Текст книги "Рискнуть ради вечности (ЛП)"

Автор книги: Н. С. Перкинс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 17 страниц)

Н. С. Перкинс
Рискнуть ради вечности

Информация

«Рискнуть ради вечности»

Автор: Н. С Перкинс

Данный перевод является любительским и выполнен не для коммерческой выгоды.

Все права на книгу принадлежат автору.

Любительский перевод выполнен каналом: #books_ob

Тропы

• От ненависти до любви

•Милые второстепенные персонажи

•Трогательные письма

•Обретенная семья

•Роман на рабочем месте

•Двойное повествование

•Ворчливый / солнечная

Моим родителям, которые дали мне всё и даже больше.

1

Аделаида

– Пожалуйста, я не могу потерять эту работу.

Даже я сама слышала отчаяние в своем голосе, но мне было всё равно. Это не могло происходить. Не со мной. Не прямо сейчас.

Антонио, мой начальник, провел двумя пальцами по своим густым усам и шумно выдохнул.

– Оглянись, Адди.

Я сделала, как он попросил, замечая ту же самую маленькую кофейню с непарными стульями и круглыми столиками, о которой думала последние два года. Что я должна была увидеть?

– Здесь никого нет, – добавил он, отвечая на мой невысказанный вопрос. – Мне очень жаль, но мы больше не можем позволить себе оставить тебя на этой должности.

Я закрыла глаза, мысленно приказывая предательским слезам не проливаться. Это не его вина; рано или поздно это должно было случиться.

Когда я решила, что уже достаточно совладала с собой, чтобы выглядеть спокойной, я коротко кивнула ему.

– Мне нужно доработать сегодняшнюю смену?

Хотя я ее еще и не начинала. Антонио подловил меня, едва я переступила порог, и хладнокровно разнес мою жизнь в пух и прах парой простых фраз.

Он поморщился.

– Если не возражаешь, думаю, сегодня я справлюсь сам.

У меня не было сил что-то отвечать, поэтому я просто пожала плечами. В конце концов, лучше начать искать новую работу как можно скорее. Натянуто улыбнувшись, я вышла из кофейни. Попытайся я попрощаться – и, скорее всего, разрыдалась бы. А какой в этом толк?

С опущенной головой я направилась к маленькому парку на другой стороне улицы и села на прохладную металлическую скамейку.

Пока я стояла перед Антонио, мне еще удавалось сохранять относительно невозмутимое лицо, но стоило мне начать думать обо всем, что повлечет за собой потеря работы, как в груди поднималась паника. Выписка из банка, которую я просматривала сегодня утром, жгла сознание. Ночные концерты точно не покроют расходов.

Боже, что я скажу Луи?

Не то чтобы мой младший брат понял, что для него значит потеря моей работы, но если к концу месяца я не смогу заплатить за квартиру, он догадается, что что-то не так.

Может, случится чудо, и сегодня, вернувшись домой, я застану отца не в постели, а внезапно готовым искать работу?

Ага, конечно.

Я обхватила колени руками, когда мимо пронесся сильный порыв ветра. Надвигалась буря. Надеюсь, она обернётся дождем, а не снегом.

Глаза жгло, но я снова сдержала слезы. Всё будет хорошо. Это не первый раз, когда я теряла работу. Я найду что-то новое. Я должна найти что-то новое. Если придется, я буду просить о работе на коленях. Мы переживем это.

Всё будет хорошо.

Проглотив ком, поднимающийся в горле, я взяла телефон. Я знала, что, скорее всего, увижу на Craigslist; я проверяла объявления о работе каждые пару недель в поисках возможности, безрезультатно. Разница была в том, что теперь я искала не «на всякий случай».

В течение нескольких лет в Портленде, штат Мэн, наблюдался дефицит работы, которая не требовала пятнадцати лет опыта или диплома колледжа. Найти вакансию бариста было настоящим чудом.

Я откинулась на скамейку в парке, пролистывая объявления, которые уже видела тысячу раз. Учитель третьего класса в начальной школе Портсмута. Медсестра в больнице Новой Англии. Опытный выгульщик собак в Оганквите.

