Текст книги "Пропаданка (СИ)"

Автор книги: Миято Кицунэ

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 21 страниц)

Умный биоробот взобрался на перекрытие и встал в середине крыши, где было больше всего места. Чтобы пройти дальше, надо уже разбирать настил.

– Точно «как кошечка», – усмехнулась Варя, выдохнув от напряжения, и жалея, что не может где-то прочесть инструкцию к аргамаку. Получалось всё время пальцем в небо и с большими затратами времени, но хорошо, что получалось!

Варя позвала на помощь Лину и начала отцеплять циновки, надеясь, что увлечённые тараном люди их действий не заметят. Впрочем, долбились к ним с противоположной стороны здания.

Ворота страшно трещали и дрожали и долго точно бы не выдержали. С каждый таким ударом сердце подпрыгивало, уходило в пятки и вновь начинало биться, когда Варя понимала, что ещё нет, не ворвались. Почему-то имелось стойкое ощущение, что после того унижения для своего «достоинства», которое испытал женишок, от матримониальных планов Фериал откажется и убьёт её, предварительно запытав до полусмерти.

Варя мотнула головой, отбрасывая мрачные мысли и сосредотачиваясь на узлах. Даже идеально сделанный маникюр не выдержал и два ногтя обломалось.

Лина наконец перебежала к ней, когда обошла периметр, и начала ловко разбирать крышу от противоположной стены: с её мелким ростом ей было удобно, к тому же у девчонки откуда-то взялся нож, которым та просто перерезала верёвки, а не развязывала.

Они как раз полностью освободили «взлётную полосу», когда ворота сломали.

– Лина! Живо ко мне! – скомандовала Варя. Наверное, только с помощью магии у неё получилось буквально заскочить на коня, одновременно молясь, чтобы доски выдержали их общий вес. – Пегас! Лети, малыш! Пегас!

Она подхватила Лину, и аргамак начал разгон, прыгнув с крыши прямо в пруд.

– И-и-и! – завизжала Варя, ощущая, что они начали падать, но когда копыта или лапы аргамака почти коснулись воды, за спиной раздался звук открывающегося парашюта и Варя заорала уже от восторга, потому что увидела просто гигантские белые крылья.

Они сделали «круг почёта» вокруг острова, и Варя направила аргамака ровно в ту сторону на которую указала стрелка её компаса на имя «Морнэмир», она раздувалась от гордости за себя, что смогла сбежать почти что своими силами, а не изображала принцессу в беде, дожидаясь, пока её спасут.

И стоило это подумать и возгордиться, как аргамак всхрапнул и начал как-то подозрительно резко снижаться.

Они как раз только-только пролетели Айнапу с её полями и замками-хуторами и летели над хвойным лесом с толстенными и высоченными деревьями.

– В чём дело⁈ – запаниковала Варя, пытаясь как-то выровнять полёт, она увидела, как из браслетов и вышивки явно переливалась магия и буквально в метре от земли аргамаку почти удалось выйти из крутого пике, но мягко приземлиться не получилось. Мелькнуло дерево, земля, в ушах заложило от визга Лины, а дальше раздался глухой «бум» и накрыла темнота.

* * *

Очнулась Варя от тряски и странного шелестящего звука.

Открыв глаза увидела голубое небо и кроны деревьев.

– Леди Варна, вы очнулись! – закрыла обзор Лина.

Движение остановилось, и склонился эльф, которого здесь точно не должно было быть.

– Т-тарион? – изумилась Варя. Ошибка исключалась: над ней точно стоял «прекрасный принц» эльфов и «злой близнец» Владиила в одном лице.

– Тарион? – повторил кто-то, и с трудом поднявшись с чего-то вроде волокуш, Варя увидела ещё одного эльфа. Только эльфа-гота, так как тот был весь в чёрном, даже волосы имел чёрные-чёрные. Сопровождал эльфа-гота чёрный аргамак раза в два крупней обычного, то есть её. Варя бы вот нисколько бы не удивилась, если бы узнала, что крылья у версии «Пегаса» у этого аргамака – как у летучей мыши.

