя тревога за целостность конечностей детектива оказалась напрасной. Он ловко отражал или нейтрализовывал все мои атаки.

Вика, сидя на крыльце дома, как болельщик на стадионе, время от времени выкрикивала что-нибудь, подбадривающее то мне, то Бэрсу. Нашу магическую дуэль прервал мой зазвонивший телефон.

Давно ожидая звонка от Горина, я разочарованно увидела имя абонента, который сейчас пытался со мной связаться. Включив громкую связь, в трубке раздалось:

– Привет, Ларочка, – встревоженно поздоровалась Маринка, – я надеюсь, ты скоро выйдешь с больничного? А то здесь такое происходит!

– Что-то случилось? – я постаралась придать голосу беззаботности.

– Шеф рвал и метал, когда узнал от Горина, что ты заболела прямо перед сдачей статьи. Поэтому был вынужден принять статью у Никиты, хотя очень долго сомневался, стоит ли ее печатать. Если честно, я от Горина такого не ожидала! Ты читала, что он написал? В общем, после выхода из печати номера с интервью, никто из журналистов не удивился, что Маффин пропал.

– Что значит, пропал? – насторожилась я, – может заболел?

– Нет. На звонки не отвечает. К нему Петечка из технического отдела ездил домой. Там никто не открывает, – тараторила секретарша.      А мое разыгравшееся воображение уже рисовало жуткие картины убийства журналиста.

– Как давно он пропал?! – уже не скрывая тревоги, перебила я ее.

– Да уж 4 дня. Может он как-то связывался с тобой?

– Нет, – с сожалением констатировала я. Страх за жизнь Горина затмил все мои мысли

– Если что-нибудь узнаешь, звони! – бросила Маринка и отключилась.

У меня защемило под ложечкой. Я поняла, что напрямую связана с исчезновением Горина.

Получается, что я втянула его в эту «игру в кошки-мышки» с преступником. Только Никита – случайная фигура, разменная монета для злодея. Да и я не лучше самого преступника – использовала невинного человека для достижения своих целей!

Возможно, прочитав на моем лице, как я занимаюсь самобичеванием, Марун подошел ко мне, взял за плечи и, глядя мне в глаза, в которых стояли слезы, произнес:

– Я уверен, он жив. Нашему убийце он – не помеха. Если его украли, то должны потребовать выкуп. Либо выманивают тебя. Но при любом раскладе, мертвый он бесполезен. – детектив глубоко вздохнул и добавил. – А значит, мы его спасем!

Последнюю фразу Бэрс произнес так уверенно, что я, сморгнув слезы, кивнула, соглашаясь с ним.

Успокоившись, я перезвонила секретарше и выяснила адрес Горина. Вика согласилась отвезти нас в город.

