Текст книги "Вишневый сад для изгнанной жены дракона (СИ)"

Автор книги: Мира Влади

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц)

Глава 8

Настоящее

Утро встретило меня холодом, что пробирался под кожу, несмотря на тлеющий камин. Я сидела на краю кровати, сжимая в руках грубую ткань одеяла, и смотрела в пустоту. Тишина давила, но внутри меня шумело – мысли, воспоминания, страх и надежда сплетались в тугой комок, что застрял в груди. Эдвина ушла вчера, оставив меня с правдой, которую я всё ещё не могла уложить в голове.

Мой ребёнок жив. После всего – крови, боли, обвинений – он всё ещё был со мной. Но почему? И как?

Я встала, чувствуя, как ноют ноги от вчерашней работы в саду. Половицы скрипели под босыми ступнями. Подошла к окну, где за мутным стеклом виднелся вишнёвый сад – мой сад, мой последний оплот. Росток, что я заметила вчера, всё ещё был там, зелёный, упрямый, пробивающийся сквозь сухую кору. Эдвина сказала, что это не просто деревья. Что теперь они – часть меня, моей крови и силы.

Но я не чувствовала себя сильной. Скорее – раздавленной, сломанной, как эти ветки, что обрезала день за днём.

Почему я выпила тот чай? Этот вопрос грыз меня, как крыса, что прячется в сарае.

Я вспоминала тот день – Варину, её ядовитую улыбку, голос, что лился, как мёд, скрывающий смертельную угрозу. Она пришла ко мне, сияющая, уверенная, и я, дура, поверила ей.

Не сразу, нет. Я не была настолько наивной. Когда она протянула мне свёрток с чайными листьями, я смотрела на него, как на змею, что вот-вот укусит. Но она выпила первой – отпила из своей чашки, глядя мне в глаза, и я подумала: «Если она пьёт, значит, это безопасно».

Хотела доказать себе, что не боюсь её. Что я выше её игр. И ещё… я устала. Устала от подозрений, от одиночества, от того, что каждый мой шаг в том дворце был битвой. Слишком уж я была далека от подобных дворцовых интриг, родители воспитывали меня иначе. Даже в самом страшном сне, мне не представлялось, что люди могут быть такими подлыми. Я просто хотела хоть раз поверить, что кто-то желает мне добра. Даже если это была она.

Глупость. Горькая, непростительная глупость. Я проглотила тот чай, чувствуя, как он обжигает горло, и не знала, что он почти забрал у меня всё.

Но он не забрал. Ребёнок выжил. Как? Эдвина говорила о вишнях, о магии, что дремала во мне с детства, когда я ела их плоды, бегала среди деревьев, смеялась под ветвями, что мать так любила. Может, это правда. Может, сад спас меня тогда, когда я даже не подозревала. Но от этой мысли не становилось легче – она жгла, как угли, что тлели в камине.

Теперь я была почти уверена, что смерть моих родителей не была случайной. Они всегда оберегали сад, говорили о нём, как о сокровище… И это наталкивало на определенные мысли.

Что если именно из-за этого они и пострадали? Магия давно считалась пережитком, опасной силой, от которой старались избавиться. Если мой сад хранил её… мог ли он стать причиной их измены короне и последующей казни? Но тогда почему сад все еще на месте, а мои мама и папа…

Сердце сжалось от новой боли, но я твёрдо решила – я не допущу, чтобы это повторилось.

Положила руку на живот, чувствуя слабую тяжесть. Он там. Мой сын. Или дочь. Я не знала, но это было не важно. Важно, что он жив, что я не потеряла его, как потеряла всё остальное – дом, семью, любовь.

Слёзы подступили, горячие, непрошеные, и я смахнула их тыльной стороной ладони, оставив грязный след на щеке. Я не могла плакать. Не сейчас. Но внутри всё кричало – от радости, от страха, от ненависти к себе за то, что доверилась Варине, и к Сэйверу за то, что он поверил ей, а не мне. Я любила его. Пусть сломанной и неправильной любовью, что это сломало меня. А теперь? Теперь я не знала, что чувствую. Только пустоту, что заполнялась этим крошечным, невозможным чудом внутри меня.

Стук копыт вырвал меня из мыслей. Я выглянула в окно – Гаррет приехал с провиантом, как всегда с рассветом. За ним рабочие шли – Томас, седой и молчаливый, Дэн, угрюмый и высокий, Лука, молодой и улыбающийся, и ещё двое, чьи лица уже стали привычными. Они тащили доски, молотки, мешки с зерном, что Гаррет где-то раздобыл.

