Текст книги "Рискнуть ради вечности (ЛП)"
Автор книги: Н. С. Перкинс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 17 страниц)
18
Маттиас
Я повесил трубку и вошел в кухню с самодовольной улыбкой на лице. Я обдумывал этот план с тех самых пор, как Адди заговорила о ней несколько недель назад, и теперь, когда всё начало складываться, я не мог сдерживать восторг.
– Че-чему ты так улыбаешься? – Хелен задвигалась рядом со мной, подняв брови, одну чуть выше другой. Круги под ее глазами были темнее обычного, а мышцы лица с трудом справлялись со своей задачей. И всё же это была улыбка моей матери. Та самая, которую я видел на каждом этапе своего взросления: от первого фортепианного концерта до выпуска из лётной школы.
– Я только что позвонил ей, – сказал я. – Она согласна.
Ее глаза расширились, и она ахнула:
– Боже мой, она будет так счастлива! Жду не дождусь!
Я попытался немного умерить свой восторг, не желая, чтобы она начала что-то себе воображать. Да, я делал это для Адди, но это не меняло того факта, что она по-прежнему оставалась сиделкой моей матери. Какие бы чувства я к ней ни питал, она была вне досягаемости. Впрочем, это не означало, что я не могу сделать то, что, как я знал, принесет ей радость. Мне просто нужно было запретить своему сердцу верить, будто всё это значит, что между нами возможно нечто большее.
Снова открыв телефон, я принялся искать имя Адди в контактах. Сначала я его не нашел, но заулыбался до ушей, когда обнаружил то новое имя, под которым она теперь значилась в моем списке. Должно быть, она изменила его, пока я не видел – скорее всего, после того как мы в сто первый раз поспорили о праве поп-музыки на существование.
Я: Затеваю кое-что на 4 июля, ничего особенного. Хочешь прийти?
Она ответила меньше чем через минуту.
Эдди – ИСТИННЫЙ знаток музыки: Я была канадкой гораздо дольше, чем американкой. Мы с семьей не особо отмечаем этот праздник.;)
Я: Тогда просто считай это случайной посиделкой с фейерверками.
Эдди – ИСТИННЫЙ знаток музыки: Я бы с радостью, но мне не хочется просить миссис Чжу присмотреть за братом в праздничный день…:(
Я: Я не только тебя приглашал, глупышка. Твоему отцу и Луи будут только рады – приходите вместе и оставайтесь на ночь.
Три черные точки появлялись, а затем исчезали, снова и снова на протяжении двух минут. До сегодняшнего дня я и понятия не имел, что этот простой вид может так легко заставить мою грудь сжаться. Спустя целую вечность точки исчезли, сменившись ответом.
Эдди – ИСТИННЫЙ знаток музыки: Мы в деле.:)
Я выдохнул и повернулся к Хелен. Я видел, что она затаила дыхание, а на ее лице застыло тревожное ожидание моего ответа.
– Она придет.
Хелен взвизгнула от восторга, и на этот раз я не смог сдержать улыбку.
Аделаида
– Живее, Лу, мы опоздаем!
Я вытерла вспотевшие ладони о короткие джинсовые шорты. Если июнь казался мне жарким, то он был ничем по сравнению с тем, каким выдался июль, особенно в нашей тесной квартирке.
– Иду! – крикнул Луи из своей комнаты, что на его языке означало «буду через пять минут».
Снова присев, я посмотрела направо, туда, где за кухонным столом сидел мой отец. Несколько дней назад я наконец постригла его; он побрился и принял душ, благодаря чему стал выглядеть как минимум на десять лет моложе. На нем была светло-розовая рубашка с коротким рукавом – когда-то любимая у моей мамы – и бежевые бермуды. Это был первый раз со времен маминых похорон, когда я видела его по-настоящему нарядно одетым, и я ничего не могла поделать с трепетным чувством надежды, зарождавшимся в груди.
Накрыв его руку своей на столе, я сказала:
– Спасибо, что идешь с нами. Для нас с Луи это очень много значит.
