Текст книги "Пропаданка (СИ)"

Автор книги: Миято Кицунэ

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 21 страниц)

Мужчина отделился от толпы, сделал несколько шагов к Варе и коротко поклонился, выжидательно посмотрев на неё.

Варя вспомнила их встречу с крестьянами на поле, когда они только прибыли в Пятый мир. Владиил упомянул, что с эльфами нельзя заговаривать первыми, и как-то поприветствовал того мужчину. Она вдохнула и решила, не заморачиваясь, сказать по-русски.

– Здравствуйте, – и чуть махнула ладонью, чтобы все поняли, что это приветствие.

– Для нас честь встретить прекрасную Светлую эльдар на землях Баара, – на слегка рычащем языке сказал человек. – Я Хони Сон, глава клана Сон, старший данкар Запада Омаана. К сожалению, я не знаю старшую речь, но…

– Не страшно, – снова взмахнула рукой Варя, остановив ненужные извинения. Магия сработала, и сказанных слов оказалось достаточно, чтобы настроиться на новый язык. – Рада встретить вас, Хони Сон, глава клана Сон. К сожалению, мне не знакомо слово «данкар». Можете пояснить, что оно означает? – внимательно посмотрев в раскосые тёмные глаза, попросила Варя, мучительно придумывая, как попросить о помощи, чтобы ничего не испортить. К тому же неизвестно, с кем она говорит и достаточно ли значим в рамках Баара и Омаана этот человек и сможет ли вообще ей помочь. Может, просто местный богатей или что-то такое.

– О, Светлая госпожа знает наш язык? Её произношение великолепно, – тут же отреагировал её встречающий, расщедрившись на похвалу. – «Данкар» – это один из членов совета Омаана, когда тот собирается для отражения стихии во время Суховея. Ими обычно становятся главы кланов, их наследники или сильные воины. Старших данкаров всего четверо. Западный, Восточный, Северный и Южный, по частям света. Мы отвечаем за порядок и безопасность своей части Омаана и руководим людьми во время общей беды.

– Понятно, – кивнула Варя, скрывая радость от того, что сразу ей попался кто-то из местных шишек. Впрочем, вероятней всего, тот дозорный оперативно доложил главе района о её появлении на границе Омаана. – Благодарю за пояснения, Хони Сон из клана Сон. Я из Благословенного Царства и пока не разобралась в некоторых… терминах вашего мира.

Лицо Хони Сона вытянулось.

– Светлая госпожа прибыла из Благословенного Царства?..

– Вы верно меня поняли, уважаемый Хони Сон, – слегка кивнула Варя. – Мы с моими сёстрами прибыли из Благословенного Царства к нашему дорогому отцу. Вы можете знать моего отца как Пресветлого принца эльдар Тариона Прекрасного Высокомудрого, сына лира Эльфийского княжества Анатара, я слышала, что здесь его называют так, – титулы Тариона удалось сказать легко, и Варя мимолётно порадовалась, что запомнила их, чтобы дразнить «папочку». Она надеялась, что о нём реально тут слышали и это решит все её проблемы. Народ, кстати, загомонил. Так что, вероятно, Тариона тут и правда знали.

– Пресветлая госпожа!.. – удивлённо расширились глаза Хони Сона. – Я слышал о вашем отце. Я буду рад, если вы станете почётной гостьей клана Сон.

– Я приму ваше предложение, – с достоинством кивнула Варя. – Также я надеюсь на вашу помощь в некотором… вопросе, – она коротко посмотрела на перешёптывающуюся толпу за плечом главы района. – Деликатном вопросе.

– Конечно, – чуть не подпрыгнул Хони Сон. – Я с удовольствием помогу Пресветлой Госпоже.

– Можете называть меня леди Варна, – сказала Варя и подошла поближе, оказавшись почти на голову выше, чем Хони Сон, если не считать шапки, и, подумав, добавила: – Народ эльдар не забудет вашего деяния и не позволит забыть другим.

