Текст книги "Вишневый сад для изгнанной жены дракона (СИ)"

Автор книги: Мира Влади

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц)

Раэль смотрел на меня, и в его взгляде было понимание.

– Но я не такой, как они, – продолжил он, отводя глаза к вишням. – Всегда отличался. Может, поэтому они меня и невзлюбили? Задавал слишком много вопросов, отказывался подчиняться приказам.

– Поэтому я не слышала о тебе во дворце? – спросила я, голос стал мягче, любопытство пересилило усталость.

– Для отца я был чёрным пятном на репутации императорской семьи, – хмыкнул он, но смех вышел сухим, безрадостным. – Второй сын, что копается в магии, ищет справедливость, любит новшества. Не воин, не пешка. Лишний. Он предпочёл забыть обо мне, стереть из хроник. Так что… я знаю, каково терять всё из-за того, кем ты родился.

Его слова попали в самую душу, и я посмотрела на него – по-настоящему посмотрела. Он был не просто драконом, не просто изгнанником. Он был одинок, разорван надвое между тем, кем хотел быть, и тем, кем его сделали.

Как я…

– Почему ты выбрал магию? – спросила я, голос был почти шёпотом, хрупким, как стекло.

Дракон повернулся ко мне – впервые полностью, без тени игры. Его глаза плыли в тенях, глубокие, тёмные, с болью, что пряталась за годами изгнания.

– Потому что это единственное, что во мне было настоящим, – сказал он тихо, голос дрогнул, но он быстро взял себя в руки. – В этом моя суть. Второй сын императора – не наследник, не воин, не нужный никому. Магия дала мне смысл, силу, свободу. А отец увидел в ней угрозу своему порядку, своему тоталитаризму. Сослал, чтобы я не мешал.

Я кивнула, понимая его, как никто другой. Мы оба были беглецами – он с магией, что горела в его крови, я с вишнёвым садом и ребёнком, которого Сэйвер ещё не забрал.

Рука Раэля дрогнула, пальцы замерли в воздухе, будто он боролся с желанием коснуться меня, и я не отстранилась, когда они наконец легли на мои – лёгкие, но горячие, как угли под пеплом. Метка на плече вспыхнула – не болью, а мягким теплом, что разлилось по коже, как лепесток, упавший в воду.

В этот момент вишневое дерево над нами зацвело – нас охватило белым, мягким сиянием. Лепестки опустились нам на плечи, невесомые, как вздох, и застыли в траве, мерцая в лунном свете.

Раэль улыбнулся – усталой, тихой улыбкой, в которой не было ни насмешки, ни угрозы, только тень облегчения. А я поняла, что впервые с начала этого кошмара – с метки, с казни, с бегства – мне не страшно.

Не потому, что опасность ушла, а потому, что есть те, кто будут стоять со мной бок о бок, переживая трудности и невзгоды.

Глава 16

Сэйвер

Знойный полумрак спальни был пропитан её ароматом – сладким, с ноткой шафрана и чего-то терпкого, что цепляло ноздри и разжигало кровь. Варина сидела сверху, её тёмные волосы падали волнами на плечи, обрамляя лицо, что горело огнём наслаждения и власти. Её пальцы впивались в мои запястья, оставляя горячие следы на коже, а я лежал под ней – руки стянуты её шёлковым поясом, тело обнажено, ноги раздвинуты. Постыдная поза для наследного принца, для дракона, чья сила могла расколоть горы, но я упивался этим.

Никогда прежде я не знал такого – полного, добровольного подчинения женщине, и теперь не понимал, как жил без неё. Во власти Варины я чувствовал себя живым, настоящим, свободным – и одновременно покорённым её совершенством.

– Смотри на меня, Сэйвер, – выдохнула она, её глаза полыхали тёмным огнём, полные торжества и уверенности.

Я подчинился мгновенно, заворожённый её взглядом, голосом и телом, что двигалось надо мной с хищной грацией.

