Текст книги "Пропаданка (СИ)"

Автор книги: Миято Кицунэ

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 21 страниц)

– И что, выходит, до Синтхона обычными средствами передвижения мы будем добираться все оставшиеся двадцать дней? Если не больше. В Икену меня доставляли чуть ли не полтора месяца. Тридцать четыре дня я находилась в трансе, потом очнулась, и ещё девять суток плыли по морю…

– О, так на вас… на тебя ещё воздействовали магически? – встревоженно нахмурился Тарион.

– Если учитывать лечение моей ноги, так ты на меня тоже воздействовал, – не удержалась от шпильки Варя, которая начала подозревать, что эльфы намеренно тянут время, чтобы потом сказать «ну вот так получилось, шансы были, но не успели». Она даже усомнилась, а правда ли Тарион мог быть её отцом. В смысле биологическим. Даже если это правда шанс на миллион… В целом, может, это просто какая-то уловка, основанная на её желании иметь отца? Всё же это «магия сказала», а не ДНК-тест на отцовство. Да и Тарион как-то не особо изменил форму общения с ней, кроме того, что почти перестал «выкать». И это она как-то ждала и тайно надеялась на отца, а он-то даже не знал про её существование. Она ему – случайный человек, зачатый со случайной женщиной в другом мире, куда он скатался один раз маму увидеть и больше не планировал возвращаться. Ему и тут с гаремом неплохо. Наверняка у него этих фойна-дочерей вагон и маленькая тележка. В общем, когда радость и растерянность прошли, появились вопросики. Что это даёт ей? Да особо ничего, кроме того, что могут взывать к якобы отцовским чувствам, и того, что за Тариона замуж не выдадут. И за «дедушку» Анатара, наверное. Все остальные тридцать с лишним эльфов в родстве с ней не состоят. Так что первоначальные планы, скорее всего, на первом месте, а она в случае чего достанется, ну… кому-нибудь. Это если не сможет домой вернуться. При этом по законам этого мира она, как женщина, должна принадлежать своему отцу, а потом мужу как бы. Об этом Владиил точно говорил.

С этими мыслями Варя почти пропустила какие-то объяснения Тариона по поводу всей этой магии.

– … Я имею в виду… В общем, моя – это одна магия, а если был ещё кто-то, то потребуется больше эленхайма и я не знаю, как это повлияет на конечный результат, – закончил Тарион.

– А что, это в каких-нибудь книжках в той же Академии магии нельзя узнать? – спросила Варя. – Если ты не знаешь сам. Пусть прочитают и тебе передадут.

На её логичное предложение Тарион растерянно моргнул, а Морнэмир засмеялся своим густым басом снова прямо в ухо.

– Ох, девочка, какая же ты забавная, – и её снова по-отечески погладили по голове.

И Варе опять пришлось переваривать целый пласт информации и пояснений. Из рассказов этих двоих получалось, что магия в этом мире развилась только благодаря эльфам. То есть она являлась неотъемлемой частью Пятимирья, некоторые люди оказались более чувствительны к магии, владели Даром, но что-то больше, чем оказать небольшие влияния на других, погоду, какие-то свойства – не могли, не умели. Со слов Морнэмира это больше походило на камлания шаманов, чем на магов в нашем представлении. И тут появились все такие красивые эльфы с научным подходом, которые очень долгое время всю эту магию изучали, структурировали, определили законы, создавали свои заклинания и прочее. То есть сделали магию более изученной и, соответственно, доступной. Начали активно развивать это направление. Открыли эту самую магическую Академии в Синтхоне и вообще являются по общественному мнению самыми магическими существами, так как вроде бы официально каждый из них являлся магом той или иной степени и силы. В связи с этим книг в библиотеке Академии было не очень много, и почти все они написаны Тарионом. Пока что его авторитет оказался столь силён, что другие не осмеливались что-то исследовать и проверять, полностью полагаясь на не раз упомянутую Огостом «эльфийскую мудрость». Да и подобные знания с превращениями в эльфов весьма специфичны, и Тарион нигде не отразил, что как с Варей и её подругами вообще можно. Это страшный секрет.