Я натянула старую шаль, грубую и колючую, и вышла во двор. Холодный ветер ударил в лицо, но я направилась в сад, сжимая в руках секатор. Нужно было работать. Жить дальше.

Лука заметил меня первым и подбежал, сияя своей неизменной улыбкой.

– Доброе утро, госпожа Айрис! – крикнул он. – Сегодня конюшню чиним, почти закончили крышу. Скоро там можно будет лошадей держать!

– Хорошо, Лука, – ответила я, чувствуя слабое тепло от его слов. – Спасибо.

Он поклонился и побежал к остальным, а я направилась в сад. Томас уже был там, копаясь на земле с грубой тканью в руках. Он поднял взгляд, заметив меня.

– Хотите научиться прививать деревья, госпожа? – спросил он, голос низкий и спокойный. – Это не сложно. Думаю, у нас получится.

Я решительно кивнула, и он показал мне, как разрезать побег, как обматывать его тканью, чтобы он прижился. Мои пальцы, холодные и неуклюжие, дрожали, но я старалась. Томас внимательно, а затем смотрел на одобрительную обстановку.

– Из вас получится отменный садовник, госпожа, – сказал он с легкой улыбкой. – У вас легкая рука, деревья это чуют.

– Спасибо, Томас, – ответила я, и его похвала на миг заглушила тоску в груди.

Я продолжала работать, обрезая сухие ветки, пока солнце не поднялось выше. Тело ныло, но я не останавливалась. Сад был моим спасением – для меня, для ребенка.

Гаррет подошел ближе к полудню, неся корзина с хлебом и рыбой.

– Ты бледная, девочка, – сказал он, нахмурившись. – Опять полночи не спала?

Я пожала плечами, не зная, как ответить. Он не стал давить, просто кивнул на корзину, которую протянул мне.

– Ешь. И не спорь. Тебе силы нужны. И твоему дитя.

Я взяла кусок хлеба, отломила краюху. Она была жёсткой, сухой, но я проглотила её, чувствуя, как желудок сжимается от голода. Гаррет сел напротив, сложив руки на столе.

– Ты веришь, что Эдвина сказала правду? – выдохнула я, и голос дрогнул.

Гаррет медленно кивнул.

– Твоя мать всегда с трепетом отзывалась и заботилась об этом саде, – пробормотал он. – Может, сад действительно хранит что-то важное. Что-то, что действительно способно сотворить чудо.

– Но? – я заметила в его глазах тревогу и сама насторожилась.

– Теперь нам нужно быть осторожными. Когда восстановим поместье и вернем твоему дому прежнее величие… – он поднял голову, чуть прищурившись от солнечных лучей, пробивающихся сквозь ветви вишни. – На свете слишком много стервятников, которые будут только рады урвать кусок столь ценной земли. Об этом никто не должен знать, Айрис. О свойствах этого сада. Иначе мы все будем в опасности.

– Хорошо, – тяжело сглотнув, произнесла я. – Я поняла. Спасибо… что остаешься рядом.

– Это мой долг, – только и сказал пожилой управляющий.

Вечером я сидела у костра со крестьянами. Они ели лепёшки и рыбу, переговаривались о погоде и урожае. Я смотрела на огонь, и мысли мои становились всё тяжелее. Эти люди – Гаррет, Томас, Лука, Дэн – работали для меня, не прося ничего взамен. Но так не будет продолжаться вечно.

У меня не было денег и ценных вещей. чтобы наградить их за труд. Зерно, что привозил Гаррет, еда, которую делили со мной крестьяне, – всё это была милость, а не моё право. Я не мог жить в их доброте вечно. Ребёнок растёт, дом нужно чинить, сад – возрождать. А чем я заплачу?

Сжала руки в кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладонь. Продать что-то? Но что? В доме не осталось ничего ценного – всё разграбили после смерти родителей. Сад? Нет, о нем никто не должен знать. По крайней мере, пока я не пойму, что за силу он скрывает в себе.

Может, взять долг в деревне? Но кто даст изгнаннице с выжженной меткой? Или… найти работу? Но какую, если я едва держусь на ногах, съедаемая от внутреннего беспокойства?

