Текст книги "Рискнуть ради вечности (ЛП)"

Автор книги: Н. С. Перкинс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 17 страниц)

– Э-эм… Да, без проблем. – Он развернулся, собираясь уходить, но снова посмотрел на меня, словно о чем-то вспомнив. – О, и еще: Луи спросил меня, когда мы поженимся. – Его губы дрогнули в улыбке.

Если бы я в этот момент держала стакан, он бы вдребезги разлетелся об пол.

– Что? Он опять за свое?

Он усмехнулся, как настоящий искуситель.

– Если тебя это утешит, то будь у меня ребенок, я бы хотел именно такого, как он.

Я усмехнулась, представив лицо Маттиаса в тот момент, когда Луис выдал ему это.

– Спасибо… правда, спасибо тебе за сегодня, – сказала я.

– Как я уже говорил, я бы сделал что угодно ради Луи, – заявил он, прежде чем развернуться и скрыться на лестнице.

Закрыв за ним дверь, я вернулась на кухню и снова принялась мерить комнату шагами, но на этот раз уже по другой причине. Отец Луи был единственным во всем классе, кто не пришел. Если бы не Маттиас, Луи остался бы совсем один.

Мало того, что он потерял мать еще до того, как стал достаточно взрослым, чтобы по-настоящему ее узнать; ему еще пришлось потерять и отца – пусть тот и был всё еще жив.

То, что единственным человеком, кроме меня, готовым на всё ради Луи, оказался мой босс, было ненормально.

Внезапно я отчетливо поняла, что именно должна сказать отцу. С пылающим внутри огнем решимости я направилась в гостиную, где отец лежал на боку, смотря очередную пустую мыльную оперу.

– Папа, мне нужно с тобой поговорить.

Он что-то промычал в ответ, но даже не перевел взгляд с экрана телевизора. Ну всё, хватит.

Схватив пульт, я выключила шоу и швырнула его на пол.

– Я сказала: мне нужно с тобой поговорить, – процедила я сквозь зубы. Мое терпение иссякло.

Он повернулся ко мне; его волосы и борода всё так же отчаянно нуждались в стрижке, на которую у меня просто не было времени.

– В чем дело? – Он смотрел в мою сторону, но его карие глаза казались тусклыми, когда встречались с моими.

Я внимательно посмотрела на него и в этот миг не узнала человека, сидевшего передо мной. В его глазах больше не было того огонька, который зажигался каждый раз, когда я, будучи маленькой девочкой, в тысячный раз просила его рассказать историю их знакомства с мамой. Его плечи поникли – полная противоположность тому гордому мужчине, который встречал постояльцев своего мотеля с идеально прямой спиной и ослепительной улыбкой. Даже его руки выглядели иначе: они казались слишком слабыми, чтобы принадлежать тому человеку, который когда-то во время летних каникул подбрасывал меня в волны океана. От одного взгляда на него весь мой запал начал исчезать.

Я села рядом с ним и неровно выдохнула. По его настороженному взгляду я поняла: он чувствует, что сейчас что-то произойдет. Будут сказаны слова, после которых пути назад уже не будет. Я тоже это понимала, но, возможно, именно это нам и было нужно. Чтобы двигаться дальше.

– Так больше продолжаться не может, – сказала я.

Он никак не отреагировал на мои слова, лицо оставалось бесстрастным.

– О чем ты?

– О том, что мы не можем и дальше жить так, как сейчас.

В его глазах наконец промелькнуло узнавание, будто он точно понял, о чем я говорю.

– Ты болен, пап, и тебе нужна помощь.

– Адди, пожалуйста, я…

Я выставила руку перед собой, останавливая его.

– Нет, мне нужно, чтобы ты дал мне договорить. – Его челюсть сжалась, но он едва заметно кивнул, призывая меня продолжать.

