Текст книги "Пропаданка (СИ)"

Автор книги: Миято Кицунэ

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 21 страниц)

– Потрясающий вид! – сказала Варя, когда они остановились на смотровой площадке. Замок стоял на приличной высоте, и к нему вела серпантинная дорога, заканчивающаяся подвесным мостом, который тоже оказался виден как на ладони. В голову пришло, что они стоят в таком типичном замке Тёмного Властелина, что Варе стало немного смешно – наверное, потому, что Чёрный Эльф Кошмар Морнэмир очень подходил на эту роль.

Впрочем, сам замок занимал много места и вокруг него имелись альпийские луга или что-то вроде. То есть только эта площадка располагалась как бы на обрыве, а за их спинами простиралось обширное горное плато. Варе даже показалось, что плато было рукотворным, так как все остальные горы вокруг выглядели иначе, а эта выглядела похоже только из-за массива замка и его башен. Впрочем, когда Варя спросила, то оказалось, что замок реально вырезан из огромной скалы.

– Но как?.. – обалдела она, новым взглядом осматривая башни и вспоминая свои предположения из-за каменных вьюнков. – Значит, это всё магия⁈

– Искусные местные камнерезы, совсем немного магии и чуточка наших технологий по части хороших инструментов, – с лёгким смешком ответил Морнэмир, вглядываясь вдаль. – Магия не настолько всесильна. Она лишь один из инструментов, который может немного облегчить жизнь.

– Сколько же тогда строили всю эту красоту? – выдохнула Варя, осознав, что этот прекрасный старинный замок… что Морнэмир знал время, когда его попросту здесь не было. Она постоянно забывала, насколько эльфы долго живут. Вроде люди как люди, только с длинными ушами.

– Его строили почти тридцать лет по моему проекту, – ответил Морнэмир. – И большая часть времени ушла на вывоз лишнего камня отсюда. Тот городок внизу построен из него же. Я когда-то очень давно получал архитектурное образование в том числе. И решил воплотить такую задумку. Всё-таки каждый мужчина должен вырастить сына, посадить дерево и построить дом…

– Кажется, я придумала название этому дому, Морнэмир, то есть замку, – сказала Варя.

– И какое?

– «Пепельный Вьюнок». Здесь очень красиво.

– На слутском это звучит как «Ингерокс», – сказал Морнэмир, прикрыв глаза. – Забавно, что именно так… Знаешь, что символизирует этот цветок? – он указал на живой вьюнок, который имел бледно-фиолетовый оттенок.

– Нет. Что?

– Это цветок равновесия и порядка. Символ мира и покоя. Белые вьюнки здесь дарят на рождение детей, а вот такие… часто сажают на могилах убийц, самоубийц и просто опасных людей, чтобы те обрели покой, но их души не могли войти в чертоги Ша. Считается, что их оплетает лозой и они продолжают считают себя живыми и не стремятся в божественные чертоги к нормальным людям. И именно их называют ингероксами – то есть вьюнками, цветущими для охраны могильного пепла.

– Я… Я совсем не это имела в виду, – пролепетала Варя, вглядываясь в замершее лицо Морнэмира. Его тёмные глаза на миг показались такими… невероятно старыми, словно отразили всю его тысячелетнюю жизнь.

– Я на самом деле официально давно мёртв, – криво усмехнулся тот. – Наверное, и нечего было пытаться ощущать себя живым. Просто ты дала точное название того, что я чувствовал…

– Я не понимаю… – пробормотала Варя.

– Хорошее название, леди Варна. Самое подходящее для этого места и Чёрного Эльфа, – чуть поклонился Морнэмир. Варе показалось, что Морнэмир очень расстроился из-за её ошибки. Хотя откуда она должна была знать какие-то местные верования⁈ И он же сам насадил тут вьюнков!

– Э… Спасибо… наверное, – тоже кивнула Варя. – А… Тарион сказал, что мы отправимся в Академию магии, встретимся там с девочками… А вы, то есть ты тоже отправишься с нами? – Морнэмир настаивал, чтобы она звала его на «ты», иначе «он чувствует себя слишком старым», но сейчас показалось, что «ты» не очень уместно.

