Текст книги "Рискнуть ради вечности (ЛП)"

Автор книги: Н. С. Перкинс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 17 страниц)

29

Аделаида

Резкий холодный воздух заставил меня вздрогнуть. Я открыла тяжелую деревянную дверь и придержала ее, пропуская Бенджамина и Габриэль. Когда они вышли, я отпустила дверь и поглубже засунула руки в карманы. Лето пролетело незаметно, и не успела я опомниться, как наши шорты и майки были заброшены на дальние полки шкафов, а их место заняли брюки и свитеры.

– Ты была великолепна сегодня, Адди. Последняя песня прозвучала очень искренне.

Я выдавила слабую улыбку Габриэль.

– Спасибо, мне тоже показалось, что вышло неплохо.

Они оба помахали мне и, улыбаясь, направились к машине, на которой приехали вместе, держась за руки. Теперь они официально были парой, и я была искренне за них рада. Хотя, признаться честно, я даже не замечала, что между ними что-то происходит, пока они сами мне не сказали. В последние месяцы мои мысли были настолько заняты, что я сосредоточилась на себе и своих проблемах больше, чем на людях вокруг.

Но та часть меня осталась в прошлом. Я не хотела быть человеком, который не замечает влюбленности собственных друзей. Когда они признались, что вместе, я пообещала себе, что больше не буду такой. Той Адди, которой я была летом – кокетливой, безумно влюбленной, – больше не существовало.

Вздрогнув от усилившегося ветра, я прибавила шагу в сторону автобусной остановки, поглубже натягивая капюшон пальто, и именно тогда увидела человека, которого меньше всего ожидала здесь встретить.

Мой отец стоял, прислонившись к дереву, засунув руки в карманы. Я затаила дыхание, оглядывая его с ног до головы: от аккуратно зачесанных волос до черной куртки и старых синих джинсов. Он был так похож на того папу, которого я знала когда-то.

– Папа? Что ты здесь делаешь? – Я огляделась по сторонам. – А где Луи?

– Он с миссис Чжу. – Оттолкнувшись от дерева, он направился ко мне. – Я подумал, мы могли бы вместе прогуляться до дома. И немного поговорить.

Я прищурилась.

– Эм, ладно, конечно. Мы направились в сторону нашей квартиры. Целую минуту отец не произносил ни слова, и чем дольше тянулось это молчание, тем сильнее становились мои подозрения. С ним точно всё в порядке?

– Я хотел бы рассказать тебе одну историю, – наконец заговорил он.

Что, черт возьми, происходит? Этот вопрос, должно быть, был написан у меня на лице, потому что, повернувшись ко мне, он рассмеялся.

– Поверь мне, у этого есть причина.

Решив дать ему шанс объясниться, я промолчала и кивнула. Холодный ветер хлестал меня по лицу, но мне почему-то больше не было холодно.

– Начало наших отношений с твоей матерью было… скажем так, не самым гладким. То взлеты, то падения.

Я повернула голову в его сторону быстрее молнии.

– Что? Это невозможно.

Он усмехнулся.

– О, поверь, еще как возможно.

– Но… – я покачала головой. – Но ты всегда говорил, что ваши отношения были идеальными. Что вы встретились в школе и оставались вместе до самого конца.

Он криво усмехнулся.

– Да, отчасти это правда, но это не значит, что всё было идеально с самого начала.

Теперь я окончательно перестала что-либо понимать.

– Когда мы встретились, я был в полном раздрае, – он пнул камешек перед собой. – Понимаешь, та... ну, депрессия, с которой я борюсь сейчас, – не первая в моей жизни.

Я невольно приоткрыла рот. Как могло выйти так, что я слышу об этом впервые?

– Твоя мать... она уже тогда была стихийным бедствием. – Взглянув на небо, он широко улыбнулся, а затем снова посмотрел на меня. – Ты иногда так сильно мне ее напоминаешь.

Я захлопала глазами.

– Я захотел быть с ней, как только мы впервые заговорили, – продолжил он. – Но всё было не так просто. Мои чувства... их штормило, и я был не в том состоянии, чтобы вступать в здоровые отношения.

Мои мысли неслись со скоростью сто миль в час. Всё моё представление о них на поверку оказалось большой ложью. По крайней мере, отчасти.

Отец почесал затылок.