Я фыркнула на свой телефон, прежде чем продолжить прокручивать экран, и именно тогда мой взгляд зацепился за одно объявление. Я застыла на месте, перечитывая его снова. Ищем сиделку на полную ставку. Опыт работы с людьми с серьезными ограничениями подвижности обязателен. Для получения дополнительной информации звоните 207-424-3793. Объявление было размещено два дня назад.

Вот оно. На этот раз настоящее чудо. Приложив телефон к груди, я посмотрела вверх и слегка кивнула в серое небо. Сегодня за мной присматривает мама.

Как раз когда я собиралась набрать указанный номер, я заметила строку текста, которую пропустила раньше: собеседования на эту должность пройдут для всех желающих в понедельник, 25 марта, с 8 до 9:30 утра.

Я взглянула на время в телефоне. 8:28 утра. Адрес, указанный в объявлении для собеседования, находился в Кейп-Неддике. Сорок пять минут на автобусе, если повезет. Я могла опоздать, но попытаться всё равно нужно было. От этого зависела жизнь моей семьи – и это вовсе не преувеличение.

Резко вскочив со скамейки, я рванула к автобусной остановке и успела как раз вовремя – на рейс 8:30 до Кейп-Неддик. Когда я наконец села, опустила взгляд и подавила стон. Сегодня утром я умудрилась одеться настолько непрофессионально, насколько это вообще возможно. На моих черных хлопковых леггинсах зияла большая дыра на правом колене, на футболке красовалось маленькое жирное пятно на уровне груди, а мои черные “Чаки” были в грязи после того, как я гоняла мяч с Луисом под дождем. Антонио никогда не обращал внимания на мой внешний вид за стойкой. Пока я приходила вовремя и улыбалась редким посетителям кафе, его всё устраивало. Но с этим работодателем всё могло оказаться совсем иначе.

Поездка до Кейп-Неддик была сущей пыткой. Моё правое колено всё время подпрыгивало, и каждое движение напоминало о дыре, которая, возможно, станет причиной моей гибели. Я попыталась укротить свои кудрявые темно-каштановые волосы, собрав их в пучок на затылке, но никак не могла спрятать пушащиеся пряди, обрамлявшие лицо. Я каждые две минуты смотрела на время в телефоне и фыркала всякий раз, когда водитель задерживался на остановке дольше, чем нужно. Когда автобус наконец подъехал к моей остановке – через пятьдесят одну минуту после выезда из Портленда, – я была вся мокрая от пота и на пределе нервного срыва.

Выскочив из автобуса, едва он остановился, я бегом направилась по адресу из объявления – навигатор в телефоне вёл меня безошибочно. К счастью, я добралась всего за три минуты, и как только оторвала взгляд от экрана, у меня перехватило дыхание. Двухэтажный дом стоял на краю утёса, с ничем не заслонённым видом на Атлантический океан. Бежево-серые деревянные панели, покрывавшие дом, были в безупречном состоянии, как и белые ставни, которые едва ли не сияли от чистоты. Окна – большие и многочисленные – наверняка заливали комнаты светом в прекрасный летний день. Всё это выглядело великолепно.

Поглазев на дом добрую минуту, я напомнила себе, что у меня есть дела поважнее, и поспешила ко входной двери, почти сразу постучав. Стоило бы мне задуматься подольше – и я бы сбежала из этого впечатляющего дома прямиком к себе в квартиру.

Пока я ждала, когда мне откроют, огляделась по сторонам. Подъездная дорожка пустовала, так что я решила, что сейчас на собеседование больше никто не пришел. Машины хозяев, должно быть, стояли в гараже. Пронизывающий мартовский ветер трепал мои волосы, напоминая, что утром стоило надеть пальто потеплее. Луиса я заставила одеться как следует, но, похоже, правила для других на меня не распространялись.