– Ты никогда не услышишь от меня жалоб на то, сколько всего мне пришлось делать, чтобы удерживать нашу семью на плаву последние два года. Я могу вынести почти всё, но Луи – это мой предел. Я не буду сидеть сложа руки, если твое поведение ранит его. На этом я провожу черту. Я бы поняла, если бы он остался один в школе на День матери, но, черт возьми, ему пришлось вести моего друга на День отца! У Луи всё еще есть отец! И этот отец должен, наконец, взять себя в руки!

Пока я говорила, я поднялась на ноги. Его взгляд был прикован к моему – в нем было больше осознанности, присутствия и жизни, чем за все последние два года.

– Я знаю, что ты тяжело перенес смерть мамы, я понимаю это, но когда-то этому должен прийти конец. Ты, может, и потерял жену, но мы потеряли мать. – Слеза скатилась из правого глаза, и я тут же смахнула ее тыльной стороной ладони. – Я пожертвовала своим временем на скорбь, чтобы у тебя его было больше, но теперь – хватит. – Я проглотила комок в горле. – Я найду тебе любую помощь, какая потребуется, но сначала ты должен сам решить, что хочешь себе помочь.

Мои последние слова окончательно его сломили. Его лицо исказилось на моих глазах, он уронил голову на руки и разрыдался. Я наконец снова села рядом и обняла его за плечи, пытаясь успокоить своими объятиями.

– Мне… мне так жаль, Адди. – Его голос, приглушенный ладонями, дрожал, а спина содрогалась под моими руками. – Я просто… я не знаю, как жить дальше. Не знаю, кто я без неё. – Он икнул. – Я не просто потерял жену, я потерял смысл жизни. Я не вижу будущего без неё.

Я закрыла глаза, не в силах больше сдерживать слезы. Я знала, что он страдает, но услышать это вслух было совсем другим делом. Как же сильно я хотела, чтобы он рассказал мне всё это раньше.

Он поднял голову, и от его взгляда в моем сердце в сотый раз за день образовалась дыра. Я подалась вперед, схватила его за ладони и крепко сжала их в своих руках.

– Всё будет хорошо, пап. Мы найдем тебе нужную помощь. И мы вместе разберемся, кто ты теперь.

Он закрыл глаза, и слезы потекли с новой силой. В этот момент уязвимости он как никогда напоминал мне моего младшего брата.

– Да, мы справимся, – продолжила я. – Мы во всём разберемся вместе. Ты в этом не одинок.

В его взгляде было столько благодарности, что мне захотелось проклясть себя за то, что я не заговорила об этом раньше. Но не было смысла ворошить прошлое, сожалея о том, что мы сделали или чего не успели. Единственный путь – это путь вперед. И я выбрала его.

Твое любящее и щедрое сердце – это одна из тех черт, которые я всегда любила в тебе больше всего.

Я знаю, что ты никогда не мог спокойно смотреть на чужие страдания, независимо от того, как эти люди поступали с тобой в прошлом. Я также знаю, что время от времени ты ненавидел в себе эту черту – когда не мог долго таить обиду на тех, кто причинил тебе зло. Ну, не то чтобы ты совсем не умел обижаться, но я говорю о каких-то мелких проступках, а не о тех вещах, которые действительно заслуживают неприязни.

Однако я надеюсь, теперь ты понимаешь, что твое огромное сердце никогда не было и не будет твоей слабостью. Это одна из твоих величайших сил, как бы сильно тебе ни хотелось иногда просто перестать принимать всё близко к сердцу. Я знаю не так много людей с таким же большим сердцем, как у тебя, а наше общество определенно в них нуждается.

Думаю, это подводит нас к пятому «Совету от Хелен»: никогда не позволяй этому миру испортить твое золотое сердце. Сколько бы боли тебе ни пришлось пережить, что бы ни попадалось на твоем пути и как бы люди с тобой ни обходились – просто не теряй его. Тебе может захотеться закрыться из-за каких-то плохих людей, но они того не стоят.

Обладая любовью и эмпатией, ты никогда не проиграешь.

С любовью,

Хелен.

17

Аделаида

Покачиваясь в такт голосу крунера, доносившемуся из колонок на кухне, я открыла дверцу холодильника.

– Что тебе хочется съесть на обед?