– Каждый раз, когда Марианна пыталась стать ближе, я отталкивал ее. Не потому, что она была мне не нужна, а потому, что я не знал, как ее любить. Он выдохнул с улыбкой. – Но она никогда не опускала руки. На каждый мой шаг назад она делала шаг вперед. Однажды она даже сказала мне, слово в слово: – Я тебя не отпущу, Ричард. Бери столько времени, сколько тебе нужно, но я никуда не уйду. Он рассмеялся, и его взгляд затерялся где-то в пространстве. – Я помню это так отчетливо. Она скрестила руки на груди – такая маленькая – и сверлила меня взглядом до тех пор, пока у меня не осталось иного выбора, кроме как выслушать ее.

На этот раз я тоже усмехнулась. Это было так в духе моей матери.

– Она сдержала слово, понимаешь? – Он опустил взгляд на свои ноги. – Она убедила меня пойти на терапию и ждала, пока я буду готов быть с ней.

К горлу начал подступать ком. Я сглотнула его один раз, затем другой.

– Не знаю, где бы я был сейчас, если бы она тогда опустила руки, Адди. – Шаги отца замедлились, пока он и вовсе не остановился. Когда он повернулся ко мне, я обхватила себя руками.

Он осмотрел меня с ног до головы, прежде чем одарить своей самой доброй «папиной» улыбкой.

– Я знаю, что тебе было больно. И если я прав, это как-то связано с неким мужчиной, который украл твое сердце.

Я прикусила щеку изнутри.

– Откуда ты об этом знаешь?

Он усмехнулся.

– Я много наблюдал за тобой в последний месяц. Слышал обрывки телефонных разговоров.

Я закатила глаза, что заставило его рассмеяться снова.

Его лицо вновь стало серьезным, прежде чем он произнес:

– Я знаю, что не был лучшим отцом в последние несколько лет, но…

– Пап, – перебила я.

Он поднял руку.

– Дай мне закончить, Адди. Я знаю, что не был лучшим отцом, но я пытаюсь стать лучше, и это начинается прямо сейчас, с этого совета. Если ты думаешь, что этот мужчина – «тот самый», тогда не опускай руки.

Я выдохнула.

– Пап, всё не так просто.

– Ты любишь его?

Я смотрела на него несколько секунд, борясь со слезами, жгущими глаза. Даже если бы я хотела, чтобы всё было иначе, ответ в моей голове был более чем ясен. Голос мой дрогнул, когда я сказала:

– Да.

Он взял меня за руку.

– Тогда всё именно так просто.

Слеза сорвалась и покатилась по моей щеке. Отец смахнул ее большим пальцем.

– Не позволяй ему отталкивать тебя, если считаешь, что вы должны быть вместе. Дай ему понять, что ты, черт возьми, сама в состоянии принять это решение. Я ни разу не пожалел, что твоя мать тогда это сделала, и я знаю, что он никогда не сможет пожалеть о том, что ты есть в его жизни.

Я поперхнулась всхлипом, осознав, что он прав. Нравилось мне это или нет, но моё сердце выбрало именно Маттиаса. Я пыталась и пыталась двигаться дальше без него, но это была невыполнимая задача. Я не могла его отпустить.

Сделав шаг вперед, я обняла отца.

– Спасибо, пап.

– Я так сильно люблю тебя, Эдди.

Он крепко сжал меня в ответ, выдохнув мне в волосы. Я улыбнулась, уткнувшись ему в плечо.

– Я тоже тебя люблю.

30

Аделаида

– Это. Просто. Идеально!

Луи просиял, демонстрируя мне еще одну дыру на месте выпавшего переднего зуба. Костюм божьей коровки, который я сшила как могла, сидел на нем как влитой. Я-то воображала, что семилетний мальчишка захочет на Хэллоуин нарядиться супергероем или монстром, но была только рада смастерить ему этот наряд. Он выглядел так очаровательно, что мне до смерти захотелось ущипнуть его за щечки, как какая-нибудь надоедливая тетушка.

– Ты готов идти? – спросила я, вставая из-за кухонного стола.

Он кивнул и уже со всех ног бежал обуваться. Минуту спустя из своей комнаты вышел папа и тоже направился к дверям. Он выглядел уставшим, но, по крайней мере, он шел с нами. Он и понятия не имел, как много его постоянные старания значили для нас с Луи.