Многие фойна-парни, если у них появлялся Дар, учились в Академии. У девушек Дар проявлялся редко, мало кто из них стремился его развивать, так как на это требовалось много времени – впрочем, Академия принимала и студенток. Но, со слов Тариона, девушки с Даром обычно учились только пару первых курсов, потому что выходили замуж – чаще всего за мага.

Похоже, что про Академию Тарион был готов рассказывать часами. Но в итоге получалось, что даже тамошняя профессура оставалась лишь учениками и пользователями, а не исследователями. Хотя Тарион смотрел на это с надеждой, что среди фойна и людей появятся пытливые личности и начнут не просто применять магию, но и интересоваться, как она работает, хотя и признавал, что там мало тем для изучения, потому что он сам исследовал магию вдоль и поперёк, насколько это возможно.

– Ну раз ты всё знаешь про магию и спокойно нас заколдовал, опираясь только на своё мнение, значит, и со мной это как-то можно рассчитать, – резонно заметила Варя.

– Для этого нужно точно определить, кто именно тебя околдовал. И каким образом, – не стал отпираться Тарион. – Если ты была, как ты говоришь, «в трансе», да ещё так долго, это очень сильная и серьёзная магия. На эльфов не так просто воздействовать магически, как на простых людей… Это мог быть какой-то артефакт…

– Я думаю, что меня как-то опоили, чтобы я стала послушной, привели к чему-то вроде ритуального зала, а потом использовали магию крови, совершив некий обряд.

– Ты только узнала про магию и оказалась столь сведуща в этой сложной науке⁈ – серьёзно удивился Тарион, снова вызвав добродушный смех Морнэмира в ухо, когда Варя удивлённо вытаращилась в ответ.

– Что? Отец говорил, что магии в Благословенном Царстве нет…

– Магия там – скорее фантазия, – пояснил Морнэмир. – Истории про древние практики, которые видоизменены и используют по сей день. А также множество книг и историй о местах, где магия есть и как она действует. Поверь, среднестатистический человек из Благословенного Царства может знать о магии больше, чем ученик твоей Академии.

Тарион выглядел потрясённым.

– Так вот почему все эльдар так быстро учились, стоило им понять и нащупать Дар… – пробормотал он. – Они просто могли представить, на что способна магия, и не видели её границ…

– А ты что, этого не знал? Не читал… Ну «Гарри Поттера» хотя бы? – осторожно спросила Варя. Почему-то сердце сжималось от какой-то невыносимой нежности и печали.

– Литературу для Тариона ограничивали, – пояснил Морнэмир, – из-за эксперимента. Анатар создавал эльфа, нацеленного на собственный мир. Так что в основном Тар читал полезные книги, а не художественные. Его разум должен был быть чист и непредвзят.

Варя кивнула, пока даже сама не зная, как ей относиться к магии. С одной стороны – страшно: она помнила, какой беспомощной была, когда её заколдовали и ввели в магический транс. С другой, это ещё один инструмент для защиты себя и это же здорово: быть волшебницей и творить какие-то чудеса почти из ничего. Но опять же, магия – дополнительный «крючок», чтобы она осталась. Всё сложно. Да и имелись более приоритетные задачи и цели. Она хотела уточнить, какой же у них всё-таки план, но сама же отвлеклась, вспомнив «бой» Тариона с солдатами Икены.

– А я ещё хотела спросить, пока не забыла. Тарион так быстро оказался возле той лошади Фериала. Я и моргнуть не успела. И подумала, что он как вампир, ну, в смысле, такой же быстрый, как вампир.

– Вампир – это такое опасное волшебное существо, – пояснил Морнэмир на новый удивлённый взгляд Тариона. – Действительно, очень похоже получается. Только без клыков и обескровливания.

– Как носферату? – спросил Тарион.

– О, точно, это одно и то же, просто более распространено другое название, – кивнул Морнэмир. – А то я успел испугаться, что за тысячу лет никто не рассказал тебе и про вампиров.