Ну а что. С деньгами у неё не густо, в кошельке, выданном Тарионом, чисто на вкусняшки мелочь. Да и, наверное, по местному этикету не просто деньгами за помощь платить принято, а чем-то более стоящим и связанным с политикой или как-то так. Полцарства впридачу, к примеру, но главное, чтобы не руку дочери, рука Варе самой пригодится и сердце тоже. Хорошо бы, конечно, вообще просто помогли по каким-нибудь законам гостеприимства или чести и достоинства, но Варя на это сильно не рассчитывала, к тому же пока не имела представления о нравах и обычаях баарцев. В голову лезли разные глупые мысли и предположения, но она отмахнулась от них и сосредоточилась на текущей задаче. «Папочка» решит этот вопрос, когда получится. А так она вежливо напомнила о том, что эльфы не забывают ни хорошего, ни плохого, и от Хони Сона напрямую зависит, что там будут петь в тавернах через много лет.

На её полуугрозу, полупоощрение глава района отреагировал смущением. По крайней мере, Варе показалось, что она увидела, как его смуглую кожу на миг окрасил румянец.

– Прошу, идите со мной, леди Варна, – поклонился ей Хони Сон, кажется, чуть глубже, чем в первый раз.

Люди расступились. «Это эльфийка», – шептались в толпе. Даже что-то про «Благословение Ша», «прекрасное создание» и даже что-то похожее на «спасительница», хотя, возможно, она плохо расслышала или не так поняла перевод. В общем, всё довольно положительное.

Варя пошла рядом со своим провожатым по широкой «улице», не позволяя себе сильно глазеть по сторонам. Хорошо, что у неё развито периферическое зрение, благодаря которому она всё же украдкой осматривалась. Местные палатки оказались довольно большого размера. В каждой из них вполне комфортно могло спать пять-шесть человек. По конфигурации они напоминали монгольские юрты и, кажется, были сделаны из грубой ткани, похожей то ли на мешковину, то ли даже на тонкий ковёр. Юрты-палатки имели разные геометрические рисунки-узоры, в основном тёмно-коричневого цвета, хотя встречались и тёмно-зелёные и красные. Наверняка они что-то означали. Возможно, фамилию, какой-нибудь семейный герб или это просто надпись ради отличия. Будь у неё больше времени, она бы с удовольствием поспрашивала и послушала «экскурсию», но тревога за Дэльму и Ивенгила не позволяла отвлекаться. Она лишь отметила упорядоченность рядов и то, что глубже в «город» юрты становятся либо больше размером, либо более нарядными и богато украшенными.

– Скажите, уважаемый Хони Сон, вы упомянули, что являетесь одним из четырёх старших в Омаана, а есть ли кто-то выше вас? Может быть, правитель? – Варя решила выяснить местную иерархию. А то она тут попросит помощи, а окажется, что Ивенгила и Дэльму забрал себе какой-нибудь местный хан, против которого глава района уже не пойдёт. Возможно, что и вовсе стоит сразу обращаться к хану.

– Последним правителем Баара был мой предок по материнской линии, великий каан Кин Кон, – сказал Хони Сон.

Варе послышалось, что тот сказал «Кинконг», и она удивлённо посмотрела на главу района, тот, правда, расценил её удивление по-своему.

– Младшая жена каана Кин Кона, шаманка Иль Сон, моя дважды бабушка. Ей было позволено основать собственный клан, – не без гордости сказал Хони Сон. – По семейным преданиям, именно ей принадлежала идея возникновения Омаана для защиты народа Баара от пылевых демонов и помощи в сражении Великому Ша.

Варя чуть не споткнулась на месте.

– О… – сказала она. – Это… Действительно хорошая идея.

– Да, поэтому мы являемся потомками-хранителями Запада, откуда чаще всего прилетают пылевые демоны. В нашем клане сильнейшие шаманы Омаана.

Варя поняла, что если вслушиваться в звучание слова «Омаан» в контексте рассказа, то получалось двойственное название «совместная защита».

– Так вы тоже владеете Даром? – спросила Варя.

– Мои способности к усмирению стихий ничтожны в сравнении со старшими шаманами клана Сон, – ушёл от прямого ответа глава района. – Мы пришли, пожалуйста, будьте моей гостьей.