Через несколько секунд изнутри раздались шаги. Я подняла взгляд и увидела высокого мужчину, открывающего дверь, и мои глаза расширились, когда я как следует его разглядела. Его черные волосы были зачесаны назад, хотя в них всё еще угадывалась легкая волна. Глаза – тоже черные, до такой степени темные, что невозможно было различить, где зрачок, а где радужка. Кожа – смуглая, а аккуратно подстриженная борода подчеркивала линию челюсти. Его широкие плечи и грудь идеально заполняли строгую темную рубашку, заправленную в брюки того же оттенка.

Черный определенно был его цветом.

– Вы пришли на собеседование?

Глубокий тембр его голоса вырвал меня из созерцательного ступора. Жар пополз по шее вверх, пока я выдавливала из себя улыбку.

– Д-да.

Похоже, до этого он не особенно меня разглядывал, но как только слова слетели с моих губ, его взгляд скользнул по мне с головы до ног. Я машинально провела языком по нижней губе. Когда его глаза вернулись к моему лицу, он не ответил на мою улыбку. Его губы даже сжались. И всё же он сделал шаг назад и распахнул дверь шире, приглашая меня войти.

Едва я переступила порог, мои догадки подтвердились. Дом внутри оказался так же прекрасен, как и снаружи. Высокие потолки, изящные картины на стенах, полы из красного дерева – здесь каждая деталь кричала о респектабельности и богатстве. Я проследовала за мужчиной – который так до сих пор и не представился – через кухню с ультрасовременной техникой, столешницами из кварца и белыми деревянными шкафчиками, пока мы не оказались в гостиной, где я камнем рухнула с небес на землю, вспомнив, зачем вообще нахожусь в этом роскошном месте.

Рядом с камином, облицованным белой плиткой, в большой инвалидной коляске сидела женщина. Ее голова была склонена вправо, ухо почти касалось плеча, словно какая-то невидимая тяжесть тянула вниз. У меня даже шея заныла от одного взгляда на неё. Но даже в этом неловком положении от неё исходило ощущение уюта и спокойствия.

Блузка нежно-голубого цвета казалась сшитой из тончайшего шелка, а белые брюки были того же высокого качества. Простое золотое кольцо украшало средний палец правой руки. Медово-русые волосы были острижены до плеч и, очевидно, уложены и выпрямлены еще до моего прихода – ни одна прядь не выбивалась.

Когда я сделала шаг в ее сторону, глаза цвета морской волны встретились с моими. В них светился теплый, сердечный свет, но самым теплым в ней была улыбка. Глядя на нее, я была поражена тем, как сильно она напоминает мне мою собственную мать. Не то чтобы они были чем-то похожи внешне, но в этой женщине чувствовалась та же энергия; энергия, которая согревает, как чашка горячего шоколада зимним днем.

Я ответила на ее искреннюю улыбку, в то время как мужчина сел рядом с ней, держа в руках блокнот. Он жестом предложил мне занять место в мягком бархатном кресле напротив них. Как только я села, он произнес:

– Назовите нам, пожалуйста, ваше имя. Он не был грубым или резким как таковым, но его тон сказал мне всё, что нужно было знать о моих шансах на успех здесь.

– Ах, да, простите. Меня зовут Аделаида Сэмпсон. Хотя друзья обычно называют меня Адди. – Я быстро улыбнулась, и улыбка моя, вероятно, вышла столь же неловкой, сколь неловко я себя чувствовала.

– Я – Маттиас Филипс, а это моя мать, Хелен. Спасибо, что пришли сегодня.

Я кивнула, снова переводя взгляд с одного на другого. У них не было ничего общего – ни цвета волос, ни оттенка глаз.

– Прежде чем вы расскажете о себе, я хотела бы немного рассказать вам о себе, – произнесла Хелен. Ее голос был мягким, как бархат, хотя слова слегка растягивались. – Два с половиной года назад мне диагностировали БАС. Вы знаете, что это за болезнь? (Боковой амиотрофический склероз (БАС) – это редкое, прогрессирующее, неизлечимое нейродегенеративное заболевание центральной нервной системы. При БАС гибнут двигательные нейроны, что приводит к мышечной слабости, параличу, атрофии мышц, нарушениям речи, глотания и дыхания, обычно приводя к летальному исходу через несколько лет после диагностики.)