Он повернул голову в мою сторону и выдавил слабую, дрожащую улыбку. Я чувствовала, как его тело под моей ладонью подрагивает, но он ни словом не обмолвился о том, чтобы остаться. Я знала: идти сегодня в дом к незнакомцам ему хочется меньше всего на свете – совсем наоборот, – но сам факт того, что он пытается, значил для меня всё. Это казалось шагом в правильном направлении.
Я широко улыбнулась и сморщила нос, глядя на него, как раз в тот момент, когда Луи выбежал из своей комнаты со словами:
– Всё, я готов!
Он тоже был одет в розовую рубашку и бежевые бермуды. Я купила ему этот наряд год назад, когда он сказал, что хочет одеваться как папа. Тогда я подумала, что это, возможно, его стратегия, чтобы привлечь внимание отца, но всё равно купила их, и теперь, глядя на них обоих, я ничуть не жалела о своем выборе. Мой папа и Луи и так были похожи – со своими каштановыми волосами, шоколадными глазами и заостренными носами, – но сегодня они были буквально близнецами.
– Отлично выглядишь, Лу, – сказал мой отец с полуулыбкой.
Лицо брата просияло, и этого было достаточно, чтобы моё сердце едва не разорвалось от счастья. Пока не забыла, я схватила телефон и щелкнула своих мужчин в их одинаковых нарядах.
Я знала, что душевное состояние папы не всегда будет таким, как сегодня, но что бы ни случилось в будущем, воспоминания об этом дне навсегда останутся со мной.
Сразу после этого мы вышли и поехали на автобусе в Кейп-Неддик. Я не могла вспомнить, когда мы в последний раз делали что-то втроем. Луи смеялся над чем-то, что сказал папа, случайно хрюкнув от смеха. Всю дорогу до дома Филипсов я не могла согнать улыбку со своего лица.
Когда мы добрались до места, я повела Луи и отца на задний двор. У меня было предчувствие, что вечеринка пройдет именно там, особенно учитывая, что Мэтт упоминал барбекю.
Как только мы вышли к задней части дома, я тут же заметила Мэтта – он был по меньшей мере на пару дюймов выше всех присутствующих. Там же была и Хелен, разговаривавшая с каким-то мужчиной. Я узнала семейную пару со свадьбы, на которой мы были с Мэттом, а также роскошную рыжеволосую женщину, которую я тоже видела там.
Позади них над Атлантикой медленно садилось солнце, окрашивая поверхность воды в густой оранжевый цвет. Посреди двора, окруженный белыми адирондакскими креслами, потрескивал костер. Аромат барбекю на углях коснулся моих ноздрей; мой отец и Луи, должно быть, почувствовали то же самое, потому что мы все в унисон издали вздох предвкушения.
Направляясь к небольшой группке людей, я поняла, что Мэтт был не один. Он разговаривал с женщиной, стоявшей ко мне спиной. Ее длинные светло-каштановые волосы развевались на ветру, и я ощутила резкий удар под дых. Кто она такая?
Но то, как она говорила – ее руки двигались, пока она что-то объясняла и заставляла его смеяться, – вызвало во мне волну узнавания. И эти волосы...
Внезапно она обернулась, когда Мэтт заметил меня и указал в мою сторону, и весь воздух разом вылетел из моих легких. Прежде чем я до конца осознала, что происходит, мои ноги уже шлепали по земле, неся меня быстрее, чем когда-либо в жизни.
– Стелла! – закричала я, бросаясь в ее объятия и заключая в «медвежий» захват, отчего она повалилась навзничь на свежескошенную траву, а я распласталась прямо на ней.
– Господи, Адди, ты что, нас обеих убить хочешь? – усмехнулась она, и я тоже недоверчиво рассмеялась. Я не могла поверить. Она была здесь. По-настоящему здесь. Я схватила ее за плечи, глядя на неё широко раскрытыми глазами, а сердце у меня бух-бух-бухало в груди.
– Что ты здесь делаешь? Я поверить не могу, что ты здесь! – мои щеки были мокрыми; видимо, в какой-то момент я начала плакать. Я не видела ее вживую больше года.
– Твой… эм, друг пригласил меня погостить у него в эти выходные, – сказала моя лучшая подруга.
