Текст книги "Рискнуть ради вечности (ЛП)"
Автор книги: Н. С. Перкинс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 17 страниц)
10
Аделаида
Хелен слушала на полную громкость подкаст о различных видах паразитов, которые могут привести к непроходимости кишечника, и я была готова оторвать себе уши, лишь бы не слышать больше ни секунды.
– Пойду займусь стиркой, – сказала я. – Просто крикни, если что-то понадобится.
Она кивнула, не открывая глаз; ее брови были слегка сведены – так всегда бывало, когда она на чем-то сосредотачивалась.
Развернувшись, я направилась в прачечную, попутно выбирая в телефоне R&B-плейлист.
Во весь голос подпевая любимому хиту Бейонсе, я принялась складывать одежду и так и замерла на месте, наткнувшись на вещь, которая явно не принадлежала к гардеробу Хелен. Хихикая, я сделала фото и отправила его Маттиасу.
Я: Если бы мне предложили угадать, я бы ни за что не подумала, что ты из тех парней, кто носит розовые боксеры с желто-зелеными туканами.;)
Ответ пришел меньше чем через минуту.
Мэтт: Я знаю, что войти во вкус и начать бредить мной очень легко, но тебе вовсе не обязательно было охотиться за моими трусами. Я бы и так подарил тебе пару, если бы ты просто попросила.
Я вспыхнула от его ответа. С того момента, как мы валялись на полу в липкой жиже, прошла неделя, и всё это время наше общение было довольно натянутым. Ни один из нас больше не заговаривал о случившемся, но было ясно, что никто ничего не забыл. Он впервые снова пошутил со мной, и мои плечи облегченно опустились.
Я: Как неподобающе со стороны работодателя говорить такие вещи. Я не стану этого терпеть.
Я хихикнула, нажимая «отправить». Вернувшись к складыванию вещей, я принялась весьма посредственно зачитывать рэп вместе с Jay-Z, исполнявшим свой куплет. Но не успела песня закончиться, как меня прервал звонок мобильного.
– Алло-о-о? – я ответила с улыбкой, увидев, кто звонит.
– Ты еще дома? Ты не ушла? Пожалуйста, скажи, что ты всё еще там, – дыхание Маттиаса в трубке было прерывистым, он явно паниковал.
– Погоди, помедленнее, что случилось? В смысле – «я ушла»?
– Ну, ты просто... ты... – я услышала, как он тяжело сглотнул. – Я подумал, может, ты на меня разозлилась.
– Что?.. О, Мэтт, я же пошутила! Прости, я думала, это очевидно. – На заднем плане у него прозвучало объявление на языке, которого я не знала. Я живо представила, как он сидит в кофейне какого-нибудь аэропорта бог знает где и запускает пятерню в волосы, прижимая трубку к уху другой рукой. Его молчание в сочетании с ритмом дыхания значило больше, чем любые слова, которые он мог бы произнести.
– И даже если бы я злилась, ты же знаешь, что я бы не бросила всё и не ушла, правда? – добавила я.
Он вздохнул и на какое-то время замолчал, а затем завершил разговор коротким:
– Да, хорошо, спасибо. Связь оборвалась прежде, чем я успела хоть что-то сказать.
Я медленно опустила телефон от уха на сушилку и несколько минут просто смотрела на него, не понимая, что сейчас произошло. Музыка всё так же звучала вокруг меня, но настроение подпевать пропало.
Направляясь в гостиную, я всё прокручивала в голове реакцию Маттиаса. Мы уже не раз шутили друг с другом – далеко не в первый раз, – но он никогда так не реагировал. Паника в его голосе напомнила мне его первый приезд домой, когда я осталась одна с Хелен после того, как ушла Дора. Как будто всё то время, что мы провели вместе, за которое он успел узнать, что я за человек, не имело никакого значения.
Когда я нажала на паузу в подкасте Хелен, она открыла глаза и вопросительно посмотрела на меня.
– Хелен, можно задать тебе вопрос? – я села на диван прямо напротив ее кресла, сцепив пальцы рук и зажав их между коленями.