– К сожалению, нет, – Морнэмир показался Варе действительно огорчённым. – Через пару дней здесь будет караван… В общем, я буду весьма занят. Да и… Не хотел бы смотреть, как ты из-за своего упрямства портишь себе жизнь.

Больше они не разговаривали, Морнэмир извинился, сослался на занятость и кучу дел, которые ему пришлось прервать, и передал её тому парню-фойна – Аксону, который хотел показать ей все окрестности, но Варя решила, что только что выздоровевшую ногу не стоит долго нагружать, так что далеко не пошла.

– Аксон, а как давно этот замок здесь стоит? – спросила Варя своего сопровождающего, усевшись в беседке рядом с небольшим садиком апельсиновых деревьев, росших в огромных кадках. Пахло изумительно, но апельсины, к сожалению, ещё не созрели.

– Замок принял первых высоких гостей в восемьсот сороковом году, – ответил Аксон. – Так что ему почти семьсот лет.

– Шестьсот восемьдесят, да… – кивнула Варя, подсчитав по дате. – А здесь… Э… когда-нибудь была хозяйка замка? Морнэмир когда-нибудь брал… э… в жёны фойна?

– Фойна не может стать женой Светлого Вечного, только его спутницей, – помотал головой Аксон. – А из-за проклятья наш милорд… Нет, на моей памяти он никогда не делал фойна своими спутницами. Хотя некоторые приходили сюда на обучение в надежде… Э… – парень смутился.

– Сколько тебе лет, Аксон? – полюбопытствовала Варя.

– Мне сто четыре, – скромно ответил Аксон, – не так и много, но… думаю, что за всю историю нашей Крепости Кошмара здесь не было госпожи.

– А что за проклятье ты упоминал? – спросила Варя, и Аксон посмотрел на неё как на дуру.

– Милорд Светлый эльдар, который потерял… потерял свой Свет. Его волосы… они… они же…

– А, ты об этом, – хмыкнула Варя, подумав, что, видимо, про Морнэмира самостоятельно и без вмешательства эльфов образовалась легенда. Хотя, может они и с этим как-то подсуетились? – А есть… ну не знаю… песня какая-то? Про это проклятье?

– Я… – смутился Аксон. – Вообще-то, она запрещена в замке. Милорд очень не любит, когда её поют или даже обсуждают. Говорит, что это раздражает его чувство прекрасного. Но там поётся о том, что в конце концов вьюнки, которые сдерживают проклятье, станут белыми… А значит, у милорда должен родиться сын… Только он никак… э… возможно, что этот сын должен быть Светлым Эльфом, леди Варна. Но, несмотря на проклятье, милорд Морнэмир всё равно красив, магически силён и сказочно богат…

Аксон ещё некоторое время расхваливал Морнэмира, словно готовился к этому моменту все сто лет своей жизни. Варя даже немного устала от этого восхищённого монолога, который в некоторых местах уже больше походил на дифирамбы.

– Ясно, – прервала она эти словоизлияния. – Проводи меня в мою комнату, а то я боюсь заблудиться. Я утомилась и хочу отдохнуть.

* * *

В итоге утром, восемнадцатого мая, Варя с Тарионом в сопровождении так и не проронившего ни слова Морнэмира и десятка его парней-фойна отправились в очень необычное место – рощу мэллорнов, которые росли в долине. Для этого пришлось преодолеть подвесной мост. Он показался Варе очень длинным, и ещё ей не разрешили спешиться с её нового белого аргамака с более золотистой гривой, чем прежний, так что она имела сомнительное удовольствие смотреть в пропасть с высоты лошади. Утешало то, что если они сорвутся вниз, она смогла бы активировать крылья пегаса. По крайней мере, она надеялась, что эта функция встроена у всех аргамаков. У новой лошади имелось имя типа «Солнечный ветер предгорий», и на слутском наречии это звучало как-то длинно в одно слово и на «з», так что лошадь стала Зефиркой, и, кажется, её устроило это переименование.

