Текст книги "Вишневый сад для изгнанной жены дракона (СИ)"

Автор книги: Мира Влади

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)

Эпилог 1

Айрис

Шесть лет пролетели, как один вдох, полный аромата вишен и зелени в саду.

Я смотрела на свои руки, огрубевшие от работы в поместье, с тонкими шрамами от веток и котлов, и удивлялась тому, как быстро время унесло нас вперёд. Но стоило услышать звонкий смех Эйдана или серьёзный голос Лилианы, нашей дочери, и я понимала: это не сон.

Это жизнь, которую я выбрала, выстояла, выстроила – вопреки всему.

Свадьба с Раэлем была… незабываемой, но не той сказкой, что рисуют в балладах. Коронация прошла торжественно: Раэль стоял в тронном зале, залитом золотым светом, с короной, что казалась слишком тяжёлой для его головы. Его голос, когда он клялся защищать Империю, гремел, как гром, и даже старые лорды, ворчавшие о его «магической ереси», молчали.

А вот свадьба… Я до сих пор хихикала, вспоминая, как всё пошло наперекосяк. Лорд Брейтон напился до того, как подали первое блюдо, и пытался петь гимн Империи, путая слова. Молодой маг, желая впечатлить гостей, случайно поджёг гобелен, и слуги метались с вёдрами воды. Я чуть не потеряла туфлю, спускаясь по мраморной лестнице, а Эдвина, отогнав от меня всех молоденьких служанок, ворча, тащила подол моего платья, шипя:

– Девонька, не позорь нас, держи спину!

Но когда Раэль взял меня за руку, его глаза, тёплые, как летнее солнце, затмили весь хаос. Мы поклялись друг другу – не перед богами, а перед самими собой, перед Эйданом, что спал на руках у няни, перед садом, что всегда был со мной.

– Ты уверена, что готова к этому? – шепнул Раэль, кивая на дымящийся гобелен. – Будет непросто.

– С тобой – хоть к краю бездны, – ответила я, и мы рассмеялись, пока гости аплодировали.

Жизнь после свадьбы стала танцем на двух сценах. Я крутилась между дворцом и поместьем, как челнок в ткацком станке.

Во дворце я была супругой Императора – училась разбираться в интригах, улыбаться лордам, которые шептались о моей «недостойной» крови, и поддерживать Раэля, когда он ломал старые устои.

В поместье же я была просто Айрис – возилась в саду, проверяла бочки с морсом, спорила с Эдвиной и Мирой о новых рецептах.

Это разрывало меня. Дворец требовал лоска, соблюдения этикета, а сад – души, земли под ногтями, свободы.

– Ты опять в поместье сбежала? – как-то бросил Раэль, устало потирая виски после совета.

– А ты опять во дворце зарылся, – огрызнулась я. – Когда ты последний раз вишни собирал?

Мы спорили – порой до хрипоты. О том, как растить детей, о его реформах, о том, что я слишком часто уезжаю. Однажды он сказал, что я прячусь в саду от ответственности, а я ответила, что он забыл, каково быть человеком, а не Императором.

Но мы мирились. Раэль приходил в поместье, молча брал корзину и помогал мне собирать урожай, а я сидела с ним во дворце до рассвета, разбирая свитки законов.

– Прости, – сказал он однажды, глядя на звёзды из дворцового окна. – Я не хотел тебя задеть. Просто… боюсь, что не справлюсь без тебя.

– Ты и не должен, – ответила я, сжав его руку. – Мы вместе, Раэль. Навсегда.

Лилиана, наша дочь, родилась через год после свадьбы. Её карие глаза, как у Раэля, и моя улыбка стали доказательством, что наша любовь – не просто воля богов, а выбор, который мы делали каждый день. Когда она впервые засмеялась в сознательном возрасте, Раэль, обычно такой сдержанный, подхватил её и кружил по комнате, пока Эйдан не закричал, что тоже хочет.

– Эй, это моя сестра! – возмутился он, топая ногой.

– Вообще-то, она моя доченька, – поправил Раэль, подмигнув мне.

Империя изменилась, но перемены дались кровью и потом. Раэль сдержал слово: маги стали равными. Они служат в совете, обучают детей, охраняют границы. Новые школы для магов открылись даже в глухих деревнях, и я видела, как дети, что раньше прятали искры в ладонях, теперь гордо показывают их учителям.