– Конечно. – Она пододвинула кресло ближе, так что мы оказались лицом к лицу. На ее лице появилось то самое выражение обеспокоенности, которое бывало у моей мамы, когда я возвращалась из школы с разбитым после расставания сердцем.
– Есть какая-то причина, по которой Маттиас так сильно тебя опекает?
Она часто заморгала.
– Я имею в виду, – продолжила я, – не то чтобы это было плохо, но я заметила, что он постоянно до смерти боится, что я не справлюсь с уходом за тобой. И мне стало интересно, есть ли у этого какая-то подоплека.
От моих слов Хелен буквально застыла, и вся краска сошла с ее лица. Обеспокоенность сменилась чистым, неподдельным страданием. Она закашлялась и сглотнула – раз, другой, третий, – прежде чем снова заговорить.
– Я не... я... Думаю, будет лучше, если ты спросишь об этом напрямую у М-маттиаса.
В горле у меня встал ком. По реакции Маттиаса я и раньше подозревала, что в прошлом что-то случилось, но ответ Хелен заставил меня испугаться: всё могло быть гораздо хуже, чем я себе представляла. Я никогда не видела Хелен такой – она выглядела как человек, к чьему виску приставили дуло пистолета. От этого зрелища меня прошиб холодный пот.
Я заметила, как ее глаза стали влажными, прежде чем она отвела взгляд. Подскочив, я обняла ее и сказала:
– Прости, что спросила. Не переживай, я больше не буду поднимать эту тему. Она не могла обнять меня в ответ, но по тому, как она кивнула, прижимаясь лбом к моей шее и тяжело дыша мне в грудь, я поняла, что ей бы этого хотелось.
И это разбило мне, черт возьми, сердце.
Маттиас
Солнце уже садилось, когда я припарковал свою «Ауди» на подъездной дорожке, окрашивая небо над водой за утесом в розовые и золотисто-оранжевые оттенки. Закаты всегда приносили мне ощущение покоя. Они были постоянными и повторяющимися, но при этом каждый раз какими-то уникальными – словно ставили красивую точку в конце каждого дня.
Я вышел из машины и оперся о дверь со стороны водителя, глядя в небо и слушая крики чаек, пока движение у дома не привлекло моё внимание.
Аделаида стояла на крыльце у входной двери, закрывая ее за собой. Сегодня ее волосы были распущены, образуя ореол темных кудрей вокруг овального лица. Невозможно было не заметить ее изгибы даже сквозь легинсы и безразмерное худи – это зрелище невольно вернуло мои мысли к тому моменту, когда я чувствовал ее тело под собой: всю эту нежную кожу и видел робкие взгляды.
С того места, где я стоял, выражение ее лица было не разобрать, так что я направился к ней. По мере приближения стали видны тысячи и одна веснушка на ее лице. В лучах закатного солнца она буквально сияла.
– Привет, – сказал я, и уголок моего рта дернулся вверх в попытке улыбнуться.
– Привет. Послушай, ты не против, если мы немного поговорим здесь? – она одарила меня самой фальшивой улыбкой, которую я когда-либо видел, – а это о чем-то да говорило, учитывая, сколько их она мне выдавала, когда мы только познакомились. Затем она присела на верхнюю ступеньку крыльца. Я кивнул и уселся напротив неё; наши колени соприкоснулись на бетонном полу. Я догадывался, о чем она хочет поговорить, хотя и предпочел бы вообще избежать этого разговора.
– Послушай, насчет того, что было раньше, я...
– Что произошло? – ее вопрос прервал меня на полуслове, и я нахмурился.
– Не хочешь уточнить? – переспросил я.
– Что такого случилось с Хелен, из-за чего ты так отчаянно ее опекаешь?
Проведя рукой по уложенным гелем волосам, я вздохнул. Я знал, что рано или поздно этот вопрос возникнет, но надеялся, что его удастся откладывать до бесконечности. Не повезло. Особенно с Адди – при всей ее прямолинейности.
– Тебе короткую версию или длинную? – я выдохнул безрадостный смешок, но она не ответила тем же.
– Мне нужна настоящая версия. Ее ореховые глаза пронзили меня.