Они остановились напротив уже не палатки, а полноценного шатра, возвышающегося над остальными «юртами» на пару метров. Внутри оказалось мягко: много цветастых ковров, подушек. Стояли диванчики из матрасов, низенькие плетёные столики, расписные сундуки. В общем, всё соответствовало представлением Вари о кочевой жизни каких-нибудь бедуинов. Также было просторно и светло: в центре шатра оказалась интересная дырка для света, – и даже имелись небольшие окна для вентиляции, вырезанные из стен и подвязанные яркими шнурками. Наверное, их в случае чего можно прикрыть, а так они позволяли выглянуть и посмотреть вокруг шатра без необходимости выходить из него.

Внутри также оказалось три женщины, правда, паранджу, как успела напридумывать Варя, они не носили, но зато у них были красивые чёрные волосы, заплетённые в косички, длинные шаровары и интересные расшитые корсеты-жилетки поверх полупрозрачных расклешённых платьев с длинными рукавами. В общем, выглядели экзотично и так… по-народному. У одной из них, которая выглядела чуть более нарядной и, кажется, была помоложе, косы крепились такими же золотыми «резинками», как и на «фараонской» бороде Хони Сона, так что Варя решила, что это либо жена, либо дочь, а может, это гарем и любимая младшая жена. По крайней мере, Хони Сон ей никого не представил, а лишь сделал какой-то жест рукой, и через минуту эти трое накрыли на низенький стол. Подали, кажется, какие-то сладости, фрукты, среди которых узнавался лишь виноград. Та девушка, что с золотыми резинками, осталась рядом и разлила в маленькие пиалки что-то из сосуда с длинным носиком. Сверху на короткий миг появилась белая пенка, а цвет походил на зелёный чай. Из пояснений хозяина это было что-то вроде местного компота из изюма и мёда, так что Варя решилась попробовать. Как ни странно, но напиток больше всего походил на квас, приятно утоляя жажду. Называли его, кстати, похоже – «квам».

– Спасибо, это вкусно, – поблагодарила Варя девушку, которая неотрывно смотрела на то, как она пила. Варя наелась ещё на ярмарке, да и так кусок в горло не лез. – Я бы хотела перейти к своей просьбе, уважаемый Хони Сон.

Тот сделал новый жест, и девушка с золотыми резинками отошла в сторону и села в дальнем углу с остальными женщинами. Впрочем, Варя ощущала на себе их внимание.

– Дело в том, что во время бури в пустоши я потеряла там свою сестру и… воина, нас сопровождавшего, – сказала Варя, тщательно подбирая слова, поглаживая меч Ивенгила, чтобы успокоиться. – Они были ранены, и… нас разделила… буря. Я лишь заметила, что их забрали пятеро людей на конях. Они увезли их в сторону Омаана. Когда буря закончилась, я поспешила за ними и встретила вас. Полагаю, вы можете узнать о судьбе моей сестры леди Дэльмы и воина Ивенгила.

Хони Сон задумчиво погладил свою бороду-косичку.

– Шаманы сказали, что в этот раз грозный пылевой демон не вырвался за пределы своей клетки, так что я буду рад помочь воительнице Ша, – он выразительно посмотрел на руку Вари, которой она поглаживала меч, и её поразила догадка. Неужели глава района посчитал, что она как-то причастна к прекращению бури?

Впрочем, ничего говорить, подтверждать или отрицать Варя не стала, а лишь кивнула.

– Пока отдыхайте, леди Варна, – поднялся Хони Сон. – Я узнаю всё, что смогу, о судьбе вашей сестры и воина эльдар.

Когда глава района покинул шатёр, Варя ощутила ещё больше любопытства от оставшихся женщин. Она взглянула на тихо перешёптывающийся «гарем», и, заметив её взгляд, та, что до этого прислуживала за столом, осторожно подошла к ней, низко поклонившись.

– Пресветлая госпожа… – робко спросила она. – Может ли эта недостойная предложить вам ещё квама? Или, возможно, развлечь вас танцами или песней?

Варя покачала головой, показались забавными такие развлечения, хотя и резануло ухо от обращения к себе этой девушки. Но, наверное, за неимением лучшего это было нормой в местном обществе. Она сделала приглашающий жест.

– Ты можешь развлечь меня беседой, – сказала Варя, решив узнать что-нибудь об этих верованиях в «пылевых демонов». – Как тебя зовут?