– Морнэмир? – тоже удивился Тарион, а до Вари дошло, что эльф-гот этот тот, кого она вызвала из Слута себе на помощь.

– Вы Морнэмир? – сказала она мужчине, которому на вид можно дать лет сорок пять-пятьдесят. Высокий лоб, чёрные нахмуренные брови, карие глаза, тонкий нос с горбинкой. Варя мимолётно удивилась, как этот хищный ястреб попал в экспедицию, в которой всех подтягивали до определённого образа. Даже волосы у Морнэмира, в отличие от остальных эльфов, были относительно короткими и выстрижены в андеркат с подбритыми висками. А ещё имелись пусть и аккуратно подстриженные, но всё-таки усы и борода с белой полосой седины под губой. В общем, вся его внешность просто кричала о том, что он какой-то неправильный эльф, и Варя сразу прониклась к нему доверием. С трудом она поднялась и шикнула: нога болела, – но, прихрамывая, доковыляла на молчащего Морнэмира и зашла за его спину. Лина, оглянувшись на Тариона, тоже потрусила к ней и встала так, чтобы Варя могла опереться на её плечо. Оказалось, что в волокуши был запряжён её аргамак. Сразу возник вопрос: как здесь вообще очутился Тарион?

– Хочешь что-то объяснить, Тар? – спросил Морнэмир, почти прочитав её мысли.

– Леди Варну, нашу гостью из Благословенного Царства, похитили из Серебристого Леса, – будто нехотя ответил Тарион. – Момент похищения оказался удачным для похитителя: в тот вечер из Серебристого Леса выехало несколько экипажей с невестами, а пропажу леди Варны обнаружили не сразу. У меня почти целую неделю отсутствовали магические силы из-за ритуала закрепления, так что у злоумышленников имелась фора, чтобы запутать следы и они ей воспользовались.

– Совсем расслабились, – неодобрительно покачал головой Морнэмир.

– Полагаю, что кто-то помог похитителям это организовать. Кто-то внутри Леса, – поморщился Тарион.

– Пригрели змею на груди, – хмыкнул Морнэмир.

– Мы искали, но безуспешно, – продолжил Тарион. – Но недавно из Икены поступил магический сигнал с координатами, которые мог дать лишь кто-то из наших. Я решил проверить, нашёл мага, который отправил сигнал, а затем и фойна, сделавшую заказ, она сказала, что её попросила об этом леди с именем Варна, которая забрала её дочь себе в услужение. Показала бумагу, где леди Варна говорит, что её забрали в Айнапу.

– Моя мама, – прошептала Лина, и Варя вспомнила про обещание Фериала о том, что тот убьёт всех фойна и их потомков в стране.

– Я направился из Арска в Айнапу короткими прыжками, так как местность незнакомая, – сказал Тарион уже по-русски и Варя поняла, что до этого они говорили на икенском. – Но по дороге засёк какое-то магическое возмущение, а потом и увидел летящего Пегаса, который почти сразу начал падать. Я переместился по следу и нашёл леди Варну в этом лесу без сознания. Похоже, что у её аргамака закончился заряд и он не смог поддерживать крылатую форму. Её служанка, – Тарион кивнул на Лину, – сказала, что они сбежали из Айнапы от короля Фериала, который торопился жениться. Полагаю, он боялся, что погоня за похитителями леди Варны вот-вот нагонит и хотел успеть провести все обряды.

– Что? Вы это о чём? – не выдержала Варя.

– По местному закону жена – что-то вроде собственности мужа, так что, думаю, король, зная о том, что народ эльдар чтит законы и традиции, хотел обезопасить себя. Если бы он успел жениться на вас, то по его мнению, вы были бы полностью в его власти, а эльфы ничего бы не смогли сделать, – пояснил мысль Тарион переходя снова на икенский, отчего Варю замутило, но не от прыжков с языком, а от воспоминаний о неслучившемся браке.

– Ясно, – ответил Морнэмир и успел подхватить Варю, которая всё же потеряла сознание.