Через город под названием «Ингэгуоволигс», что означало что-то вроде «Серый каменный город среди высоких скал», они проехали ровным строем и достаточно быстро. В Слуте говорили очень длинными словами, в которые порой складывали целые понятия, так что, даже понимая язык, Варя порой долго переваривала их странные идиомы, хотя и поговорила на слутском только с Аксоном. Язык звучал очень похоже на немецкий, разве что чуть менее «лающий». Буквы на редких вывесках напомнили длинные немецкие слова, да и были написаны явной латиницей, но с дополнительными буквами, вроде букв «о» и «u» с двумя точками сверху.

– Это ведь что-то вроде немецкого алфавита? – спросила она Тариона, который ехал рядом.

– Да, – подтвердил тот её догадку. – Он хорошо лёг на эту местность. Весь восток континента пользуется этим алфавитом, и их языки очень похожи.

– А на Икене мне показалось, что там что-то арабское… – потянула Варя. – Я научилась читать на икенском, чтобы чем-то занять себя, их буквы сплошная вязь.

– В Икену алфавит пришёл из Империи Кро, когда-то этот остров был их частью, пока они не разделились… Кажется, в пятисотых годах. Теперь Кро занимает гораздо меньшую площадь, чем раньше, даже свой полуостров не смогла полностью удержать и на сегодняшний день делит его с Фотом. Впрочем, там похожая письменность и эти страны вполне друг друга понимают. Хотя в Икене, наладившей связи с Веретанией, очень много заимствований оттуда.

– Ты любишь в таком разбираться, да? – спросила Варя.

– Верно, люблю.

Наконец они добрались до обещанной рощи.

– Разве это мэллорны? – удивилась Варя, когда роща оказалась на горизонте. – Больше походят на…

– Был у меня как-то приступ ностальгии… – пробурчал Морнэмир, который всё же присоединился к ним.

– То есть… – Варя смотрела во все глаза, а когда они подъехали, остановившись на полянке перед рощей, поняла, что белые стволы попросту покрашены чёрной краской поперечными тонкими полосками. – А что, просто берёзы нельзя завести? – спросила она.

– Пытались, – ответил за Морнэмира Тарион. – Но это дерево очень понравилось одному местному вредителю, так что любые посадки уничтожались почти моментально. Мы даже воздействовали на саженцы магически, но из-за этого березы теряли свой облик, кора сильно темнела и становилась словно…

– Словно мочалка, – закончил Морнэмир. – Никакого вида и отклика в душе. Так что вот. Я нашёл выход, а парни иногда подновляют. На свойства мэллорнов это никак не влияет.

– А зачем мы сюда приехали? – поинтересовалась Варя, осматривая эту берёзово-мэллорновую рощу. Ветви крон переплетались, но точно не соединялись в одно целое, деревья скорее просто высаженные по кругу без дополнительных изменений их биологии. Да и наверняка наверху точно никаких домов. Просто деревья. Почти берёзы.

– Мы использовали технологию Врат для нашего мира, – ответил Морнэмир. – Так что здесь установлено что-то вроде стационарных порталов. К сожалению, есть ряд ограничений. Например, определённая длина переноса в зависимости от магической составляющей и его эгрегора, а также большой расход магии, так что отсюда невозможно перенестись в тот же Серебристый Лес. Но в империю Аслах всё же можно. Попадёте в Зиндук, это небольшой городок, который располагается на границе трёх южных княжеств, оттуда до Синтхона будет всего четыре дня конного пути.

Тарион кивнул и повёл своего коня в глубь местного берёзового элронда. Варя чуть растерянно посмотрела на Морнэмира.

– Я…

– Удачи, леди Варна, – чуть поклонился ей Морнэмир, повернул своего чёрного аргамака и поскакал прочь. Следом за ним умчались его фойна.

– Ага. Пока… – пробормотала Варя и направила Зефирку к ожидающему её Тариону. На душе было как-то тяжело.

Глава 20

Новое путешествие

– Он позаботился о том, чтобы наполнить заряд для нашего перемещения, – посмотрел вслед удалившемуся отряду Тарион и продолжил изучать землю на поляне, окружённой деревьями.

– Позаботился? – переспросила Варя, по-прежнему думая о странном поведении Морнэмира. Не мог же тот реально на неё как-то обидеться? Он же такой взрослый… эльф! Наверное, это всё же было чем-то вроде неодобрения из-за её решения стать нормальным человеком… А может, он реально очень занят, оторвался от дел, чтобы её спасти, и теперь побежал работать.