– Меня? – как будто изумилась вопросу девушка: когда Варя посмотрела на неё поближе, то увидела, что та ещё совсем юная, сначала она дала ей «где-то восемнадцать», а теперь видела, что ей максимум лет пятнадцать. – Эту недостойную зовут Кань Кон.

– Кань Кон, – кивнула Варя. – Ой… А ты не родственница Кинконга… В смысле вашего древнего царя… То есть главного э…

– Пресветлая госпожа имеет в виду каана Кин Кона? – уточнила девушка. – Да, верно, Кань Кон – последняя из клана Кон.

– О… Сочувствую, – пробормотала Варя.

– Господин Хони Сон приютил Кань Кон после того, как её отец погиб. Господин Хони Сон стал наместником старшего данкара Запада вместо Хонто Кона. После замужества Кань Кон её муж получит эту должность и третье имя…

Варя на секунду сбилась с мыслей, одновременно переваривая сказанное и подумав о том, как же ей повезло, что в этом мире она, хотя и женщина, но эльфийка, то есть обладает достаточным статусом, чтобы с ней считались. И что наверняка этой девушке по классике жанра придётся выйти замуж за того же Хони Сона или какого-то другого главу клана, чтобы те не потеряли свою власть, а то и вовсе… погибнуть при родах или что-то этакое. Незавидная доля.

– О… М… Понятно, – кивнула Варя и постаралась аккуратно перевести тему. Сейчас, честно говоря, ей совсем не до чужих проблем, тем более, что она вряд ли могла их решить и сама находилась в непонятном статусе и была просительницей. – Скажи, Кань Кон, а о чём Хони Сон говорил, когда сказал про пылевых демонов?

– Наш народ верит, что приходящие из красной пустоши смерчи имеют свою чёрную душу и… желание разрушения, – ответила Кань Кон. – За время этого Суховея пылевые демоны нападали на Омаан более сорока раз. Силы шаманов истощились, так как предпоследний раз произошёл всего два дня назад. Когда объявился новый демон, в Омаане готовились понести потери, но чёрный смерч застыл в красной пустоши и не двигался с места, а потом и вовсе растворился без следа. Старший шаман клана Тин Сон сказал, что кто-то победил демона пыли в пустоши, так как ощутил… – Кань Кон сбилась, прикусив губу. – Ощутил… простите, Пресветлая госпожа, эта недостойная слишком глупа и не запомнила сложного слова.

– Интересно… – Варя задумчиво коснулась своих браслетов. Вчера до того, как заснуть, она просмотрела все знакомые ей имена эльфов и направления, даже показалось, что наручи, показывая ей всё это, светились более интенсивно, но она решила, что это из-за темноты. Могла ли она «методом широкого тыка» сделать так, чтобы они подзарядились и вобрали магическую энергию смерча? Непонятно.

С другой стороны, грех не воспользоваться тёмными верованиями местных жителей и их благодарностью за то, что она, возможно, на самом деле сделала.

– Наверное, ваш шаман ощутил, как кто-то лишает демона его чёрной души, – хмыкнула Варя. – Что ж… Понятно. О, кстати, а у вас все фамилии такие, на один слог, да?

Она знала, что в Корее или где-то в Китае тоже раньше были похожие традиции, но вроде бы слогов там в именах чуть побольше.

– Чем больше имя, тем значимей человек, – тут же пояснила Кань Кон. – У Кань Кон первое имя – личное, а второе – это имя клана, если к нему принадлежишь. У господина Хон Ни Сона первое имя должностное, потом личное, а потом клановое. У простого человека есть лишь клановое имя, а к имени знатного человека иногда добавляют особые приставки.

– Ой, а Хони Сон – это что, на самом деле Хо Ни Сон, да? Три имени? – вытаращилась Варя.

– Верно, у господина Хон Ни Сона три имени, – ответила Кань Кон, мягко указав на очередную ошибку. Варя про себя несколько раз повторила «хон-ни-сон», чтобы точно запомнить. А то ещё обидится на неё, что говорит неправильно.

– А… если есть только клановое имя, то как людей называют тогда? – моргнула Варя. – И если нет клана, то что, и имени нет?