Второй раз она очнулась едущей на чёрном аргамаке в полусидячем положении, уютно устроившись в крепких мужских руках. Морнэмир пах чем-то свежим, хвойным и морским. Рядом ехал Тарион на белом аргамаке, перед ним сидела Лина. Волокуши, видимо, оставили где-то в лесу.

– Ты как, очнулась? – заботливо спросил чёрный эльф. – Мы решили сняться с места, потому что местные могут вас искать. Твой аргамак ещё ранен, а мы с Тарионом потратили слишком много магических сил, чтобы попасть сюда. Нам нужно пару суток для восстановления. Да и тебе тоже.

Варя отстранилась и постаралась сесть ровно. Нога ещё ныла, но оказалась крепко перебинтована. На вид скорее растяжение и ушиб, чем перелом.

– Ты сломала ногу, – вопреки её предположению сказал Морнэмир уже на икенском, видимо, чтобы понимала Лина. – Но Тарион подлечил тебя магией. Несколько дней не стоит тревожить лодыжку.

– О… Спасибо, Тарион… – смущённо поблагодарила Варя. – И куда мы едем?

– В Соха живёт одна фойна, она дочь Борала. Вышла замуж за местного лира лет, наверное, восемьдесят назад, – тоже на икенском ответил Тарион. – Икена не так сильно заселена фойна, всё же очень далека от Серебристого Леса. Арск нам совсем не по пути и там много застав. – и добавил по-русски: – Нас слишком много для магического перемещения, да и это противоречит правилам. Мы не должны демонстрировать подобные возможности свидетелям. Да и восстановление из-за этого слишком длительное. Так что обычным путём остаётся Соха. Говорят, в Тосканском море почти нет бурь во время Суховея, а в Соха тоже есть небольшой порт. Так что…

– Соха? – обрадовалась Варя – Я, кажется, знаю про эту фойна. В смысле знакома с её сыном. Капитан Микен. Он подарил мне книгу про свои путешествия, а ещё говорил, что его мать фойна, даже разговаривал со мной по-р… На старшей речи. Жаль книжка осталась в королевском замке.

Тарион и Морнэмир переглянулись и остановились.

– Значит, в Соха нам нельзя, – сказал Морнэмир. – Мы решили просто покинуть это негостеприимное местечко без лишней пыли, и сначала доставить тебя в безопасное место.

– О… – посмотрела на Тариона Варя.

– Первым делом будут проверять твои контакты, – продолжил Морнэмир. – Всех, с кем успела познакомиться. Наверняка общение происходило на глазах у людей этого Фериала Синяя Борода. Впрочем, это в случае если мы не хотим открытого конфликта…

– Ой, я тоже Фериала так назвала, – хихикнула Варя, повернувшись к Морнэмиру, улыбнувшись, а потом её передёрнуло от воспоминаний. – После того, как он сжёг и расстрелял из катапульты карету, хотел отрубить мне ноги, я ухватила его за яйца и взяла в заложники, чтобы выбраться из его дворца на острове, он обещал, что убьёт всех фойна и их детей. Лину, её маму. Может и до мамы капитана Микена добраться.

– Что? – изумился Тарион.

И Варя смутилась. Не то чтобы она хотела рассказывать всем, что держала стрёмного мужика за яйца, просто само как-то вырвалось.

Зато Морнэмир легонько хлопнул её по голове, словно хотел встрепать, как мальчишку, и сказал.

– Правильно сделала. И раз так, то это меняет весь расклад. А ты молодец, девочка, боевая. У тебя было не так много выбора, ты пыталась выжить. А ты, Тар, быстро извинись.

Это было приятно.

– Простите, леди Варна, я слишком эмоционально отреагировал, – официально повинился Тарион. – Мне жаль, что вам пришлось защищать себя самой и пережить подобное. Я бы хотел избежать этого. Но тем не менее, вы поступили как того требовала ситуация. В свете указанных вами обстоятельств я передумал насчёт разрешения конфликта.

– Э… Ничего… Всё в порядке, – извинения смутили Варю даже больше.