Начало смеркаться, когда мы добрались до места. Марун подошел к квартире журналиста и, сплетая замысловатый парадокс Монти Холла, открыл дверь. Внутри было тихо и темно. Я щелкнула выключателем, ожидая увидеть следы борьбы вокруг. Но прихожая, вопреки моим мрачным прогнозам, оказалась чистой и аккуратно прибранной. Чернота комнаты за приоткрытой дверью пугала своей неизвестностью. Мне живо представился растерзанный труп журналиста, залитый кровью. Заметив мое колебание, Бэрс отстранил меня, шагнув туда первым. От его невербальной магии загорелись все светильники и люстра разом, а Вика с восхищением воскликнула: «Круто!» Нас встретила скромная без вычурности обстановка, совсем не вяжущаяся с ожидаемым мной образом холостяцкой берлоги самца, который пребывает в вечной «охоте». На стене прямо над полированным стареньким фортепиано, на котором стопкой лежали ноты (Вот это да, а я не подозревала, что Горин – музыкант!), висел портрет пожилого человека с умными задумчивыми глазами. Его взгляд, очень похожий на Никитин, будто осуждал меня, что я даже не потрудилась узнать о его родственнике хоть что-нибудь, прежде чем выносить ему приговор, поставив клеймо мерзавца. Около маленького горшочка с лохматой гортензией в разнокалиберных рамочках стояли фотографии. На одной из них я узнала Никиту, хотя на ней он был лет на десять моложе. Он стоял в обнимку с полненькой женщиной с одной стороны и маленькой белобрысой девчушкой с другой. Кем эти люди приходились ему я не знала, но это было и не важно, потому что главным было то что в тот момент рядом с близкими он совсем не выглядел заносчивым и самоуверенным, каким я привыкла видеть его в редакции. Все свое напускное высокомерие, особую манеру держаться с женским полом и привычку идти по головам за новым материалом он оставлял на работе, а дома становился никому неизвестным Никитой. Эх, Вика была права, я действительно сухарь и не вижу дальше собственного носа. А по психологии, которую я изучала в университете, мне нужно было бы поставить жирную единицу. (Наверное, моя совесть решила сыграть со мной злую шутку, в критический момент выуживая самые подходящие случаю воспоминания!) Я подошла к компьютерному столу, разумно установленному возле окна, и заметила рядом с клавиатурой маленькую книжечку в черной обложке, видавшую виды. «Это ежедневник профессионального журналиста, его рабочая лошадка.» – оценила я с первого взгляда и оказалась права. Полистав его, мне в глаза бросилась последняя запись, сделанная 4 дня назад: «18 августа в 20.00 ресторан «Престиж» и приписка – «статья брит. посл.»

Выходит, Никитина статья под моей редактурой, все-таки, сработала, и посол назначил ему встречу. И она должна была состояться сегодня. Я посмотрела на часы – 18.30. Если поторопиться, то успеем. Поделившись найденной информацией с друзьями, я рванула из комнаты. Чтобы поскорее отыскать Горина, нельзя было опоздать. Вика тормознула меня уже в дверях.

– Ты что собралась в крутой ресторан в джинсах? – резонно заметила она. – Тебя туда просто не впустят в таком виде!

Я не могла не согласиться с ее доводами. Но драгоценное время ускользало, и, скорее всего, жизнь Никиты висела сейчас на волоске!

– Но я уже не успею заехать к себе переодеться! – в панике я не подумала о таких мелочах.

Марун схватил нас с Викой за руки и быстро потащил к выходу. Пулей выскочив из подъезда, мы остановились, начав наперебой спорить до чьего района ближе добраться: до моего или Викиного.

– Поехали, я нас одену по дороге, – загадочно объявил Бэрс, в раз заткнув нас.

Мы с подругой непонимающе переглянулись, но послушно прыгнули в машину.

Притормозив возле дорогого бутика, мы вместе подошли к витрине. На манекенах были одеты крутые брендовые вещи. Два вечерних платья. Одно – длинное облегающее из струящегося синего шелка с глубоким вырезом на спине. Другое – темно-бордовое из бархат-стрейча с расклешенной юбкой до колена и золотым поясом-ремешком. И два элегантных мужских классических костюма – серый светлый и коричневый темный – из очень дорогих тканей. Так же рядом стояла красивая женская и мужская обувь, сумочки, были разложены аксессуары.

Я потянулась к дверной ручке, собираясь заходить в магазин. Но Бэрс остановил меня, схватил за локоть и подвел вплотную к витрине. Вика подошла к нам, заинтересованно поглядывая на детектива. Он что-то зашептал и приложил ладонь к стеклу напротив синего платья. Другой рукой он коснулся Викиного сарафана. И вдруг ткань цветного ситца зашевелилась, словно ожила, и стала чешуйками облетать, открывая взору синий шелк, точь-в-точь как на манекене перед нами. Бэрс присел на корточки перед девушкой, коснувшись ее плетеных босоножек, преображая их в обувь под стать вечернему наряду. Моя хладнокровная подруга и бровью не повела от столь дерзкого переодевания ее самоуверенным детективом. И вот она уже стояла в прекрасном вечернем платье и в туфлях на высоком каблуке. Синий цвет очень шел к ее темно-каштановым волосам, забранным в высокий кудрявый хвост, спадающий каскадом до середины спины. Ее карие глаза блестели, она, явно, была довольна своим образом. Также скопировав для меня бордовое платье, Марун присел возле мня, беззастенчиво рассматривая мои открытые взору ножки, схватил меня за лодыжку, поверх носочков, торчавших из спортивной обуви, трансформируя ее. Ткань расползалась под его руками, приобретая новую текстуру, и теперь его пальцы нежно поглаживали мне лодыжку в тончайшем телесного цвета чулке, которую обжимали тонкие ремешки золотистых туфелек. Я сглотнула, а парень, нехотя отпустив мою нижнюю конечность, медленно поднялся и стал оценивать свою работу. Глянула на Вику – довольно кивнул, потом повернулся ко мне, медленно скользя по мне алчным взглядом, и удовлетворенно облизнул губы, потом начал сам облачаться в темно-коричневый костюм и белоснежную рубашку. Но галстук он тут же снял и выкинул в урну рядом со входом. Проходившие мимо нас люди, казалось, не замечали наших метаморфоз.