– Это служанки Кань Кон, – показала на двух других женщин в шатре. – Первая Сон и Вторая Сон. Если клана нет, то называют «Тхой», но такие бывают редко, все хотят клановое имя, а ещё лучше – личное.

– Обалдеть, – пробормотала Варя, подумав, что она всё время попадает впросак с чужими именами, то плохо расслышала, то плохо запомнила, то не поняла общую концепцию. – Ой, а выходит, что твой предок Кин Кон, то слово перед его именем?..

– «Ка Ан» – это два статусных имени, – подтвердила её догадку Кань Кон, чуть улыбнувшись.

– Я подумала, что это означает что-то вроде «царь» или «государь», но непереводимое, – покачала головой Варя. – Я только сегодня узнала ваш язык… И что вообще это слитно… То есть у него было целых четыре имени?

– Да. Пресветлая госпожа поразила Кань Кон своими знаниями и магией чертогов Ша, – прозвучало благоговейно.

– Понятно, с чего от имени моего отца все так обалдели, – хихикнула Варя, подставив полное имя Тариона в местную систему координат.

– Имя вашего отца? – спросила Кань Кон. – Может эта недостойная узнать имя отца Пресветлой госпожи?

– Мой отец – Пресветлый принц эльдар Тарион Прекрасный Высокомудрый, сын лира Эльфийского княжества Анатара, – ответила Варя, забавляясь тем, как ахнули Первая и Вторая Сон и Кань Кон. Скорее всего, они не знали его, просто были впечатлены именем. На местном гортанно-рычащем языке само имя звучало «Та Ри Он Имк Нух Унгх», так как «Прекрасный и Высоко-мудрый» явно получались частью имени.

– Это великое имя, Пресветлая госпожа, – воскликнула Кань Кон.

– А моё имя – леди Варна, – продолжила Варя, поняв, что, назвавшись так, скорее всего, прозвучала для местных как «Ле Ди Вар На» – таким же размером, как их бывший царь. Впрочем, она не сожалела. Особенно если это добавит ей каких-то бонусов в лояльности местных.

– Ле Ди Вар На, – в шатёр вернулся Хон Ни Сон, который как теперь чётко слышала Варя, явно старательно разделял каждый слог, считая, что это всё её имена. Выглядел глава района задумчивым и каким-то озадаченным. – Я узнал о вашей сестре и воине эльдар. Прошу, идите со мной.

Варя поднялась и с бьющимся сердцем, полным тревоги, последовала за Хон Ни Соном.

Глава 27

Надежды и решения

Варя почти ожидала, что в любом случае попадёт на совет Омаана, упомянутый Хон Ни Соном в начале их знакомства. Хотя бы потому, что какие-то вопросы может решить лишь кто-то серьёзней главы района. К тому же, им могло быть просто любопытно на неё посмотреть.

Так что не особо удивилась, когда они пришли к ещё большему шатру, чем у Хон Ни Сона, правда, не в высоту, а скорее в длину и ширину: даже дырок для света и вентиляции на потолке оказалось целых три, а само помещение не круглое, а более вытянуто-овальное, и в нём такой «подковкой» уже сидело на коленках около тридцати мужчин разного возраста, но в основном постарше.

Когда они вошли, гул разговоров моментально стих и Варя ощутила на себе множество взглядов.

– Пресветлая госпожа Ле Ди Вар На, дочь Пресветлого принца эльдар Вечного Та Ри Она Прекрасного Высоко Мудрого, сына лира Эльфийского княжества Империи Ислах Пресветлого Вечного А На Тара Пришедшего, – как заправский конферансье объявил её Хон Ни Сон, старательно разделяя слога в именах.

А Варя только подивилась тому, что титулы Тариона и Анатара ещё больше увеличились.

– Садитесь, Ле Ди Вар На, – сказал Хон Ни Сон, указав на место в основании полукруга. То ли самое почётное, то ли просто, чтобы её было всем видно.