– В общем, – кашлянул Тарион. – Когда я говорил про изменение временного искажения в нас… И его изменения до временного коллапса. Я использовал на женщинах старые боевые наработки, но с изменением вектора… В общем, маги-эльфы могут как бы переключить свою скорость на относительное время Благословенного Царства. Как ты знаешь, день там, это около месяца здесь. Так что пара минут здесь может обернуться долями секунды там. Мы называем это «обращение к дому». Надеюсь, что тебе понятно.

– О… Получается, ты в тридцать раз ускоряешься и как будто живёшь в ином времени во время использования техники? И для этого нужна магия? – кивнула Варя.

– Очень мало. Это что-то вроде заложенных в организм особенностей после закрепления. Для женщин я уже тщательней продумал этот момент, особенно касательно всех этих отличий женского и мужского тела.

– То есть я так ускориться не смогу? – немного расстроилась Варя.

– По правде говоря, я не знаю. Я больше времени и сил затратил на другое, но возможно, что ты тоже так сможешь по умолчанию. Нужны тренировки и понимание магии в тебе. И я думаю, что насчёт магии крови ты права. Тот, кто использовал твою кровь… На самом деле таких немного. Кто на такое способен. Это считается продвинутой магией, а не интуитивной.

– Ещё я помню, что тот, кто меня заколдовал, был мелким. И, кажется, женщиной, – сказала Варя. – Всё началось почти сразу, как я вернулась из элронда. Эллери, наша служанка, принесла мне воды и большой букет цветов, похожих на колокольчики, они как будто светились в темноте и сладко пахли…

– Алир, – на ухо подсказал Морнэмир.

– О, да, Элллери сказала, что алир очень у вас популярен и способствует хорошим снам или что-то такое. Я воду не пила: не хотела, да и на том пиру всякого напилась, – вспоминала Варя. – Так что просто ни с того ни с сего встала и пошла куда-то. Помню себя как вне тела, будто на медитации какой-то. Был такой шалаш и женщина. Ещё Огост был, вроде бы его тоже заколдовали, но мне кажется, только в самом начале, а потом он со всем осознанием помчался в Икену к Фериалу на поклон, я же даже в тряпку замотанная не выгляжу как фойна.

– Тряпку? – переспросил Морнэмир.

– Да, такое красное кружево… Я его потом с собой забрала, но тоже во дворце оставила.

– Похоже, я знаю, что произошло и кто за этим стоит, – нахмурился Тарион. – А ведь… Строила из себя такую помощницу, соболезновала и искала по своим каналам. Даже направила по ложному следу…

– Её зовут Иль-Кулло? – спросила Варя и посмеялась от крайне удивлённого лица Тариона.

– Как? Как ты узнала⁈

Варя деланно закатила глаза, хотя очень хотелось показать язык. Она гордилась, что хорошо запомнила имя, сказанное Хортэей.

– Значит, и правда она… – кивнул Тарион, задумавшись. – Она училась магии самостоятельно по моим книгам… И я не контролировал, чему именно она научилась, даже думал, что она забросила из-за детей и разных обязанностей.

– Иль-Кулло? Я такую не помню, – отозвался Морнэмир. – Бываю в Лесу очень редко. Да и… не со всеми фойна знаком.

– Это новая спутница Элроха. Ей не больше шестидесяти.

– А… Я помню только Асхилу, – помотал головой Морнэмир.

И Варя поёжилась от соприкосновения с чем-то… очень древним и в который раз напомнила себе, что этим эльфам по полторы тысячи лет и они даже мыслят иными категориями, чем нормальные люди.

– Если с этим мы разобрались, – вклинилась Варя. – То какой план? Что вы предлагаете насчёт эленхайма и моего возвращения. Точней, нашего с девочками возвращения?

– Полагаю, я смогу создать обратный…

– Ты правда не хочешь остаться эльфийкой? – с интересом спросил Морнэмир, перебив Тариона.