Ровно ко времени назначенной встречи мы вошли в шикарный ресторан. В общем зале стояли большие сервированные столы, накрытые скатертями молочного цвета, и украшенные пышными цветочными композициями. У входа, за конторкой, нас приветствовала хостес – высокая стройная брюнетка в элегантном брючном костюме.

– У нас запланирована встреча с господином Ричардом Дэвисом, – назвала я имя британского дипломата, – в 20.00.

Девушка посмотрела в журнал заказов. И одарив лучистой улыбкой, повела нас в малый зал для вип персон. Здесь каждый столик был отгорожен друг от друга изящными плетеными перегородками, увитыми живыми цветущими растениями.

Подойдя к указанному столику, который находился в углу зала, мы резко остановились. В мягких креслах сидели двое: знакомый мне британский дипломат и какой-то черноволосый парень в темно-сером костюме и совершенно бесстрастным лицом. Я решила, что это переводчик или телохранитель иностранца.

Увидев меня, Дэвис чуть не подскочил на месте. Он явно не ожидал моего появления здесь, поэтому сразу насторожился и внимательно оглядел моих спутников.

– Мистер Дэвис, эту встречу спровоцировала я, – не дав ничего ему предпринять, разом выпалила я. – Статья, по поводу которой вы согласились прийти, была лишь предлогом.

Посол возмущенно блеснул глазами и покосился на своего собеседника.

– Почему вы пытались стереть мне память?! – набросилась я на него. Но, как верно просчитал Бэрс, маг оказался высокого ранга, поэтому не выдал своего негодования.

– А по какому праву преступница задает мне подобные вопросы? – ответил он, смерив меня презрительно-возмущенным взглядом.

– Вы ошибаетесь, меня оправдали и отпустили! – я с вызовом задрала подбородок.

Британец удивленно, но все так же уверенно заявил:

– С каких пор междумирных беглых террористов отпускают?!

– Что?! – У меня отвисла челюсть. – Меня обвиняли в убийстве, но не в терроризме! Но к убийству я не причастна, а про терроризм слышу впервые!

Комментировать свои обвинения в мой адрес Дэвис, похоже, не собирался. И опять глянул на равнодушно наблюдающего за нашей перебранкой соседа по столу, будто ожидая его реакции на происходящее. Но тот, скользнув по дипломату отстраненным взглядом, с интересом принялся разглядывать Вику, которой наш недружественный диалог в общественном месте был явно не по душе.

Разговор не клеился, поэтому Марун вмешался, достал свое удостоверение и протянул дипломату. Изучив его, тот заинтересованно уставился на Бэрса.

– Господин Дэвис, предъявите, пожалуйста, свои документы, -вежливо, но с нажимом проговорил сыщик.

Я, почему-то, не очень верила, что посол послушается. Но тот спокойно показал ксиву. Не отрывая взгляда от документа, Бэрс спросил:

– Почему, вы, судья Эгоцентриума, собирались выполнять работу обычного визуара? Ведь, насколько я понимаю, стирать память – не ваша прерогатива.