Варина была самой желанной женщиной в мире – воплощением всего, о чём я мог мечтать. Её кожа, аромат и ласковые речи опьяняли меня сильнее вина, и каждая клетка откликалась на неё, как на зов судьбы.

«Как я мог смотреть на других до нее раньше?» – мелькнула мысль, но тут же растворилась в очередной волне наслаждения, что захлёстывала меня, как буря.

Дверь распахнулась с резким треском, холодный сквозняк ворвался в спальню, и я дёрнулся, драконья кровь вспыхнула в жилах, требуя выхода истинной ипостаси.

Варина возмущённо выдохнула, её движения замерли, и она бросила злобный взгляд через плечо, не спеша прикрыться. Я рванулся, разрывая пояс одним движением – сила всё ещё жила во мне, несмотря на то, как редко я ею пользовался, – и вскочил, наспех хватая покрывало, чтобы прикрыть наготу.

На пороге стоял Ривер – мой слуга-шпион, худой, бледный, застывший в низком поклоне. Его плащ был запылён, сапоги в грязи, а голос дрожал, но резал, как клинок.

– Простите, Ваше Высочество, – выдавил он, не поднимая глаз, – это срочно. Новости с юга… о леди Айрис.

Имя изгнанной мною жены ударило, как пощёчина, выдернув из сладкого дурмана ночи. Я нахмурился, раздражение смешалось с остаточным чувством тепла Варины, всё ещё греющим кожу.

– Что за новости не могли подождать? – рявкнул я, голос хриплый от страсти и гнева.

Варина резко встала, её губы искривились в презрительной усмешке, и она небрежно набросила шёлковый халат, оставив меня стоять полуголым.

– Да, какие новости об этой жалкой падшей женщине стоят того, чтобы прерывать нас? – прошипела она.

Ривер не дрогнул, продолжая настойчиво:

– Леди Айрис занялась торговлей, мой принц. Сельскохозяйственной, как уверяет информатор. Продаёт разные… продукты – джемы, морсы. Слухи ползут по Империи о необычных свойствах её товаров.

Я громко рассмеялся – коротко, презрительно, почти рычаще.

– Айрис? Торговля? – выплюнул я, сжимая покрывало в кулаке. – Она и платье без служанки застегнуть не могла! Да и откуда у нее деньги и рабочая сила для такого? Это нелепые сплетни, Ривер. Её глупость не знает границ.

– Наши источники проверили, Ваше Высочество, это правда, – твёрдо сказал он, протягивая свёрнутый лист пергамента. – И есть ещё кое-что… Леди Айрис беременна.

Я замер. Слово «беременна» вонзилось в сознание, как кинжал, и сердце забилось быстрее – уже не от страсти, а от жадности и ярости. Варина была совершенством, её красота манила, но… она не была моей истинной парой. Не могла дать такого необходимого для укрепления моего статуса наследника. А вот Айрис, эта коварная и наглая тварь, строившая из себя наивную и бесхребетную идиотку, могла! Но, увы, не после того, как я выжег метку своей принадлежности на ней…

И все же слова Ривера чем-то зацепили меня. Я выхватил пергамент, пробежал глазами строчки, чувствуя, как кровь стучит в висках.

– Беременна? – я скривил губы, бросив взгляд на Варину. – Видимо, быстро нашла, кем меня заменить.

– Нет, мой принц, – тихо возразил Ривер, его голос был непреклонен. – По срокам выходит так, что ребёнок зачат здесь, в замке. Это… ваш наследник.

Мир качнулся. Дракон внутри взревел, когти царапнули рёбра изнутри, требуя действия. Мой? Ребёнок Айрис – мой?

Я стиснул кулаки, ногти впились в ладони. Еще недавно она была здесь, в моих покоях, подо мной, пока я не прогнал её за то, что она намеренно выпила тот отвар, избавившись от ребенка. Как это возможно? Лекарь же заверил наверняка, да и Варина – моя богиня и страсть – уверяла, что ошибки быть не могло.