Сам Хон Ни Сон сел чуть сбоку, по левую руку Вари. Так она заметила, что те необычные позы собрания данкаров, похожие на японские, всё же результат того, что сидели они на малюсеньких плетёных скамеечках с небольшим скосом сидушки. Она посмотрела, как усаживается Хон Ни Сон и что кто-то вроде слуг быстро подсовывает под его зад такую скамейку, и тоже села, аккуратно водрузив попу на подставленное изделие. Оказалось, что скос предусмотрен для баланса и скамейка лишь поддерживает спину и снимает давление с ног, правда, сидеть точно можно лишь с прямой спиной, иначе есть риск свалиться. Но ей даже невесомо платье поправили, чтобы на него не поставить эту приспособу. Варя лишь понадеялась, что сможет потом грациозно встать, а не шмякнуться, как куль с мукой.

Один из седобородых старейшин, сидящих в «подковке», сказал:

– О Пресветлых Вечных А На Таре и сыне его Та Ри О Не у нас имеются древние легенды, не думал я, что когда-либо воочию увижу в своей жизни настоящую эльдар. Видимо, и на наши земли снизошло благословение Ша, – и уважительно склонил голову.

Варя промолчала, ожидая какого-то продолжения или предложения, но его не последовало.

– Полагаю, благословение Ша ещё надо заслужить, данкар Ен Кумг Тонх, – кашлянул Хон Ни Сон, сказав реально дельную вещь. – Я уже сообщил собранию данкаров Омаана о том, что Ле Ди Вар На оказалась разлучена со своими спутниками во время борьбы с пылевым демоном.

Все закивали и снова загудели, словно рой шмелей в расшитых одеждах. Впечатления усиливались из-за того, что почти у всех верхние халаты были именно чёрными с разной золотой вышивкой.

– Скажи Ле Ди Вар На то, что ты только что сообщил собранию данкаров, Тхой, – чуть повернув голову, обратился Хон Ни Сон к худому пареньку, который вышел из-за спин в центр полукруга, встал перед Варей и тут же упал ниц.

– Этот ничтожный Тхой видел на востоке людей на лошадях…

Из сбивчивых речей, сдобренных соусом самоуничижения, Варя поняла, что этот бесклановый безымянный паренёк, на вид лет четырнадцати, был кем-то за что-то наказан и отправлен за границу Омаана в то время, как началась буря. Формально его отправили собирать дрова или что-то такое, но парень оказался смекалист и, как и она, решил переждать бурю в кустах игури – как раз так назывались по-местному те колючки. Варе показалось забавным, что это буквально означало «держащиеся за жизнь». Мальчишка Тхой услышал всадников, которые везли что-то «небесно-белое», – скорее всего, так он увидел в темноте одежды Дэльмы. Всадники двигались тяжело, а потом и вовсе останавливались и о чём-то спорили и ругались на чужом языке. Тхой, несмотря на не самый приятный ветер, который, впрочем, не перерос в полноценный смерч, попытался подкрасться, чтобы узнать больше, и наткнулся на полуголое тело крупного мужчины, которое, по всей видимости, оставили незнакомцы.

– Что с ним? – не выдержав, перебила рассказ Варя. – Что с тем мужчиной?

– Мужчина был жив, но слаб, – дрожащим голосом ответили ей. – Этот ничтожный с трудом оттащил его к укрытию и спрятал под накидку. Когда начало светать, ничтожный Тхой увидел, что волосы мужчины седые, хотя на старика тот не походил, а ещё уши странной длины, а также что у него перевязка раны на плече. Ничтожный Тхой решил показать седого мужчину целителю Синг Бею, с которым был знаком, в надежде, что тот поможет. Ничтожный Тхой притащил седого мужчину в Омаан, но ничтожного увидел Тиг Сык и…

– Достаточно, Тхой, – остановил его Хон Ни Сон и сказал Варе. – Ле Ди Вар На, вашего спутника нашли и отправили к шаманам-целителям, вы уже к этому времени прибыли в Омаан, так что весть о вашем появлении уже разнеслась по всему временному городу.

– Где Ивенгил? – спросила Варя, выдохнув. Мальчишка рассказывал так виновато и путано, что она боялась услышать, что он притащил в Омаан только тело или что Ивенгил не выдержал транспортировки в таких условиях. Зачем его взяли, если потом бросили? Думали, что ему помогут в Омаане? Или просто стало слишком тяжело и долго его тащить? Решили, что он умер? Сплошные вопросы.