Она указала подбородком куда-то за мою спину. Я резко повернула голову и увидела Маттиаса, стоящего там в серых чиносах и белой рубашке, с руками в карманах, улыбающегося мне.
С той же стремительностью, с какой я рванула к ней, я поднялась со Стеллы и помчалась к Маттиасу, прыгая к нему в объятия. Его руки тут же поднялись, крепко обхватив моё тело, прежде чем он закружил меня, громко смеясь у моей шеи.
– Спасибо. Спасибо, спасибо, спасибо, – прошептала я. – Боже, я бы прямо сейчас тебя поцеловала.
Я поняла, что сказала это, слишком поздно. Чертов словесный понос. Его кадык дернулся рядом с моей головой, и его тело подо мной напряглось. Когда он откашлялся, я разомкнула руки на его шее. И я больше на него не смотрела. Вместо этого я повернулась обратно к Стелле. Мне показалось, я услышала, как он что-то пробормотал себе под нос, но я не стала разбирать, что именно. Сегодня моё внимание должно быть на моей лучшей подруге. Нам было о чем поговорить – слишком о многом.
Маттиас
Не думаю, что я когда-либо видел ее такой счастливой. В повседневной жизни Адди всегда улыбалась, постоянно хихикала, но сегодня всё было иначе. От неё словно исходила какая-то аура, сияние, кричащее о том, как она счастлива. Это было поистине усладой для глаз.
Сделав глоток пива, я продолжил за ней наблюдать. Она и Стелла сидели на соседних креслах-адирондак, и уже целый час без остановки говорили – перебивая друг друга и с такой скоростью, что никто посторонний не смог бы уследить, – будто им слишком много нужно было сказать и они боялись что-то забыть.
Наблюдение за тем, как она смеется и жестикулирует во время разговора, было крайне необходимым отвлечением, чтобы не думать о том, что произошло раньше. Я бы прямо сейчас тебя поцеловала. Она сказала это так непринужденно, будто это было первое, что пришло ей в голову.
Но для меня в этом не было ничего случайного. Меня так и тянуло сказать «к черту всё» и поцеловать ее прямо там, на глазах у наших семей и друзей. Я хотел этого. Я, черт возьми, действительно этого хотел.
Она была так прекрасна в этих обрезанных шортах, открывавших бесконечные ноги, и черной футболке, с ее знаменитыми «конверсами» на ногах. Простой наряд, но в ее духе. Мне это безумно нравилось.
Но едва слова сорвались с ее губ, она напряглась – будто сказала что-то неуместное, во что сама на самом деле не верила. А затем она развернулась и целый час избегала моего взгляда.
Так что, в конечном счете, мне повезло, что я не поддался инстинкту и не зацеловал ее до беспамятства. Было бы неловко получить отказ на глазах у всех от сиделки моей матери. Я должен был напоминать себе, что именно такова ее роль. Это всё, кем она могла для меня быть.
Краем глаза я уловил вспышку рыжих волос. Розали одарила меня ухмылкой, усаживаясь рядом.
– Ну и? Собираешься уже позвать ее на свидание?
Мои брови взлетели вверх.
– Ты о чем вообще?
Она закатила глаза и ухмыльнулась.
– Да брось, Ромео. У тебя же всё на лице написано. Мне даже показалось, что у тебя слюна потекла, пока ты целый час пялился на неё как сталкер.
Неужели меня было так легко прочесть? Я покачал головой.
– Это неважно, ничего не выйдет. И ни хрена у меня не текла слюна, – прорычал я.
– Ну конечно, – она подмигнула, прежде чем на какое-то время уставиться на океан. Когда она снова повернулась ко мне, на ее лице играла озорная усмешка. – Знаешь, что могло бы помочь? – Она повернулась ко всем, кто сидел в кругу у костра, и крикнула: – Шоты!
Мне не нужно было раздумывать дольше секунды, чтобы понять: это плохая затея.
– Нет. О, черт возьми, нет.
Но предложение Розали заставило Стеллу повернуть голову в нашу сторону, и на ее лице отразилось такое же лукавое выражение.
– Я думаю, что шоты – это просто фантастическая идея.