– Да, угрозы это серьёзно, хотя насчёт короля Синяя Борода я бы пока не беспокоился, – задумчиво хмыкнул Морнэмир. – Насколько я знаю, Икена – это такое феодально-раздробленное государство. Тут в каждом городе свои лиры, кланы, которые держатся на честном слове. Вздумай король устраивать резню по причине того, что ему прижали… причинное место, страна тут же, как и много лет до этого, погрязнет в междоусобных войнах. Тут этакая средневековые Англия, Шотландия и Ирландия на одном крупном острове и множестве мелких в Тосаанском море, которые вечно грызутся между собой и считают себя лучше и умнее всех.

– К тому же тот, кто угрожает женщинам и только и может, что издеваться над жёнами, не пользуется никаким уважением, – вставил Тарион. – Но всё же… Он нанёс…

– Тем не менее в нашей истории в прошлом Великобритания была сильнейшей морской державой и имела множество колоний по всему миру, – перебила его Варя. – А если, как вы говорите, будут проверять мои контакты, то что будет с мамой Лины? Думаете, такой как Фериал удовлетворится ответом «я её не видела» от беззащитной женщины? Или её будут пытать, например? Между прочим, Хортэю взяли и выдали насильно замуж после смерти её мужа. А новый муж чуть ли не педофил, который хотел Лину изнасиловать. Или вас это всё не касается, господа эльфы? И вы выше этого?

– А девочка права, – хмыкнул Морнэмир. – Просто мордой в грязь нас уложила. Я тебе про это и говорил, Тар. Нас вирус времени сильно психически корёжит, меняет наше мироощущение, мировоззрение. Всё вокруг лишь образцы для эксперимента, а девочка видит в них людей. Пока, по крайней мере. Светлая девочка. Держись этого.

Варя посмотрела на помрачневшего Тариона.

– Хорошо, тогда отправимся в Арск, – согласился Тарион, и спешился. – Но чуть позже. Я чувствую, что здесь можно найти…

– Да, – согласился с ним Морнэмир. – Подожди, – попросил он перед тем как слез с аргамака, а потом аккуратно спустил Варю, посадив на откуда-то взявшийся валун с удобным углублением, словно в каменное кресло. Варя сначала подумала, что Морнэмир такой приметил заранее и возле него остановился, а потом, открыв рот, увидела, как похожие камни вылезают из земли для самого Морнэмира и для Тариона.

– Это что? Магия? – с придыханием спросила Варя. – А мне та штука, ну ИИ, который в карете был, сказал, что у меня магии мало, всего на сколько-то мало процентов, поэтому залила мне магию в артефакты. И я даже сильней ненадолго становилась… – Варя осеклась, заметив, насколько удивлённо на неё смотрят Тарион и Морнэмир. – Что?

– Магию развить не так и сложно, но редко у кого есть изначальный Дар, – пояснил Морнэмир. – До этого момента лишь у меня наблюдался, так скажем, природный магический дар, который появился сам, когда я прибыл в Пятый мир с самой первой экспедицией. Я обучился магии сам, а потом начал учить Тариона, всё его детство учил. И поверь, его детство только так называлось, оно было сложным и очень длинным. Но в конце концов мы выяснили, что магии возможно научиться. На нём отточили технику обучения магии. Просто это занимает на самом деле много времени. Чтобы развить Дар хотя бы на пару процентов, нужно затратить не одну сотню лет. Так что… Считай, что тебе очень повезло. Можно проверить тебя, чтобы убедиться в отсутствии ошибки?

– Как? – спросила Варя.

– Мне нужна капля твоей крови.

Варя бросила быстрый взгляд на Тариона, который тоже что-то хотел сделать с её кровью.

– Ладно, давайте, может, я просто что-то не так поняла… Наверное, надо уточнить, – согласилась Варя, протягивая руку.

– Не надо, – Тарион отвёл взгляд и достал из кармана платок с пятнами крови. – Вот. Это кровь леди Варны. Оставил немного после лечения. Тоже хотел кое-что проверить, когда восстановлюсь.