– Мы не решились принести его сюда, пресветлая госпожа, – сказал ещё один мужчина, но с заплетёнными косами, в которых были крупные подвески. – Пока воин эльдар находится в тяжёлом состоянии и ему необходим покой, главный целитель Ис Бей настаивал на этом и сейчас вместе с сыном находится подле него, стараясь изо всех сил. Вы сможете его увидеть чуть позже.

– Как давно его… – она осеклась, так как взгляд упал на того бескланового парня, спасшего Ивенгила. Тхоя снова оттеснили за спины собравшихся, и Варя явственно увидела на его лице страх. Боялся, что его снова накажут? Или что недостаточно старался, чтобы помочь незнакомцу? Сердце отчего-то кольнуло в недобром предчувствии, когда пареньку сделали знак и тот практически пополз к выходу, стараясь остаться максимально незаметным. – Почему Тхой покидает собрание? – спросила она. – Тот, кто помог Ивенгилу и спас его. Я хотела бы… поблагодарить его, – в последний момент она прикусила язык, исправилась и сказала про благодарность, а не награду. Награды у неё не было, в общем-то, не награждать же за счёт баарцев, которые и так её принимают в гостях.

Все замерли, уставившись на неё так, что Варя подумала, что, наверное, нарушила сто тысяч каких-нибудь местных правил про наказание невиновных и поощрение непричастных. Впрочем, ей тут же пришли на ум собственные слова, которые она уже говорила Хон Ни Сону.

– Народ эльдар не забывает ничьих деяний и не позволяет забыть их другим, – властно сказала она. – Подойди, Тхой.

Варя подумала, что весьма удачно, что она разговорилась с Кань Кон и та посвятила её в местные тонкости насчёт имён, что вообще такое «тхой» и как можно легко отблагодарить парня без затрат с её стороны. Ожидающий благодарности Тхой распластался напротив неё, кажется, подрагивая то ли от ужаса, то ли от переживаний.

– Сядь, – скомандовала Варя.

Парнишка поднял лицо, искажённое непонятной гримасой, и Варя уже более спокойно и внимательно рассмотрела его полуголое худое тело: на нём были только шаровары и жилетка, а ещё старые синяки и свежие следы, как от розг или чего-то типа кнута. Феску на голову, и оказался бы вылитый Алладин из фильма про Багдадского воришку. Только в фильме снимался более упитанный и не такой побитый актёр. Внутри поднялся гнев за парня, но Варя заставила себя успокоиться, чуть прикрыв глаза.

– Я даю тебе личное имя, – объявила она торжественно. – За твою отвагу и благородство, с этого момента тебя будут звать Ал Дин.

Лицо новоиспечённого Ал Дина просветлело, словно тот увидел божество. Варя же подумала, что хотя бы не позабудет и не перепутает имя, которое сама же дала.

– Пресветлая госпожа, этот ничтожный и не надеялся на такую милость, – упал ниц Ал Дин.

Повинуясь порыву, Варя достала из своей скрытой сумки за спиной нож Ивенгила и протянула парню ручкой вперёд, надеясь, что Ивенгил не осудит её за подарок от его имени за своё спасение.

– Возьми этот… клинок в знак благодарности, – сказала Варя, прикидывая, что в руках мелковатого парня это почти и не нож, а уже что-то вроде мачете.

Ал Дин подполз на коленях, с поклоном принял нож в обе руки, а затем вытащил его из ножен, ахнув одновременно с несколькими данкарами, сидящими поближе. Они были как раз под одной из световых дырок, так что металл прилично сверкнул и поиграл на свету своим узором.

«Неужели легендарный мифриловый клинок?» – услышала Варя удивлённый шёпот.

– Благодарю вас, Пресветлая госпожа, – снова упал в поклоне Ал Дин совсем близко и Варя смогла почувствовать, что тот пахнет старой кровью и немытым телом. – Я буду служить вам до самой смерти и умру за вас, если понадобится.

«Чего⁈» – чуть не воскликнула Варя, но смогла сдержаться. Впрочем, её удивление смог развеять Хон Ни Сон, который, чуть склонившись, прошептал ей:

– По нашим законам принять в подарок оружие означает и клятву верности. Обычно свободный воин получает оружие в бою, по наследству или покупает его сам. А каждый новый глава клана должен обеспечить своих воинов оружием, чтобы те поклялись ему в верности.