Адди оглянулась, обводя взглядом двор. Она прикусила свою полноватую нижнюю губу, будто тоже не была уверена, что это лучшая из затей. Стелла толкнула ее локтем.
– Они остаются ночевать здесь, Адди. С Луи ничего не случится, даже если ты немного напьешься.
Я посмотрел туда же, куда только что смотрела Адди. Ее отец и брат сидели за игрой в «Четверка в ряд», и хотя они не выглядели так, будто ловят кайф всей своей жизни, казалось, они вполне неплохо справляются.
Челюсть Адди какое-то время ходила туда-сюда, сомнение в глазах так и не исчезло, но затем она произнесла:
– Ладно, погнали.
Я уперся ладонями в колени и поднялся.
Она подскочила на ноги.
– О, нет. Если я в деле, то и ты тоже.
Должен признать, я уже давно не напивался, и перспектива избавить голову от всех этих неподобающих мыслей об Адди была весьма заманчивой. Испытывать слишком много чувств к той, кого я никогда не смогу заполучить, – кажется, это отличный повод набраться в стельку. Но нужно было подумать и о Хелен.
Она словно прочитала мои мысли. Затем вскинула бровь и одарила меня этой вызывающей ухмылкой.
– Ну же, Ворчун.
Всё. Дело было решено. Я не мог ей противостоять, как ни старался.
– Хорошо. – Я наставил на неё указательный палец. – Но пьем шот за шотом. Если уж ввязываемся в это, то вместе.
Розали и Стелла подпрыгнули, радостно хлопая в ладоши, а Адди коварно улыбнулась, обжигая мою кожу своим взглядом. Именно в этот момент я осознал, какая же это, черт возьми, глупая затея.
Аделаида
Матиас был в стельку.
В смысле, настолько в стельку, насколько это вообще возможно для такого, как он. Я никогда не видела, чтобы он так терял свое обычное самообладание, как сегодня ночью. Я даже не думала, что он способен так наклюкаться.
Когда он согласился выпить с нами, я ожидала, что он опрокинет шот-другой, но всё пошло совсем не так. Он пошел во все тяжкие. И теперь он покачивался посреди двора, хихикая как маленький ребенок, держась за руки Хелен и кружась под ними. Это было самое смешное зрелище, которое я когда-либо видела.
Должна признать, я и сама была не совсем трезвой. Я пила нечасто, но когда рядом была Стелла, это становилось неизбежным. В мой восемнадцатый день рождения я поехала в Монреаль, чтобы пойти с ней по клубам, и она заставила меня выпить столько, что мне понадобилась целая неделя, чтобы прийти в себя. С той самой ночи она пыталась повторить этот опыт при каждой нашей встрече. Слава богу, теперь я лучше умела справляться с алкоголем.
Мой отец и Луи ушли в дом спать около часа назад, но в остальном большинство гостей еще не разошлись. Нас было человек пятнадцать вокруг костра и во дворе: кто-то играл в настольные игры, кто-то продолжал опрокидывать шоты, а большинство просто болтали.
Рядом со мной сидел мужчина, которого я не узнала – лет тридцати с небольшим, кудрявый блондин с милой улыбкой – и держал в руках акустическую гитару. Пристроив инструмент на коленях, он начал наигрывать одну из моих любимых песен – «Fix You» группы Coldplay.
Луна отбрасывала серебристое сияние на воду, но рядом с ней была только темнота. Днем этот вид мне нравился, но ночью он был не менее, а может, даже более умиротворяющим.
Музыка отдавалась во всем, что меня окружало, пронизывала меня насквозь, и я сделала единственное, что могла в таком состоянии. Я закрыла глаза, позволила музыке унести меня и запела.
Стелла издала радостный возглас рядом со мной, когда я закончила первый куплет. Я открыла глаза и подмигнула ей. После мамы она всегда была моей самой преданной поклонницей. Есть люди, которые терпеть не могут, когда всё внимание достается их друзьям, но моя лучшая подруга была не из таких. Она выталкивала меня в свет прожекторов при любой возможности.