Мысли кружились, как пепел над костром, но ответа не было. Я должна найти способ. Должна платить своим людям. Они заслужили это. И я больше не могла быть обузой.

Огонь трещал, бросая тени на лица крестьян. Гаррет смотрел на меня, читая мои мысли, но молчал. Я знала – он не спросит.

Но также понимала и другое: время милости когда-то закончится. Мне нужно было что-то придумать.

Через несколько недель я проснулась с чётким осознанием того, что дальше так продолжаться не может. Рабочие почти завершили ремонт дома, восстанавливая не только крышу и стены, но и залатав большую часть дыр, через которые раньше гулял ветер. Животик уже заметно округлился, и я старалась скрывать его за широкими платьями и шалью, которую мне подарил Гаррет. Но тревога за будущее не покидала меня.

Нужно было найти способ заработать деньги. Слова Гаррета о том, что сад нужно держать в секрете, не давали мне покоя. Но выбора не оставалось, и я решилась на отчаянный шаг – подала объявление в информационную гильдию, что находилась в соседней деревне, о сдаче части поместья и прилегающих земель в аренду.

Надежды было мало. Кому понадобится такое удалённое и заброшенное место? Но спустя несколько дней случилось невероятное.

Письмо пришло утром. Гаррет передал мне его, явно встревоженный и недовольный.

– Что это? Кто мог тебе написать? – спросил он с подозрением.

Я вскрыла конверт, дрожа от волнения. К письму был приложен небольшой мешочек, который приятно позвякивал.

«Уважаемая леди Айрис, меня заинтересовало ваше предложение об аренде поместья. Надеюсь, приложенная сумма подтвердит серьёзность моих намерений. Скоро прибуду лично, чтобы осмотреть дом и территорию. С уважением, графиня Эстер ди Ротвейл».

Гаррет приподнял бровь.

– Графиня? Впервые о ней слышу.

– Не знаю, – ответила я, ощущая смесь радости и беспокойства. – Но это золото решит часть наших проблем.

Он хмыкнул, но спорить не стал, лишь тяжело вздохнул.

На золото, что прислала таинственная графиня, мы начали готовиться к её приезду, докупив доски, ткани, недостающую мебель и даже небольшие украшения для дома. Я решила, что сама буду жить в пристройке, чтобы следить за садом и сохранять его тайну. Рабочие принялись за дело с ещё большим усердием, и вскоре дом стал выглядеть вполне достойно для аристократического визита.

Спустя несколько дней, когда солнце уже поднялось высоко, у ворот нашего поместья остановилась роскошная карета, запряжённая белоснежными лошадьми. Из кареты вышла молодая девушка, невероятно красивая и явно слишком утончённая для наших простых мест. В её руках был солнечный зонтик из тонкого кружева, а платье – лёгкое и воздушное – выглядело совершенно неуместно посреди запущенного сада и грубых каменных стен.

За ней тут же выскочили несколько слуг, готовых исполнить любой её каприз. Графиня осмотрелась, её взгляд был цепким и проницательным, и она тут же начала раздавать указания.

– Так, милые мои, слушайте внимательно! – голос ее звенел, высокий и властный. – Здесь мы разобьём шатёр, обязательно из голубого шёлка. Да-да, голубого, он отлично сочетается с местным небом, чтобы я могла с удовольствием пить чай на свежем воздухе. Тут, у стены, будет садик с розами – чайными! Никакими не красными, я их терпеть не могу, вульгарщина! А там, у конюшни, поставлю фонтанчик, маленький, но изящный, с херувимами. И убери эту грязь, я не собираюсь пачкать туфли!

Слуги бросились исполнять, спотыкаясь друг о друга, а я стояла, открыв рот. Лука хмыкнул за моей спиной, Томас кашлянул, пряча улыбку, а Гаррет пробормотал что-то вроде «чтоб мне провалиться». Графиня Эстер ди Ротвейл повернулась ко мне, прищурившись, и вдруг просияла.

– О, вы, должно быть, Айрис! – воскликнула она, хлопнув зонтиком по земле. – Как мило, что вы тут всё так… по-простому устроили! Но не переживайте, я приведу это место в порядок. У вас есть чай? Нет? Ну, ничего, у меня три сорта в сундуке, сейчас заварим!

Глава 9

Я замерла, чувствуя, как меня мгновенно охватывает паника при одном только слове «чай». Воспоминание о Варине, её ядовитой улыбке и чашке, едва не отнявшей у меня ребёнка, накрыло меня с головой.

