Текст книги "Вишневый сад для изгнанной жены дракона (СИ)"

Автор книги: Мира Влади

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц)

Глава 11

Я вздрогнула от слов Эдгара, резко вскинув голову, словно меня поймали на чём-то запретном. Сердце дёрнулось в груди, и я прищурилась, вглядываясь в фигуру, что двигалась к нам через площадь.

Мужчина в тёмном плаще шагал уверенно, но без суеты, его движения были плавными, как у хищника, знающего, что добыча никуда не денется. Казалось, он не просто шёл, а заставлял сам воздух расступаться перед ним.

Толпа уже разбрелась, оставив за собой лишь комья грязи, пропитанные злобой, да редкие шепотки, что повисли в воздухе. Эдвина исчезла в тёмном переулке, будто её и не было, и только этот незнакомец остался – живой осколок только что разыгравшейся сцены.

Он остановился в нескольких шагах. Высокий, выше Эдгара, с плечами, что натягивали ткань потрёпанного плаща. Пыль покрывала его одежду серым налётом, но не могла скрыть того, что было в нём от рождения – осанки, прямой и твёрдой, как у воина, привыкшего держать меч, или у того, кто отдаёт приказы, даже не повышая голоса. Лицо резкое, высеченное, будто из камня: высокие скулы, твёрдый подбородок, чуть заметная щетина, тёмная на смуглой коже. Волосы, чуть длиннее, чем принято у местных, выбивались из-под капюшона, падая на лоб. Но больше всего меня поразили его глаза – черные, глубокие, с золотыми искрами, что вспыхивали, когда он смотрел прямо. В них было что-то нечеловеческое, древнее, и я невольно затаила дыхание.

И тут ощутила это. Жжение. Не просто тепло, а острую, рвущую боль в плече, там, где пряталась то, что осталось от метки истинности. Словно кто-то прижал к коже раскалённый прут, медленно поворачивая его в ране.

Я судорожно втянула воздух через зубы, пальцы сами сжали плечо, будто могли заглушить это пламя. Но оно не утихало, а пульсировало, отдаваясь в груди. Что это? Метка молчала все эти месяцы, став лишь уродливым узором на коже, памятью о прошлом, которое я старалась забыть. А теперь она ожила, и холодный страх, липкий, как утренний туман, пополз по спине, сковывая рёбра.

Мужчина смотрел на меня, и его взгляд – тяжёлый, пронизывающий – задержался дольше, чем на Эстер или Эдгаре. В нём не было любопытства, скорее что-то похожее на узнавание, хотя я была уверена: мы никогда не встречались.

– Ты Айрис? – спросил он, и его голос, низкий и чуть хриплый, пробился сквозь шум ветра. В нём не было той громовой силы, что заставила толпу замолчать на площади, – теперь он звучал проще, почти буднично, но всё равно цеплял, как крючок, зацепивший нить.

Я кивнула, чувствуя, как дрожат пальцы. Сглотнула, пытаясь прогнать ком в горле, но голос всё равно дрогнул бы, если б я заговорила.

– Мне сказали, ты сдаёшь поместье, – продолжил он, чуть наклонив голову, словно изучая мою реакцию. – Оно ещё свободно? Мне нужно место, где можно остановиться… ненадолго. Без лишних вопросов. Меня зовут Раэль. Я… путешественник.

Слова упали между нами, простые и тяжёлые, как камни в тихую воду. Раэль. Имя резануло слух, незнакомое, но звучащее так, будто оно должно что-то значить.

Я замялась, мысли путались. Кто он такой? Откуда узнал про поместье? Эдвина? Я вспомнила, как он протянул ей руку, как помог уйти в переулок, – может, она успела шепнуть ему пару слов, указав на меня издали?

Подозрение кольнуло в груди, но я не успела ничего сказать – Эстер, как всегда, ворвалась в тишину, будто её молчание оскорбляло.