Спустя пару минут пения я заметила, что Мэтт перестал кружиться вокруг матери. Теперь он сидел на траве, скрестив ноги по-турецки, как ребенок, широко открыв глаза, а его губы расплылись в улыбке. И точно так же, как в тот день в церкви, я не могла отвести от него глаз – будто пела только для него одного. С его внимательным взглядом и полным восторга лицом он был лучшим слушателем, о котором можно было мечтать.
Когда песня закончилась, несколько человек вокруг зааплодировали, а Стелла сложила ладони рупором и принялась выкрикивать крайне непотребные вещи, от чего я просто покатилась со смеху. Похоже, Мэтт и я были не единственными, кто приложился к текиле несколько часов назад.
Внезапно вокруг нас раздался громкий хлопок, за которым в небе взорвались вспышки красного и зеленого. Мы со Стеллой обе взвизгнули от неожиданности, а затем все поднялись и направились ближе к обрыву, откуда фейерверки, запускаемые с пляжа слева от нас, были видны еще лучше.
То и дело слышались восхищенные вздохи и возгласы, пока перед нами продолжали вспыхивать огни, озаряя небо золотым, розовым и синим. Захватывающее зрелище в сочетании с разливающимся в животе теплом от алкоголя, соленым ветром, хлещущим по лицу, и жаром взгляда Маттиаса, прикованного к моему профилю, заставляло мою голову кружиться от восторга.
Весь вечер после моего дурацкого комментария мы с Мэттом обменивались взглядами. Я не знала точно, что они означали. Но когда я, повернула голову влево, выражение его глаз напомнило мне о вожделении. И от этого у меня что-то сжалось в животе, переходя в тягучую боль между ног.
Фейерверки продолжали греметь перед нами, но наши глаза сцепились, завороженные чем-то, что не имело отношения к происходящей вечеринке, но было столь же торжественным. Финал шоу был близок, судя по участившимся взрывам вокруг и восторженным «охам» и «ахам» гостей. И всё же Мэтт ни на миг не отвел глаз. Кровь пульсировала у меня в ушах почти так же громко, как грохот салюта.
Как только в небе взорвался последний залп фейерверка, Мэтт направился прямиком ко мне, отчего моё сердце замерло. Он шел сквозь толпу с чрезмерной уверенностью, широкими шагами, плотно сжав челюсти, и от этого вида по моим венам разлился жидкий жар. Впрочем, эта самая самоуверенность и подвела его. Прежде чем он успел до меня дойти, он споткнулся о чью-то ногу и не удержал равновесие.
Я хихикнула, пробираясь к его распластавшемуся телу, и опустилась перед ним на корточки.
– Ты... ты в порядке? – я с трудом выговорила фразу целиком, заходясь от смеха.
Мало что казалось мне забавнее, чем вид падающих людей, но добавьте к этому тот факт, что я была изрядно навеселе, а упал именно Мэтт – вечно сдержанный, вечно уверенный в себе Мэтт, – и вот вам готовый рецепт, заставивший меня хохотать еще следующий час.
– Думаю, на сегодня с тебя хватит, Ворчун. Пошли-ка уложим тебя в постель. – Я протянула ему руку и помогла подняться.
Когда он встал, я подставила ему плечо, чтобы он мог опереться, но он снова простонал:
– Я могу стоять ровно, я пьян не больше твоего.
Я скрыла усмешку.
– Ну конечно. – Слабак.
Он помахал рукой кому-то из гостей, пока мы пробирались к дому. По пути я прихватила со стола с напитками два стакана воды и заставила его осушить их залпом. Когда он закончил, мы завершили наш короткий поход домой. Может, он и не хотел моей помощи, но мне было спокойнее лично убедиться, что он целым и невредимым добрался до кровати.
Оказавшись внутри, я направилась к его комнате, расположенной по диагонали от спальни Хелен, и толкнула дверь. Я никогда здесь не была, и всё оказалось именно таким, как я себе и представляла. Белые стены, простая современная деревянная кровать и светло-серое покрывало. Личных вещей было совсем немного, что не должно было меня удивлять, но всё же удивило. Мэтт как-то говорил мне, что переехал обратно к матери три года назад – когда она заболела, – но его комната до сих пор выглядела почти необжитой.