Варя не знала как реагировать на очередное нарушение личного пространства, но, похоже, этот бессовестный эльф опять не собирался спрашивать! Она многозначительно фыркнула, отвернувшись, и сосредоточилась на том, что делает Морнэмир, который вызывал гораздо больше доверия.

Морнэмир же взял платок и прикрыл глаза. Варя увидела, что от его рук по ткани поползли травяные узоры, которые раскрылись, а потом быстро втянулись, словно щупальца актинии.

– Интересно…

– И что интересного? – спросила Варя. Отчего-то сердце поскакало вскачь в ожидании «вердикта». Ну кто в детстве не хотел стать волшебником⁈ Неужели и она…

– Интересно то, что ты не просто маг, а потомственный маг, – хмыкнул Морнэмир и повернулся к Тариону. – Ничего не хочешь мне объяснить?

– Что? Ты о чём?

– О том, что, если верить магии, она – твоя дочь.

– Что?

– Что? – повторила за Тарионом Варя, и они удивлённо уставились друг на друга.

Глава 14

Воспоминания

– Так ты что-то перепутал в ритуале закрепления и сделал всех девушек своими дочками, или что? – спросил Морнэмир и Тарион удивлённо моргнул, вглядываясь в лицо леди Варны, пытаясь понять, есть ли в нём что-то знакомое. Она была красивой, с правильными чертами лица, и… вполне возможно…

– О господи! Так разве бывает? – эмоционально воскликнула Варна, посмотрев на Морнэмира. – Неужели магией можно кого-то усыновить или удочерить?..

– Даже не знаю, это надо всех проверить, но Тар никогда не покидал Пятимирье и не был в Благословенном Царстве…

– Я… был… – признался он.

– А?

Тарион не помнил время, когда родился и жил в Благословенном Царстве. Не помнил свою мать и её ласку. Его дни наполнялись грустью и тоской от их невозможности встретиться.

Отец говорил, что Тариона отправили в Серебристый Лес, тогда ещё просто «базу», когда ему было полтора года. Тарион осознал себя примерно через пару лет после этого и больше ничего не забывал. Помнил долгие дни, месяцы и годы в слабом маленьком детском теле. Обращение с ним как с несмышлёным малышом всех остальных жителей Леса, даже когда ему уже исполнилось тридцать лет. Отчуждение всех остальных, когда те понимали, что он взрослый, заключённый в теле почти беспомощного ребёнка. Отец просил набраться терпения, говорил, что это расплата за долгожительство. Потому что Тарион – эльф, а эльфы живут очень и очень долго.

Но всё равно те годы тогда казались невыносимой вечностью. Он впитывал различные знания как губка, лишь бы чем-то занять себя. Учил языки, письменность, различные науки, читал книги. И ощущал себя каким-то уродливым карликом, а не эльфом, как все остальные.

Это потом, когда ему уже исполнилось пятьдесят и тело наконец начало как-то более активно меняться и расти, Тарион нашёл свою стезю и годы начали пролетать с удивительной скоростью.

Всё началось в сто двадцатом году, когда у одного из друзей отца – Морнэмира – во время очередного сражения проявился магический дар. И отец поручил Морнэмиру развить свою магию, а также попытаться научить магии Тариона и вместе им создать базу для обучения остальных, систематизировать знания, определить законы магии и прочее.

Тогда Тарион вместе с Морнэмиром отправился в путешествие по всему Пятимирью. Они искали людей, обладающих Даром, и пытались у них научиться, понять, как они делают то или иное, проводили исследования, опыты, перенимали знания, даже скупали рабов и рабынь, наделённых Даром, пусть и стоили те весьма дорого.

В долгожительстве имелся один неоспоримый плюс: время. Магия и её возможности увлекли Тариона на долгие столетия. У него начало получаться и тоже открылся магический Дар. Подкреплённая упорством, въедливостью и искренним интересом магия в нём росла, обретая ювелирную точность. Морнэмир говорил, что Тарион более искусен, чем он, и его ум более гибок, чтобы понять магию, что ученик превзошёл своего учителя. А Тарион создавал заклинания, магические конструкты, артефакты, писал книги, учил магии других.