– Да, чтобы организовать переход, нужно зарядить магией… Хм. Установку, – по-своему понял её вопрос Тарион.

Варя краем уха слушала объяснения про то, что под землёй установлены магические круги и руны, проводники магии и как оно должно сработать, а сама опять вернулась мыслями к Морнэмиру. Что он имел в виду?

– Морнэмир сказал мне, что официально умер… – произнесла она вслух.

– Да. Это так, – кивнул Тарион. – Он был… На нём первом мы опробовали закрепление долгожительства и сделали настоящим эльфом. Но, как я уже говорил, он перестал быть блондином. Потом отец передал в Благословенное Царство, что Морнэмир погиб на миссии, чтобы не вызвать слишком много вопросов о его остановившемся возрасте. Сам отец, кстати, тоже официально числится погибшим, чтобы не пришлось объяснять некоторые вещи раньше времени всем подряд. Официально командир базы Элрох, как старший по званию.

– Но кому надо, те знают? – хмыкнула Варя. – Про ваше долгожительство и возможности? Ты про это говорил.

– Да, – ответил Тарион, встряхнув руками, и вскочил в седло. – У меня всё готово. Нам уже пора отправляться.

Варя подъехала в центр и подвела Зефирку бок о бок со своим бывшим аргамаком, на котором теперь ездил Тарион.

– Зиндук! – властно воскликнул тот, и на миг всё вспыхнуло, мигнуло и вот они уже оказались в белой роще мэллорнов, но без специфического окраса под берёзу. Светящее через стволы солнце тоже чуть переместилось, сменив положение.

– Мы что, уже?.. – моргнула Варя, посмотрев на Тариона.

– Да, мы в Зиндуке. Точней, примерно в часе езды от этого городка, – махнул тот в сторону, показывая направление, которое только что подглядел на своём браслете.

– А за этой рощей никто не присматривает? – начала оглядываться Варя. – В смысле, может, тут тоже какие-то фойна живут? Или просто эльфы…

– Нет, мы высадили такие рощи во многих уголках мира, и местные жители считают, что это что-то вроде молельных домов эльфов. Не все они портальные установки, даже для нас это дорого, да и материалы требуются уникальные и много. К тому же секретность… Так что пока на всём континенте их всего шесть, в Серебристом Лесу, в Зиндуке, в Слуте, на мысе Кро, в Веритании и на севере в Шахате, относительно недалеко от столицы княжества.

– Шахат – это же там, где сожгла дворец Саона Буревестница? – вспомнила Варя песни Лины. Шевельнулась мысль чуть позже узнать о том, как девочка устроилась у фойны Аэды, увиделась ли с матерью и как поживает.

Аргамак Тариона тронулся, и Зефирка двинулась следом.

– Да, именно там. В общем, не все элронды, что ты увидишь – порталы, но все порталы – элронды.

– Так значит, тот, что в Серебристом Лесу, это тоже портал? – уточнила Варя.

– На самом деле не только портал. С помощью магических концентраторов можно совершать разные ритуалы. Но да, в Серебристом Лесу вообще установлен самый мощный накопитель магии и оттуда можно попасть даже в Слут. А вот из Слута в Лес попасть можно только через Зиндук, да и то придётся потратить слишком много личной магии. Если только два сильных мага будут путешествовать и отряд не более трёх человек верхом. Иногда проще добраться пешком или на крыльях аргамака, чем тратить на перемещения силы, особенно если не обязательно спешить. Слишком… Нерентабельный расход и долгое восстановление.

– Так значит, Морнэмир и ты… Вы воспользовались порталами, чтобы добраться до меня? – спросила Варя. Вопрос давно её интересовал, но она как-то всё забывала спросить или её отвлекали.

– Да, я использовал портал на мысе Кро, а после этого передвигался магическим мерцанием, – кивнул Тарион.

– Магическим мерцанием? – переспросила Варя. – А что это?

– Что-то вроде персонального портала с переносом себя на расстояние взгляда, – помолчав, ответил Тарион. – Можно сказать, что эта способность развивается от объединения магического ускорения и создания перехода. Тратится поменьше энергии, но всё равно прилично. Но путь через море я преодолел буквально за четыре прыжка. На просторах это весьма выгодное заклинание. А вот в лесу или городе – не очень. Проблема ещё в том, что таким видом переноса я могу передвинуть только себя и какие-то минимальные вещи на себе. Ничего живого не могу.