– Я мечтаю быть модельером, меня приняли на крутой конкурс в Благословенном Царстве. У меня выпускной класс в школе, поступление в университет, мама, наконец, – ответила Варя. – С чего я должна всё бросать и под кого-то и их хотелки подстраиваться?

– У тебя здесь будет почти вечная жизнь, вечная юность, магия, – продолжил Морнэмир.

– Которые от моего выбора вообще не зависели, меня не спросили, а хочу ли я вообще всё это, – возразила Варя.

– Просто очень многие люди ради только продления жизни отдали бы всё, – хмыкнула над ухом Морнэмир. – Быть здоровым, красивым, жить долго, обладать удивительными силами… Строить новый мир, в конце концов.

– Разве можно построить что-то хорошее по принуждению? – спросила Варя. – Благими намерениями стелется дорога в Ад.

– То есть то, что тебе упало просто так, ты не ценишь? Тебе это не нужно? – опять хмыкнул Морнэмир. – Ты сама этого не захотела и не приложила для достижения никаких усилий? Ты не считаешь, что выиграла в лотерею?

– Можно было поговорить перед тем, чтобы что-то делать, – вздёрнула нос Варя. – Меня бесит, что это сделали без моего ведома, да ещё я, оказывается, должна за это перманентно расплачиваться. Это же не сделали просто так, потому что ты, Варя, такая хорошая. Нет же! Зачем мне эта вечная жизнь и вечная юность, если я проведу её не выходя из Леса, рожая эльфят для нового эльфийского народа? Чтобы что? Чтобы мои дети потом начали воевать за территории и какой-нибудь свой эльфийский суверенитет? Чтобы в итоге весь мир погряз в войне и ненависти к эльфам? Разве вы не видели её? Эту ненависть у простых людей? Не таких красивых, не таких одарённых, не таких высоких даже. Они только и думают, как забрать эту красоту, эти долгие годы. Придумали себе амулеты из эльфийской крови. Обряды с изнасилованием эльфиек, чтобы помолодеть. Это пока вас мало и вы сидите в Лесу… а станет больше… Вас просто сомнут числом, даже если один эльф стоит сотни воинов.

– Откуда ты это… С чего ты это взяла? – спросил Тарион.

– А я люблю художественную литературу. И знаете, почти везде если и есть что-то про эльфов, то только плохое. Войны, делёжка власти с другими расами, многолетние интриги. Высокомерное отношение к простым смертным, кто живёт короткую жизнь. И получается, что тут будет что-то похожее.

– Не обязательно, – возразил Тарион. – Если будет кто-то, кто предупредит подобные опасности… И вообще, мне кажется, ты преувеличиваешь про постоянные роды и постоянную расплату.

– Это точно, если вас всего шестеро, то вы смело сможете гаремы из желающих внимания завести, – хмыкнул Морнэмир.

– Г-гаремы? – повернулась к нему Варя, посмотрев в тёмные глаза, в которых плясали смешинки.

– Знаешь, долгая жизнь накладывает свои… нюансы, – вздохнул Морнэмир и отвёл взгляд. – У нас этакий полуобщинный строй и с таким перекосом в мужчинах и женщинах, так что институт именно моногамного брака вряд ли будет работать. По крайней мере столетия… Это и самих парней не будет устраивать… Конечно это надо думать и как-то обсуждать, но полная свобода в союзе для женщин будет означать и постоянную конкуренцию мужчин, но без перегибов. Так что никто тебя замуж не выдаст, бедняжку. Придётся самой выбирать, с кем быть, кому дарить своё внимание и детей.

– Кстати о детях, – вспомнила Варя. – Все эти фойна… Не зря же Иль-Кулло так сделала. Она наверняка считала себя настоящей женой, а по сути её низвергли до статуса обслуги. Думаю, она приревновала к своему эльфу, хотя я не помню, общалась ли вообще с её мужем. Хотя она и до этого нехорошо поступила с прежней женой, получается… Значит, у неё был опыт подобный.

– Да, Асхила, насколько я помню, покинула Серебристый Лес, сказав, что уже слишком стара для своего мужа, – кивнул Тарион, задумавшись.