– Нет! – выпалила я резко и громче, чем хотела, заметив, как лицо графини удивлённо вытягивается. – Простите, просто… я не пью чай. Совсем.

Эстер нахмурилась, удивлённо приподняв тонкие брови. Затем её взгляд смягчился, и в уголках губ появилась понимающая улыбка.

– Ох, вот как? Уже травили? Понимаю-понимаю, – проговорила она, махнув изящной рукой. – И сама терпеть не могу эти напитки. Вечно в них что-то подмешивают. Однажды я застукала горничную с какой-то травой, которую она хотела добавить в мою чашку – оказалось, мята, но я ее все равно прогнала. Мало ли!

Она рассмеялась, звонко и беззаботно, а я стояла, не зная, что сказать. А следом ее взгляд переместился на поместье.

– Ну что ж! Покажете мне мои покои? Надеюсь, там не слишком сыро. Я, конечно, люблю приключения, но не в форме ревматизма, – заявила графиня, поправляя солнечный зонтик и слегка подхватывая подол воздушного платья, направилась в сторону дома.

Я пошла рядом, чувствуя себя неуклюжей и грубой в своей простой одежде рядом с её элегантностью и изяществом. Эстер казалась существом из другого мира, абсолютно неуместным среди моих развалин и только отремонтированных стен. Она осматривала поместье цепким взглядом, словно уже мысленно передвигала стены, меняла мебель и вешала шёлковые шторы.

– Как любопытно, – пробормотала она, остановившись у лестницы на второй этаж и оценивающе коснувшись пальцем перил. – Дерево крепкое, хоть и старое. Я думаю, сюда отлично подойдут бархатные ковры с золотой отделкой. И зеркала, побольше зеркал!

– Да, но… – тихо согласилась я, чувствуя себя слегка неуместной хозяйкой в собственном доме. – Здесь только недавно крышу починили…

– Ерунда, крыша – это самое главное! – заявила Эстер, и её голос звенел лёгкой насмешкой. – Я не такая уж и привередливая, как может показаться. В родительском замке было так сыро, что в моих платьях плесень заводилась. Честное слово!

Я невольно улыбнулась, чувствуя, как напряжение медленно отпускает меня. Эта графиня была странной, но почему-то её энергия и непосредственность постепенно развеивали моё внутреннее напряжение.

Мы прошли в комнату, которую приготовили для неё рабочие, и Эстер удовлетворённо кивнула, хлопнув ладонями.

– Отлично! На удивление мило, учитывая… обстоятельства, – сказала она, отбрасывая зонтик на кровать. – А вы, Айрис, где будете жить?

Я помедлила, прежде чем ответить.

– В пристройке, – проговорила я, чуть нахмурившись. – Мне… так проще следить за садом.

– Сад? – Она заинтересованно повернулась ко мне. – Тот самый вишнёвый? Интересно. А там что, растёт что-то особенное?

– Просто деревья, – ответила я слишком поспешно, и графиня хитро улыбнулась, словно прочитав мои мысли. Я мысленно отругала себя за оплошность.

– Жаль, – протянула она, пожав плечами. – Всегда мечтала увидеть что-то… необыкновенное, – добавила она, подмигнув.

Эстер быстро освоилась в доме, и за несколько дней её присутствие стало привычным. Она была шумной, говорливой, но почему-то это не раздражало, а даже наоборот – отвлекало от моих тяжелых мыслей. Рабочие стали чаще улыбаться, Лука начал откровенно заглядываться на неё, и даже суровый Томас порой едва скрывал улыбку.

Однажды утром, ещё до рассвета, когда я пыталась поспать хотя бы пару часов после беспокойной ночи, дверь в пристройку внезапно распахнулась. Я подскочила, едва успев накинуть поверх ночной рубашки шаль, которая то и дело норовила соскользнуть. Но Эстер уже стояла в дверях, – в розовом пеньюаре, с растрепанными волосами и горящими глазами.

– Айрис, там такой туман! Почему вы ещё спите? – воскликнула она, явно не смущенная моим испугом. – Надо поставить фонари у сада, а то я чуть в канаву не…

Она осеклась, уставившись на мое плечо. Метка – выжженный шрам изгнанницы – выглядывала из-под края шали. Я отвернулась, прикрываясь, ожидая презрения, холодного взгляда истинной дворянки. Но Эстер ахнула и хлопнула в ладоши.