– Поэтому у тебя не было аргамака? – поняла Варя. Биороботы, хотя и «роботы», но, вообще-то, тоже живые.

– Да. Мне бы пришлось его где-то оставить. И совсем не факт, что вернуться удалось бы тем же путём, с учётом того, что я мог быть не один. Так и вышло, в общем-то.

– А Морнэмир?

– Полагаю, что он добрался до Веритании и пересёк море на Ночке, так зовут его аргамака… – ответил Тарион.

– Ночке? Забавно, – усмехнулась Варя. – Ой, я ещё всё спросить хотела, а почему Ночка такая крупная и чёрная?

– Потому что боевая модель. Ограниченная к тому же. А те, на которых едем мы, – обычные, гужевые, – пожал плечами Тарион. – К тому же Морнэмир любит чёрный цвет. Он мне первое, что сказал, когда сменил окраску, – что наконец сможет сменить гардероб святош на что-то нормальное и брутальное.

Варя засмеялась. Тарион, как и все остальные эльфы, и она в том числе, и правда одевался во всё светлое. Но у них с девчонками хотя бы присутствовали акценты на поясах, оплечьях и наручах, которые имели тёмно-зелёный фон и сплошную золотую вышивку, через которую фон всё равно проглядывал, а у парней самый тёмный цвет в одежде – белёсо-зелёный. Видимо, чтобы хорошо в мэллорнах прятаться. В них-то в такой одежде точно не заметишь эльфа в белом. А в других местах точно «белая ворона», которую сразу замечают хотя бы потому, что у местных не было настолько выбеленной одежды. То есть, если и встречалось что-то светлое, то скорее более натуральные оттенки, ближе к цвету слоновой кости. Возможно, будь тут шёлк, он мог быть белоснежно-белым, но Варя пока ничего похожего не видела, а местная технология окрашивания тканей оставляла желать лучшего.

Она задумалась над словами Морнэмира о том, чтобы тут организовать текстильное производство… Но ведь, чтобы такое сделать, ей мало просто уметь в программе строить дизайны. Это же как минимум понимать кучу всякого в пряже, тканях, и не просто то, как они себя ведут в изделии и какая у них усадка при стирке и пошиве, но и как их сделать с нуля. Как покрасить или нанести рисунок. Это же целая наука, и даже не одна! Плюс выращивание сырья типа хлопка или льна. Какие-то прядильные машины для облегчения работы, обучение персонала. Да даже если вручную, то знать надо, куда и что. Это ж ужас, как всего много! И совсем не просто, как кому-то воображается. Даже представить весь этап «создания обычного платья» очень сложно, как и учесть все нюансы типа булавок, иголок и желательно швейную машинку. На тканевый принтер конечно вообще смысла раскатывать губы нет: тут просто невозможно такое, а если и возможно, то лишь в единственном экземпляре и какую-то отрасль ты так не сделаешь. Так что придётся делать всё «заново и по-честному», как приговаривала её мама.

Местная роща была гораздо больше, чем в Слуте – настоящий парк. Или просто мэллорны так разрослись. Но никого, кроме птиц, они не встретили.

Когда выехали на границу посадки, Тарион показал, что по периметру высаженных мэллорнов лежали всякие подношения. Варя увидела ленточки, привязанные к кустикам, сухие венки, даже что-то вроде небольших каменных скульптур, похожих на японских дорожных божеств, перед которыми лежали плоские камни.

– Люди кладут туда хлеб, его таскают птицы, которые любят селиться в свободных мэллорнах, – заметив её интерес, пояснил Тарион.

– Эльфы-божества, – фыркнула Варя. – А что, внутрь не заходят?

– Может, и не заходят, – пожал плечами Тарион. – Но это, вообще-то, не запрещено. Только в магических элрондах стоит защита от вторжения, а так просто по роще погулять можно.

– Так что там с твоими ошибками при нашем заэльфении? – перевела тему Варя, чтобы скоротать время в пути. Поселение, к которому они двигались, виднелось на горизонте.