Я не мог этого вынести – не мог и дальше скрывать правду. Не тогда, когда она так на меня смотрела.
Я прочистил горло.
– Ладно, поехали. В общем, год назад нам позарез нужно было найти кого-то, кто присмотрел бы за Хелен месяц-другой. Одна из моих, ну... подружек предложила свою помощь, и я согласился. – К шее подступил жар. Разговаривать с Адди о моей бывшей «подруге для секса» было последним, чего мне хотелось, но это было необходимо.
В ее глазах не было осуждения – только сосредоточенность и искренний интерес.
– В общем, когда она взялась за эту работу, я не захотел продолжать наши интимные отношения – посчитал, что это непрофессионально. Я был за границей, когда сообщил ей об этом. – Я вскинул руки перед собой, словно защищаясь: – Знаю, знаю, это был поступок подонка. С тех пор я изменился. – Уголок ее губ дрогнул, но она ничего не сказала.
– Я летал туда-обратно в Японию, с перерывом в один день между рейсами, так что меня не было дома три дня, плюс-минус. – Глядя на свои ноги на нижней ступеньке, я продолжил: – Когда я вернулся... – Внезапно мне перестало хватать воздуха. Я глубоко вздохнул и выдохнул через сжатые губы. Не помогло. – Когда я вернулся, Хелен была в доме одна. Она сидела в луже собственной мочи.
Услышав судорожный вздох, я поднял взгляд на Адди: она смотрела на меня широко раскрытыми глазами, прижав обе ладони ко рту.
– Она... она едва могла говорить, когда я ее нашел. Голос совсем осип от того, что она почти двое суток звала на помощь, – закончил я и процедил ругательство сквозь зубы. Я не был злопамятным человеком, но тот день я не забуду никогда и ни за что. Это чувство полного бессилия в ее глазах, засохшие слезы на щеках, чувство вины, разрывавшее меня изнутри, и ярость. Столько чертовой ярости.
Адди не шевелилась, всё так же закрывая рот руками, но из ее глаза выкатилась одинокая слеза, и мне пришлось сдержаться, чтобы не смахнуть ее большим пальцем.
– Я пытался подать на неё в суд, но мы не подписывали официального контракта, так что у меня не было доказательств того, что она должна была присматривать за Хелен. Против неё ничего не было, так что обвинения пришлось снять.
Она приоткрыла рот.
– Но... Но как же... Как...
Я поджал губы.
– Да, я знаю.
Какое-то время мы сидели в тишине, пока к Адди не вернулся голос.
– Как ее зовут?
– Зачем тебе знать?
– Затем, что я найду и убью, эту суку.
Я рассмеялся, хотя в этой ситуации не было ничего смешного.
– Я серьезно! Поверить не могу, что такие мерзкие люди вообще существуют! Я хочу задушить ее собственными руками.
Положив руку ей на колено, я слегка сжал его.
– Я знаю, что ты серьезно, но никому не станет легче, если ты окажешься за решеткой.
Она застонала, но никак не прокомментировала моё замечание. Она повернула голову в сторону дома, скользя взглядом по панорамным окнам. Казалось, она глубоко ушла в свои мысли, и это было понятно. Эта история до сих пор звучала для меня как роман Стивена Кинга, хотя за последний год я проживал ее в своей голове каждый божий день.
Как раз в тот момент, когда я уперся руками в ступени, чтобы встать, она резко повернулась ко мне.
– Погоди, то есть, если я правильно поняла, ты всё это время не давал мне прохода только потому... что? Потому что ты думаешь, что я способна на нечто подобное?
Я сглотнул. Так ли это? Может быть?
Не зная, что ответить, я предпочел промолчать.
На долгое мгновение нас поглотила тишина. Адди не сводила глаз с бетона, спокойно дыша и кивая своим мыслям. Затем она медленно встала, нервно перебирая пальцами. Когда ее взгляд встретился с моим, я почувствовал, будто в саму мою душу вонзили кинжалы.
– Возможно, ты и не хотел, чтобы это так выглядело, но твои поступки говорят гораздо громче слов. И они твердят мне: в глубине души ты именно так и думаешь. – Она сделала шаг в сторону от меня.