Я обернулась, чтобы посмотреть назад. Хелен сидела у эркерных окон столовой, откуда открывался один из лучших видов в доме. Казалось, будто между нами и океаном ничего нет, словно мы на лодке, дрейфующей над ним. Солнечные лучи пронзали стекло, подсвечивая Хелен, отчего ее волосы казались почти белыми. Даже золотое кольцо в форме луны, которое она никогда не снимала со среднего пальца правой руки, мерцало в этом свете.

– Мы можем просто разогреть вчерашний суп, – сказала она. – Я не так уж и голодна сегодня.

В два шага я оказалась рядом с ней.

– Ты в порядке? Что-то случилось? – Я прижала тыльную сторону ладони к ее лбу, затем к шее.

– Да, всё хорошо, не переживай. – Она рассмеялась и улыбнулась, но что-то было... не так. Я не могла точно определить, что именно, но что-то было не в порядке. Однако, если она не хотела об этом говорить, я ничего не могла поделать.

Я украдкой взглянула налево, прежде чем снова встретиться с ней глазами, но она это заметила.

– Он не вернется домой раньше полудня, ты же знаешь. Незачем смотреть на дверь каждые пять секунд.

Я уставилась на неё, открывая и закрывая рот, пока она самодовольно ухмылялась и подмигивала мне.

– Я… Э-э, я…

Она закатила глаза.

– Ты что, думала, я с-слепая?

Шагая обратно к холодильнику, я ответила:

– Я не понимаю, о чем ты говоришь. – Лгать было проще, когда я стояла к ней спиной.

– О, ни на секунду в это не верю. – Я услышал звук колес, катящихся по мерцающему белому керамическому полу, и вот уже ее кресло оказалось рядом со мной. – Тебе стоит видеть себя каждый раз, когда он входит в комнату. Это как будто внутри тебя з-з-загорается свет. Ты буквально светишься. В твоих глазах с-сердечки и всё такое.

Неужели я и правда так выглядела? Я не думала, что это настолько очевидно, но, с другой стороны, именно так я себя и чувствовала, когда он был рядом. Будто всё становилось проще, красивее, лучше.

Достав из холодильника кастрюлю с морковно-имбирным супом и поставив на плиту, я прочистила горло.

– Я не знаю, что сказать.

Когда я снова повернулась к Хелен, ее глаза светились тем, что я могла описать только как радость.

– Тут нечего стыдиться, Адди. Я и правда с-считаю, что вы отлично подходите друг другу, и говорю это не просто потому, что я его м-мать. – Ее губы дрогнули в улыбке. – У этого мужчины есть свои недостатки, и он идет с г-грузом прошлого, но буквально н-нет ничего такого, чего бы он не сделал для тех, кого любит.

Я прикусила нижнюю губу. Ни на секунду не сомневалась в ее словах. Я видела это сама – то, каким добрым и отзывчивым он был.

– Ты даже не представляешь, как я счастлива от мысли, что, когда меня не станет, у него будешь ты.

Я сделала шаг вперед и легонько шлепнула ее тыльной стороной ладони.

– Не говори таких вещей! Я не вижу, чтобы ты собиралась куда-то уходить в ближайшее время.

Она усмехнулась, проигнорировав моё замечание.

– Мой сын, может, и замечательный, но если бы он был с тобой, уж поверь мне, ему бы повезло ничуть не меньше.

Прежде чем я успела ответить, вокруг нас отозвался звук открывающейся входной двери. Я обернулась и увидела входящего Маттиаса с многоразовыми сумками для продуктов в каждой руке.

– Ну, надо же, – начала Хелен, – ты рано. – Она чуть понизила голос и добавила: – Тебе больше не нужно караулить дверь, Адди.

Я поперхнулась воздухом и зашлась в приступе кашля. Рядом со мной Хелен хихикала, как школьница.

Я понятия не имела, слышал ли Маттиас ее слова, когда он посмотрел на нас, вскинув брови с забавным выражением лица.

– Что я пропустил?