– Думаю, всё дело в том, что я решал задачу о том, чтобы вы изначально были магами и не пришлось слишком долго нащупывать в себе магию, – ответил Тарион. – Я не думал, что это свяжет меня… таким образом, хотя я и правда брал себя за некий образец мага.

– Да уж… Бойся своих желаний, – фыркнула Варя. – Теперь ты многодетный отец, но ни с кем из нас… Или это не считается?

– Думаю, что считается, – совершенно по-человечески вздохнул Тарион, забавно пригорюнившись.

– А ты, наверное, как принц имел что-то вроде права первым выбирать себе невесту, да? – поддразнила Варя.

Тарион кисло кивнул.

– Это карма, за то, что без нашего разрешения решил вмешаться в наши тела, – с уверенностью сказала Варя. – Так всегда и бывает.

– У тебя был похожий пример? – удивился Тарион, посмотрев на неё внимательным взглядом. Варя немного смутилась. «Понарошечный» отец Тарион снова начал вызывать всякие мысли на тему «а что, если». К тому же… Если она перестанет быть эльфийкой, то, значит, и его «дочерью» быть перестанет? И что тогда? А она его не-эльфийкой заинтересует? А если кто-то другой проведёт ритуал? Морнэмир? Чтобы стать её магическим отцом? А магия пропадёт или останется? А Морнэмир согласится? Или разобиделся? Неужели он хотел, чтобы она…

– Был? – напомнил о своём вопросе Тарион, и Варя встрепенулась от слишком сильного погружения в фантазии.

– Ну, не совсем такой, конечно, но всякое бывало. И не только у меня, кстати, – замялась она. – Прости, мне не стоило смеяться. Я понимаю, что… Ну, наверное, вы так поступили не со зла, а из-за необходимости или потому что не видели иного выхода. Хотя и поступили нечестно по отношению к нам.

– А если бы ты знала всё заранее? – спросил Тарион. – Ты бы согласилась?

– Не обязательно, но на кастинг пришло много девушек. Может быть, если бы они знали, кто-то из них бы согласился. Я… Я если честно, уже не знаю. И очень хочу поговорить со… – Варя усмехнулась. – Со своими сёстрами по магии, чтобы как-то, не знаю… Узнать их мнение на этот счёт и выслушать все «за» и «против». А кстати, мы эти четыре дня как поедем? Ну, в смысле, где будем ночевать, что кушать… Хотя кушать я не особо хочу после вчерашнего перекуса в замке. Но от долгого сидения на наших конях устаю. Наверное, можно иногда пешком идти, чтобы потом поп… в смысле, чтобы размяться и ничего не болело.

– До Синтхона можно добраться двумя путями. Мы в княжестве Исхор… – Тарион достал настоящую карту, нарисованную на чём-то вроде свитка из кожи, и передал её Варе. – Сейчас вот здесь. Доберёмся до Зиндука, там будет две дороги: на запад через Белгар или на северо-восток через Лапик и Скон.

– А как же третья дорога? – удивилась Варя, прочертив по карте прямую до Синтхона, куда им и было надо. – Ведь получается, что если мы просто прямо поедем, то доберёмся быстрей.

– Вот здесь очень большие топи, – обломал её Тарион, тыкнув в серёдку, которая особо никак не обозначалась географическими знаками. – Так что путь есть только в обход, через города.

– А перелететь эти топи? – чисто из упрямства возразила Варя. Но посмотрев на приподнятую бровь Тариона вздохнула. – Нам не хватит магии? Мне. И вдобавок мы можем попасть на болота, где не ступала нога человека… Э… Ладно, а из тех двух путей какой короче?

– Оба займут около четырёх дней пути, – пожал плечами Тарион. – Белгар – столица Белгарского княжества, если мы повернём, то путешествовать будем почти всё в пределах этого княжества, но дороги там должны быть получше. Хотя в Суховей все дороги нормальные, обычно дожди в этот сезон крайне редки. Но если отправимся через Лапик, то он находится в княжестве Ала, как и Синтхон, а вот Скон в Эльфийском княжестве. А чтобы добраться до Лапика, придётся весь день ехать по Исхору. Так что можно увидеть жизнь трёх разных княжеств.