Я тоже вскочил на ноги.
– Погоди, Адди, всё совсем не так. Я просто... я...
– Всё в порядке, Маттиас. Ты имеешь право чувствовать то, что чувствуешь, и в твоей подозрительности есть смысл. Просто… – она смахнула еще одну слезу ладонью. – Просто немного больно осознавать, что именно такой ты меня видишь. – Она избегала моего умоляющего взгляда. Сглотнув, она добавила: – Мне пора.
Я схватил ее за предплечье.
– Пожалуйста, останься.
Она перевела взгляд с моей руки на моё лицо.
– Мне правда нужно идти.
– Куда? – я не поверил ей ни на секунду.
– В церковь.
Я всё еще сомневался, что она говорит правду, но когда она высвободила руку из моей хватки, я не стал ее удерживать.
Ты всегда так хорошо заботился о мне.
Я знаю, бывали моменты, когда ты в этом сомневался, но я – никогда. Ни разу.
И знаешь, почему?
Потому что я знала тебя и знала твои намерения.
Иногда лучший способ позаботиться о ком-то – это просто стараться изо всех сил и дарить свою любовь и поддержку. Маленькие ошибки не имеют значения, когда твои помыслы чисты. Это одна из тех вещей, о которых я прошу тебя помнить каждый раз, когда ты будешь перечитывать это письмо. Я никогда не смогла бы винить тебя за те мелочи, что пошли или могли пойти не так, ведь я знала – ты всегда хотел для меня только лучшего.
Это относится не только к физической заботе о ком-то – а я всем сердцем надеюсь, что тебе больше никогда в жизни не придется этим заниматься, – но и ко всему остальному. Если ты отдаешь всего себя и стараешься изо всех сил, люди, которых ты любишь, запомнят не саму ошибку, а то, сколько усилий ты приложил, чтобы ее предотвратить или исправить.
Думаю, это будет «Совет от Хелен номер три»? Старайся изо всех сил, признавай свои ошибки, когда совершаешь их, и фокусируйся на всем том добре, что ты делаешь, а не на крошечных промахах, которые случаются в пути.
С любовью,
Хелен
11
Аделаида
– Пап, я нашла кое-что, что тебе может показаться интересным.
Повернув голову в мою сторону со скоростью улитки, он встретился со мной пустыми глазами, прежде чем подарить мне столь же пустую улыбку.
– Что это, милая?
Я села рядом с ним, открывая объявление, которое только что увидела в своей ленте Facebook.
– Смотри, в Seaside Inn ищут повара. Разве тебе не хотелось бы подать туда заявку?
Когда я читала это объявление, меня переполнила вновь обретенная вера. Воспоминания о прежней версии моего отца хлынули в голову, заставив меня подумать, что это именно то, что ему нужно, чтобы снова стать самим собой.
Я вошла в кухню мотеля, ароматы кленового сиропа, блинчиков, яиц, смешанных со специями для бейгла – секретного рецепта моего отца – и свежевыжатых апельсинов заполнили мои ноздри, заставив меня довольно промычать.
Я пробиралась между промышленными духовками, посудомоечными машинами и поварами, пока не нашла своего отца, склонившегося над столом и взбивающего странного вида коричневое тесто, его глаза были прикованы к работе. Настолько прикованы, что он не заметил меня, пока я не подкралась сзади и не ткнула его в бок. Он взвизгнул и уронил венчик в металлическую миску передо мной, схватившись рукой за грудь.
– Господи, Адди, ты до чертиков меня напугала!
Я наклонилась вперед и поцеловала его в щеку.
– И я рада тебя видеть, пап.
Он усмехнулся, прежде чем снова вернуться к своему взбиванию.
– Ты как раз вовремя, милая. Я уже какое-то время пытаюсь отточить этот рецепт кабачкового хлеба, и, думаю, я его только что довел до совершенства.
Я скривилась, но прежде чем я успела выразить свое отвращение словами, он сунул мне ложку в рот.
Я неохотно попробовала тесто, но мои глаза расширились, когда я уловила его сладость и тонкие нотки специй. На вкус это совсем не было похоже на кабачки.