– О боги! – воскликнула она, подскакивая ко мне. – Это же… метка истинной пары? Я слышала об этом, но никогда не видела! Да вы же почти драконья принцесса! Вот это поворот!

Она широко распахнула глаза, будто увидела настоящее сокровище.

– И вы молчали об этом всё это время? Невероятно!

Её реакция настолько сбила меня с толку, что я невольно улыбнулась. Она не осуждала, не отворачивалась, а наоборот – восхищалась, словно это было что-то удивительное и чудесное, а не метка, навсегда лишившая меня всего.

– Расскажите, пожалуйста! – попросила она, садясь рядом со мной. – Я обожаю такие истории. Особенно про любовь и предательства!

Я не хотела, но вдруг почувствовала непреодолимое желание открыть ей душу. Мы сидели, и я говорила – о дворце, о Сэйвере, о Варине, что едва не лишила меня всего. Эстер ахала, качала головой, а когда я закончила, презрительно фыркнула:

– Варина? Ну и имя! Тварина она, а не Варина, – скривив губы, заявила графиня. – У меня в землях таких полдвора – в лицо улыбаются, а в рукаве держат припрятанный кинжал. Но вы, Айрис, их всех обставили, даже не зная правил!

Я слабо засмеялась, и впервые за много месяцев почувствовала облегчение. Эстер была первой, кто поверил мне без оговорок, и я вдруг поняла, как отчаянно нуждалась в этом.

– А вы? – спросила я осторожно. – Почему вы здесь? Почему вдруг арендуете поместье на краю света?

Она улыбнулась, слегка пожав плечами.

– Родственники, после передачи титула, решили выдать меня замуж за какого-то скучного лорда – борода, как метла, пахнет сыром и потом. Ну, я и сбежала. Решила посмотреть, как живут простые смертные. А то, знаете ли, несправедливо это. Всю жизнь баловали: платья, лошади, даже единорога притащили однажды, но он сбежал, неблагородный! А теперь замужество? Нет уж! Понимаете, когда тебя всю жизнь оберегают, хочется хотя бы немного свободы. Я подумала: вот сниму какой-нибудь тихий домик на юге, а там уже что-нибудь придумаю.

– И они вас не найдут?

– Возможно, найдут, – весело кивнула Эстер. – Но я не намерена облегчать им задачу. Сказала им, что еду к тетке. И чтобы сбить их со следа, отправила туда своих людей во главе с Эдгаром, он, к слову, скоро и сам приедет сюда. Через какое-то время хватятся, а пока… Здесь я могу наконец дышать свободно. И знаете что? Пока мне здесь нравится больше, чем в розовом замке.

Она хитро улыбнулась, и я рассмеялась, чувствуя, как мне становится легче. Эта графиня оказалась совершенно не такой, какой я её представляла вначале. И, кажется, впервые за долгое время я обрела настоящую союзницу.

Глава 10

Прошла неделя, и жизнь в поместье начала приобретать некую рутину. Я вставала с рассветом, занималась садом, прислушивалась к своему телу, привыкая к тяжести в животе. Рабочие трудились над домом, а Эстер продолжала наводить в нём порядок, наполняя его своим хаосом и неугомонной энергией.

Это утро выдалось холодным, ветер гнал по двору сухие листья, а я стояла в саду, сжимая секатор. Живот уже тянул сильнее, и я старалась двигаться осторожно, обрезая сухие ветки. Вишни шептались на ветру, их кора блестела странным тёмным соком, и я чувствовала тепло под пальцами, когда касалась ростков. Магия? Может быть. Но я гнала эти мысли, боясь поверить.

Вдруг у ворот раздался стук копыт. Я выпрямилась, вытирая грязные руки о подол, и увидела Эстер – она выскочила из дома в лёгком платье, несмотря на холод, и бросилась к мужчине на лошади.

– Эдгар, дорогой, наконец-то ты приехал!

Я едва смогла рассмотреть внешность новоприбывшего гостя. Высокий, широкоплечий мужчина в дорожном плаще, с тёмными волосами, которые слегка падали на лоб. Он выглядел так, будто пережил не один бой и не особенно радовался тому, что прибыл сюда.

Пока я разглядывала его, Эстер буквально прыгнула к нему, только успевшему спешиться, обняла за шею и прижалась губами к его губам. Жадно, без стеснения, прямо на виду у всех. Он не отстранился, но и особого энтузиазма в ответе не проявил. Просто сжал её в руках, будто признавая её присутствие.