– Сложный выбор, – снова посмотрела на карту Варя. – А Синтхон – это же тоже столица княжества?

– Да, столица княжества Ала, – кивнул Тарион.

– Думаю, что Эльфийское княжество мы успеем посмотреть на обратном пути, – решила Варя. – И на княжество Ала насмотримся. Ну и по Зиндуку прогуляемся. А мне хочется посмотреть и сравнить две столицы княжеств.

– Значит, Белгар, – кивнул Тарион. – Что ж, хороший выбор. Белгарское княжество присоединилось к Аслаху почти сразу после объединения Эль с Ала…

До самого Зиндука Тарион рассказывал местную историю завоеваний и присоединения, которую видел из первых рядов. Варя лишь угукала, слушая вполуха. Впрочем, далеко в дебри Тарион уйти не успел, так как городка они достигли довольно быстро.

Зиндук оказался простой деревенькой с единственным каменным строением – маленьким храмом Ша. Им пришлось туда зайти, так как эльфы считались кем-то вроде посланников Солнца. На Варю все глазели, кланялись и шептались. Говорили здесь на самом распространённом аласинском языке, про который рассказывал ещё Владиил. Если прислушиваться, то по звучанию походил на помесь английского и как будто болгарского, а письменность – кириллица с добавлением некоторых английских букв. Вообще Варю поразил уровень образованности, так как на площади на доске висело что-то вроде небольших газет с новостями, которые местные читали, и на домах имелись таблички с названия улиц и номерами домов. Например, центральная улица называлась «Речной» – наверное, потому, что шла параллельно приграничной реке, – писалась «Риqзаiна», а читалось как «рикьзáна», то есть «i» не читалась, а показывала ударение, а «q» была обозначением «мягкой к».

В храме они с Тарионом только по очереди коснулись большого зенхайма: Варе даже показалось, что она оттуда взяла сил, – может, так и было. Им поклонился кто-то вроде священника или жреца, осенив растопыренными веером ладонями с прижатым друг у другу большими и указательными пальцами, через которые посмотрел. Наверное, это такой знак солнца. Варя предположила, что священник сказал, что бог на них смотрит. Обычные люди пытались осенять себя одной рукой, прижимая большой палец к ладони, а остальные растопыривали. Движение быстрое и смазанное, так что доподлинно разглядеть как-то не получалось, но выглядело немного смешно, в конце им этими «растопырками» махали вслед.

Стоило аргамакам ступить на дорогу в сторону Белгара, Тарион продолжил читать лекции по истории и рассказывать о всяких на его взгляд интересностях этого региона.

Варю заинтересовала её лишь история про фойну Тарику, которую прозвали Белгарской. Жена военачальника, погибшего на войне с соседним Икедоном, которая заменила мужа, решив отомстить за него. Она возглавила почти разгромленную армию, организовала стодневную оборону города, устраивала дерзкие вылазки и в итоге спасла Белгар от захвата, дождавшись помощи из княжества Ала. Впоследствии Тарика Белгарская вышла замуж за принца, который возглавлял военную кампанию против Икедона, и стала Императрицей, матерью нынешнего императора Гунтойма Шестого, который правил Аслахом уже сто пятьдесят лет. Тарион, кстати, заявил, что в конце Сезона Второго урожая, то есть в августе, будет большое празднование этого юбилея коронации и они все туда заочно приглашены. Ещё и добавил что-то про то, что Варя сможет показать свои таланты по части нарядов. Нормально?

– Двадцатого августа… это через три месяца, – запаниковала Варя.

– В Синтхоне большой выбор тканей со всего континента, их рынки не уступают столичным, – «успокоил» Тарион. – Так что у вас будет куча времени всё сшить. Ты же сама сказала, что это умеешь.

– Ну… я же не шью сама, – смущённо призналась Варя.

– Зачем сама? Сделаешь, что там делают?

– Выкройки?

– Ну да… Тебе всё сошьют, как тебе надо, – уверенности Тариону не занимать, конечно, а Варя вот не была так уж уверена. Она в глаза не видела ни ткани, ни тех, кто шьёт, и, собственно, наверняка если будет столь грандиозное событие, шить будут все и все будут очень заняты. Она читала в одном романе, что к некоторым балам чуть ли не за полгода готовились с пошивом всякого. Так это или нет, она точно не знала, но в любом случае надо хотя бы посмотреть качество местных тканей, ниток, стежков – для вышивки, к примеру: если она не машинная, то обалдеть как долго делается.