– Ты уверен? – прорычал я, шагнув к Риверу так близко, что он мог чувствовать жар моего дыхания.

– Абсолютно, мой принц, – ответил он, не отводя глаз. – Шпионы проверили не раз. Срок совпадает. Это ваш ребёнок.

Молчание повисло в воздухе, тяжёлое, как грозовая туча.

Я взглянул на Варину – её лицо и тело звали меня обратно, в тепло её объятий, но в этот раз было кое-что сильнее. Власть. Престол. То, что отец мог отнять у меня, если я не докажу своё право.

Я отвернулся к окну, глядя на шпили дворца, что торчали в сером небе, как клыки зверя. Отец – старый дракон, чья чешуя тускнела, но разум оставался острым – никогда не видел во мне достойного. Я был первым, наследником, воином, чьи когти рвали врагов, но он сравнивал меня с Раэлем. Второй сын, младший, с проклятыми черными глазами и тягой к магии, что отец ненавидел. Я помнил его – худого, дерзкого, с улыбкой, что обещала бунт. Отец сослал его годы назад, стёр из хроник, но я знал: он жив. Где-то там, в изгнании, но надолго ли это?

У отца не настолько много терпения, чтобы ждать, когда боги пошлют мне новую истинную. К тому же, если вдруг Раэль внезапно явится в замок с беременной женой, он только порадуется этой новости. Я не могу этого допустить. Не могу позволить этому недоумку отобрать мой трон.

– Убирайся, – бросил я Варине резко, не удостоив её взглядом, мой голос был холодным, как сталь, отточенная для удара. Руки уже натягивали рубаху, пальцы двигались быстро, почти рвали ткань в нетерпении.

Она застыла, будто громом поражённая, её стройная фигура напряглась, как струна арфы перед разрывом. Лицо – ещё мгновение назад мягкое, обольстительное, с этими тёмными глазами, что манили меня, как звёзды в безлунную ночь, – исказилось от гнева и удивления. Тонкие брови взлетели вверх, губы приоткрылись, обнажая белоснежные зубы, что сверкнули, как клыки хищницы.

– Что ты сказал? – прошипела она, шагнув ко мне, её голос стал ядовитым, как змеиный укус, пропитанным обидой и угрозой. Шёлковый халат соскользнул с одного плеча, обнажая гладкую кожу, но теперь это не трогало меня – её чары меркли перед огнём, что разгорался в моей груди.

– Вон! – рявкнул я, мой голос прогремел, как раскат грома, сотрясая воздух в спальне.

Она вздрогнула, отступив на полшага, её глаза расширились, но в них тут же вспыхнул вызов. Дракон во мне зарычал, чешуя проступила под кожей, готовая прорваться, и я сжал кулаки, сдерживая порыв.

– Но, мой милый принц, – начала она, голос смягчился, стал медовым, обволакивающим, как её ласки, которыми она опутывала меня ночами. Она шагнула ближе, протянув руку, её пальцы дрогнули в воздухе, словно пытаясь вернуть меня в свой плен. – Как ты можешь верить в этот вздор? Эта лживая тварь, эта Айрис, не могла… Ты не должен возвращать её во дворец! Ты обещал мне, Сэйвер, обещал сделать меня своей императрицей!

Её слова ударили по нервам, как плеть. Обещал? Да, были ночи, когда её шепот казался истиной, когда её тело было единственным, что имело значение. Но она всего лишь женщина, фаворитка, даже не истинная. При всей своей жажде ее тела, я не имел права возводить на трон ту, что не могла дать мне потомства.

– Варина, – прорычал я, медленно, каждое слово падало, как камень в пропасть, – ты смеешь не подчиняться прямому приказу своего господина?