В конце концов Мэтт всё же соизволил закинуть руку мне на плечи, и когда мы добрались до его кровати, он рухнул на неё всем телом, увлекая меня за собой. Я хихикнула – кажется, сегодня я делала это без остановки – и попыталась отстраниться, но от этого он только крепче сжал руки у меня на спине.
– Ладно, Мэтт, теперь пора спать, – сказала я с широкой улыбкой на губах.
Его глаза умоляли.
– Просто побудь со мной немного.
Я вздохнула, когда он снова прижался ко мне, и его тепло разлилось по моей коже. Я бы ни за что не позволила себе наслаждаться этим, тем более со своим боссом, но казалось, будто я растеряла все остатки здравого смысла в последних трех шотах, которые выпила. В тот момент я не понимала, какой вред может принести наслаждение его прикосновениями еще минуту. Я прислонила голову к кровати, лицом к нему.
Это была опасная территория, и все же я не могла заставить себя пошевелиться.
Его нос уткнулся мне в шею, прежде чем он глубоко вдохнул.
– Ты так приятно пахнешь. Как… как роза.
Смеясь, я сказала:
– Не мастер придумывать удачные сравнения, когда пьян, да?
– Я не так уж пьян. Просто немного подшофе.
Я взглянула на него еще раз, и, казалось, он говорил правду. Его глаза не были такими стеклянными, как раньше. Лунный свет очерчивал его профиль, делая челюсть еще более точеной, а губы – полнее. Нас разделяло меньше трех дюймов, его участившееся дыхание щекотало мне подбородок. Поерзав, я пододвинулась к нему чуть ближе, и он сглотнул, прежде чем опустить взгляд на мои губы. Он задержался там ненадолго, но этого времени хватило, чтобы я заметила. В моей голове прозвенел тревожный звоночек, но я его проигнорировала. У меня перехватило дыхание, когда его лицо дюйм за дюймом приближалось к моему, пока наши носы не соприкоснулись. Его мускусный аромат был для меня наркотиком, и мои веки затрепетали, когда я приняла очередную дозу.
Медленно он поднял руку и заправил прядь волос мне за ухо, кончики его пальцев ласкали мою щеку, прежде чем остаться на ней.
Боже, у меня никогда не было ни единого шанса.
Прежде чем я успела осознать, кто из нас первым потянулся навстречу, его губы накрыли мои – такие мягкие, но в то же время требовательные. Он целовал меня, не размыкая губ. Я ахнула, почувствовав тысячу противоречивых эмоций одновременно.
Потребность. Настороженность. Любовь.
Когда его язык коснулся моих губ, что-то овладело мной, и я разомкнула их, давая ему полный доступ к себе. Ко всей себе. И он его принял. Нависнув надо мной, он ворвался языком в мой рот. У меня вырвался стон. Боже, это было так хорошо. Божественно хорошо.
Застонав, он схватил меня за задницу, меняя наше положение так, что он оказался на спине, а я – верхом на нем. Его прерывистое дыхание обжигало мою кожу, пока я сжимала его волосы в кулаках, уже чувствуя, как между ног нарастает жар. Его губы переместились к моей шее, целуя и посасывая, пока не добрались до ключицы. Я тяжело вздохнула, когда он снял с меня рубашку, и когда его зубы мягко прикусили кожу моей груди, я застонала и потерлась тазом о его растущую твердость.
– Блять, Адди, не делай так, если не хочешь, чтобы я кончил еще до того, как всё начнется.
Его голос вернул мне остатки рассудка, и я так же быстро, как забралась на него, вскочила на ноги.
– Мы не можем это сделать. Не сейчас. – Как бы сильно я ни жаждала его тела, это было неправильно.
Он сел. Его грудь быстро вздымалась и опускалась, волосы торчали во все стороны.
– Почему нет?
– Потому что ты пьян, и я не хочу, чтобы ты чувствовал, будто я… пользуюсь тобой.
Одна из его бровей взлетела вверх.
– Пользуешься мной? – Он поднялся на ноги, встретив меня на середине комнаты. Я опустила взгляд, но его указательный палец приподнял мой подбородок. – Во-первых, я уже правда не пьян. А во-вторых, Адди, ты понятия не имеешь, как сильно я тебя хочу. И сейчас, и вчера, и каждую секунду каждого гребанного дня.