В исследованиях и развитии Дара промелькнуло триста пятьдесят лет. А потом, когда Тариону исполнилось лет четыреста, его внезапно начали обуревать странные желания. Старшие в Серебристом Лесу порой смотрели фильмы, в которых участвовали эльфийские женщины, как его мама. И Тарион тогда впервые задумался, почему никого из них нет на базе. Он спросил об этом Морнэмира, который стал его настоящим другом и партнёром.

– Женщинам эльдар очень сложно здесь, – хмыкнул Морнэмир, намотав длинную белёсую прядь волос на палец, когда Тарион задал этот вопрос. – В их организмах происходят разные процессы, отличные от процессов у мужчин. Я знал твою мать. Когда она забеременела, мы долго не могли понять, что с ней. Марике было постоянно плохо. Её тошнило… буквально годами. Вместе с этим другая… девушка говорила об очень серьёзных кровопотерях… В Благословенном Царстве у женщин случаются такие кровопотери несколько дней в месяц, а здесь это длилось месяцы. Обычная беременность длится около девяти месяцев, а здесь – несколько десятилетий. Если какие-то процессы вроде бы немного изменились, как, например, сон, который требуется для перезагрузки организма и сброса из кратковременной памяти в долговременную, то всё, что связано с так называемым «вирусом времени» или «временным искажением» и нашими организмами – нет. Но за такую продолжительную беременность… в общем, ты ощущал себя взрослым уже в два года по времени Благословенного Царства, за полгода прожив больше пятнадцати лет, а если бы тебе позволили развиваться в утробе здесь? Как бы это повлияло на тебя и твоего брата? Не знаю… Никто не знает. Как только стало понятно, что происходит с Марикой, её отправили обратно. А та другая девушка с кровопотерей чуть не умерла от неё. Это было невозможно ничем остановить. Постепенно все женщины покинули базу и в Благословенном Царстве выпустили что-то вроде запрета на погружение в Пятимирье. Слишком неприятные последствия, многие из которых стали для них критическими.

– Моего брата? – с удивлением переспросил Тарион.

Тогда он впервые узнал о том, что его мать родила не его одного, а их двоих. Что у него есть брат-близнец.

Отец сказал, что они смогут увидеться ещё не скоро и что они – часть исследования временного искажения. Поэтому Тариона постоянно измеряли и проверяли, сравнивая с Владиилом, оставшимся в Благословенном Царстве. Они увиделись вживую ещё через много лет, но задолго до первой встречи начали вести редкую для Тариона переписку через Врата. Владиил отправлял ему свои и мамины фотографии, мысли, вопросы, даже стихи, писал про одноклассников, про маму и их досуг в Благословенном Царстве.

Тариона поразило, насколько юным оказался его брат. Выглядели они практически одинаково, но… когда Владиилу было восемнадцать, ему было восемнадцать – ни больше, ни меньше, тогда как Тариону исполнилось уже четыреста сорок лет.

Он стал довольно могущественным магом, знал очень много о природе вещей, обучился всем языкам своего мира, в совершенстве знал старшую речь и тайнопись, изучил многие науки, знания которых соединил с магией.

Владиил оказался другим. Не глупым, но… выросшим в совершенно иных условиях, не заражённым вирусом времени, не подвергнувшимся временному искажению. Его жизнь – как взмах крыльев бабочки – короткая и яркая.

И всё же братские узы, несмотря ни на что, оказались крепки. Тарион чувствовал связь со своим братом и радовался тому, что у него есть кто-то родной, который, возможно, его понимает, принимает и восхищается. Единственное, отец просил не рассказывать Владиилу о магии и вообще их изысканиях в этом направлении. Но Тарион в общих чертах всё равно рассказывал всё, просто Владиил думал, что они используют какие-то технологии или местные науки, ведь в Благословенном Царстве знали, что в Пятимирье другие физические законы.

В тот же год, когда Тарион начал переписываться с братом, установили ещё один «закон» временного искажения: сложность вернуться в Благословенное Царство.