Когда мы вышли из многоквартирного дома, я повернула налево – в сторону элитных апартаментов, где жильцы были наиболее щедры на шоколадные батончики. Но Луи дернул меня за край футболки.

– Я не хочу собирать сладости здесь в этом году. Нам вечно достается мало конфет.

– Ну ла-а-адно, и куда же ты хочешь пойти?

Вместо него ответил папа:

– Мы думали съездить в Кейп-Неддик.

Моё сердце екнуло при названии города, который теперь значил для меня так много. Я не возвращалась туда с того самого дня в закусочной. И, разумеется, мысли о Кейп-Неддике тут же переключились на другую тему, которую я продолжала откладывать в долгий ящик.

Я так и не позвонила Маттиасу после того разговора с отцом, случившегося два дня назад. Я хотела этого – безумно хотела, – но не могла. Моя мать была сильнее меня; я хотела снова открыться ему, сказать, что люблю его, и попросить рискнуть вместе со мной, но мысль о том, что он ответит «нет», парализовала меня. Каждый раз, когда я пыталась набрать номер, мои пальцы замирали, зависая над клавиатурой.

Должно быть, на моем лице отразился неподдельный шок, потому что Луи добавил:

– Там все дома огромные! Нам дадут целую кучу конфет!

Точно. Это ради конфет. И не больше. Мы проведем там час, а потом вернемся, и я снова смогу игнорировать то, что должна сделать, чтобы на сердце у меня снова стало спокойно.

Громко сглотнув, я произнесла:

– Хорошо. Отец мягко улыбнулся мне и зашагал к автобусной остановке.

Мы проделали тот же сорокапятиминутный путь, который я проехала в день своего собеседования, и хотя прошло уже несколько месяцев, я была всё тем же комком нервов, что и тогда. К счастью, папа был рядом и развлекал Луи, потому что, пока моё тело находилось здесь, мысли мои были в доме Филипсов, с Маттиасом и Хелен.

Как только мы вышли из автобуса, Луи зашагал в сторону пляжных домиков – ну еще бы, кто бы сомневался. Мы с отцом молча шли следом, пока вдруг я что-то услышала.

Музыка.

Она звучала приглушенно, но совершенно отчетливо, доносясь со стороны пляжа, где мы были с Маттиасом несколько месяцев назад.

Луи начал хихикать как ненормальный, прибавляя шагу в сторону берега. Что за чертовщина?

Когда мы подошли ближе, я наконец смогла узнать песню, которая играла.

«Can't Help Falling in Love».

Нет. Этого не может быть.

На этот раз я была той, кто сорвался на бег, и бежала до тех пор, пока мне не открылся весь пляж целиком.

Там, лицом к океану, стоял мужчина, которого я не смогла бы забыть, даже если бы очень захотела.

Я резко развернулась на каблуках. На лицах отца и Луи сияли одинаковые ухмылки.

– Вы были в сговоре? – спросила я, задыхаясь от волнения.

– Пора уже было, Адди, – сказал Луи, и его лицо вдруг стало очень серьезным.

Папа кивнул, стоя рядом с ним и засунув руки в карманы.

– И правда, самое время.

Несмотря на свежий октябрьский ветер, меня бросило в пот. Я не была готова. Я не подготовила слова, которые хотела ему сказать.

И всё же от одной только близости к нему с моих плеч словно гора свалилась. Только увидев его, я осознала: мне не нужно больше времени, чтобы обдумывать, готова ли я рискнуть ради Маттиаса. Моё сердце говорило мне всё, что нужно было знать. Я любила его и хотела быть с ним. Это стоило возможного отказа. Он того стоил.

Отец сделал шаг вперед и крепко обнял меня. Прямо мне на ухо он прошептал:

– Я бы не привез тебя сюда, если бы ты сказала, что не хочешь быть с ним, но мы оба знаем, что это не так. Он отстранился и, глядя мне в глаза, добавил: – И если ты захочешь уйти – только скажи. Мы уедем и больше никогда не оглянемся назад.

Я знала, что он говорит серьезно, но от одной мысли о том, чтобы уйти, у меня скрутило желудок.

Выпрямив спину, я выдохнула; впервые за последние дни в голове прояснилось.

– Нет, пап, я не хочу уходить.