Мы с Хелен повернулись друг к другу, обменявшись понимающими взглядами. Она широко улыбнулась и уже собиралась открыть рот, но я не доверяла тому, что могло из него вылететь, поэтому выпалила первое, что пришло в голову:

– Кто хочет супа?

Слегка покачав головой, она направилась из кухни в столовую. Я слышала смешки на протяжении всего ее пути.

* * *

С вещами в руках я вышла из ванной. Добравшись до кухни, я сказала:

– Кто готов немного провести время на пляже?

И Хелен, и Маттиас всё еще были в своей повседневной одежде. Маттиас рассказывал ей какую-то шутку, как я предположила, судя по тому, что она смеялась, но их головы повернулись в мою сторону, стоило мне войти.

Его глаза расширились, когда они остановились на моем теле, и мне вдруг захотелось прикрыться руками. На мне был короткий желтый сарафан поверх бикини – вовсе не вызывающий наряд, но это правда, что я никогда раньше не была перед ними настолько раздетой.

Я поймала взгляд Маттиаса, который скользил вдоль моего тела, от обнаженных плеч до самых ног. Когда наши глаза снова встретились, его щеки раскраснелись.

Он подскочил.

– Пойду переоденусь! – Практически бежав по коридору, он ушел и вернулся меньше чем через минуту в темно-синих в белую полоску плавках-шортах и белой футболке с V-образным вырезом.

О черт.

Следующий вдох дался мне с трудом. Как этот мужчина может выглядеть настолько хорошо во всем, что бы он ни надел?

Я хлопнула в ладоши, поворачиваясь к Хелен.

– Давай соберем тебя.

Она поморщилась.

– Знаешь что? Я сегодня чувствую себя неважно, так что, думаю, просто останусь здесь на вторую половину дня, посмотрю кино или что-то в этом роде.

Маттиас рванул вперед и, как я меньше часа назад, приложил тыльную сторону ладони к ее лицу.

– Что случилось? Ты заболела? Тебе нужно к врачу? – Его голос поднялся на тон выше.

Она закатила глаза, глядя на него так же, как до этого на меня.

– Нет, глупенький, я не больна. Я просто устала.

– Ладно, ну, тогда мы просто останемся здесь с тобой, – сказал он.

Я кивнула, но Хелен покачала головой.

– Мне не нужно, чтобы вы смотрели, как я отдыхаю. Вы идете на пляж.

Маттиас открыл было рот:

– Но...

– Никаких «но». Пляж прямо внизу по улице. Телефон у меня с собой, если мне что-то понадобится – а мне ничего не понадобится. Вы идете на пляж, и точка.

Они оба повернули головы ко мне, будто последнее слово было за мной. Мне было не по себе оставлять Хелен одну, даже ненадолго, но по ее глазам я видела, что ей это нужно. Своего рода независимость.

Я закусила губу, переводя взгляд с одного лица на другое. Наконец я произнесла:

– Пляж и правда меньше чем в двухстах футах отсюда.

Хелен просияла, а Маттиас обреченно вздохнул.

– Ладно, но знай, что мне это не нравится. – Он наклонился вперед и поцеловал ее в щеку. – Если тебе что-нибудь понадобится, что бы то ни было, ты звонишь, хорошо?

Она кивнула.

– Слушаюсь, с-сэр.

Подмигнув ей, я направилась на улицу. Маттиас последовал за мной; мы захватили в гараже складные стулья и пошли к пляжу вниз по улице. Оказавшись там, я села прямо на песок, даже не потрудившись разложить стул. Я закрыла глаза и глубоко вдохнула. На мой взгляд, не было запаха лучше, чем аромат океана. Соленый, немного терпкий, привычный и в то же время неповторимый. У Хелен дома я тоже его чувствовала, но там он был не совсем таким, как здесь.

Когда солнце грело лицо, ветер путался в волосах, под ногами был песок, в ушах – крики чаек, а в носу – океанский воздух, я почувствовала, что это лето – настоящее и подлинное.

Я начала говорить, не совсем осознавая, что обращаюсь уже не к самой себе.