Она замерла, её рука повисла в воздухе, пальцы сжались в кулак. Лицо побледнело, но в глазах вспыхнула буря – смесь гнева, боли и чего-то ещё, что я не мог разобрать. Её грудь вздымалась от тяжёлого дыхания, шёлк халата, которое она торопливо натянула, задрожал на ней, как лист на ветру. Она одарила меня взглядом, полным чистой, обжигающей ярости, её губы искривились в презрительной гримасе, но она молчала. Затем, с резким движением, схватила свое платье, развернулась и вышла, хлопнув дверью так, что стены задрожали, а эхо удара разнеслось по каменным коридорам, как далёкий гром.

Я повернулся к Риверу, чувствуя, как разум проясняется, будто пелена рассеивалась под напором новой цели.

– Подготовить отряд? – тихо спросил Ривер.

– Нет, – оборвал я его, голос стал твёрдым, как сталь. – Я отправлюсь сам. Лично. Без шума. Отец не должен узнать. Если это правда, и она носит моего ребёнка, я заберу её обратно. Мне нужен наследник. Только он спасёт моё право на трон.

Я подошёл к шкафу, рывком натянул одежду – тёмный плащ, сапоги, пояс с кинжалом. Образ Варины мелькнул в памяти – её тело, её голос тянули назад, но я отбросил это.

Трон был важнее. Моя судьба, моя власть перевешивали даже её совершенство. Чешуя проступила под кожей, драконья кровь вскипела, и я знал, что не буду терять время на лошадей и дороги. Я полечу сам – быстро, один, как тень над Империей.

– Готовь мои вещи, – бросил я Риверу, шагая к двери. – Я вылетаю немедленно.

Сапоги гулко ударили по камню, эхо разнеслось по коридору. Айрис была моей – по праву метки, по праву крови. И ребёнок, что она носила, был моим. Я заберу их обоих, силой, если придётся. Трон не уйдёт из моих рук – ни к Раэлю, ни к кому другому.

Глава 17

Я всё никак не могла привыкнуть к простору новой спальни. После нескольких месяцев в пристройке, где скрипели доски, а окна запотевали от дыхания, эта комната казалась дворцом. Старинные отремонтированные ставни пропускали утренний свет мягкими полосами, тяжёлые гардины колыхались от ветерка, а запах лаванды и старого дерева витал в воздухе, как память о матери, что расчёсывала волосы у зеркала, и отце, что возился с книгами на ночном столике. Поначалу я сопротивлялась переезду – привычка к уединению держала меня, как цепь, – но Эстер настояла, ворвавшись ко мне неделю назад с решительным видом.

– Ты носишь ребёнка, Айрис, а не мешок картошки, – отрезала она, выхватывая мои вещи из рук. – Тебе нужна нормальная кровать, чистое пространство, а-то дышишь тут плесенью со стен. Это твое поместье, твой дом, даже если я его арендую. Сегодня же перебирайся в любую из свободных комнат! Возражения не принимаются.

Я выбрала спальню родителей. От нее прежней мало, что осталось, но дышалось здесь и правда свободнее.

Впервые за месяцы я проснулась с лёгкостью в груди – дела шли хорошо, лучше, чем смела надеяться. Продажи росли с каждым днем: Лазаро присылал новые заказа, утроив объём, и кладовая уже ломилась от мешков с золотом, что звенели, когда слуги их перекладывали.

Кухня гудела – котлы булькали, наполняя дом ароматом вишнёвого сиропа, а слуги напевали, перетирая ягоды и разливая морс по кувшинам. Даже Эдгар, вечно хмурый, сегодня буркнул что-то похожее на похвалу, уходя во двор с мечом – там он обычно проводил разминочные тренировки.

Сегодня мы ждали бухгалтера – мастера Тобиаса, седого, как старый дуб, но с глазами ястреба, как уверяла Эстер. Я устала тонуть в бумагах – счета, списки, контракты множились, как сорняки, и мысль, что кто-то возьмёт их на себя, грела душу. Эстер нашла его в соседнем городке, а Гаррет, проворчав, что старик «не из тех, кто сбежит с кошельком», дал добро.