– Со мной связался дознаватель из Логии по имени Дориан Варк, – мы с Бэрсом переглянулись и, не сговариваясь, подсели за стол к дипломату, – и сообщил о сбежавшей из-под стражи в наш мир террористке Солари Грихэль. Ее приговорили в Логии к стиранию памяти, но каким-то образом она сбежала, прервав процесс казни. Варк показал мне фотографию преступницы, то есть вашу, – он кивнул в мою сторону, – она была зачарована отметкой «Особо опасна». Он сообщил, что вы почти ничего не помните, но из-за незавершенной процедуры память может к вам вернуться в любой момент. И предупредил меня, что вы будете на конференции в Москве. Просил меня оказать помощь в поимке террористки.

Сказать, что я была в шоке от услышанного, ничего не сказать.

– А вы лично встречались с Дорианом Варком? – спокойно продолжал Марун, будто тот ничего сверхъестественного сейчас не сообщил.

– Нет, мы общались через мираж, и он показал свои документы, – опередил Бэрса посол, – Они были действительны – маг свечение присутствовало.

– То есть, – перебил Дэвиса дознаватель, – сканировать его отпечатки пальцев вы не смогли бы сквозь размытое изображение миража.

Дипломат смутился и отрицательно помотал головой. Но, видно, эта промашка не очень его волновала, и он быстро сослался на, как ему казалось, более весомый довод:

– Я осведомился в нашем посольстве о Солари Грихэль. Она, действительно, считалась опасной преступницей.

– Да, вот только по другому обвинению – в убийстве. – Марун был настроен во что бы то ни стало доказать ошибку чиновника. – А вы не проверили в посольстве регистрацию Дориана Варка?

– Нет, в этом не было необходимости. Подделать на документе маг свечение не может никто. – упорствовал посол

– Никто в этом мире.

– Дознаватель из Логии не смог бы тоже! – уже выйдя из себя, рявкнул судья.

– Это да… – протянул Марун и как-то, совершенно по-сумасшедшему, улыбнулся. – Господин Дэвис, – продолжил он, и я заметила блеск в его глазах, – вы можете еще раз связаться с Дорианом Варком?

– Я уже пытался, сразу после того, как не смог выполнить его просьбу и поймать... кхм… террористку. Но мой мираж никто не принял. – объяснял посол, – и он со мной больше не выходил на связь ни через мираж, ни по телефону. Тогда я решил, что он и сам справился со своей задачей и ушел в Логию. Ох уж эти иномирцы!

Я огорченно вздохнула и посмотрела на Бэрса, но тот, похоже, не собирался сдаваться.

– Смогли бы вы описать его внешность?

Такой просьбы дипломат, похоже, не ожидал. И задумавшись, стал припоминать:

– Среднего телосложения, светлые волосы, голубые глаза, широкое лицо. На вид около 40 лет, но может быть и больше. А вы его в чем-то подозреваете? – поинтересовался он.

– Возможно... Просто он проходит свидетелем по другому делу, – уклончиво ответил Бэрс.

Пока шла наша неуютная беседа, официанты принесли нам изысканные блюда, хотя мы так и не сделали заказ. Марун с дипломатом даже не заметили этого, занятые напряженным разговором.

Передо мной лежало сочное жаркое в винном соусе с овощами, от запаха которого, у меня потекли слюнки. Но к еде я не притронулась. Мое доверие дипломат потерял еще после нашего интервью. Вика тоже не решалась что-либо дегустировать и тихо следила за Бэрсом и иностранным политиком. Переводчик, ссутулившись, смотрел на свои сложенные на коленях руки, ни разу не подняв глаз, с того момента, как мы сели за их стол.

– Еще один момент, – обратился Марун к послу, – когда вы пришли сюда, кого вы ожидали здесь увидеть?

Этот вопрос показался Дэвису странным, но он чистосердечно ответил:

– Горина Никиту Алексеевича, автора скандальной статьи, конечно же! – посол бросил «нашу» газету на стол и ткнул пальцем в Никитину фотографию, напечатанную рядом с его собственной прямо над интервью.