Я кивнула.

– Хорошо. На данный момент я лишилась возможности пользоваться ногами и руками, а также некоторыми мышцами с левой стороны шеи и головы. У меня всё еще есть контроль над правой рукой, что позволяет мне передвигаться по дому на этом кресле, – рядом с ее рукой был небольшой джойстик.

– Мне нужен человек, который помогал бы мне с повседневными делами, когда Маттиас отсутствует. У меня уже есть помощница – Дора, – но она может работать всего несколько часов в неделю, а мне нужен кто-то, кто сможет быть здесь почти каждый день.

На этот раз улыбка, тронувшая мои губы, была искренней. Впервые в жизни я чувствовала, что идеально подхожу для какой-то работы. Я занималась этим годами, ухаживая за мамой. Я точно смогу делать это и для кого-то другого, особенно если это означает, что на следующей неделе мне будет чем платить за квартиру.

– Итак, Аделаида, почему вы считаете, что вы – подходящий человек для этой работы? – спросил Маттиас с выражением лица, близким к скуке.

– Ну, я...

В этот момент зазвонил телефон. Маттиас вытащил его из нагрудного кармана и взглянул на экран, нахмурившись.

– Прошу меня простить, мне действительно нужно ответить. – Он встал и вышел из гостиной.

– Он пилот, – прошептала Хелен. – Ему приходится отвечать на звонки, если они от его авиакомпании.

– А, понятно. Без проблем. – Я снова взглянула на неё. Улыбка не покидала лица с тех пор, как я вошла в комнату.

Ее взгляд опустился на мою грудь.

– Не знала, что вкусы моей подростковой музыки до сих пор актуальны.

Я опешила, прежде чем поняла, что она смотрит на мою футболку с ABBA. Оттянув край, я сказала:

– О, эм, это мамина. – Уголок моих губ дрогнул. – Она говорила, что песня «Dancing Queen» была написана специально для нее.

Хелен тихо рассмеялась, а потом подарила мне болезненную улыбку, словно понимая смысл прошедшего времени, которое я использовала.

– Думаю, мне бы понравилась ваша мама.

У меня в горле возник комок, и я изо всех сил пыталась его проглотить. Даже спустя годы эта боль не утихала.

Сосредоточив взгляд на полу, я заметила, что один из ее ботинок вот-вот слетит с ноги. Не раздумывая, я встала и наклонилась, чтобы поправить обувь. Сначала встретилась с ней глазами, чтобы убедиться, что она не против. Закончив, я вернулась на своё место.

Она оценивающе посмотрела на меня, и, кажется, ее улыбка стала еще шире.

– Спасибо, это было мило с вашей стороны.

– Пустяки.

В этот момент Маттиас вернулся в гостиную, но на свое место он не сел. Вместо этого он остался стоять рядом с матерью, засунув руки в карманы.

– Что ж, Аделаида, спасибо, что пришли. Мы позвоним вам, если заинтересуемся вашими услугами.

Мои глаза округлились.

– О, но я так и не успела рассказать вам о своем опыте. Если вы торопитесь, я могу вкратце изложить, чем занималась.

– Не думаю, что в этом будет необходимость, но спасибо, что уделили нам время. – И тут он одарил меня своей первой за день улыбкой, от которой за версту разило фальшью.

Я застыла на мгновение. Неужели я сделала что-то не так? Да, неодобрение было написано у него на лице с той самой минуты, как я сюда вошла, но неужели он считает настолько невероятным, что у меня может быть опыт, что даже не дает шанса рассказать о нем?

Я повернула голову к Хелен, которая нахмурилась.

По крайней мере, она, похоже, не соглашалась с его поспешным решением. Я снова посмотрела на Маттиаса, который ждал от меня реакции, вероятно, нетерпеливо желая избавиться от «оборванки» в своем безупречном доме. Я подарила Хелен последнюю улыбку, прежде чем встать.