– О боже, пап, это потрясающе!
Он усмехнулся, подмигнув.
– Я знаю. Поэтому твоя мама всегда называет меня своим любимым шеф-поваром.
Я посмотрела на него с выжидающей улыбкой, думая, что вот он – тот самый момент. С этой работой мой папа снова станет моим папой.
Но вся моя надежда умерла, когда его лицо осунулось, в ответ на мои слова.
Монотонным голосом он произнес:
– Э-э, да, может быть. Я, возможно, разузнаю об этом.
Разорвав наш зрительный контакт, он повалился на бок на диване так, чтобы его взгляд был устремлен в телевизор. Я громко выдохнула, но больше ничего не сказала. Это ни к чему бы не привело.
Позволив себе еще секунду посмотреть на него, я погладила его по спине. Пусть он и был лишь тенью того человека, которым когда-то являлся, он все еще был моим отцом, и мало чего я желала сильнее, чем чтобы он снова встал на ноги и выглядел счастливым.
Когда я поднялась, чтобы включить музыку на кухне, в парадную дверь трижды постучали. Я никого не ждала, но это могла быть миссис Чжу с просьбой присмотреть за Джошем. Я открыла дверь с широкой улыбкой, которая слегка сползла, когда я поняла, что передо мной стоит Маттиас. Одетый в бледно-голубую рубашку-поло и бежевые вельветовые брюки, он выглядел как никогда привлекательно. Мой пульс участился, пока я рассматривала его, и это был дурной знак. Мне не следовало чувствовать это порхание бабочек в животе при взгляде на босса. Особенно после того, как я узнала о его до сих пор не утихшем недоверии ко мне.
Не то чтобы я не понимала, откуда взялась его нерешительность, но всё равно было очень больно сознавать: он не видит, как сильно я люблю Хелен и эту работу.
И вообще, что он здесь делает? Я что, как-то перепутала расписание и пропустила работу?
– Привет. Его улыбка была захватывающей дух. Это было единственное, как можно было описать то, как она выглядела и что она со мной делала.
– Привет. Что-то случилось?
Он поморщился, его радостное выражение исчезло, прежде чем он заставил себя вернуть его обратно.
– Нет, совсем нет. Вообще-то я…
– Подожди, кто с Хелен? – спросила я.
– Дора. Я позвонил ей этим утром.
– Так…
Мы оба обернулись, когда услышали, как Луи бежит в нашу сторону.
– Маттиас!
Улыбка Маттиаса стала настоящей, на этот раз, когда он присел передо мной и Луи, чтобы дать ему “пять”.
– Привет, приятель, как дела?
– Просто супер! Я готовил трассу для соревнований Марии-Антуанетты и Томаса Джефферсона. Хочешь посмотреть? – Луис схватил его за руку, но Маттиас не шелохнулся, лишь рассмеялся в ответ.
– Вообще-то, у меня были другие планы на нас обоих. – Он ткнул моего брата в плечо. – Как ты смотришь на то, чтобы поехать посмотреть на настоящий самолет? – Он поднял голову и взглянул на меня. – Если твоя сестра не против, конечно.
Луис ахнул и принялся прыгать вокруг него.
– Да! Да! Пожалуйста, Адди, ну пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста.
Я хотела что-то сказать, но лишилась дара речи. Он проделал весь этот путь сюда, чтобы свозить моего младшего брата к самолету в свой законный выходной?
Я думала, что этот человек уже не сможет меня удивить, и все же он продолжал это делать.
Обычно я бы не отпустила Луиса куда-либо с кем-то, кроме меня или миссис Чжу, но я видела, как хорошо Маттиас заботится о своей матери. Луис не мог оказаться в более надежных руках.
Через мгновение я поняла, что оба смотрят на меня с ожиданием.
– Хм, конечно. Конечно! Давай, Луи, возьми куртку. На улице всё еще холодно. Переключившись на Луи, я надела ему на плечи ярко-желтую ветровку. – Ты будешь слушаться Маттиаса, ладно? Я поцеловала его в щеку, пока он кивал.