Меня уже колотило от переживания за Горина, поэтому я, не выдержав, прервала их:

– Когда вы видели его в последний раз?! – наверное, моя нервозность в полном блеске отразилась в истеричном тоне, каким я задала этот вопрос британцу.

– На конференции. Больше мы не встречались. Я только позвонил ему и назначил встречу. Это было 4 дня назад. – Судья, видимо, не привык к подобным допросам и смотрел на меня оскорбленно и надменно.

Все мои предположения, что в исчезновении Никиты виновата мной сотворенная скандальная статья, оказались ошибочными, а поэтому надежды по его спасению рухнули в одно мгновение. Но если не политик похитил Горина, тогда кто? И зачем? «Может просто банально пойти в полицию и подать заявление о пропаже человека?» – перебирала я в голове все возможные варианты поиска Горина. Сейчас я не могла думать ни о каком расследовании.

– Вам нужна помощь? – прозвучал вдруг тихий голос.

Я вздрогнула от неожиданности и повернулась к говорившему. Переводчик, сидевший все это время молча, поймав мой встревоженный взгляд, терпеливо ожидал ответа.

– Журналист, которого я попросила написать эту статью пропал 4 дня назад. – Я не понимала, зачем говорю это ему. Мне, наверное, просто хотелось произнести то, что меня терзало, вслух.

Переводчик как-то оживился и, отодвинув от себя тарелку, резко перегнулся через стол и положил мне на лоб свою руку. В мгновение перед моими глазами мелькнуло воспоминание о том, как дипломат, сидевший рядом, точно также пытался стереть мне память. И я, натасканная тренировками Маруна, отреагировала моментально. Отстранившись от ладони переводчика, я приняла нужную позицию и выпустила огненную сферу прямо ему в лицо. Юноша даже бровью не повел просто поднял руку и щелкнул пальцами.

Раз.

И все остановилось. Мой пульсар застыл в нескольких сантиметрах от его головы. Внезапно наступившая тишина заставила меня оглядываться по сторонам.

Посол, сидевший напротив, словно окаменел с вытаращенными на меня глазами. Вика застыла с салфеткой в руке. За соседними столиками замерли ужинающие кто с вилкой в руке, кто с фужером. Даже вино, разливаемое официантом, не текло, а висело в воздухе, словно в кино нажали на «стоп» кадр.

Детектив так же, как и я разглядывал «замороженных» вокруг нас людей. Испуганно я посмотрела на виновника этого происшествия. Юноша ткнул пальцем в огненный шар, словно малыш лопает мыльный пузырь. Сфера рассыпалась на миллион искр и исчезла.

– Осторожно. Не надо злиться. – как будто уговаривая психа успокоиться, вкрадчиво произнес переводчик.

Мы с Маруном молчали: я, потому что просто офигела от увиденного, а Бэрс – от греха подальше.

– Я пришел на эту встречу, чтобы поговорить с тем, кто провоцирует политический конфликт между странами. Это могло привести к печальным последствиям, даже к войне. А учитывая и так нестабильную ситуацию на международной арене, я счел нужным вмешаться во избежание... Но раз сигнал, как я понимаю, оказался ложным. А так как я, все равно, уже здесь, то помогу разрешить вашу проблему. Тем более это мне совсем несложно.

Я сидела, хлопая глазами, все еще не понимая, что происходит. Бэрс, напротив, догадался кто перед нами, поэтому настороженно и внимательно слушал его.

– Вы хотите найти этого журналиста, так я понял? – спросил парень.

Мы вразнобой закивали.

– Для этого мне надо заглянуть в ваши мысли, – брюнет посмотрел на меня, – чтобы узнать кого искать. Думайте об этом человеке, я посмотрю. – И как ранее до этого он прикоснулся к моему лбу.

У меня в голове стали всплывать сцены из прошлого: Горин сидит за своим рабочим столом, печатает статьи, вот он флиртует с работницами редакции, теперь – он кричит на меня. Даже припомнилось, как он подкатывал ко мне...э нет, хватит. Я открыла глаза, краснея под проницательным взглядом парня. Мне казалось, что я сижу перед ним абсолютно голая. Копание в моих воспоминаниях мне совсем не понравилось.