– Фойна… – хмыкнул Морнэмир. – Человек – социальное животное. Ему тоже хочется ласки, тепла и внимания. Хочется детей… Правда, с фойна это лишь эрзац. В сравнении с нами наши дети живут короткий миг. Это сложно – хоронить своих детей, Варна.

– Я… Я не про это, – Варя смутилась прозвучавшей горечи в словах Морнэмира. – Просто, а каково им? Если у их отца или почти мужа будет… другая жена. Это как-то всё неправильно.

– Если я хочу ребёнка, который сможет меня пережить, это плохо, по-твоему? – спросил Морнэмир. – Меня не сможет полюбить девушка?

– Я не знаю… Просто не должно быть счастья за счёт других, – отвернулась Варя.

Некоторое время они ехали в молчании.

– Думаю, что к закату мы достигнем Соха, – нарушил тишину Тарион, заговорив по-икенски. – Там немного передохнём. Возможно, получится связаться с нашими, если я достаточно восстановлю силы. В любом случае мы зафрахтуем корабль до континента, обычно по морю такие идут два-три дня, в зависимости от ветра и погоды. Ещё через четыре-пять дней попадём в Слут. Оттуда уже проще будет добраться. Возможно, нас встретят или мы найдём эленхаймы там. В любом случае у нас останется ещё две недели для путешествия, к этому времени мы с Морнэмиром уже точно восстановимся. Так что доберёмся до Академии или до Серебристого Леса. Это будет видно по ситуации.

Варя кивнула. Это уже походило на какой-то план, а не уговоры-отговоры. А ещё она подумала про Лину, что теперь девочке вроде бы ничего не угрожает. Но тащить ребёнка с собой… она не знает другого языка, кроме икенского. И является «свидетелем», из-за которого эльфы не хотят светить магией. Возможно, стоит оставить Лину в Соха у той фойны, к которой они ехали?

Глава 17

Гостеприимство

Соха, как и сказал капитан Микен, располагалась вдоль полукруглого побережья бухты. В основном стояли дома вида «изба деревянная» только из необычного взгляду тонкого и мелкого кругляка, но в центре проходила улица побогаче с двухэтажными каменными зданиями в менее готическом стиле, чем в Айнапе. Наверное, можно сказать, что архитектура походила на старинные дома богатых русских купцов с элементами декора и красивостей, типа лепнины или шикарных резных рам и довольно больших окон, где-то витражных, как в Арске, а где-то и почти нормальных – как обычные окна у бабушки в деревне. В общем, Соха выглядела как-то побогаче, чем другие города Икены. Видимо, в том числе из-за успешной судоходной компании, о которой упоминал то ли капитан Микен, то ли Огост – Варя уже точно не помнила.

Дом капитана Микена стоял ближе к берегу моря, на утёсе: та богатая центральная улица с брусчаткой заканчивалась мощёной площадью и с другой её стороны был, собственно, дом лира Микена Тропальского, как им подсказали местные мальчишки.

Преисполненная важности Лина взяла на себя функции переговорщика.

Сам город окружало что-то вроде каменно-деревянного кремля со смотровыми башнями и им пришлось пройти всю Соха, чтобы добраться до искомого дома с колоннами, похожего на маленький ДК.

– Смотрите, мне кажется, что в тех капителях на колоннах угадываются мэллорны, – показала Варя, рассматривая довольно изящную лепнину.

– Да, тут явно живёт фойна, – согласился Морнэмир.

Стоило только подойти к ажурным воротам, как двери особняка широко распахнулись и их встретила целая делегация из, видимо, слуг, а также симпатичная женщина, ростом вровень с капитаном Микеном, которого держала под руку. Знакомый по путешествию в Икену капитан широко улыбался. Они с матерью остались на пороге, тогда как слуги торопливо открыли перед ними ворота и помогли спешиться Лине, а Варю спустил сам Морнэмир.