По данным, полученным отцом, вернувшиеся в Благословенное Царство эльфы терялись после того, как попадали в иную среду. Они проживали в Пятимирье тридцать с лишним лет, успевали сделать многое, а после возвращения не могли приспособиться, привыкнуть, что за это время там прошёл всего год. Иначе ощущали время. Для них проходило слишком много лет вдали от дома, в иных условиях. Они менялись. А если они возвращались после положенного отдыха, здесь порой сменялись целые поколения людей. Это было неудобно. В конечном счёте на базе сформировался некий костяк, подписавший «вечные контракты», который пополнялся новыми исследователями, которые делали то же самое. Отец, Морнэмир и Тарион даже разработали специальные тесты, которые сразу отсеивали тех, кто не смог бы оставаться. Психологическая и психическая стрессоустойчивость были там на первом месте, как и интерес к жизни, любовь к исследованиям и наличие хобби. Тем, кто настроен на долгую жизнь, нужно уметь заполнять каждое её мгновение.

С помощью магии Тарион смог улучшить генетику мэллорнов и приспособить их для проживания. Так база превратилась в Серебристый Лес – своеобразная неофициальная столица Эльфийского Княжества. Официальной же стал город Берк, основанный ещё в пятисотом году от Исхода.

Постепенно Отец привёл Тариона к мысли, что ему стоит начать исследование по поводу магического вмешательства в организм людей и исправления некоторых аспектов вируса времени. А также магическим путём добиться долгожительства.

Они уже выяснили, что эльфы и люди могут получить общее потомство, Тарион приблизил рождённого женщиной от эльфа мальчика к себе и изучал. Временное искажение влияло с изменениями, развитие было лишь немного замедленно. Половозрелость наступала в восемнадцать, а не в десять-двенадцать, в сравнении с людьми, более длинный цикл молодости и зрелости, первые признаки старости наступали в возрасте ста пятидесяти лет, а смерть по естественным причинам – в двести восемь. Тарион с головой ушёл в эти исследования и пришёл к выводу, что ему необходимо побывать в Благословенном Царстве, чтобы своими глазами увидеть и почувствовать магией все различия.

Впрочем, отец оказался категорически против. Считал, что это нарушит их эксперимент. Боялся, что Тарион может лишиться магических сил в Благословенном Царстве и это станет настоящей катастрофой. Запретил даже думать об этом.

Тем временем Морнэмир, как и отец Тариона и другие эльфы, потихоньку начал стареть – и на долгое время Тарион занялся другой проблемой: остановкой времени. Для этого требовалось направить временное искажение в ещё большее замедление некоторых процессов и одновременно ускорить другие. Всё это требовало ювелирных расчётов, но таким образом решались и другие задачи. Возможно, даже у женщин получилось бы исправить перекосы в работе их организмов. И Тарион преуспел.

В итоге самый первый их эксперимент в этом направлении частично увенчался успехом. Вот только Тарион не ожидал, что магия зачернит волосы Морнэмира, а также лишит его кончиков ушей. Так Тарион узнал вторую серьёзную тайну Серебристого Леса и происхождения «эльфов». Даже ему родные уши приделали ещё в детстве. А волосы большинства эльфов оказались искусственно выбелены, чтобы походить друг на друга. Только у отца, Тариона, Владиила и Эфила светлый оттенок волос природный.

После этого для себя и отца Тарион внёс в своё заклинание некоторые поправки, чтобы запечатлеть и имеющуюся внешность, а вот Морнэмир вернул себе уши, сделав их заново на базе: там имелось для этого оборудование, но волосы высветляли лишь в Благословенном Царстве, а после «временного закрепления» отец задокументировал смерть Морнэмира. А после тот и вовсе отправился в путешествие и стал кем-то вроде военного советника-наблюдателя в Слуте – небольшом королевстве западней Аслаха, где добывали эленхайм. В Серебряном Лесу некоторые эльфы называли Слут «Швейцарией», объясняя тем, что это горное королевство было очень богатым, держало нехилую армию лучших фойна и хранило жёсткий нейтралитет, находясь между постоянно грызущимися соседями. Впрочем только почти постоянное нахождение Морнэмира не позволяло тем же Газату или Веретании захватить шахты и рудники Слута. За это эльфы получали приличный процент «натурой», то есть ресурсами, и практически монополизировали рынок магических амулетов и артефактов в Аслахе, да и в мире.