– Что ж, – ухмыляясь проговорил он, – теперь посмотрим где же ваш потеряшка.

Парень встал изо стола, широко развел руки и заговорил на каком-то чужом языке. Перед ним стал проявляться из неоткуда уменьшенный в тысячи раз образ Земли, полупрозрачной, почти невесомой, но вполне реальной. Закрыв глаза, "переводчик" стал проводить ладонью по поверхности планеты. А через несколько минут проекция разметалась в воздухе, а юноша посмотрел на нас и произнес очень серьезно и озабоченно.

– Этого человека нет в этом мире! Но он не погиб, – поспешил успокоить меня брюнет, – магия не покидает «дом», в котором жил ее носитель. Его энергии я не вижу. Если его кто-то похитил, то забрали в другой мир. Это серьезное преступление! А вы, я вижу, – он обратился к Бэрсу, – умный и опытный дознаватель. Я, сервер Эгоцентриума, не имею права приказывать вам, но так как это дело касается человека из этого мира, то прошу вас найти его. Со своей стороны, обещаю помочь в расследовании. Я уже распорядился, чтобы с вас сняли все обвинения. – И опередив детектива, который что-то хотел произнести по этому поводу, успокоил его, – Да, я знаю об этом.

Он замолчал и протянул руку ладонью вверх:

– Вот моя метка, чтобы вы смогли связаться со мной.

Марун провел рукой, считав метку, и поблагодарил сервера за помощь и доверие.

Тот повернулся ко мне и тихонько, как будто нас мог кто-то подслушать, вполголоса произнес:

– Простите, могу я попросить вас познакомить меня с вашей подругой, – он кивнул в сторону Вики.

Не ожидав такого поворота, я ляпнула:

– Конечно, но разве серверы общаются с обычными людьми?

Бэрс, сидевший рядом со мной, отвернулся, пряча улыбку. А сервер, удивленно приподняв брови, переспросил:

– А я что, необычный? У меня вроде все, как и у всех. А-а, – догадался он, – вы про то, что я – сервер. Ну и что же, это просто должность такая. А так, я вполне себе обычный человек.

Я смутилась, не зная, что сказать. Но тот уже щелкнул пальцами и все вокруг ожило, как ни в чем не бывало.

Дэвис хлопал глазами, возможно решив, что огненный шар, только что летевший мимо, ему привиделся. Он сдержанно, одним кивком, попрощался со всеми присутствующими за столом и вышел из зала.

Вика, все также сжимавшая салфетку в руках, молча переводила взгляд с меня на сервера, не понимая где огонь, что я бросила в симпатичного брюнета.

Вспомнив его просьбу, я повернулась к подружке и, не зная с чего начать, пролепетала:

– Вик, этот молодой человек, – я махнула рукой в его сторону, – главный маг этого мира, и он хотел бы с тобой познакомиться.

– Да ну! – воскликнула она, тряхнув головой, так, что ее каштановые кудряшки подпрыгнули, словно пружинки, и протянула ладонь для рукопожатия, – я – Виктория.

– Сэм, – представился парень и очень церемонно поцеловал ей руку. Отчего подруга зарделась и расплылась в улыбке.

Потом он обратился ко мне:

– Вы позволите, если я украду у вас Викторию на сегодняшний вечер?

Мы с Викой переглянулись. У нее сияли глаза, а лицо приобрело умоляющее выражение.

– Если только вы пообещаете проводить ее, – с весельем в голосе разрешила я.

– Само собой... разумеется...

Странно было видеть, как самый могущественный человек Эгоцентриума, смущаясь, оправдывается.

Через час мы с Бэрсом уже вылезли из такси возле моего дома. Ехать за город было очень поздно, да и мы вымотались за день, поэтому решили переночевать здесь. Но в квартире нас ждал «сюрприз».

6 глава. Мое сокровище!

В комнате все было так же, как и в тот момент, когда мы с Бэрсом прыгнули в мой дом в N-ске. Отодвинутое кресло, зеркальный коридор, две чашки из-под чая.