Луи запрыгал на месте, хлопая в ладоши. Мы с папой рассмеялись и обняли его.

– Ну ладно, мы с Луи пойдем собирать конфеты. Увидимся позже, – констатировал отец, прежде чем поцеловать меня в лоб и уйти вместе с братом.

С последним выдохом я направилась к Маттиасу, и мои сапоги заскрипели по влажному песку. Я никогда не была на пляже осенью, но здесь было так же красиво, как и летом.

Услышав меня за спиной, Маттиас повернулся в мою сторону. Восходящая луна освещала мягкую улыбку на его великолепном лице, и я влюбилась в него снова. Прошло столько времени. Кровь закипела в моих жилах, подтверждая: я скучала по нему даже сильнее, чем осознавала.

Черный бомбер сидел на нем идеально, равно как и облегающие брюки. Непослушная черная прядь упала ему на лоб. Позади него бушевала вода – точное отражение мыслей, роившихся в моей голове.

– Привет, – выдохнула я.

Он усмехнулся.

– Привет. Ты выглядишь потрясающе, Адди.

Я уставился на свои ботинки.

– Спасибо. Ты, э-э, ты тоже отлично выглядишь.

После секунды тишины мы оба произнесли одновременно:

– Мне нужно кое о чем с тобой поговорить.

Мы неловко хмыкнули, и я жестом руки предложила ему говорить первым.

– Я знаю, ты не хотела со мной разговаривать, – сказал он, – и я понимаю почему, и мне жаль, что я попросил твоего отца и Луи заманить тебя сюда. – Он резко выдохнул. – Я знаю, что не имею права ничего у тебя просить, но если бы ты выслушала меня, всего один раз, я был бы очень признателен. И если после этого ты не захочешь иметь со мной ничего общего, тогда я уеду, и тебе больше никогда не придется меня видеть. Ладно?

Как бы я выжила, никогда больше его не видя? Если бы только он знал, как сильно изменились мои мысли за последние несколько дней. Но он попросил меня сначала выслушать его, поэтому я промолчала и кивнула.

Он сделал шаг вперед и взял мои руки в свои, и это было похоже на то, как если бы с моей головы сняли мешок и я наконец смогла снова дышать.

Его глаза ни разу не отвели взгляда от моих, пока он говорил.

– Моя любовь к тебе не была постепенной. Она обрушилась на меня, как цунами.

Я ахнула, рефлекторно сделав шаг назад, но он лишь последовал за мной, сохраняя ту же дистанцию между нашими телами.

– Однажды утром я проснулся, и меня осенило: если ты когда-нибудь уйдешь из моей жизни, это будет ощущаться как потеря конечности. Ты была неотъемлемой частью моей жизни, моего сердца, и я был неоспоримо и всем сердцем влюблен в тебя.

Он сделал еще один шаг вперед, заставляя меня поднять глаза.

– И эти последние месяцы без тебя… – Он покачал головой. – Они ощущались именно так, будто мне не хватало части самого себя.

Только когда его большой палец ласково коснулся моей щеки, я поняла, что плачу. Он одарил меня самой теплой улыбкой, прежде чем продолжить:

– И ты была права, это был трусливый поступок – уйти из страха причинить боль тебе, причинить боль себе, и мне так жаль, что я лишил тебя этого выбора. Я не имел на это права.

Его голос был мягким, как бархат.

– Ты сама можешь решать, с чем ты в силах справиться, а с чем нет, и, возможно, это делает меня подонком, но я, блядь, очень надеюсь, что ты все еще считаешь, что я стою того, чтобы рискнуть.

Поток слез хлынул по моим щекам, но изо рта не вылетало ни слова. Что я могла сказать, когда он говорил мне то, что я ждала – о чем молила – месяцами?

Позади нас все еще играла песня, которую я пела для него на свадьбе; ее мягкая мелодия окутывала нас, словно кокон, в нашем собственном мире. В моем счастливом месте.

Он снова улыбнулся.

– Ты однажды сказала мне, что отдала бы мне свое сердце на растерзание хоть тысячу раз, лишь бы снова почувствовать то счастье, что мы испытывали вместе. Что ж, я прошу тебя сделать это всего один-единственный раз. И клянусь: если ты согласишься, тебе больше никогда не придется бояться, что его разобьют. Я отдам тебе всё – так же, как обещала сделать ты.