Когда я направлялась к входной двери, я не могла удержаться от того, чтобы не опустить плечи. Это было слишком хорошо, чтобы быть правдой. Работа, в которой я бы преуспела, которая бы мне нравилась? Да ладно, Адди.

Как только я вышла из дома, я достала телефон из заднего кармана и снова открыла Craigslist.

Маттиас

– Что ты себе позволяешь?

Я остановился и нахмурился, обернувшись. Моя мама смотрела на меня взглядом, от которого хотелось провалиться сквозь землю.

– Иду за чашечкой кофе, – ответил я, и мой голос предательски дрогнул, словно я спрашивал разрешения.

Хелен подкатила ко мне, по-прежнему буравя меня взглядом. Я сделал шаг назад, но она приблизилась еще больше, колеса почти касались носков моих ботинок.

– С какой стати ты выставляешь ее за дверь?

С какой стати мне этого не делать? Девчонка выглядит так, будто пришла сюда прямиком из постели. Я серьезно, какой профессионал явится на собеседование – серьезное собеседование – неряхой, да еще и не позвонив предварительно? К тому же у нас были отличные кандидаты до неё. Нет никакого смысла держать ее здесь, давать ей рассказывать о себе только для того, чтобы потом все равно отказать. Это была бы лишь пустая трата времени.

Но, черт возьми, в тот момент, когда я сказал ей, что она может уходить, я ощутил щемящую боль в груди. Она была красива. Та самая потрясающая женщина, от которой отвисает челюсть, даже если на ней испачканная футболка и старая пара леггинсов.

Когда я открыл дверь, слова меня покинули. Ее кожа казалась такой мягкой, что у меня возникло странное желание ее коснуться. У неё были веснушки – на носу, щеках и даже на подбородке. Губы были пухлые, нижняя чуть полнее верхней, и когда она облизывала их от нервозности, я почувствовал это прямо внизу живота. Видеть, как большие карие глаза скользят по мне, безусловно, поднимало моё самомнение. Ее щеки порозовели, когда наши взгляды встретились. Может быть, она испытывала то же притяжение, что и я?

Но это не имело значения – я никак не мог дать ей эту работу. Мне приходилось несколько раз напоминать себе, что это собеседование для моей матери, а не для меня. И поэтому я принял правильное решение. Для Хелен. Ей нужен был кто-то надежный. Знающий. Профессиональный. А не какая-то юная девушка, которая не сможет оказать должный уход, какой бы красивой она ни была.

Хелен подкатила свое кресло ближе к стеклянной двери патио, выходящей на темный, как смоль, океан, вырывая меня из размышлений.

– Я хочу, чтобы ты позвонил ей и пригласил на работу. – Она, может, и не могла скрестить руки на груди, но по тому, как она смотрела на меня, было ясно: она настроена серьезнее некуда.

Она с ума сошла?

– Я категорически не собираюсь этого делать. У нас было множество идеальных кандидатов на эту должность. Кандидатов с опытом.

Её брови сошлись на переносице.

– Откуда тебе знать о ее опыте? Ты даже не дал ей времени поделиться им с нами!

Я вздохнул, чувствуя приближение головной боли. Мне нужен был кофе. И чтобы этот разговор поскорее закончился. Я развернулся и вышел из гостиной на кухню.

– Мне и не нужно было. Я и так знал, что она не сможет ухаживать за тобой так же хорошо, как Диана или Моник.

Она подкатилa кресло ближе, оставив между ним и моими пятками не больше фута.

– Ох, это жестокое замечание, Маттиас. Я ведь не воспитывала тебя, чтобы судить людей по внешности. По крайней мере, я так думала.

Опуская капсулу Nespresso в машинку, я вздохнул.

– Давай, Хелен. Ты знаешь, что я имел в виду не это. Просто… – Я положил руки на столешницу и оперся на неё. – Мне важно, чтобы ты была в надежных руках. В руках профессионала. Прости, если ты думаешь, что это делает меня плохим человеком, но я не отступлю. Ни за что.

– Что ж, я тоже не отступлю. И я решила, что хочу именно ее.