Варя же во все глаза рассматривала хозяйку, которая выглядела моложе её сорокалетней мамы, подмечая овал лица острым «сердечком», большие карие глаза с миндалевидным разрезом без признаков морщинок на веках, красивые тонкие брови, длинные пышные волнистые волосы, уложенные по плечам и собранные у лица чем-то вроде ободка с венком, через который пропускались пряди. Светло-голубое платье А-силуэта до пят с открытым плечами и гофрированными рукавами-буфами подчёркивало тонкую талию, а весь образ дышал женственностью и элегантностью. Варе захотелось поближе посмотреть, как это сшито, так как в изделии задействовали минимум три вида ткани и кружево.

Если бы капитан Микен не сделал акцент на внешности своей мамы, то Варя бы действительно приняла эту женщину максимум за младшую сестру или старшую дочь лет двадцати пяти.

– Пресветлый Наследник Тарион, Светлый Вечный Морнэмир, Светлая госпожа, я фойна Аэда – дочь Светлого Вечного Борала Песнопевца, а это мой сын Микен Тропальский, лир Соха, – голос у фойны Аэды оказался приятным и бархатистым. Говорила она по-русски, но как будто с лёгким французским акцентом, интересно перекатывая «р» – возможно, потому, что в икенском этот звук был редок и использовался лишь в мягкой форме. – Будьте нашими почётными гостями.

– Рады принять твоё приглашение, фойна Аэда, лир Микен, – кивнул Тарион. – С нами леди Варна, наша гостья из Благословенного Царства.

Варя кивнула.

Невольно мысли вернулись к разговору про «дарованную вечную молодость». И, в отличие от Аэды, её гипотетические дети не будут быстро стареть, чтобы выглядеть отцом или старшим братом. Она даже подумала страшную мысль о том, что фойна тоже переживают своих детей. А эльфы переживают и детей фойна, и даже своих внуков. Наверное, от этого и идёт абстрагирование и дистанцирование. Они переживали это не раз и не два, но позволяли своим женщинам рожать, чтобы те не считали себя ущербными, как объяснял это Владиил.

– Неужели вы снова в милости, мой господин? – как-то будто обрадовалась Аэда, посмотрев на Варю сияющими глазами, и она подумала, что, наверное, местным фойна было любопытно, куда делись все женщины эльдар, и им объяснили это как-то так.

Тарион объяснил, что Варя повредила ногу и ей требуется покой. Так что фойна Аэда рассыпалась в предложениях, комплиментах и всяких вопросах что да как.

И в итоге Варю практически унесли в выделенную комнату с деликатным предложением освежиться и принять ванну, а после спуститься к ужину, так как прибыли в Соха они уже вечером, на закате солнца. От пережитого стресса и ранения есть и правда хотелось по-серьёзному, да и Тарион с Морнэмирм сказали, что магически истощились и ждут трапезы.

В отличие от «дворца» в Айнапе, особняк Аэды и Микена оказался более цивилизованным. Имелись и водопровод, и канализация. То ли фойну выдали замуж с определёнными знаниями и она тут сама всё устроила, то ли к этому прикладывали руку эльфы. Позже, уже на ужине, выяснилось, что первое и Аэда была рада услышать похвалу, довольно весело и с юмором рассказав, как после Серебристого Леса приехала в «удобства во дворе» у главы поселения, и что бедняки ходили в сточную канаву, текущую через город в море. Варя даже представить такой ужас не могла и, открыв рот, слушала историю о том, что упрямая фойна очаровала местное купечество и аристократию и прогнула свою линию, так что совместными усилиями городок привели в порядок, организовали поставки материалов и специалистов из Аслаха и сделали общегородские водопровод и канализацию даже с чем-то вроде станции очистки, которая работает на удобрение полей, чтобы не сливать всё в море.

Аэда рассказывала об этом с законной гордостью, и Варя только представляла, сколько сил и денег вложено в благоустройство целого города практически с нуля.