Только на диване лежал листок из моего блокнота, на котором крупным размашистым почерком было написано: «Если хочешь вернуть дружка живым, приходи в таверну «Соленый ветер» деревушки Тергери к северу от Хардирона в 1-ый день месяца хлада и принеси сокровище твоего отца.»

– А вот и шантажисты тут как тут, – прокомментировал записку Марун, – теперь мы знаем, где твой приятель.

– Горин мне не приятель, а коллега, – пробубнила я, – а откуда ты знаешь, где он?

Бэрс отдал мне листок и ткнул в него пальцем.

– Отсюда. Хардирон – это столица нашей страны Лексиории, в которой мы с тобой живем, – развернул блестящий фантик и засунул леденец в рот.

Когда Марун произнес эти географические названия, у меня что-то смутно отозвалось в сердце. Но упрямица-память не спешила возвращаться целиком и полностью, а словно доктор, выдающий больному по одной – по две пилюльки за раз, дозировала слова и образы, чтобы потом из них можно было сложить целую картину моего прошлого.

Я уже начала ломать голову над последней фразой в записке, когда Марун бросил на меня осторожный взгляд и тихо проговорил:

– Ты ведь что-то вспомнила тогда в институте, после встречи с профессором. Я понял это, но не стал спрашивать, не хотел причинять тебе боль – ты плакала...

– Да, – тяжело было говорить об этом, – у меня действительно была семья: отец, мать и два брата. Я помню, как вернулась домой рано утром, а мой дом вместе со всей деревней сгорели дотла.

Я глубоко вздохнула, чтобы притормозить уже покалывающие нос и глаза слезы. Детектив, молча, протянул мне платок. Промокнув глаза, я глянула на него.

– Но ведь ты знал, что у меня была семья, – едко бросила я. Не знаю, от чего я разозлилась, то ли что он не кинулся меня утешать, то ли что он ждал, когда же я пойму, что мои кошмары – это не просто сны. – Ты же собирал обо мне данные, когда взялся за это дело!

– Да, конечно, – спокойно отреагировал Бэрс, – но ведь это бы не помогло тебе все вспомнить. Я вон и по имени тебя называл и документы ты видела, а все равно мне не верила до последнего. Я думаю, память к тебе вернется постепенно, когда перейдем в Логию. Знакомая обстановка поможет.

Помолчав, я решила, что в его словах есть резон и уже вежливо продолжила:

– Что ты узнал о моих родителях?

– Да, собственно, и выяснять -то ничего не пришлось, ведь твоя мама – известный в столице целитель, а отец – всемирно знаменитый историк, археолог.

Неожиданно в голове замелькали образы различных старинных предметов: вазы, амфоры, тотемы, статуэтки, коллекции минералов, монет, украшений. Все эти древности, разложенные на многочисленных полках высоких стеллажей в большом кабинете с мебелью из красного дерева, создавали таинственную атмосферу пещеры Али-Бабы из известной сказки. Я очень любила забираться в отцовский кабинет, когда его не было дома, и бродить вдоль полок, высматривая наиболее интересные экземпляры папиных «сокровищ».

И тут меня как током ударило. Шантажистам нужно что-то из тех раритетов, которые отец собирал в путешествиях по мирам. Я поделилась с Маруном своей идеей. Похоже, он тоже так подумал, когда прочитал послание. Но смущало одно важное обстоятельство: в пожаре все сгорело.

– Значит, – заключил Марун, – эта вещица у тебя. По крайней мере, так думают похитители.

– А если у меня ее нет? Как же быть? Они ведь убьют Горина! Ведь визуара и архивариуса-ключника же убили! – я схватилась за голову, не зная, что делать, если не найду выкуп.

Но тут Марун меня перебил:

– Вымогатели не связаны с убийством тех двоих. В этом нет смысла. Убийца пытался либо подставить тебя, либо убрать со своего пути. Он не стал бы назначать встречу, если все это время прятался от нас.