Постепенно тех проверенных эльфов, кто не собирался возвращаться в Благословенное Царство и кого отец приближал к себе, всех «закрепили», сделав Вечными Светлыми. Теперь Тарион учёл разные нюансы, даже естественное отсутствие растительности на лице, а то Морнэмир объявил себя «Чёрным Эльфом», отпустил бороду и успешно с его слов «кошмарил» юных фойна, которые проходили подготовку в Слуте, так как в Аслахе было «всё слишком спокойно».

По факту лишь Владиил остался приходящим к ним из Благословенного Царства, своего рода мостом между ними, и от него магию держали в секрете. Но когда брату-близнецу исполнилось что-то около тридцати, а Тариону – восемьсот, их отражения в зеркале начали отличаться, Тарион это видел. Оставалось не так много времени до того, как это начнёт замечать и Владиил, хотя втайне от брата Тарион всё же провёл небольшой ритуал замедления старения из своих новых разработок. Именно такой секрет молодости собирался преподнести отец лирам Благословенного Царства, чтобы те сквозь пальцы смотрели на политику Серебристого Леса. Но для этого нужны доказательства.

Тем временем Владиил прибыл с новостями, что в Звёздных Вратах Нового Аркаима сменилось общее руководство, много чего говорил и о маме, которая как раз и занимала должность главы проекта по Пятому миру, но в последнее время неважно себя чувствовала и её хотели отправить на пенсию. Владиил почти всю свою жизнь положил на учёбу и то, чтобы попасть к ним, и у него имелись все шансы получить должность главы, если он защитит докторскую степень.

Всё это как-то само сложилось в план, и Тарион уговорил Владиила ненадолго поменяться. Он видел один из архивных фильмов про то, так поменялись близнецы, жившие с разными родителями. Брат согласился: это и ему позволило заняться нужным исследованием.

Тариону хотелось познакомится с мамой, которую он так и не увидел лично. Да и просто посмотреть на прародину, о которой так тоскливо рассказывали Морнэмир и другие, пытаясь сделать из Аслаха нечто подобное.

Мама Тариона – Марика Колобова – не могла посещать Пятый мир, сначала беременность, потом забота о рождённых детях, затем она писала научную работу, а после вышел тот запрет, разлучивший их семью. Ей исполнилось уже шестьдесят шесть лет – много по времени Благословенного Царства. Владиил дал чёткие инструкции, что где находится, да и они были однояйцевыми близнецами идентичными для любых сканеров и проверок. Тарион без труда вышел и нашёл кабинет мамы.

Он даже помнил фотографии Владиила из этого же кабинета, когда они лишь начали переписываться.

– Владиил? – краем глаза взглянула мама, оторвавшись от своего лекбука. – Как прошло погружение?

– Здравствуй, мама, – чуть дрогнул голос Тариона, и на него с удивлением посмотрели синие глаза.

– Тарас?..

– Тарион, – поправил он.

– Да… Эльфийское имя… – как-то грустно улыбнулась мама, подошла к нему и обняла.

Она оказалась очень маленькой и сухонькой седой старушкой.

– Подожди… Как ты здесь очутился? – спохватилась она. – Да ещё на пороге комиссии… Ох… Я так рада и одновременно… Не знаю, что сказать.

Мама чуть отодвинулась и посмотрела в его лицо.

– Ты так молод, но твои глаза… Я всегда видела грусть в твоих глазах, и мне от этого так плохо… Ты, наверное…

– Я не сержусь и всё понимаю, – остановил её Тарион. Он как на ладони видел все её метания и переживания. Она не хотела быть «плохой матерью», но у неё были наука и Владиил, а у него – отец и многие сотни лет. В чём-то Владиил даже завидовал ему, а Тарион не знал, хотел бы он поменяться с братом. А значит, смысла переживать о том, что не произошло или произошло нет. Если не можешь этого изменить, надо лишь принять.