Но старые лорды сопротивлялись. Мятеж лорда Карвина на севере был самым тяжёлым – он назвал Раэля предателем, а магов – угрозой. Раэль подавил мятеж не армией, а делом: маги оживили иссохшие реки, спасли урожай, и народ отвернулся от Карвина.

– Они всё ещё боятся, – сказал Раэль, глядя на карту Империи. – Но я верю, что страх уйдёт.

– Он уйдёт, если мы будем показывать, а не приказывать, – поправила я.

И всё же тени прошлого остались. В тавернах шептались, что маги захватят власть, что Раэль – их марионетка. Некоторые лорды саботировали реформы, задерживая указы или подкупая чиновников. Раэль боролся, но я видела, как это его изматывает.

– Иногда хочется всё бросить, взять тебя и детей в охапку и улететь в поместье навсегда, – признался он однажды, обнимая меня.

– Тогда кто построит твою Империю? – улыбнулась я. – И кто будет есть мои вишни? Ты знаешь, урожай слишком велик для нашей семьи.

Поместье стало сердцем моего мира. Сад процветает – вишни росли так буйно, что ветви ломались, а морс и вино оценили даже за морем. Торговля приносила столько, что я построила новую винодельню, школу для детей работников и даже лечебницу, где Эдвина учит молодых знахарей.

Гаррет, теперь был не просто управляющим, а моим другом, что следил за всем с той же молчаливой строгостью, но я научилась замечать его улыбку. Эдвина, хоть и жаловалась на ноющие колени, всё ещё варила настои, добавляя магию, и учила Лилиану плести венки.

– Ты слишком балуешь её, – ворчала я, видя, как Эдвина суёт Лилиане очередной леденец.

– А ты слишком строгая, девонька, – фыркнула она. – Пусть радуется, пока мала.

Моя магия сада стала частью меня.Теперь я не просто просила – я чувствовала его, как второе сердце. Иногда, касаясь земли, видела образы: как сад рос веками, как он спасал тех, кто искал покой.

Он принял Варину, и её прах стал частью корней. Я больше не думала о ней с болью – только с пониманием. Она была тенью, что могла стать мной, но я выбрала свет.

Сэйвер… о нём почти не было вестей. Торговцы, что иногда проезжали мимо границ Диких земель, рассказывали о золотом драконе, что парил над горами. Раэль говорил, это он.

– Он найдёт свой путь, – проговорил Раэль, глядя на закат. – Как мы нашли свой.

– Надеюсь, – ответила я, сжимая его руку.

Эстер, моя несносная подруга, тоже обрела счастье. Она вышла за Эдгара, своего телохранителя, наплевав на вопли графской родни. Их брак – мезальянс, о котором судачат до сих пор, но Эстер лишь смеялась, а Эдгар молча держал её за руку.

– Эти старые клуши всё ещё пишут мне письма, требуя развестись, – хохотала Эстер, потягивая морс. – А я им в ответ шлю вино с твоего сада. Пусть подавятся!

– Ты неисправима, – улыбнулась я, а Эдгар только покачал головой, пряча улыбку.

Сегодня мы все собрались в поместье, под сенью сада. Лето было в разгаре, воздух пах вишнями, свежескошенной травой и тёплым хлебом, что слуги вынесли из кухни.

Стол накрыли во дворе: длинные деревянные скамьи, льняные скатерти, кувшины с морсом и вином, миски с жареным мясом и пирогами. Рабочие и слуги сидят рядом с нами – никаких барьеров, как любил Раэль.

Эйдан, шестилетний вихрь, носился с деревянным мечом, притворяясь драконом, и кричит:

– Я – Золотой Клык, повелитель гор!

– Эйдан, не пугай Тень! – прокричала я, жалея нервы бедолаги кота, что прижился в поместье, но сын только захохотал, убегая.

Лилиана, пятилетняя и серьёзная, сидела у ног Эдвины, плетя венок из ромашек.

– Мама, смотри, это для тебя, – проговорила она, протягивая мне цветы.

– Какая красота, – улыбнулась я, надевая венок. – Ты будешь лучшей Хранительницей сада.

– Как ты? – спросила она, и её карие глаза засияли.

– Лучше, – подмигнула ей я.

Раэль, в кои-то веки без короны и мантии, подкравшись к ней со спины, подбросил Лилиану в воздух, пока она не начала визжать от восторга.

– Осторожно, Император, не урони принцессу! – воскликнула я, поддразнивая мужа.