Аэда похвастала, что со всей этой историей с благоустройством они ещё вышли на самоокупаемость, так как продают свой компост-удобрение даже за море в Веританию, где особенно бедные почвы. Это позволяет закупать все механизмы для обслуживания станции, платить рабочим, закладывающим компостные кучи на отстои. В том числе они используют мусор и специальную дробилку для него, чтобы чередовать разные слои. Было видно, что Аэда очень гордится своим проектом и его исполнением. Морнэмир даже посоветовал ей что-то использовать для ускорения переработки отходов и похвалил её за предприимчивость. Варя подумала, что заниматься прогрессорством могут не только попаданцы в книжках. Зато теперь Соха как конфетка. Но ещё больший шок Варя испытала, когда Аэда обмолвилась о том, что живёт в Соха уже семьдесят пять лет. Получалось, что ей не менее девяноста пяти лет, если допустить, что замуж та вышла лет в двадцать.

Насмотревшись на Арск, Варя тоже сразу отметила, что и улицы в Соха очень чистые, а дома опрятные и аккуратные и что весь город выглядит зажиточным, а не только самый его центр.

Варя попросила Аэду позаботиться о Лине, сообщила про Хортэю, которая живёт в Арске. И хотя Лина приняла то, что её оставляют, видно было, что она расстроилась.

– Прости, но я… прибыла в гости в ваш мир и к себе забрать тебя не смогу при всём желании, – извинилась перед девочкой Варя.

– Просто меня не возьмут в Благословенное Царство, я… недостойна, – прошептала Лина, сдерживая слёзы.

– Посмотри на Соху, фойна Аэда смогла построить здесь хорошее место, перенимая опыт Серебристого Леса. Я думаю, ты сможешь перенять её опыт.

– Мы должны сами построить своё Благословенное Царство, – серьёзно кивнула Лина.

Варя только вздохнула. Она сама как-то уже привыкла к Лине, но тащить девочку с собой как-то неправильно: на этом острове в соседнем городе у неё хотя бы есть мать.

Капитан Микен во время ужина извинился перед Варей, Тарионом и Морнэмиром за то, что не понял того, что она находилась на его корабле не по своей воле. Огост наплёл ему о том, что везёт важную гостью по важному вопросу. Как бы не соврал, но и правды не сказал.

Огост, кстати, прибыл в Соха всего через пару часов после их ужина. Привёз два сундука, в одном из которых Варя опознала «свой». Там нашлась красная тряпка покрывала невесты, так заинтересовавшая Тариона, несколько массивных и безвкусных украшений, а также чуть обугленный с краю, но почти целый блокнот и карандаши, только без своей коробки, но сложенные в резную шкатулку из какого-то розовато-полосато-коричневого поделочного камня. Вернули ей и книгу капитана Микена. Во втором сундуке лежали золотые монеты с чеканкой какой-то птицы, похожей на чайку или альбатроса, на другой стороне вместо ожидаемого «профиля монарха» была надпись по кругу «в центре пяти морей», забавным оказалось то, что если читать только конец и начало фразы, соединённой по-икенскому правописанию сплошняком, наверху аверса получалось «ше-лом». Именно так эту монету и называли. Кроме сундуков привезли ещё всякие «дары» типа рулонов ткани, мотков шерстяной пряжи и рогов каких-то зверей, даже соль в мешочках имелась – и, со слов Тариона, это очень ценный местный продукт из-за сложности добычи.

По совету Морнэмира Варя оставила Аэде одно из подаренных массивных украшений, которое было в её сундуке, вроде как за Лину, чтобы девочку кормили и учили, а также что-то выделили в приданое, когда придёт время.

Аэда приняла этот дар и сказала, что позаботится о Лираоне как о своей дочери.

Берег Икены они покинули четырнадцатого мая. Удачно сложилось, что капитан Микен как раз собирался в Чам и корабль готовили к отплытию. В итоге на землю континента вступили уже шестнадцатого: очень повезло с ветром, который буквально гнал их на всех парусах.

У Аэды, кстати, нашлись заряженные камни зенхайма – как выяснилось, это что-то вроде минерала с высокой магической впитываемостью, как эленхайм, но не драгоценного. Их Соха тоже продавала на континент.