– Выходит, за мной тогда следили не только сообщники убийцы, но и шантажисты, – высказала я свою догадку.

Марун со мной согласился и пошел на кухню поставить чайник.

Я подошла к шкафу. Надо было переодеться. Сорвав с вешалки льняной в цветочках сарафан, застегивающийся спереди на пуговицы, я потопала в ванную.

Выйдя из душа, я стала сушить волосы, надеясь, что выгляжу прилично, потому что зеркало, снятое Маруном, так и осталось в комнате.

Под однообразный шум фена, я все глубже погружалась в свои мысли, незаметно перетекшие в отрывки из воспоминаний. Одна сцена сменяла другую.

Вот новогодний вечер. Возле камина стоит отец, потягивая пунш из бокала, и наблюдает за тем, как я, Кори и Тилс украшаем елку.

– Солари, – мама, одетая в лазоревое шелковое платье, подошла ко мне, – следи за Тилсаном, а то он разобьет стеклянный шарик со звездочками.

Я ворчливо отбираю у расстроенного младшего братишки красивую прозрачную игрушку, в которую Кориган – маг-экспериментатор, впихнул кусочек звездного неба в миниатюре с сияющими созвездиями и млечным путем. Тилс бежит жаловаться папе, что ему ничего не разрешают. А тот, улыбаясь сквозь бороду, утешает его и вытаскивает из кармана старинную красивую свистульку в виде маленького дракона. Пятилетний шалопай, смеясь, хвастается подарком.

Теперь я вижу Кори, получившего первое место в школьном конкурсе за свое изобретение парадокса-обновителя, которым можно восстанавливать сломанные вещи. Как отец хвалит его, ставя младшему брату в пример. И дарит «будущему светиле наук» древний папирус с разными зашифрованными в нем магическими секретными технологиями прошлого, забытыми в наше время, но не менее гениальными.

А вот я, удачно сдавшая вступительные экзамены в самый крутой в Хардироне университет на целительский факультет, стою в кабинете отца. На его, вечно заваленном всякими экспонатами, привезенными из недавних экспедиций, столе лежит маленькая красная бархатная коробочка, явно выделяющаяся из массы старинных вещей. Отец открывает ее. На подушечке лежит кулон в виде сердца, свитого из тонких золотых волосков.

– Я привез эту подвеску из Дуалитаса, – загадочно говорит отец, – там, в одном из древних разрушенных храмов, я нашел зачарованные артефакты, которые имели огромное значение для древних жителей этого мира – пар. Они верили, что тот, кто носит такое украшение, очень скоро найдет свою «половинку», узнав ее по особым магическим приметам. То есть его избранник будет обладать необыкновенной магией.

Я беру подарок, чмокнув папу в пушистую щеку. Сердечко оказалось полое внутри: открывалось и закрывалось маленькой дверцей с красивым рубином, искусно вставленным в нее.

Картинка меняется. Мне 7 лет. Я очень сильно болею, температура под сорок. Возле меня на кровати сидит мама, произносит магические парадокс-формулы, гладит меня по голове. Ее русые волосы касаются моего лица, щекочут горячие щеки. Мамины добрые карие глаза с нежностью смотрят на меня.

– Солари, поспи, – убаюкивает она, – поспи, сокровище мое...

Я вышла из ванны. На кухне, сидя за столом и положив голову на руки, дремал Марун. Возле него стояли две чашки с чаем и тарелка с бутербродами. Мне было очень жалко прерывать столь сладкий сон, но не оставлять же его в такой неудобной позе на всю ночь. Во сне он выглядел так прекрасно, что рука сама потянулась к нему, и погладила его по волосам, убрав упавшую на глаза челку. Он улыбнулся во сне. Испугавшись, что он проснется и поймает меня за этим занятием, я отдернула руку. И осторожно потрясла его за плечо. Он поднял голову, заморгал, прогоняя видения сна, и посмотрел на меня.

– Который час? – потягиваясь, прохрипел он.

– Почти полночь, – переминаясь с ноги на ногу, ответила я, надеясь на то, что он не заметит, как я снова поддалась его очарованию!