– Я приезжала сюда каждым летом вместе с семьей. Ну, не прямо сюда-сюда, а в Южный Мэн. – Маттиас ничего не ответил, но было ясно, что он слушает. – Мы снимали крошечный коттедж прямо у пляжа, и первым делом, когда я выбиралась из машины после долгой поездки, я бежала к берегу и ложилась на песок. Однажды я даже сделала «снежного ангела»... Ну, полагаю, песчаного ангела.

Маттиас усмехнулся, и я поняла, что он ближе, чем я думала, когда его теплое дыхание коснулось моего плеча. Я открыла глаза и обнаружила, что он сидит на песке прямо рядом со мной, а его глаза цвета кофе пронзают меня насквозь. Секунду спустя я устремила взгляд перед собой на бескрайнюю воду.

– Хотя я бывала здесь всего по две недели в году, это место всегда казалось мне воплощением счастья. Чистого, непорочного счастья.

– Да, я тебя очень хорошо понимаю, – сказал он.

Мы смотрели друг другу в глаза на секунду дольше, чем следовало. Внезапно мне стало очень жарко. Поднявшись, я сняла платье и принялась рыться в своей сумке-шоппере в поисках тюбика с солнцезащитным кремом. Схватив его, я обернулась.

– Не мог бы ты намазать мне спину? – Я протянула ему тюбик, но он как будто даже не заметил его. Его глаза были прикованы к моему телу. Это длилось меньше секунды, но я заметила. Как я могла не заметить, когда его взгляд ощущался как огонь, лижущий мою кожу?

На мне было черное бикини, не то чтобы слишком открытое или дерзкое, но от того, как он смотрел на меня, я чувствовала себя… сексуальной. Больше, чем когда-либо прежде, даже с бывшими парнями.

– Эм, конечно, – сказал он после того, что показалось вечностью. Он схватил тюбик, а я обернулась, придерживая волосы сверху. Звук выдавливаемого крема прервал нашу тишину прежде, чем холодная субстанция коснулась моих плеч. Рефлекторно я выгнула спину, и он рассмеялся, его губы снова оказались так близко к моей коже.

– Прости, прости.

Затем его руки оказались на моей шее, на плечах, на спине, и мне больше не было холодно; я пылала. Его большие пальцы массировали мои мышцы, пока он распределял крем, выполняя работу на совесть, чтобы убедиться, что я полностью покрыта им.

Боже, это была плохая идея. Я не смогу уснуть сегодня ночью, чтобы мне не грезились его теплые, сильные руки на моем теле.

Как только крем впитался в кожу, его руки прекратили свои движения, и один из его пальцев задел кожу на моем правом плече.

– Что произошло?

Понадобилось время, чтобы понять, что он говорит о моём шраме. Я почти всегда забывал о нём – его не было видно, если специально не искать взглядом.

– О, это пустяки, мне просто удалили кусочек кожи, когда я была младше.

– Что ты имеешь в виду? – последовал его мгновенный ответ; от ощущения его дыхания на моей шее по коже поползли мурашки.

– У меня была своего рода… кожная инфекция. Я чувствовала что-то вроде зуда вперемешку со жгучей болью в районе плеча, но моя мама тогда была очень больна. Она только что вернулась из больницы, и я была ей нужна. Я не хотела говорить об этом, поэтому подождала до следующего дня, когда боль стала настолько невыносимой, что мне пришлось кому-то рассказать. Оказалось, это была какая-то скверная инфекция, и им пришлось удалить пораженную ткань. Вот и всё.

Я повернулась и позволила волосам упасть обратно на плечи, не желая, чтобы он больше рассматривал мой шрам. Я подняла на него взгляд и улыбнулась, но он не ответил тем же. Он был намного выше меня и, стоя так, что заслонял меня от солнца.

Его рука подалась вперед, почти непроизвольно. Его пальцы едва коснулись моих, но я все равно ощутила это всем телом.

– Ты заботилась обо всех, но кто заботился о тебе?

Я покачала головой.

– Мне не нужно было, чтобы кто-то обо мне заботился.