– Я? Уронить? – он прижал Лилиану к груди. – Никогда.

Эстер в этот момент спорила с Эдгаром о том, чей конь быстрее, размахивая куском пирога.

– Мой Буран обгонит твоего ленивца на любой дороге! – заявила она с присущей графине напыщенностью.

– Буран? Он споткнётся о собственный хвост, – парировал Эдгар, который в целом не воспринимал любой титул всерьез.

Эстер швырнула в него ягоду, смеясь.

Гаррет, как всегда, молча следил за порядком, но я заметила, как он подмигивает Эйдану, когда тот пробегает мимо. Эдвина, сидя рядом, проворчала:

– Девонька, твой морс опять слишком сладкий. Сколько раз говорить – меньше сахара! У меня так все зубы повыпадают…

– А ты всё равно пьёшь, Нравится? – хихикнула я, и она фыркнула, пряча улыбку.

В какой-то момент веселья, я отошла чуть в сторону, глядя на всех собравшихся на них. Моя семья. Мой дом. Моя Империя, что изменилась не только благодаря Раэлю, но и благодаря тому, что каждый из нас выбрал путь, следуя за голосом сердца.

Трудности были и будут: интриги лордов, сплетни, старые обиды, что тлели, как угли. Но я знала: сад всегда будет со мной, как и Раэль, как и наши дети.

Мы построили мир, где любовь – это сила, а не слабость.

Раэль поймал мой взгляд и подошел, беря меня за руку.

– О чём думаешь? – спросил он, его голос был мягкий, как вечерний ветер.

– О том, как далеко мы зашли, – честно призналась я, прижимаясь к нему. – И как хорошо, что мы вместе.

– Иначе и быть не могло, – прошептал он, целуя меня в висок.

Эйдан подбежал вместе с сестрой, потянув меня за платье, а Лилиана надела венок и на Раэля.

– Папа, ты теперь тоже Хранитель! – заявила она.

– Тогда мне нужна твоя помощь. Сомневаюсь, что у меня получится договориться с этими деревьями, – серьёзно кивнул Раэль, и она залилась смехом.

Смех звенел, как колокольчики, сад шептал, что всё будет хорошо, и я знала – так будет и впредь.

Все нити судьбы, что когда-то рвались, теперь сплетены в одно полотно.

Мы дома.

Эпилог 2

ДОПОЛНИТЕЛЬНАЯ СЦЕНА №1

Вечер в поместье был тихим, что само по себе редкость. Эйдан и Лилиана наконец угомонились: Эдвина увела их в дом, пообещав сказку про драконов, а Гаррет занял рабочих проверкой винодельни. Сад дышал прохладой, лепестки вишен кружились в воздухе, подсвеченные мягким светом луны.

Я стояла на крыльце, вдыхая сладкий аромат, когда почувствовала тепло Раэля за спиной. Его руки обняли меня, и я улыбнулась, не оборачиваясь.

– Дети спят? – спросил он, его голос был низким, с лёгкой хрипотцой, от которой по коже побежали мурашки.

– Пока Эдвина их не разбалует, – ответила я, прижимаясь к нему. – У нас есть час. Может, два.

Он хмыкнул, уткнувшись носом в мои волосы.

– Тогда не будем терять время.

Раэль взял меня за руку, и мы, как заговорщики, прокрались в дом, стараясь не скрипеть половицами. Мы миновали гостиную, где ещё горели свечи, и поднялись в нашу спальню – маленький уголок, где дворец и поместье переставали существовать. Дверь закрылась за нами с тихим щелчком, и я повернулась к нему, чувствуя, как сердце ускоряет ритм.

Свет луны лился сквозь окно, обрисовывая его силуэт. Раэль сбросил плащ, оставшись в простой рубахе, и я заметила, как устало он выглядит – тени под глазами, морщинка на лбу от бесконечных советов и указов. Но его взгляд, тёплый и жадный, был только для меня.

– Ты слишком долго не уделяла мне внимание, – сказал он, шагнув ближе, его пальцы скользнули по моей щеке. – То сад, то дети, то бочки…

– А ты вообще думаешь только о лордах и свитках, – парировала я, но голос дрогнул, когда его рука легла на мою талию. – Мы оба хороши.

Он улыбнулся, и в этой улыбке была вся наша история – от вишнёвого сада до тронного зала.

– Тогда давай исправляться, – прошептал он, наклоняясь.