Затем он сделал то, чего я не могла вообразить даже в самых смелых мечтах.

Он опустился на колено.

Засунув руку в карман пальто, он достал крошечную коробочку и открыл ее передо мной, предъявляя золотое кольцо Хелен с выгравированной на блестящем металле луной. Простое, но такое элегантное.

У меня отвисла челюсть, а Маттиас, усмехнувшись, поднял руку, чтобы успокоить меня.

– Пожалуйста, не пугайся. Это кольцо-обещание, а не обручальное.

Должно быть, на моем лице отразился целый шторм эмоций, потому что он сказал:

– Это просто означает, что я буду вымаливать прощение столько, сколько потребуется, чтобы ты поняла, как сильно я тебя люблю. Но в конечном итоге я действительно хочу жениться на тебе, Адди. Я дам тебе столько времени, сколько нужно, но я от этого не отступлюсь. Если только ты меня примешь.

Я закрыла рот руками и подалась вперед, а мои глаза наполнились слезами радости. Я любила этого человека больше, чем когда-либо любила кого-либо другого. Он не был идеален и совершал ошибки, но в это мгновение я не могла представить, что когда-нибудь буду с кем-то другим, кроме него. Это было его доказательством того, что он любит меня так же сильно и что он тоже не может прожить без меня ни минуты. В этом кольце я видела его обещание: никаких больше метаний туда-сюда, только вечная любовь.

– Я никогда по-настоящему не знал, почему Хелен носила это кольцо, – пробормотал он, – и понял это только несколько недель назад. – Коробочка слегка задрожала. – Когда я был маленьким мальчиком, она называла меня своим маленьким месяцем. – Он усмехнулся, глядя на кольцо. – Это было моим прозвищем. «Иди сюда, мой маленький месяц», – говорила она, прежде чем уложить меня в постель. И в последние месяцы, когда я скучал по тебе так сильно, что было больно, я снова и снова смотрел на это кольцо, наконец осознав, что именно этим ты и являешься для меня. Мой маленький месяц, освещающий мой путь и прогоняющий тьму из моей жизни.

Я не могла говорить, не могла дышать, рыдания сотрясали мое тело.

– Пожалуйста, прими это кольцо, Адди. Прими его, и я сделаю все возможное, чтобы снова проложить путь к твоему сердцу и оберегать его. Я люблю тебя так сильно, и...

Я прервала его, тоже упав на колени. Протянув дрожащую руку, я коснулась его теплой щеки.

– Мэтт, как ты можешь прокладывать путь обратно к моему сердцу, если ты никогда его не покидал?

Его глаза на мгновение закрылись. Когда он снова их открыл, они блестели. С робкой улыбкой он спросил:

– Значит, ты принимаешь кольцо?

После разговора с отцом я знала, что рано или поздно попытаюсь вернуться к нему, но это обещание лишь закрепило то, что я и так уже знала: нам суждено быть вместе.

Я энергично закивала, наполовину смеясь, наполовину плача.

– Да. Да, конечно, я принимаю его. Я так сильно люблю тебя, Мэтт.

Улыбка Маттиаса стала еще шире, когда из его глаза скатилась одинокая слеза. – Скажи это еще раз.

Я подалась вперед и прошептала, улыбаясь прямо в его губы:

– Я люблю тебя, Маттиас Филипс. Я так сильно тебя люблю.

Он прильнул своими губами к моим – быстрый поцелуй, в котором было так много смысла.

Моя левая рука дрожала, когда он надевал кольцо на безымянный палец. Я не могла перестать смеяться, повторяя про себя, что всё это по-настоящему, что Маттиас любит меня и что мы больше не расстанемся.

Когда он закончил, я впилась в его губы своими, так сильно, что он упал на спину, увлекая меня за собой на холодный песок. Отстранившись, чтобы набрать воздуха, он выдохнул:

– Адди.

Музыка была моей первой любовью, и всё же на свете не будет звука прекраснее, чем моё имя на губах Маттиаса.

Он обхватил моё лицо ладонями, снова соединяя наши губы. Мы целовались, целовались и снова целовались, восполняя те потерянные месяцы в разлуке и готовя себя к нашему будущему.

И пока я утопала в объятиях Маттиаса, я не могла не вспомнить то, что Хелен написала нам: Боритесь зубами и когтями за людей, которых любите.