Они встречали зенхаймы, как раз когда останавливались в лесу: те камни, что достал из земли Морнэмир, ими и были.

Насколько Варя поняла из объяснений Тариона, зенхайм и эленхайм похожи по составу, как уголь и алмаз оба являются углеродом, то есть имеют одинаковый состав, но разную молекулярную решётку.

Морнэмир сказал, что из зенхаймов в основном делают подвески-обереги в виде круга и продают в храмах Ша. Тарион развил тему, сообщив, что зенхаймы постоянно накапливают энергию, а на границе заполнения какая-нибудь истовая молитва и вера может сотворить небольшое чудо, так что вера в Ша постоянно подкреплялась. Они в своё время исследовали все эти минералы и выясняли природу его свойств. Таким образом даже нашли эленхаймы.

Также маг мог подпитаться от зенхайма и использовать камень в некоторых ритуалах.

Варя заметила, что в Соха у многих упомянутые подвески, даже Лина такую носила и фойна Аэда. Кто-то прятал под одежду, у кого-то это было на виду. В центре каменного круга диаметром около трёх сантиметров часто ещё имелся выбитый ромбик с лучиками, который ещё чем-то подкрашивали в разные цвета: она видела чёрные, жёлтые и красные.

Морнэмир на вопрос, в чём отличие, затруднился ответить и сказал, что лет триста назад чёрные ромбы носили только служители культа, а жёлтых он вообще ни разу раньше не видел, но спрашивать у кого-то ещё Варя поостереглась. Их тут чуть ли не небожителями с небес считают, а она не знает, что ромбики означают.

А потом, когда они уже отплывали, увидела на пригорке храм Солнца, который «встречал и провожал» со слов капитана Микена и располагался чуть в стороне от центральной городской застройки, ближе к порту.

Во время путешествия Тарион занимался с Варей, и она пытался ощутить в себе Дар, то есть магию, но пока что, то есть всего за несколько дней, результата не случилось. А Морнэмир, увидев, что Варя медитирует с магией, только вздёрнул бровь и спросил, зачем она вообще пытается.

– Ты же собираешься вернуться домой, – пояснил свою точку зрения Морнэмир. – Так что всё равно не сможешь использовать, если вдруг что-то будет получаться.

Варя только прикусила губу. Да, она, конечно, хотела вернуться. У неё были причины. Но… можно бы и поуговаривать подольше вообще-то. Привести больше аргументов. Предложить что-то… что не сводиться к одному рождению детей и созданию новой расы.

Когда земля континента уже проявилась из водной дымки, Варя всё же решилась спросить Тариона про законы и отцовство.

– Скажи, а то, что я вроде как твоя дочь… В общем, когда Владиил рассказывал о порядках в этом мире, то упоминал о том, что женщины у вас почти бесправны. Типа что сначала принадлежит отцу, а потом мужу… Я хотела бы знать о твоих планах… на меня как отца. Хотя насчёт отцовства мне… в общем, мне хотелось бы получить какие-то доказательства. В нашем мире, например, ДНК тест проводят…

– Я перепроверил твою кровь, – покосился на неё Тарион. – Ты действительно моя дочь.

– И?

– И… я не знаю. Но по поводу прав на тебя. Я не собираюсь тебя неволить. Существующая система да, действительно накладывает почти имущественную роль на женщин. Но за полторы тысячи лет мы избавили Аслах от рабства, изменили отношение социума к женщинам… произошли очень многие социальные сдвиги. Я думал о твоих словах тогда… И брат тоже пояснил мне, почему то, что мы задумали, неприемлемо для тебя… для вас. И ты тоже говорила, пока мы путешествовали… В общем, я понял, что, наверное, мы и не хотим вашего зависимого положения. Что, если строить свободное равноправное общество сначала хотя бы в Эльфийском Княжестве? Мы всегда так начинали делать и это в конце концов подхватывали…

– То есть, – сглотнула Варя, – ты на меня сейчас взял и повесил свободу и независимость всех женщин Пятимирья?