Я спустилась в кухню, потирая спину – беременность давала о себе знать всё сильнее, – и улыбнулась, глядя на Эстер, что расправляла скатерть на столе.

– Скоро приедет, – напомнила она, подмигнув. – Причешись, а то подумает, что у нас тут драконьи яйца высиживают, а не бизнес ведут.

– У нас и правда… – начала я, но осеклась, поймав её прищуренный взгляд. – Ладно, надену нарядное платье. Пусть видит, что мы не совсем дикари.

Эстер хихикнула, Гаррет у очага кивнул, натачивая нож с редким намёком на улыбку, и я подумала, что смогу выдохнуть.

Раэль уехал утром – пробормотал что-то про дела, связанные с магией, и его отсутствие оставило лёгкую пустоту в груди. Я скучала по нему – по его тихим шагам в саду, по тёплым взглядам, что будили метку на плече, по словам, что грели душу, как солнце траву.

Но без него было проще притвориться, что всё под контролем, что прошлое не дышит мне в затылок. Мы угостим Тобиаса пирогом с вишнями, он разберётся с бумагами, а я, может, посижу вечером с кружкой чая, глядя на цветущие вишни и думая о том, как скоро вернётся Раэль.

Но этот уют лопнул в один миг.

Крик с улицы пронзил воздух – резкий, высокий, за ним второй, и вот уже дверь кухни распахнулась с такой силой, что горшки на полках задрожали. В проёме появилась Мира, кухарка, чьи руки обычно были в муке. Теперь её лицо было белее этой муки, глаза круглые, как монеты, а передник дрожал в пальцах.

– Леди, у нас беда! – выкрикнула она, голос сорвался на визг, высокий и надтреснутый, как у чайника, что забыли снять с огня.

– Что случилось? – удивленно похлопала глазками Эстер.

Сердце мое уже колотилось, предчувствуя недоброе.

– Нам конец! – простонала она, закатив глаза к потолку, будто моля богов о спасении. – Ох, горе-то какое, леди мои, спасите нас всех, ежели можете!

– Да о чем ты говоришь, Мира? – выдавила я, голос дрогнул, а в груди похолодело.

– Дракон! – выпалила она, махнув рукой в сторону окна так резко, что передник хлопнул её по бедру. – Золотой дракон летит к поместью, огромный, как амбар, сияет, как солнце в полдень! Ох, бабка моя говаривала, коли дракон прилетит, жди конца света, а я-то не верила, старая дура! Видать, накликала беду на наши головы, простите меня, леди, простите!

Кружка выпала из моих рук, ударилась о пол, осколки брызнули в стороны, алый морс растёкся по доскам, словно символизируя надвигающуюся беду. Метка на плече – бледная, давно спящая – вспыхнула тёплым зудом, а затем жгучей болью, будто к ней прижали раскалённый уголь.

Я шагнула к окну, ноги подкосились, но я ухватилась за подоконник. Сквозь стекло я увидела его – золотую тень в небе, что стремительно падала вниз, крылья рассекали воздух с гулом, от которого дрожала земля.

– Раэль? – выдохнула я и нахмурилась, сердце замерло.

Неужели он решил вернуться так – ярко, раскрыв всем свою природу? Но это было слишком даже для него. К тому же… Что-то глубоко внутри меня подсказывало, что цвет его чешуи будет отличным от золотого.

Холод сковал грудь. Золотой дракон. Я знала только одного, чья чешуя сияла, как расплавленное золото, чьи когти рвали мою жизнь на части. Сэйвер. Вместо бухгалтера ко мне явился он.

– Скорее закройте ворота! – крикнула я, голос дрожал, как лист на ветру. Ребёнок толкнулся резко, почти больно, и я сжала живот, пытаясь унять панику. – И не открывайте, пока я не скажу!