Это то, что мы сделали. Мы не отпустили. Мы рискнули ради «вечности».

И снова Хелен оказалась права.

Эпилог

Два года спустя

Аделаида

– Боже, Адди, отдышись. Такое чувство, будто ты сейчас грохнешься в обморок.

Я отвела взгляд от зеркала и сердито посмотрела на лучшую подругу.

– Ты сейчас совсем не помогаешь, Стеллз.

Она ухмыльнулась, подходя ко мне со спины и поправляя фату в моих волосах. Когда та оказалась в идеальном положении, Стелла посмотрела на моё отражение через плечо.

– У тебя что, душа в пятки ушла? Потому что если да, просто скажи мне, и я вытащу тебя отсюда сию же секунду.

Я закатила глаза и фыркнула. Сомнения в том, что я делаю, были последним, что занимало мои мысли. Маттиас был мужчиной моей мечты, тем самым, с кем я хотела провести жизнь. Я вспоминала об этом каждый раз, когда наши взгляды пересекались и моё сердце начинало биться быстрее. Бабочки в животе всё так же порхали от каждого его прикосновения.

– Не нужно. Я просто... – Прикусив нижнюю губу, я обвела пальцем узор на кольце, которое было на моей левой руке. – Я просто жалею, что кое-кто не может быть сегодня здесь с нами.

Я могла представить это так четко: Хелен и моя мама сидят на передних скамьях в церкви и смотрят на меня, пока я иду к алтарю.

Стелла обняла меня со спины.

– Я знаю.

Я обернулась и схватила ее за руки.

– По крайней мере, ты рядом со мной.

За последние полтора года мы со Стеллой стали еще ближе, если это вообще было возможно. И хотя мы не осуществили нашу школьную мечту о совместной учебе в колледже, мы стали находить больше времени для встреч: кто-то из нас обязательно ехал на машине – или летел на самолете, если Маттиас был свободен, – чтобы повидаться при любой удобной возможности.

За последний год моему папе становилось все лучше и лучше, до такой степени, что он и Луи больше не нуждались в моем постоянном присутствии дома. Я могла бы вернуться в Монреаль ради учебы, но не могла заставить себя оставить их на четыре года. Поэтому я поступила в колледж здесь, в Мэне, где мы с Маттиасом могли жить в том самом доме, в котором узнали друг друга, а я могла видеться со своей семьей всякий раз, когда мне этого хотелось.

– Всегда, – ответила Стелла, сияя; ее золотисто-каштановые волосы были уложены в самую замысловатую прическу.

Посмотрев вверх, я помахала на себя руками.

– Ты заставляешь меня плакать в день моей свадьбы.

Она побежала за коробкой салфеток и начала промакивать под моими глазами.

– Только посмей испортить мою работу, сучка.

Мы рассмеялись, когда в дверь старой комнаты Маттиаса, которая на сегодня превратилась в мою комнату невесты, постучали.

– Войдите! – крикнула я, снова бросив взгляд в зеркало, чтобы убедиться, что тушь не размазалась пятнами.

Дверь медленно открылась, и вошел последний человек, которого я ожидала увидеть в день своей свадьбы.

– Мистер Кэллоуэй, здравствуйте! Какой приятный сюрприз! – Если и не приятный, то, по крайней мере, странный. Я не видела нотариуса Хелен с тех пор, как чуть более двух лет назад он передал мне письма, которые она мне оставила.

– Добрый день, мисс Сэмсон. Мне тоже очень приятно вас видеть. – Он закрыл за собой дверь, одарив меня понимающей улыбкой. – Я не задержу вас надолго. Мне лишь нужно кое-что вам передать.

Из кармана своей шерстяной куртки он достал сложенный листок бумаги. Мое сердце заколотилось при виде него. Это было невозможно. Только не еще одно.

– Хелен оставила мне эту последнюю вещь, чтобы я передал ее вам, с четким указанием сделать это именно в день вашей свадьбы. – Моя рука дрожала, когда я потянулась за письмом. – Я бы не приехал сюда ради кого-то другого из своих клиентов, но Хелен была моим хорошим другом, и я знаю, как много вы с Маттиасом значили для неё.