Я услышала, как кто-то неловко кашлянул позади меня – это был Лука, который тоже остановился, разглядывая новоприбывшего с легкой завистью.

– Так вот почему она сбежала… – пробормотал он себе под нос.

Когда поцелуй, наконец, закончился, Эстер откинулась назад и игриво шлёпнула мужчину по плечу.

– Ты ужасен, Эдгар! – прощебетала она, отстраняясь, но не отпуская его руку. – Мог бы притвориться, что скучал! Я уж думала, ты заблудился в этих диких краях!

– Я за тобой три королевства проехал, а ты смеёшься, – его голос был низким и грубым, и в нём не было даже тени веселья.

– Да ладно тебе, я знала, что ты меня найдёшь, – рассмеялась она. – И я тоже скучала, честное слово.

Она снова обняла его, а потом развернулась и поманила меня рукой.

– Айрис, познакомься, это мой верный страж и защитник от скучных балов и приставучих женихов – Эдгар.

Я подошла, всё ещё не уверенная, как реагировать. Мужчина смерил меня долгим взглядом и кивнул, не сказав ни слова.

– Он всегда такой? – тихо спросила я у Эстер, когда мы пошли к дому.

– О да, ещё хуже, если честно, – весело ответила она. – Но, как видишь, я всё равно его обожаю.

Я не знала, стоит ли мне радоваться за неё или переживать, но решила не лезть в чужие отношения. Вернулась к вишням, чувствуя, как спина ноет от долгого стояния.

Эстер сбежала ради него – это было ясно. Любовь, запретная и отчаянная, привела её в моё поместье. Ирония судьбы: я бежала от любви, а она – к ней.

К полудню Эстер влетела в сад, таща Эдгара за руку, как ребёнка.

– Айрис, милая моя, сейчас же бросай свои ветки! – заявила она, уперев руки в бока. – Мы едем в деревню, срочно обновлять гардероб!

– Мне это ни к чему. И так вроде удобно… – попыталась возразить я.

– Айрис, ну что за кошмар! Ты же будущая мать! Тебе нужны удобные вещи, мягкие ткани, просторные платья! И Эдгару не помешало бы подобрать что-то посвежее, а то выглядит, как разбойник с большой дороги.

Я нахмурилась, глядя на свои грязные руки и потёртую рубаху. Эдгар скривился, будто ему предложили надеть платье.

– Ты просто хочешь устроить очередное приключение, – буркнул недовольно он.

– И это тоже, – без стеснения призналась Эстер, мельком покосившись на него. – Но, Айрис, ты же знаешь, что я права!

Бросила взгляд на Эдгара, надеясь, что он откажется, но он лишь пожал плечами.

– Меня всё равно заставят.

– Правильный настрой, любимый! – хихикнула Эстер.

Гаррет, рабочие и слуги остались в поместье, а мы втроем отправились в деревню на старой телеге – Эстер настояла, что карета «слишком скучная». Эдгар правил лошадьми, хмурый и молчаливый, графиня же болтала без умолку о том, как «в деревне наверняка есть швея с золотыми руками», а я сидела сзади, чувствуя, как живот тянет от тряски. Дорога была ухабистой, и я пожалела, что согласилась.

В деревне мы нашли швею – старую женщину с кривыми пальцами и острым языком. Эстер заказала три платья («одно с кружевами, одно с вышивкой, и одно просто чтобы всех ослепить»), а мне навязала примерку. Я стояла, пока старуха тыкала в меня булавками, чувствуя себя нелепо в тесной лавке, а Эдгар вообще сидел в углу с каменным лицом, как будто его выкрали и держат здесь против воли.

– Вот это! – Эстер подняла очередной отрез ткани и прижала его к моей груди. – Прекрасный золотой цвет! И знаешь, что он напоминает?

– Пожалуйста, не говори про Сэйвера, – простонала я.

– Какого Сэйвера? Он напоминает солнце на рассвете! – Эстер хлопнула меня по плечу. – Но теперь, когда ты сказала, мне тоже будет казаться, что это цвет глаз твоего бывшего. Всё, откладываем!

Я закатила глаза, но через полчаса мучений всё же получила пару удобных платьев и тёплую накидку. Эстер осталась довольна, Эдгар выглядел так, будто хочет сбежать.