– О… Понятно, – пробормотала Варя, но потом поняла, что ей со всем этим внезапным «багажом» делать, и вновь торжественно сказала: – Ал Дин, ты должен стать лучшим воином своего народа для меня. Когда-нибудь мне и вправду может понадобиться твоя помощь, и, надеюсь, к этому времени ты окажешься готов, – и улыбнулась от того, что так элегантно нашла решение куда-то сбагрить этого «помогателя». Вот только крови сиротки, который «умрёт за неё», ей на руках не хватало.

– Я приложу все усилия, пресветлая госпожа, – снова бухнулся в поклоне парень.

– Как глава клана Сон я хотел бы помочь юному воину Ал Дину в его пути, – неожиданно откликнулся Хон Ни Сон. – Ступай с Ти Соном, он проводит тебя и покажет место, где ты будешь жить и можешь привести себя в порядок.

– Благодарю, глава Сон! – поклонился Ал Дин и вышел из шатра совета. Варя тоже благодарно кивнула Хон Ни Сону, она, конечно тут распорядилась, но на самом деле не могла дать парню реальное жильё, денег, в общем, ничего, кроме самого статуса «человека с именем».

– Что ж, тогда продолжим совет, – кашлянул ещё один старейшина, погладив седую бороду, заплетённую тем же «фараонским» способом, что и у Хон Ни Сона. – Незнакомцы, что бросили вашего воина недалеко от Омаана и, похоже, забрали сестру Пресветлой, не пытались помочь. По донесениям наших разведчиков, отправленным с ястребом, они заметили у берегов невольничий корабль Когтара, в который грузились какие-то люди. Скорее всего, это и были похитители вашей Пресветлой сестры. Совпадает направление и время, к которому они могли туда добраться. Корабль поплыл по Аюрскому морю вдоль наших берегов, разведчики проследили его до границы и сообщили совету.

– Презренные рабовладельцы! – брякнул кулаком по земле крупный воин с широкими плечами. – Похищение священных эльдар – это нарушение всех заветов предков!

Варя спросила, о чём идёт речь, и внимательно выслушала общий нестройный рассказ о том, что во время Омаана, то есть на период Суховея, с соседним государством Саавел, которое представляет собой что-то вроде объединения небольших стран-городов, у них действует перемирие, заключённое ещё Вечным Тарионом во времена до Кинконга.

На территории Баара запрещено рабство, хотя и вроде бы существуют какие-то его формы типа крепостного права или использование должников, но чтобы прямо рабство – нет, в Саавеле рабства вроде как тоже нет, точней, его нет на большинстве территорий страны за исключением Когтара – это этакий военизированный торговый город Саавела, самый близкий к границам Баара. Там располагаются рудники, и для добычи ископаемых используют рабов. Так что Когтар – это самый большой рабовладельческий город на континенте, государство в государстве. У Когтара есть свой весьма неплохой флот, который главенствует на внешнем Аюрском море. Шустрые корабли Когтара постоянно нападают с береговой линии наскоками, похищают баарцев, но кроме них нападают на более северные Сторм и Когт и вроде бы также захватывают людей с каких-то островов и дальних земель за Аюрским морем.

Раньше они не нападали во время Суховея из-за договорённостей с Вечным, но не так давно прошёл слух о том, что на рудниках погибло сразу много рабов то ли от какой-то болезни, то ли из-за обвала. Поэтому в последние годы невольничьи корабли Когтара всё чаще видели у берегов Баара, порой они нападали на кочевые кланы, так как те слишком разрозненны и собираются в «орду» лишь на время Суховея. С другой стороны, каждый баарец считает себя истинным воином, для которого смерть предпочтительней позорного рабства, и сражается за свою жизнь неистово, так что обычно работорговцы предпочитали другие народы: землепашцев со Сторма или людей с островов. Но в январе когтарцы напали на один из восточных кланов и уничтожили всех мужчин, а женщин и детей увели в плен. Поэтому на нынешнем Омаане совет данкаров хотел решить, что им делать и не стоит ли напасть на Когтар, чтобы показать свою силу и то, что с баарцами лучше не шутить.