Я резко развернулся на каблуках, сверля ее взглядом.

– И почему же?

Глаза моей матери, возможно, и были цвета льда, но я мог поклясться, что в них полыхало пламя.

– Потому что она – единственный человек, кого мы сегодня видели, который говорил со мной как со взрослым. Кто относился ко мне как к полноценной личности, а не как к пациенту, которого следует жалеть. – Ее брови взметнулись вверх, правая чуть выше левой. – Диана и Моник, которые тебе так приглянулись, чуть ли не кричали мне в уши и разговаривали по слогам, будто я ребенок. Так что да, Аделаида – именно тот человек, которому я хочу доверить заботу о себе.

Я покачал головой.

– Нет.

– Это не твое решение, Маттиас. – Ее лицо слегка смягчилось. – Я знаю, что ты переживаешь за меня после того, что случилось, но проводить свои дни с этим человеком будешь не ты. А я. Так что, честно говоря, мне всё равно, чего хочешь ты. Это моё решение, и я выбираю ее.

Я посмотрел в ее пылающие глаза и не смог сдержать глубокого выдоха, вырвавшегося из груди. Она была права. Я знал, что она права. Мы долго смотрели друг на друга, и, видимо, на моем лице отразилась капитуляция, потому что ее губы тронула самодовольная улыбка. Она была так уверена, что это верное решение.

И если мне придется с этим согласиться, я буду молиться Богу, чтобы она оказалась права.

Аделаида

– Поторопись, Адди, мне очень надо пописать!

Прислонившись бедром к двери, я вслепую шарила одной рукой в сумочке в поисках связки ключей, в то время как в другой руке держала два пакета с продуктами.

– Да-да, Лу, я делаю всё так быстро, как только могу.

Краем глаза я заметила, как мой младший брат переминается с ноги на ногу, на редкость «изящно» зажав пах обеими руками.

– Я долго не продержусь, Адди!

Я закатила глаза, прежде чем нащупать ключи. Перебирая их в руке, пока не нашла нужный, я открыла дверь. Как только появилась возможность, Луи влетел в квартиру, опрокинув неустойчивый пакет с продуктами, который я удерживала бедром, и в результате три яблока покатились по полу и скатились вниз по подъездной лестнице.

Я вздохнула, но промолчала. Он ведь говорил, что ему нужно в туалет, когда я забирала его из школы, но мне пришлось сделать остановку, чтобы купить всё необходимое для ужина, прежде чем сесть на автобус до дома.

Закрыв дверь бедром, я поспешила на кухню, чтобы поставить пакеты рядом со стопкой счетов на столешнице, прежде чем Луи снова успеет в них врезаться.

Я услышала, как смылась вода в туалете – один из “плюсов” жизни в квартире размером с кукольный домик – за секунду до того, как Луи вышел из ванной.

Я смерила его взглядом, когда он направился в сторону кухни.

– Ты руки помыл?

Он развернулся на сто восемьдесят градусов, вернулся в ванную и спустя несколько секунд вышел обратно. Я самодовольно ухмыльнулась и взъерошила его растрепанные волосы цвета молочного шоколада.

– Можешь зайти ко мне в комнату сейчас? Я хочу показать тебе Марию-Антуанетту! Мне ее сегодня Тимоти из школы дал.

Понимала ли я, почему мой младший брат называет свои игрушечные машинки именами исторических личностей XVIII века? Нет. Нравилось ли мне это? Еще как.

– Я с радостью, Лу, но сначала мне нужно приготовить ужин. Обещаю, что приду посмотреть, прежде чем ты ляжешь спать, хорошо?

Он нахмурился, и его круглые карие глаза стали точь-в-точь как у побитого щенка. Мое сердце слегка защемило.

– Как думаешь, папа тоже зайдет посмотреть? Теперь моё сердце не просто защемило. По нему словно прошлись кувалдой и оно разлетелось на тысячи осколков.

– Знаешь, Лу, папа, наверное, устал, у него сегодня был трудный день. – Уголки его губ опустились. – Но я попробую уговорить его зайти попозже, хорошо?