Его губы нашли мои, и мир растворился. Поцелуй был медленным, глубоким, как будто мы заново узнавали друг друга. Я потянула за шнуровку его рубахи, чувствуя тепло его кожи под пальцами, а он, не отрываясь, распустил ленту в моих волосах, позволяя им упасть на плечи.

Мы двигались инстинктивно, зная каждый изгиб, каждый вздох. Его руки скользнули под моё платье, лёгкими касаниями поднимая ткань, и я выдохнула, когда его пальцы коснулись моей спины.

– Айрис, – пробормотал он, отстраняясь, чтобы посмотреть на меня. Его глаза горели, но в них была не только страсть – была нежность, которая всегда делала меня уязвимой. – Я скучал.

– Я тоже, – шепнула я, притягивая его ближе.

Мы упали на кровать, смеясь тихо, чтобы не разбудить дом. Простыни пахли лавандой, которую Эдвина настояла класть в сундуки, и этот запах смешался с теплом Раэля, его дыханием на моей шее. Его руки были уверенными, но осторожными, будто он боялся, что я исчезну. Я провела пальцами по его груди, чувствуя, как бьётся его сердце, и прижалась к нему, растворяясь в моменте.

– Ты всё ещё пахнешь вишнями, – прошептал он, целуя мою ключицу, и я рассмеялась, зарываясь пальцами в его волосы.

– А ты – чернилами, – ответила я, и он притворно нахмурился, укусив меня за плечо.

– Жестоко, – хмыкнул он, но его руки уже стягивали платье, и я не сопротивлялась.

Мы любили друг друга медленно, словно боялись спугнуть этот редкий миг. Каждый шорох за окном заставлял нас замирать, прислушиваться, но потом мы смеялись, возвращаясь друг к другу.

Его прикосновения были как магия сада – знакомые, но всегда новые, и я растворялась в них, забывая о дворце, о заботах, о мире за дверью. Когда мы наконец затихли, сплетённые в объятиях, я лежала на его груди, слушая, как стучит его сердце.

– Нам надо чаще проводить подобную работу над ошибками, – сказал он, перебирая мои волосы.

– С двумя детьми? – фыркнула я. – Это куда сложнее, чем составлять твои реформы.

Он рассмеялся, и этот звук был лучше любой музыки.

– Тогда я издам указ: раз в неделю – ночь для нас.

– Попробуй, Император, – поддразнила я, целуя его.

Мы лежали, глядя на луну за окном, и я знала: такие моменты – наша сила. Не магия, не трон, не сад, а мы – двое, что выбрали друг друга, несмотря на всё. Где-то в доме спали Эйдан и Лилиана, сад шептал свои тайны, а Империя ждала нас утром. Но сейчас был только этот миг, и он был наш.

ДОПОЛНИТЕЛЬНАЯ СЦЕНА №2

Полуденное солнце заливало двор поместья, и воздух дрожал от жары и аромата спелых вишен. Я сидела на крыльце, перебирая счета от торговцев, когда до меня донёсся звонкий хохот Эйдана и Лилианы, смешанный с голосом, который невозможно было спутать с чьим-то ещё. Эстер. Я подняла голову, уже предчувствуя неприятности.

Она обещала «присмотреть» за детьми, пока я разберусь с делами, а Раэль улетел в соседний город на встречу с местным старостой. Эдвина ушла в винодельню, ворча, что кто-то опять перепутал травы для настоев, так что Эстер, прячущая у меня в поместье от управления своим графством, осталась единственной, кто вызвался быть нянькой.

Теперь я жалела, что согласилась.

– Ну же, Эйдан, не будь тюфяком! – донёсся её голос из-за старого дуба, где дети обычно играли. – Если хочешь быть драконом, рычи громче! Вот так: РРРР!

Я отложила перо и встала, чувствуя, как любопытство пересиливает здравый смысл. Вышла из поместья и пройдя через двор, я спряталась за кустом ежевики, чтобы подсмотреть.

Эстер, в своём ярко-синем платье, совершенно неподходящем для возни с детьми, стояла на коленях в траве, размахивая веткой, как мечом. Её золотые волосы растрепались, а на щеке красовалось пятно грязи, но она, похоже, этого не замечала.

Эйдан, с деревянным мечом в руках, топал вокруг, издавая что-то среднее между рычанием и кашлем. Лилиана, сидя на пне, хлопала в ладоши, её глаза сияли от восторга.

– Тётя Эстер, а драконы правда плюются огнём? – спросила Лилиана, теребя свой венок из ромашек.