Гаррет вскочил, опрокинув стул, и рванулся к двери, гаркнув слугам:

– Держите ворота закрытыми! Все сюда, живо!

Эдгар, тенью стоящий за спиной своей возлюбленной, схватил меч, хотя против дракона он был бесполезен, а Эстер впилась пальцами в мое плечо. Её лицо, обычно оживлённое смехом или лукавой усмешкой, теперь застыло в редкой серьёзности, глаза сузились, всматриваясь в золотую тень за окном. Она наклонилась ко мне, её дыхание пахло мятным настоем, который она любила заваривать по утрам.

– Это он? Тот самый дракон, что не может свое достоинство в штанах контролировать? – спросила она тихо, но в её голосе сквозила сталь.

– Милая, – осек ее Эдгар за неподобающие графине выражения. Я бы поддержала его, но сейчас была вне себя от ужаса.

– Что? Может ты не в курсе, но этот хвостатый венценосный гад – бывший муженек нашей расчудесной Айрис, который выбросил ее беременную из дворца, наградив статусом изгнанницы. Думаешь, я буду стесняться в выражениях?

На это Эдгару было нечего ответить, но по потемневшему взгляду было ясно, что он тоже не одобрял поступков наследного принца.

Я сглотнула ставшую вязкой слюну. Метка на плече полыхала, жгла кожу, и я невольно ссутулилась, пытаясь скрыть округлившийся живот под широкой рубахой. Эстер заметила это – она всегда замечала всё, – и её хватка стала сильнее, почти до синяков.

– Нет, и ведь хватило же совести сюда заявиться! Фаворитки закончились что ли… Айрис, я думаю, тебе нужно спрятаться, – бросила она, понизив голос до резкого шёпота. – Сейчас же. Этот гад не должен увидеть, в каком ты положении, а то мигом решит, что ребёнок – его новый трофей, Тварине этой еще притащит в качестве подарка. Давай, шевелись, или я сама тебя за печку засуну, клянусь своими косами! Он же сюда не за джемом прилетел, уж поверь моему нюху – этот тип только беды несёт, как же Тень шерсть на одеяло!

Я открыла рот, чтобы возразить, но выдавить удалось только слабое:

– Эстер, я…

– Никаких «я»! – оборвала она, её глаза сверкнули, как у кошки перед прыжком. – Ты думаешь, я тут для красоты стою? Бери ноги в руки и дуй наверх, в спальню, пока он своей тушей ворота не вышиб! Если что, я ему скажу, что ты в деревню ушла! Ну же, Айрис, не заставляй меня тебя пинками гнать!

Она уже потянула меня к двери, её рука была твёрдой, как доска, но я упёрлась пятками в пол, цепляясь за подоконник.

Хотела сказать, что бежать поздно, что он уже здесь, но не успела – её слова заглушил рёв, что сотряс поместье. Низкий, глубокий, он прокатился по стенам, заставив их дрожать, а стекло в оконной раме завибрировало, как натянутая струна, готовая лопнуть. Пыль осыпалась с потолочных балок, где-то в углу упала ложка, звякнув о пол, и я замерла, чувствуя, как сердце бьётся в ушах, заглушая всё, даже голос Эстер.

Сэйвер спикировал у ворот – тяжёлый удар лап о землю поднял пыль, крылья ещё полыхали золотом, когда он подался вперёд, нависнув над входом.

В следующий миг сияние чешуи угасло, и там, где был дракон, стоял человек – высокий, в тёмном плаще, что трепетал на ветру, глаза горели драконьим огнём. Он шагнул к воротам, его голос прогремел, как удар молота:

– Открывай ворота, Айрис. Нам нужно поговорить.

Я замерла у окна, чувствуя, как мир рушится. Он пришел за мной. Нет. За моим ребенком.