– Тебе это было нужно. – На этот раз, когда его рука двинулась вперед, он зацепился мизинцем за мой, и я поняла, что это не было случайностью. Мое сердце бешено колотилось в груди, пока я вглядывалась в бездну его глаз. Его выдох был прерывистым. – Когда ты позволишь кому-нибудь другому отплатить тебе тем же?

Я сглотнула. Я не любила просить кого-либо о помощи. Никогда не любила и никогда не буду. Но, давая его словам осесть внутри, я вдруг поймала себя на мысли, что не прочь позволить ему помогать мне. Я была бы не прочь попросить его растереть мне спину, когда я заболею, или отправить его наверх за сумочкой, которую я забыла.

Именно тогда, стоя на пляже Кейп-Неддик, глядя на него и видя его насквозь, до меня дошло: Маттиас мне не просто нравился. Я была влюблена в него.

Но я не могла. Это было чем-то большим, чем мы оба, и даже если я хотела его, я не могла этого показать. Не тогда, когда на чаше весов была судьба Хелен. Пока работаю на них, я буду хранить это чувство надежно спрятанным в самом дальнем уголке моего разума и сердца.

Дрожь пробежала по моему позвоночнику, когда я убрала руку. Глядя на океан, я усмехнулась.

– Хочешь пробежаться? – спросила я, кивнув в сторону воды, пытаясь переключить свои мысли на что-то другое.

– Ты же понимаешь, что там холод собачий? – его дыхание всё еще было частым, но я не стала на этом зацикливаться.

Вместо этого я ответила:

– Неужели большой, плохой и ворчливый Мэтт боится какой-то холодной водички?

Он фыркнул, медленно качая головой, и в мгновение ока бросился ко мне. К счастью, я оказалась быстрее. Я помчалась к воде, взвизгнув, когда почувствовала, что он настигает меня. Я не перестала бежать, даже когда достигла океана. В такую холодную воду нельзя заходить медленно. Либо сразу, либо вообще никак.

Маттиас выругался, следуя за мной. Я рассмеялась в голос – глубоким, искренним смехом.

Когда стало достаточно глубоко, я нырнула. Маттиас последовал моему примеру. Вынырнув, я позволила себе лечь на спину и дрейфовать, и Матиас повторил моё движение. Две большие «звёздочки», качающиеся на поверхности воды.

Со вздохом я закрыла глаза.

– Это всё еще моё место силы.

Знаю, я и так уже много говорила с тобой о любви, но, веришь или нет, мне всё еще есть что сказать. Даже если мне не довелось прожить великую историю любви, за всю свою жизнь я всё же многое о ней поняла, и эти крупицы знаний приходили из самых разных мест. Что-то из прочитанных мною романов, что-то от пациентов, которых я лечила в отделении скорой помощи, что-то от жителей деревень, где я работала в Индии или в Конго. Благодаря всему этому опыту мне выпал шанс узнать, что у любви нет языка. Любовь выражается самыми разными способами, порой совсем не такими, каких ожидаешь.

У любви может и не быть единого языка, но у разных людей есть свои «языки любви» для выражения и принятия. Не уверена, слышал ли ты об этом раньше, но если нет – это твой шанс узнать.

Свою любовь можно выразить тысячами способов, и ни один из них не лучше другого. Важно лишь найти тот, который подходит человеку, находящемуся рядом с тобой.

Кто-то может чувствовать себя любимым, когда ему говорят об этом. Другие могут ощущать любовь через подарки, прикосновения или заботу. Одни могут чувствовать, что влюблены, когда могут говорить свободно, не боясь осуждения, в то время как другие могут любить, выполняя домашние дела для своей второй половинки.

Неважно, что именно это за способ. Важно лишь то, чтобы ты знал, в чем он заключается.

Говори на их языке. А если ты не знаешь, какой у них язык – выясни. Наблюдай за ними или спроси у людей, которые знают их лучше всего, и делай всё возможное, чтобы понять их и быть понятым в ответ.

Это совет Хелен номер шесть: люби своего партнера правильно.

С любовью,

Хелен