– Конечно, мелкая! – воскликнула Эстер, вскочив и театрально взмахнув руками. – Но лучшие драконы плюются не только огнём, но и… проклятиями! Хочешь, научу?

Я подавила стон, уже представляя, как Раэль будет отчитывать меня за это. Эстер наклонилась к Лилиане, понизив голос до заговорщического шёпота, но я всё равно услышала:

– Повторяй за мной: «Глупый лорд, пни свой зад в дремучий брод!»

Лилиана захихикала, прикрывая рот ладошкой, а Эйдан тут же подхватил:

– Глупый лорд, пни свой зад в дремучий брод! – проорал он, размахивая мечом так, что чуть не задел Эстер.

– Вот это дух! – расхохоталась Эстер, хлопая его по плечу. – А теперь, Эйдан, если кто-то в столице скажет, что твой папа плохой Император, ты отвечай: «Мой папа круче всех, а на тебя даже смотреть без слёзок – грех!»

Я кашлянула, выходя из-за куста, и Эстер замерла, но её глаза искрились весельем, а не виноватостью.

– Эстер, – сказала я, скрестив руки, – ты серьёзно учишь моих детей оскорблять лордов?

– Ой, Айрис, не будь занудой! – отмахнулась она, поправляя платье. – Это не оскорбления, это… искусство дипломатии! Правда, мелкие?

– Правда! – хором крикнули Эйдан и Лилиана, и я не смогла сдержать улыбку.

– Тётя Эстер говорит, что если кто-то врёт, надо его пугать, как дракон! – добавила Лилиана, гордо подняв подбородок. – И ещё она обещала научить меня ездить на коне, как она!

– На Буранчике? – уточнил Эйдан, и его глаза загорелись. – Можно я тоже?

– Буран – не игрушка, – фыркнула Эстер, но тут же подмигнула. – Но если будете слушаться, я подумаю. А пока давайте придумаем, как напугать Гаррета! Я знаю, он боится, когда кто-то трогает его счёты.

– Эстер! – возмутилась я, но она только рассмеялась, подхватывая Лилиану на руки.

– Расслабься, Айрис. Они же дети, им надо уметь постоять за себя. И за тебя, кстати. Если какой-нибудь лорд начнёт ныть про твои вишни, эти двое его в два счёта заткнут!

– Глупый лорд, пни свой зад в дремучий брод, – снова пропел Эйдан, и Лилиана захлопала в ладоши.

Я покачала головой, но не смогла сдержать смех. Эстер была неисправима – дерзкая, громкая, с языком острее кинжала, но её сердце было золотым. Она обожала Эйдана и Лилиану, и они отвечали ей тем же.

– Ладно, грозные драконы, – сказала я, подходя к ним. – Если уж учиться плохому, то хотя бы под моим присмотром. Эстер, никаких проклятий. Лучше научи их, как пугать кур без магии.

– Скучно, – зевнула Эстер, но тут же оживилась. – А что, если мы устроим засаду на Эдвину? Спорим, она взвизгнет, если мы кинем ей под ноги жука?

– Тётя Эстер, ты лучшая! – завопил Эйдан, бросаясь обнимать её.

– Я знаю, малыш, – ухмыльнулась она, взъерошив ему волосы. – А теперь за мной, драконята!

Я смотрела, как они убегают к амбару, хохоча и строя планы по «захвату» поместья, и не могла не улыбнуться. Эстер, конечно, научит их плохому – в её стиле, с шутками и дерзостью. Но я знала: она также научит их быть смелыми, не бояться мира, который всё ещё косился на нашу семью. И за это я была ей благодарна.

– Только без жуков, Эстер! – крикнула я вдогонку, но она лишь махнула рукой, не оборачиваясь.

Сад шепнул мне, что всё будет хорошо, и я, смеясь, вернулась к своим счетам. Пусть дети учатся быть драконами – с Эстер они точно не пропадут.

ДОПОЛНИТЕЛЬНАЯ СЦЕНА №3

Темный вечер окутал поместье, и сад дышал прохладой, усыпанный лепестками вишен, что падали, как первый снег. Я сидела на крыльце, глядя, как Лилиана бегает по двору, ловя светлячков и складывая их в стеклянную банку, которую ей дала Эдвина.