– Не волнуйся. Я хорошо о нём позабочусь. Голос Маттиаса звучал как мед – густой и сладкий.
Луи повернулся ко мне и посмотрел с недоумением.
– Но почему ты с нами не идешь?
Я отступила на шаг.
– О нет, у меня тут дела.
Разумеется, Луис не собирался отступать.
– Нет, пожалуйста, пойдем с нами, – взмолился он, пустив в ход свое лучшее оружие: взгляд грустного щенка.
Маттиас пожал плечами, скрывая усмешку.
– Ты не можешь сказать «нет» этой мордашке. Он подмигнул Луису, а тот закивал головой.
Я знала, что эти двое делали, и, черт меня дери, это работало.
– Хорошо, – сдалась я, надевая обувь. Рядом две пары рук хлопнули в ладоши.
Когда я наконец выпрямилась, то встретилась взглядом с Маттиасом – и у меня перехватило дыхание, когда я увидела выражение его лица. В нём было столько нежности.
Снова опустив взгляд на обувь, я сказала:
– Ладно, тогда пошли!
Моё сердце не имело права так болезненно сжиматься, когда я смотрела, как Маттиас кладет руку на плечи моего брата и ведет его наружу.
* * *
Луис был на седьмом небе от счастья.
Я устроилась в кресле второго пилота, пока мой брат сидел на месте пилота, издавая звуки выстрелов и делая вид, что управляет штурвалом. Возможно, он путал самолеты с космическими кораблями, но я не собиралась портить ему веселье.
Маттиас потратил тридцать минут, показывая Луису, как работают все кнопки и механизмы, прежде чем уйти по делам в хвостовую часть самолета. Теперь мы были в кабине одни, и, должна признать, Луис был не единственным, на кого это произвело впечатление.
Со скоростью света мой брат потянул свою пухлую ручку к кнопкам перед собой, но я, к счастью, успела перехватить ее на полпути. Маттиас был глупцом, если верил, что Луис сможет усидеть на месте и ничего не потрогать в кабине пилота.
– Когда я вырасту, – начал Луис, вернув руки на штурвал, – я хочу стать пилотом, совсем как Маттиас.
– Да? – я не могла сдержать улыбку, расплывшуюся по лицу.
– Да. Тогда я смогу играть в «Галилео» постоянно.
– В «Галилео»?
– Это самолет, – сказал Маттиас у нас за спиной, заставив меня подпрыгнуть от неожиданности. Я обернулась и увидела, что он прислонился к дверному проему кабины, будто подсматривал за нами несколько минут. Он не мог скрыть усмешку. Я улыбнулась ему в ответ, прежде чем переключить внимание на своего восторженного младшего брата.
– Я так рада, что тебе весело, – констатировала я. Поднявшись, я обняла брата и глубоко вдохнула аромат его цитрусового мыла и этот неповторимый запах Луиса. Он терпел это лишь секунду, а затем оттолкнул меня.
– Отпусти, мне нужно закончить миссию!
Мне никогда не понять этого ребенка.
– Ладно, грубиян, давай, продолжай. А я буду прямо за тобой, с Маттиасом. Перед тем как отвернуться, я добавила: – Ничего не трогай!
Он кивнул и снова уставился вперед, возобновив свои звуки выстрелов.
Я прошла назад и присоединилась к человеку, который сбивал меня с толку до бесконечности. Маттиас всё еще стоял, прислонившись к двери; его руки были скрещены на груди, отчего бицепсы так и выпирали. Раньше я не уделяла этому особого внимания, но его тело было выточено идеально: широкие плечи и подтянутая грудь. В поло это было гораздо заметнее, чем в его свободных рабочих рубашках.
Я шагнула вперед, чтобы оказаться к нему поближе, и заговорила вполголоса, чтобы наш разговор не долетел до ушей маленького мальчика.
– Спасибо, что привез нас. Я… я правда ценю то, что ты нашел время сделать это для него.
Один уголок его губ приподнялся.
– Мне только в радость.
Затем он сделал шаг, сокращая расстояние между нами еще сильнее.
– И я тебе был должен.
Его правая рука поднялась и мягко коснулась моей.