Я сглотнула, почувствовав внезапную сухость в горле.
– Но ты… ты все еще мой босс.
Мэтт закрыл глаза на долю секунды, прежде чем наклониться вперед, и его лицо оказалось опасно близко к моему.
– Забудь об этом. – Его губы коснулись кожи возле моего уха, где он прошептал: – Давай притворимся, что мы просто два человека, которые очень, очень нравятся друг другу. – Его рот скользнул ниже, оставляя невесомый, как прикосновение перышка, поцелуй на моей щеке. – Только на одну ночь. – Следующее прикосновение его губ пришлось мне в подбородок. – Давай притворимся.
Это была плохая идея. Я знала, что плохая. Но из-за пульсации между ног и того, как указательный палец Маттиаса поглаживал кожу над моей ключицей, я не могла мыслить ясно. И когда его палец скользнул в мой бюстгальтер и поласкал сосок, я больше не могла придумать ни единой причины, почему нам не стоит этого делать. Только не тогда, когда всё казалось настолько правильным.
Откинув голову назад, я позволила ему приблизиться, пока его губы нежно целовали меня от подбородка до шеи. Мои руки потянулись к его шее, ногти впились в кожу, когда его язык выскользнул изо рта и проложил влажную дорожку по моему плечу.
Всхлип сорвался с моих губ, когда его рука отстранилась от моей груди, а затем последовал вскрик, когда он одним быстрым движением развернул меня, прижав спиной к своему твердому члену. Дыхание сменилось прерывистыми вдохами, когда его рука снова коснулась моего тела, но на этот раз ниже. Его длинные пальцы обхватили мой живот, спускаясь в сладкой пытке, пока не достигли пуговицы моих шорт. Затем они скользнули внутрь, очень медленно, всегда давая мне время, чтобы отступить.
Мурашки побежали по моим рукам, когда его дыхание коснулось моего уха.
– Я мог бы подарить тебе такое блаженство… – Его голос был низким и тягучим, густым, как мед. Мое тело было на пределе сенсорного восприятия, и когда его средний палец задел мой пульсирующий узелок нервов, я поняла, что никак не смогу ему отказать – не тогда, когда я хотела его так сильно. О последствиях я подумаю завтра. Сегодня ночью он был мне нужен.
Ткань джинсовых шорт казалась грубой на моей чувствительной коже, когда я стянула их вниз по ногам вместе с трусиками. Шагнув из них, я обернулась и встретилась с широко распахнутыми глазами Маттиаса. Они стали еще больше, когда мои руки потянулись к воротнику его рубашки и расстегнули пуговицу, а мои пальцы коснулись его груди так, что, я знала, это сведет его с ума. В эту дразнящую игру могли играть двое.
Когда его рубашка была снята, его взгляд прожег мою кожу, перемещаясь от моей тяжело вздымающейся груди к напряженному животу и замирая между ног.
Затем одним быстрым движением я оказалась прижата спиной к стене, руки Маттиаса обхватили мою голову, и он поцеловал меня. Его язык касался моего с уверенностью и жаждой, и я отвечала на каждый его натиск своим собственным.
Пока он погружал язык глубже, целуя меня так, как меня никогда раньше не целовали, его руки потянулись к застежке моего бюстгальтера и с легкостью расстегнули ее, освобождая мою грудь. Я отбросила его в сторону и выгнула спину, когда почувствовала его руки на своей чувствительной коже – мягкие, но неумолимые в каждой своей ласке.
Мэтт спустился губами от моего рта к груди, вырвав у меня стон, когда его язык мазнул по одному из моих сосков, в то время как пальцы сжали другой.
– Ты такая идеальная, – пробормотал он, прижавшись к моей коже. С каждым движением его языка между моих ног скапливалась влага. Мое дыхание ускорилось еще сильнее, вырываясь короткими вдохами.
Мэтт застонал, когда я потянула его за волосы после того, как он прикусил сосок, чувствуя, что могу взорваться в любой момент. Я никогда не чувствовала ничего подобного – будто все мое тело состояло из динамита, а Маттиас был зажигалкой.