Эйдан сидел рядом со мной на ступеньках, необычно молчаливый. Его глаза, так похожие на мои, но с золотистыми искрами, задумчиво следили за сестрой. В последнее время он стал задавать вопросы – острые, как маленькие стрелы, которые я не всегда знала, как отразить.

Раэль был в поместье, вернувшись из столицы на пару дней. Он возился в сарае с Томасом и Лукой, проверяя новые бочки для вина, но я чувствовала, что скоро он придёт к нам.

Эйдан вдруг повернулся ко мне, сжимая в руках деревянный меч, который Раэль вырезал для него.

– Мама, – начал он, и его голос был тише обычного, – почему у меня глаза не как у папы? У Лилианы – как у него, карие. А у меня – как у тебя. Я в книжке читал, что всем детям драконов глаза папы достаются, а мне нет…

Я замерла, сердце сжалось. Этот вопрос был неизбежен, но я всё равно не была готова. Эйдан смотрел на меня, и в его взгляде была не просто детская любознательность, а что-то глубже – желание понять, кто он. Я глубоко вдохнула, чувствуя, как сад шепчет мне: «Будь честной».

– Сынок, – начала я, положив руку на его плечо, – ты прав, твои глаза как мои. И… есть причина, почему они не как у папы.

Он нахмурился, его пальцы крепче сжали меч.

– Какая? – спросил он, и в его голосе мелькнула тревога.

Я хотела ответить, но тут за спиной послышались шаги. Раэль вышел из сарая, вытирая руки тряпкой. Его рубаха была испачкана смолой, волосы растрепаны, но он улыбнулся, увидев нас.

– Что за серьёзные лица? – спросил он, подходя и садясь на ступеньку рядом с Эйданом. – Опять Эстер научила вас какому-нибудь трюку?

Эйдан покачал головой, не отводя от меня взгляда. Раэль заметил его напряжение и посмотрел на меня, его брови слегка приподнялись.

Я кивнула ему, без слов говоря, что пришло время. Он сглотнул, но его рука мягко легла на спину Эйдана, как будто давая ему опору.

– Эйдан, – сказала я, стараясь, чтобы голос не дрожал, – ты знаешь, что я люблю тебя больше всего на свете. И папа тоже тебя любит. Но… Раэль – не твой отец по крови.

Эйдан замер, его глаза расширились. Он посмотрел на Раэля, потом снова на меня, и я видела, как в его голове кружатся вопросы.

– Что значит… не по крови? – спросил он, и его голос стал тоньше, почти испуганным.

Любимый кашлянул, его рука на плече Эйдана стала чуть твёрже, но всё ещё ласковой.

– Это значит, малыш, – начал он, и его голос был тёплым, но серьёзным, – что ты родился у мамы, когда мы с ней ещё не были вместе. У тебя был другой отец… но я выбрал быть твоим папой. И я никогда не жалел об этом.

Эйдан моргнул, его губы задрожали. Я чувствовала, как моё сердце рвётся, но я продолжала:

– Твой настоящий отец… его звали Сэйвер. Он был сложным человеком. Он сделал много ошибок, и одна из них причинила мне боль. Но из этой боли родился ты, Эйдан. Ты – лучшее, что могло случиться. И когда я встретила Раэля, он полюбил тебя, как своего сына.

Эйдан смотрел на Раэля, и я видела, как он пытается осмыслить услышанное. Его маленький кулак сжал меч, а потом он тихо спросил:

– Ты… не мой настоящий папа?

Раэль наклонился к нему, его глаза, карие и тёплые, встретились с голубыми глазами Эйдана.

– Я твой папа, Эйдан, – сказал он твёрдо, но мягко. – Настоящий или нет – это не кровь решает. Я был с тобой, когда ты учился ходить, когда ты впервые сказал «папа». Я учил тебя держать меч, читал тебе сказки, даже когда ты притворялся, что засыпаешь. И я всегда буду с тобой. Ты мой сын.

Глаза Эйдана наполнились слезами, и он вдруг бросился к Раэлю, обняв его так крепко, что тот слегка пошатнулся. Я прижала руку к губам, чувствуя, как слёзы жгут мои глаза.

Раэль обнял Эйдана, прижимая его к себе, и я видела, как его плечи расслабились, будто он боялся, что мальчик отвернётся.

– Я не хочу другого папу, – пробормотал Эйдан, уткнувшись в рубаху Раэля. – Ты мой.

– И ты мой, – ответил Раэль, его голос дрогнул, и он поцеловал Эйдана в макушку.