– Я вчера неправильно подобрал слова, и мне жаль, если они тебя задели. Я не хотел этого. Я тебе доверяю, Адди.
Я выдохнула с дрожью, когда его большой палец провел по тыльной стороне моей руки. Простое прикосновение, которого оказалось достаточно, чтобы всё мое тело покрылось мурашками.
– Спасибо. Это для меня очень много значит. Я опустила взгляд на наши ноги – мои в поношенных кроссовках, его в начищенных до блеска кожаных лоферах. – И, наверное, я тоже слишком остро отреагировала. У тебя были все основания быть настороженным.
– Ну, теперь у меня их нет.
Я снова подняла глаза на него и обнаружила, что они всё-таки не черные. Вблизи за иссиня-черными зрачками можно было разглядеть глубокий шоколадный оттенок его радужек. Его ресницы были невероятно длинными, и на секунду я поймала себя на мысли о том, какими они будут на ощупь на моей коже.
Он наклонился вперед, и у меня перехватило дыхание, а сердце в груди замерло. Но вместо того чтобы потянуться к моим губам, он прижался губами к моей щеке, после чего сделал шаг назад и ушел к Луису. Все это длилось меньше минуты, но я почувствовала это каждой клеточкой своего тела.
* * *
Натянув одеяло ему до самого подбородка, я закончила петь любимую балладу Эда Ширана, которую так обожал Луис. Его глаза были закрыты, и я подумала, что песня сделала свое дело, но стоило мне подняться с матраса, его карие глаза поймали мой взгляд.
– Адди?
– Да, Лу? Я снова села рядом с ним на его односпальную кровать и убрала каштановые пряди волос с его лба. Он скрестил руки поверх покрывала, и я заметила, что пижама с Человеком-пауком становится ему маловата. Мой младший брат взрослел, как бы сильно я ни желала, чтобы он оставался таким маленьким вечно.
Луис наклонил голову набок.
– Когда ты выйдешь замуж?
Я вскинула брови.
– Что ты имеешь в виду?
Он закатил глаза, будто это был самый глупый вопрос, который он когда-либо слышал.
– Ты и Мэтт, когда вы поженитесь?
Я поперхнулась собственной слюной, одновременно кашляя и смеясь в сгиб локтя.
– Никогда! Мы даже не вместе! С чего ты это взял?
Он зевнул и закрыл глаза, прежде чем повернуться ко мне спиной. Я подумала, что на этом всё, но когда я снова поднялась, он сразил меня своим ответом наповал.
– Потому что он смотрит на тебя так же, как папа раньше смотрел на маму.
Я то открывала, то закрывала рот, не в силах подобрать нужные слова. Маттиас не смотрел на меня так. Я бы заметила, будь это правдой.
Но в словах Луиса всё равно было нечто такое, что зажгло какое-то чувство в моей груди. Я не знала, была ли это надежда, вожделение или тоска, но оно было там. Выключив свет, я сказала:
– Спокойной ночи, Лу.
Когда я была маленькой девочкой, мой папа говорил: «Ты никогда не поймаешь рыбу, если не забросишь крючок в воду». Не знаю, слышал ли он это где-то или сам придумал. В конце концов, он был рыбаком до мозга костей.
Тебе не довелось с ним познакомиться – он умер, когда мне было семнадцать, – но я уверена, тебе бы он понравился. Он был одним из лучших мужчин, которых я когда-либо знала. А еще – самым умным и мудрым человеком, которого я встречала в своей жизни. За все прожитые годы я поняла, что всё, что он мне когда-либо говорил, было правдой. Он научил меня всему, что я знаю, и поэтому я надеюсь, что ты тоже чему-то у него научишься, пусть даже только через меня.
Ты никогда не получишь того, что хочешь, если не будешь ради этого трудиться. Ничто в этом мире не дается даром, и лучшее, что ты можешь сделать для себя – это вкалывать до седьмого пота ради того, во что веришь. Борись зубами и когтями за людей, которых любишь.
Это будет советом от Хелен номер четыре, хотя по большей части это совет от Джеральда номер один. И помни: Джеральд всегда был прав.
С любовью,
Хелен