Он кивнул, но той самой улыбки, которую я так любила, я не увидела.

– Давай, обними меня.

Мне не пришлось повторять дважды. Он буквально влетел в мои объятия и сжал меня в своих. Я обняла его в ответ.

– А позже я устрою гонки Томаса Джефферсона против Марии-Антуанетты, и я точно надеpу тебе задницу. – Я ущипнула его за одну ягодицу, от чего он взвизгнул, а потом разразился смехом. Я улыбнулась, слушая мой любимый звук на свете.

Луи развернулся и побежал в свою комнату. Как только он скрылся из виду, я направилась в гостиную, где застала отца, сидящего на бежевом диване-футоне и уставившегося в маленький телевизор перед собой. Он меня не заметил. Его глаза были прикованы к экрану, хотя я готова была поспорить, что он и не смог бы сказать, что именно смотрит, даже если бы от этого зависела его жизнь. Из телевизора даже не доносился звук. Вероятно, он этого и не заметил.

Боже, до чего жалкое зрелище.

Именно поэтому мне нужно было как можно скорее найти работу. Я не могла продолжать надеяться, что он сам выйдет и устроится на работу. Раньше я могла на это рассчитывать. Теперь же он был лишь тенью того человека, которого я знала раньше.

– Привет, пап.

Он подпрыгнул, прежде чем повернуть голову в мою сторону, подтверждая, что он и понятия не имел о том, что мы с Луи уже дома.

– Привет, милая, как прошел день? Его карие глаза – такие же, как у брата – были обведены темными кругами, и хотя он едва улыбнулся, я сомневалась, что ему действительно важно, что я отвечу.

Не принимай близко к сердцу, Адди. Всё нормально. Всё хорошо.

– Да, нормально. – Не стоило волновать его или Луиса без необходимости. И, надеюсь, этот день никогда не настанет. – Слушай, как думаешь, сможешь поиграть с Лу сегодня вечером, когда будет время? Он очень хочет показать тебе свою новую машинку.

– Да, конечно, обязательно, – сказал он, после чего снова уставился в телевизор.

Я глубоко вздохнула, сдерживая желание сказать что-то еще, сказать, чтобы он шёл прямо сейчас. Вместо этого я развернулась и подошла к колонке, стоящей рядом с телевизором, и подключила ее к телефону. Музыка здесь звучала постоянно; она вдыхала жизнь в эту унылую квартиру.

Я нажала кнопку случайного воспроизведения в музыкальном приложении, и из колонки зазвучали первые ноты "Stand by Me" Бена Кинга. Я автоматически повернулась к отцу, надеясь хоть на какую-то реакцию, но ее не было. Ни улыбки. Ни вздоха. Даже грёбаного подергивания губы.

Я не понимала, почему моё сердце перевернулось. Я не должна была ожидать иного.

Я позволила песне играть дальше и направилась на кухню. Включив духовку, я достала из холодильника зеленый болгарский перец. В тот самый момент, когда я начала его нарезать, мой телефон завибрировал в заднем кармане. Я достала его одной рукой и зажала между плечом и ухом.

– Алло? – сказала я, продолжая нарезку.

В ответ заговорил мужской голос, холодный и глубокий.

– Вы сможешь выйти завтра?

Мой дорогой,

Я до сих пор помню момент нашей встречи так ясно, словно это было вчера. Я сразу поняла, когда впервые увидела тебя, что ты изменишь мою жизнь к лучшему. И мой внутренний голос никогда меня не подводил.

Насколько сильно ты изменишь мою жизнь, однако, оставалось сюрпризом. И со временем я поняла, что твое влияние будет не поверхностным, а затронет самые глубокие, самые неизведанные уголки моей души.

То, как сложилась моя жизнь, напрямую зависело от того, что ты был в ней, и я ни за что бы это не изменила. С тобой каждый маленький момент был слаще, каждый солнечный день – ярче.

Даже сейчас, когда смерть разлучила нас, любовь, которую мы разделяли в те дни, все еще живет.

С любовью,

Хелен