– Мэтт, – прошептала я, и его имя прозвучало на моих губах как молитва. Оставив мою грудь, он опустился передо мной на колени, его борода щекотала внутреннюю сторону моих бедер, и я задрожала, как только он высунул язык и слизнул мою стекающую влагу снизу доверху – его движение было мучительно медленным. Я вскрикнула от наслаждения, закрыв глаза и запрокинув голову. Он повторял это движение снова и снова, сохраняя неспешный темп, пока мои ноги не стали похожи на желе. Я никогда не чувствовала ничего столь приятного, столь плотского, первобытного и невероятного. Мой живот уже сжимался в предвкушении того, что будет дальше.
Когда мои ноги задрожали, он обхватил одну из них и закинул себе на плечо, позволяя своему языку проникнуть еще дальше и глубже. И когда его язык погрузился в меня, я подумала, что могу умереть от удовольствия. Хотя, если бы мне пришлось умереть, я бы хотела уйти именно так.
Он запечатлел медленный, влажный поцелуй на моем центре.
– Ты чертовски вкусная. – Подушечки его пальцев поглаживали мои бедра. – Я мог бы делать это без остановки, вечно. – Его голос стал на тон ниже, и это, в сочетании со звуками его ласк и посасываний, было самым сексуальным, что я когда-либо слышала.
– Пожалуйста, – простонала я, и мои глаза закатились, хотя я даже не знала, о чем прошу. Я не могла представить, что можно чувствовать что-то лучшее, чем то, что я испытывала прямо сейчас. Так было до тех пор, пока он не заставил меня осознать: я и понятия не имела о том, насколько он может быть хорош.
Сместив рот, он начал сосать мой клитор, одновременно добавив палец внутрь меня. Я застонала еще громче, когда его палец растянул меня. Мэтт вынул палец и повторил качающее движение, снова и снова, пока все, что от меня осталось, не превратилось в лужицу желания.
Мои ногти впились в его кожу головы, когда он закинул мою вторую ногу себе на плечо и приподнял меня так, чтобы я опиралась на стену, а его лицо идеально устроилось между моих ног. Медленно он добавил второй палец, продолжая ритмично двигаться, пока его язык и губы ни на секунду не переставали дразнить мой клитор. Я чувствовала, как мои нервы готовятся вспыхнуть, и когда я открыла глаза и поймала его взгляд – угольно-черные глаза, полные похоти и желания, – я позволила себе отдаться этому чувству. Мои мышцы пульсировали вокруг его пальцев, пока я кричала, и это наслаждение было интенсивнее всего, что я когда-либо чувствовала раньше. Я не знала, как Мэтт сделал это, но я была в экстазе и никогда не хотела приходить в себя. Я кончала, и кончала, и кончала, пока не превратилась в тяжело дышащее месиво на его плечах.
Когда мое дыхание замедлилось, Мэтт опустил меня на пол, придерживая, когда ноги были готовы подкоситься. Мои пальцы все еще были запутаны в его волосах, и я потянула его к себе, чтобы показать ему свои чувства через поцелуй. Я целовала его изо всех сил, чувствуя вкус самой себя на его языке.
Когда я разомкнула наши губы, мы оба жадно хватали ртом воздух.
– В кровать. Сейчас, – проворчала я.
Он не ждал ни секунды и потянул меня за руку за собой. Я позволила тащить себя через комнату, все еще пребывая в послеоргазменном оцепенении.
Однако, когда мы добрались до его кровати, все мои чувства обострились, и мне не нужно было, чтобы он говорил мне, что делать. Тремя быстрыми движениями его брюки оказались на полу, и его эрекция освободилась – впечатляющая и очень, очень готовая.
– Презерватив? – спросила я.
Мэтт отклонился назад, доставая фольгированный пакетик из ящика прикроватной тумбочки. Как только он передал его мне, я вскрыла его и натянула презерватив на его член. Он застонал, стиснув челюсти, будто простое прикосновение было для него уже слишком. Когда я закончила, я села к нему на колени, но не успела опуститься на него, как он перевернул меня на бок, так что мы оба лежали лицом друг к другу.