Я придвинулась ближе, обнимая их обоих. Эйдан повернулся ко мне, его щёки были мокрыми, но он уже не выглядел потерянным.

– Мама, а тот… Сэйвер… он был плохим? – спросил он, и его голос был таким маленьким, что я едва сдержала рыдание.

– Он… не был плохим, – сказала я, подбирая слова. – Он был слеп к тому, что важно. Но он заплатил за свои ошибки, и я верю, что он нашёл покой. А ты, Эйдан, – ты лучшее, что он оставил миру. И мы с папой гордимся тобой.

Эйдан кивнул, вытирая слёзы рукавом. Он посмотрел на Раэля, потом на меня, и вдруг улыбнулся – той улыбкой, что всегда заставляла моё сердце петь.

– Хорошо, – проговорил он. – Но ты всё равно будешь учить меня драться на мечах, пап?

Раэль рассмеялся, и этот звук разогнал тени вокруг нас.

– Конечно, малыш. И я ещё сделаю из тебя лучшего фехтовальщика в Империи.

Лилиана, заметив нас, подбежала с банкой светлячков, её венок съехал набок.

– Почему вы обнимаетесь? – спросила она, надув губы. – Я тоже хочу!

Мы рассмеялись, и Раэль подхватил её, усаживая к нам. Я обняла их всех, чувствуя тепло сада, что обволакивал нас, шепча, что всё правильно. Эйдан прижался ко мне, всё ещё держа свой меч, и я знала: он справится. Он был нашим сыном – моим и Раэля, независимо от крови.

Светлячки мерцали в банке, сад пел свою колыбельную, и мы сидели вместе, пока луна не поднялась выше, освещая наш маленький, но нерушимый мир.

ДОПОЛНИТЕЛЬНАЯ СЦЕНА №4

Очередной тёплый вечер окутал поместье, и сад был тих, лишь лёгкий ветер шевелил вишнёвые ветви, роняя лепестки на землю. Я сидела у старого дерева – того самого, где много лет назад нашла Варину, – и мои пальцы бессознательно касались земли, чувствуя пульс магии сада. Эйдан и Лилиана спали в доме под присмотром Эдвины, а Раэль всё ещё был в столице, разбираясь с очередным указом. Сегодня я чувствовала себя странно – не тревожно, а… тоскующе. Словно сад звал меня, но не для предупреждения, а для чего-то другого.

Я закрыла глаза, позволяя магии сада течь через меня. За эти годы я научилась не просто просить, а слушать его, как старого друга. Его корни шептались, его листья пели, и я чувствовала, как моя душа сливается с ним.

Внезапно воздух стал теплее, и перед моими глазами начали формироваться образы – неясные, словно дым, но всё более чёткие. Я замерла, сердце заколотилось, когда поняла, кого вижу.

Мои родители. Мама, с её мягкими каштановыми волосами и тёплой улыбкой, стояла рядом с папой, чьи голубые глаза, так похожие на мои, сияли гордостью. Они были такими, какими я их помнила – молодыми, полными жизни, но их фигуры были сотканы из света, будто сад сплёл их из своих воспоминаний. Я ахнула, прижимая руку к груди.

– Мама… папа… – прошептала я, боясь, что образы исчезнут.

Мама шагнула ближе, её рука, прозрачная, как лепесток, коснулась моей щеки. Я не почувствовала прикосновения, но тепло разлилось по коже, как солнечный луч.

– Айрис, девочка наша, – сказала она, и её голос был мягким, как колыбельная, что она пела мне в детстве. – Ты так выросла.

Папа улыбнулся, скрестив руки, и я заметила знакомый прищур, который появлялся, когда он был доволен.

– Мы всегда знали, что ты станешь особенной, – сказал он, его голос был глубоким, с лёгкой хрипотцой. – Но ты превзошла все наши мечты.

Я покачала головой, слёзы жгли глаза. Я не видела их с тех пор, как они умерли, когда я была ещё юна. Их лица, их голоса жили в моей памяти, но теперь они были здесь, в саду, который они любили так же, как я.

– Это вы? – спросила я, голос дрожал. – Или сад показывает мне то, что я хочу видеть?

Мама рассмеялась, и этот звук был как звон ручья.

– Это мы, Айрис, – ответила она. – Сад хранит память о нас, как хранил всегда. Он – сердце нашей семьи, и ты стала его Хранительницей. Он позволил нам прийти, чтобы сказать тебе, как мы тобой гордимся.