Но и его очередь была не за горами. Оставив парочку миловаться, я наконец смогла вырваться на улицу, вдохнув холодный воздух. Тело ныло, голова гудела от духоты лавки. Но тут я услышала шум – гул голосов, злой и резкий, доносился с площади.

Я пошла на звук, хмурясь, и замерла. Эдвина – старая, сгорбленная, в рваном плаще – стояла на коленях в грязи. Вокруг толпились крестьяне, тыча в неё пальцами.

– Колдунья! – крикнул кто-то. – Она скот сглазила, коровы дохнут!

– Жечь её надо! – подхватила женщина с красным лицом, потрясая кулаком.

Эдвина молчала, опустив голову, её седые волосы падали на лицо. Я шагнула вперёд, чувствуя, как кровь стучит в висках. Она знала про сад, про ребёнка и держала мои тайны в секрете – я не могла бросить её.

Но прежде чем я открыла рот, толпа расступилась.

Высокий широкоплечий мужчина в тёмном плаще с капюшоном вышел вперёд. Лица его не было видно, только блеснули глаза из-под тени – глубокие, пронзительные, будто прорезающие сам воздух. Он остановился перед Эдвиной, молча протянул руку, помогая ей подняться. Крестьяне зашептались, но не расходились, их гнев всё ещё висел в воздухе, густой и липкий.

– Прочь, – сказал он низким голосом, но этого было мало, чтобы остановить толпу.

Женщина с красным лицом шагнула ближе, сжимая кулаки.

– Она ведьма! – выкрикнула она. – У нас есть право её судить!

Мужчина выпрямился, и его фигура вдруг стала больше, величественнее, словно тень за ним выросла до небес. Он медленно повернулся к толпе, и капюшон чуть соскользнул, открыв резкие черты лица – острые скулы, твёрдый подбородок. Его голос, когда он заговорил, был глубоким, как раскат грома, но спокойным, будто он не кричал, а приказывал миру замолчать.

– Право? – переспросил он, и в этом слове звенела сталь. – Вы называете правом этот балаган, что устроил сброд, тыча пальцами в старуху без доказательств? Где ваши свидетели? Где следы её «колдовства»? Или вы просто боитесь того, чего не понимаете?

Толпа притихла, но кто-то пробормотал: «Магия – это зло, все знают!»

Он шагнул вперёд, и его взгляд – теперь я видела его глаза, тёмные, с золотыми искрами – пригвоздил говорившего к месту.

– Магия – не зло, – сказал он, и каждое слово падало, как камень в воду, разбивая их гнев на круги. – Это сила, что течёт в мире, как кровь в ваших жилах. Вы боитесь её, потому что не знаете её. Но судить за то, чего не видели, вы не смеете. Где ваши коровы, что дохнут? Покажите мне их тела, докажите её вину. Или вы готовы убить невинную только ради того, чтобы заглушить свой страх?

Крестьяне молчали, переглядываясь. Женщина с красным лицом отступила, её кулаки разжались. Мужчина повернулся к Эдвине, всё ещё опирающейся на его руку, и добавил тише, но так, что все слышали:

– Самосуд – это не правосудие. Это трусость. И если вы хотите жить по законам, а не по слухам, то учитесь думать, а не кричать.

Толпа начала расходиться, медленно, неохотно, но без возражений. Его слова – простые, но тяжёлые – повисли в воздухе, как приговор. Он помог Эдвине уйти в переулок, и я видела, как она хромает рядом с ним, маленькая и хрупкая против его силы.

Кто он? Откуда эта мощь в голосе, эта уверенность, что заставила всех замолчать? Я стояла, чувствуя, как сердце колотится от смеси страха и облегчения.

В этот момент Эстер и Эдгар подошли сзади, ее верный страж тащил свёртки, хмурясь, как всегда.

– Айрис, что за шум? – крикнула Эстер, оглядываясь. – Ох, опять эти деревенские драмы! Надеюсь, никто не испортит мои новые туфли!

– Это была Эдвина, – сказала я тихо, всё ещё глядя в пустой переулок.

– Старуха? – удивилась она. – А кто этот мрачный герой в плаще? Выглядел так, будто сейчас всех нас на куски порвёт!

– Не знаю, – ответила я, переводя рассеянный взгляд себе под ноги.

– Точно не знаешь? – вдруг подал голос до этого сохранявший мрачное молчание Эдгар. – Тогда почему он идет в нашу сторону?