С этим балом-юбилеем Тарион её так загрузил, что Варя ехала на автомате, не особо глядя по сторонам, и очнулась лишь, когда внезапно почуяла очень вкусный запах спелых яблок.

– Тут есть яблоки? – принюхавшись, закрутила головой Варя. Во рту скопилась слюна, стоило представить, как она смачно вопьётся в сочную кисло-сладкую мякоть.

– Конечно, – ответил Тарион чуть удивлённо. – Вон там сад, как раз собирают урожай.

– Хочу яблоко прямо с дерева! – повела Зефирку к работающим в саду.

Яблоки были какими красивыми: алые, блестящие, ароматные! Огромные! С учётом высоты Зефирки и самой Вари они висели прямо на уровне глаз – только руку протяни.

– Добрые люди, разрешите взять яблочко? – спросила Варя на аласинском. Похоже, что её заметила только девочка, по возрасту чуть помладше Лины, наверное, и правда лет пяти. Стояла, открыв на неё рот. Потом собралась вся семья, которые аккуратно собирали яблоки в широкие плетёные корзины.

– Они из Газата, – пояснил заминку подъехавший Тарион. – В их стране идёт война, так что это осевшие беженцы… – затем он повторил её фразу на газатском.

– Да… Я что-то такое слышала, – кивнула Варя.

Люди загомонили, начали кланяться, яблоко взять разрешили, хотя и с оговоркой, что это не их, а хозяина сада, что живёт в деревне неподалёку – название сразу выветрилось из головы. Яблоко Варя сорвала, обнюхала, вдыхая пьянящий спелый аромат, и со смаком откусила. Оно оказалось хрустким, сочным до такой степени, что сок потёк по подбородку, и сладким-сладким.

Тарион сказал, что яблоки здесь полностью местные и их никто не завозил.

Зато, когда они подъезжали к месту своей первой ночёвки, встретилось другое «фруктовое дерево» – называлось оно «тека», тоже местное растение похожее на какую-то лиану, так как оно оплетало специальные изгороди, которое имело плоды, выглядевшие как очень крупные сливы, тёмно-фиолетовые с толстой кожистой шкуркой, а по форме и размеру как лимоны. Мякоть теки внутри оказалась совершенно неожиданно похожа на густое тесто и только чуть-чуть сладковатая, а так лишь вязла на зубах непонятной массой и странной чуть волокнистой текстурой. Вкусными там были только четыре маленьких семечки не больше яблочных по размеру: они прям сладенькие. А от чего-то очень радостный житель деревни, в которой они остановились на отдых и ночлег, хитро переглядываясь с Тарионом, потащил их на кухню. Там оказалось, что теку не едят в сыром виде, а жарят из её «теста» что-то вроде хлебных палочек. Со слов Тариона, это известная местная еда «текапуту», то есть «палочка тека», которая славилась тем, что была полезной для пищеварения, быстро насыщала, а ещё очень долго могла храниться. Как поняла Варя, плоды теки нужно перерабатывать сразу после созревания, так как это «тесто» не особо хранилось, и вся деревня примерно этим и занималась в сезон. На той кухне ловко орудовала женщина, которая сначала мяла теку, не повреждая плотную шкурку, потом срезала «пипку» снизу и как кондитерским шприцом выдавливала на противень эти «палочки» – одну палочку с одной теки. Шкурку с семенами, располагавшимся в верхней части, она отбрасывала в корзинку, а там дети доставали семечки. Варя увидела, что каждую пятую палочку делают сладкой, выкладывая семена с пяти плодов на неё сверху. Их сушили отдельно и в другой печке. А обычные жарили в масле, обваляв в муке, тёртом сыре или каких-то травах-специях – видимо, для разнообразия. Длина всех текапуту получалась с её ладонь, а ширина в два пальца. Сахарные палочки, которые отличались методом изготовления, оказались более хрустящими и рассыпчатыми, ну и сладкими из-за семян.