Я сглотнула, чувствуя, как слёзы текут по щекам. Сад вокруг нас замер, словно весь мир затаил дыхание, давая нам этот момент.

– Я так скучала по вам, – выдохнула я. – Я боялась, что подвела вас… После всего, что случилось – изгнание, боль, ошибки…

Папа покачал головой, его глаза смягчились.

– Подвела? – переспросил он. – Айрис, ты взяла наш сад и сделала его легендой. Ты вырастила детей, нашла любовь, изменила Империю. Мы видели, как ты боролась, как вставала после каждого падения. Мы гордимся тобой больше, чем словами можно сказать.

Мама кивнула, её светящаяся рука легла на моё плечо, и на этот раз я почувствовала лёгкое тепло, как будто сад передал её прикосновение.

– Ты не просто наша дочь, – сказала она. – Ты – путеводная звезда, которую мы всегда хотели видеть в мире. Твои дети, Эйдан и Лилиана, твоя любовь с Раэлем, твой сад – это всё продолжение нас. И мы счастливы, что ты нашла свое предназначение.

Я всхлипнула, вытирая слёзы рукавом. Образы родителей начали медленно таять, их края становились мягче, как утренний туман.

– Не уходите, – попросила я, протягивая руку. – Пожалуйста, ещё немного…

– Мы всегда с тобой, – сказал папа, его голос стал тише, но твёрже. – В саду, в твоём сердце, в твоих детях. Ты никогда не одна, Айрис.

Мама улыбнулась, её глаза блестели, как звёзды.

– Живи, люби, взрослей, – прошептала она. – И знай, что мы любим тебя. Всегда.

Их образы растворились, лепестки вишен закружились вокруг меня, и я почувствовала, как сад обнимает меня, наполняя теплом и покоем. Я сидела, прижимая руки к груди, слёзы текли, но они были не горькими. Это были слёзы облегчения, любви, благодарности.

– Спасибо, – прошептала я саду, земле, родителям. – Спасибо, что показали мне их.

Ветер мягко коснулся моих волос, и я знала, что они услышали.

Я встала, вытерла лицо и посмотрела на дом, где спали мои дети. Сад пел свою тихую песню, и я чувствовала их – маму и папу – в каждом его шорохе.

Они гордились мной. И я была готова жить дальше, неся их любовь в своём сердце.

ДОПОЛНИТЕЛЬНАЯ СЦЕНА №5

Дворцовый сад, окружённый высокими мраморными колоннами, звенел от шума ветра и звонкого смеха. Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в багрянец, а в воздухе мелькали два юных дракона, чьи чешуйчатые тела сверкали, как драгоценные камни.

Эйдан, пятнадцатилетний, с чешуёй цвета сапфира, переливался синими и золотыми искрами, унаследованными от материнской магии сада. Его сестра, четырнадцатилетняя Лилиана, чья чешуя была тёплого бронзового оттенка с карими отблесками, как глаза их отца, стремительно пикировала, пытаясь обогнать брата. Их крылья рассекали воздух, а когти мягко цеплялись за ветви старых дубов, посаженных ещё при прошлом Императоре.

– Я первый! – рявкнул Эйдан, его драконий голос был глубоким, но с мальчишеской хрипотцой.

Он взмыл к верхушкам деревьев, ловко увернувшись от сестры, которая тут же выпустила сноп искр из пасти, больше для эффекта, чем для атаки.

– Мечтай, увядающий ящер! – крикнула Лилиана, её голос звенел весельем.

Она заложила крутой вираж, обогнув статую крылатого льва, и попыталась подрезать брата, задев его хвостом. Эйдан взревел, притворно возмущённый, и метнулся за ней, расправляя крылья шире.

Сад, обычно тихий и чинный, превратился в арену их игр. Слуги, проходившие мимо с подносами или свитками, останавливались, качая головами, но с улыбками. Придворные маги, привыкшие к таким выходкам наследников, лишь поднимали брови, продолжая свои дела.

Но не все были так снисходительны.

На балконе, выходящем в сад, стояла леди Маргерит, придворная учительница этикета, чьё лицо было кислым, как лимон. Её строгое серое платье трепетало на ветру, а тонкие губы поджимались всё сильнее с каждым взмахом драконьих крыльев. В руках она сжимала книгу по дворцовому протоколу, которую юные принц и принцесса должны были изучать прямо сейчас, а не носиться, как «дикие ящерицы», по её собственному выражению.