Я не могла на него смотреть, мой взгляд был прикован к письму в моих дрожащих руках. Как такое было возможно? И в то же время, как она могла этого не сделать? Это было настолько в её духе, что я бы рассмеялась над её проницательностью, если бы не состояние полутранса, в котором я находилась.

– Ну что ж, оставлю вас наедине с этим. Желаю вам бесконечного счастья, мисс Сэмсон.

Я подняла голову ровно настолько, чтобы беззвучно поблагодарить его. Если бы я заговорила вслух, мой макияж было бы уже не спасти.

– Я оставлю тебя на минутку, – сказала Стелла, сжав моё предплечье, прежде чем выйти за дверь вслед за мистером Кэллоуэем. Медленно вдыхая, я присела на кровать и открыла письмо. Тотчас же я вообразила голос Хелен, обращающийся ко мне.

Моя дорогая, Как бы мне хотелось быть рядом с тобой в этот особенный день. Ничто не сделало бы меня счастливее, чем видеть, как вы двое вступаете в брак.

У меня перехватило дыхание, когда я перечитывала эти строки снова и снова.

Этого не могло быть. Откуда она могла знать? Из моей груди вырвался звук – не то смех, не то рыдание. С трудом переведя дух, насколько это было возможно, я продолжила чтение.

Я знала, что вы в конечном итоге будете вместе, еще в тот день, когда увидела вашу первую встречу. В вас было идеальное соотношение различий и сходств: достаточно противоположные, чтобы дополнять друг друга, но достаточно похожие, чтобы понимать друг друга с полуслова. Что бы ни привело вас к тому, чтобы быть вместе, одно можно сказать наверняка: это было предначертано судьбой.

Мне бы очень хотелось быть рядом с вами, пока вы растете вместе, но я уверена, что где бы я ни была, я все еще могу вас видеть. И я готова жизнь поставить на то, что мне понравится наблюдать за тем, какими людьми вы станете и какую пару образуете.

В этот день вашей свадьбы я желаю вам всего счастья мира. А если в какие-то дни вы не сможете найти это счастье, то создайте его сами. Смейтесь, путешествуйте, готовьте, пойте во все горло и танцуйте до мозолей на ногах. Будьте добры друг к другу и любите так, будто каждый день – ваш последний.

Адди, Маттиас, я бы сказала вам, чтобы вы заставили меня гордиться вами, но я знаю, что вы это уже сделали.

С любовью большей, чем вы можете себе представить,

Хелен

«Произведение искусства» Стеллы было окончательно испорчено к тому моменту, как я закончила с письмом. Когда я уже приготовилась перечитать его еще раз, дверь спальни распахнулась, и вошел мой жених. Его заплаканные щеки были зеркальным отражением моих, как и листок бумаги в его руке. Черный смокинг сидел на нем как влитой, и я не думала, что он когда-либо выглядел так красиво, как в этот момент.

– Тебе нельзя здесь находиться, это плохая примета, – сказала я, с полным отсутствием уверенности в этом. После прочтения последних слов Хелен, адресованных нам, присутствие Маттиаса было единственным, в чем я нуждалась, и к черту все свадебные предрассудки.

Он проигнорировал мое замечание, шагнув в мою сторону и обхватив мои щеки своими мягкими загорелыми руками.

– Она знала. Она всё это время знала, что сегодня здесь будем мы с тобой.

Я кивнула, и новая порция слез брызнула из глаз. Сквозь смех и недоверие я подумала о том, сколько раз она нас сводила.

– Ее таланты сводницы в итоге сработали. Уверена, сейчас она этим очень гордится.

Он усмехнулся, вытирая мои щеки большими пальцами.

– Я так сильно тебя люблю. Это лишь один из тысячи знаков, доказывающих, что нам было суждено быть вместе.

С этими словами он поцеловал меня, как и всегда заставляя чувствовать то же, что и в самый первый раз. Он прикусил мою губу именно так, как, он знал, заставит меня застонать. За все время, что мы провели вместе, я получила миллионы его поцелуев, и все же я не могла припомнить ни единого случая, когда бы от них у меня не перехватывало дыхание.

Когда он отстранился, в его глазах плясали озорные искорки.

– Готова? – простой вопрос, в котором крылась еще сотня других. Готова ли я выйти замуж, стать его женой, начать нашу «вечность»? И на все эти вопросы у меня был один и тот же легкий ответ.

– Готова.