– Ох, милый мой Раэль, ты опоздал! – воскликнула она, шагнув вперёд и театрально разведя руками, словно актриса на сцене. Её голос звенел весельем, а глаза искрились озорством. – Поместье уже моё, ну, в аренде, конечно! Я там хозяйка полноправная – шатры ставлю, розы сажаю, всё по высшему разряду! Так что, увы и ах, тебе придётся поискать другое гнездышко, мой дорогой спаситель старушек!

Она хихикнула, скрестив руки на груди, и бросила на него взгляд, полный притворного сожаления.

Раэль медленно повернул голову к ней, его лицо оставалось спокойным, но в глазах мелькнула тень чего-то – то ли досады, то ли лёгкого удивления её напором.

– Очень жаль, – сказал он тихо, и в этом слове было больше веса, чем в её целой тираде. Он чуть склонил голову, почти вежливо. – Тогда не буду вам больше досаждать. Всего доброго.

Он развернулся, и я невольно шагнула вперёд, будто собиралась его остановить, но замерла. Его фигура – высокая, тёмная – двинулась прочь, растворяясь среди снующих фигур крестьян.

Я смотрела ему вслед, чувствуя, как сердце колотится в рёбрах, неровно, будто сбилось с ритма.

Путешественник? Что-то не очень похоже на правду. Для простого путника он был слишком смелым и дерзким. Его слова всё ещё гудели в голове, как эхо далёкого грома: «Магия – не зло… это сила, что течёт в мире». Они были простыми, но падали в душу, как семена в рыхлую землю, и я не могла их вытряхнуть.

В Империи с детства учили бояться магии, видеть в ней проклятье, выжигать её из мира, как сорняк. А он говорил о ней так, будто она была частью его самого – живая, дышащая, знакомая. И это пугало меня до дрожи в коленях. Не потому, что я сомневалась, а потому, что верила.

Сад, вишни, тепло под пальцами – все это только подтверждало его слова. Как и ребёнок внутри меня…

– Странный тип, – буркнул Эдгар, скрестив руки на груди и хмуро глядя в пустоту, где растворился Раэль. Его голос был низким, с ноткой недоверия, будто он уже прикидывал, как будет держать его на расстоянии от Эстер. – И опасный.

– О, да брось, милый! – Эстер фыркнула, хлопнув его по плечу с лёгким укором. – Может, он просто романтик с большой дороги, спасающий старушек ради комнаты и горячего ужина! Айрис, ну скажи же, что я права! Ты чего такая задумчивая? Влюбилась что ли?

Она повернулась ко мне, её брови взлетели вверх, а губы растянулись в любопытной улыбке.

Я отвела взгляд, чувствуя, как щёки горят.

– Устала, – выдавила, и голос прозвучал глухо, как чужой. Ложь была слабой, но мне нужно было уйти, спрятаться от её вопросов и от собственных мыслей.

К вечеру мы вернулись в поместье, и телега, скрипя старыми колёсами, казалась громче в сгущающихся сумерках. Я сидела сзади, прижимая к груди свёртки с платьями, которые пахли лавандой и грубой шерстью. Холодный ветер пробирался под шаль, а спина ныла так, будто я весь день таскала камни, а не просто тряслась на ухабах.

Живот по-прежнему тянул, и я стиснула зубы, боясь выдать слабость перед Эстер, чей голос всё ещё звенел в ушах, или Эдгаром, чьё молчание было тяжёлым, как свинец. Солнце уже село, оставив небо серым, с багровыми прожилками на западе, и я мечтала только о том, чтобы лечь и забыться.

Гаррет ждал у ворот, его силуэт вырисовывался в полумраке, освещённый тусклым светом фонаря, что висел на столбе. Он стоял, скрестив руки, и смотрел на нас с привычной угрюмостью, но его взгляд задержался на моём лице чуть дольше обычного. Морщины на лбу собрались в складки, а глаза сузились, будто он видел что-то, чего я не хотела показывать.

– Что-то случилось? – спросил он, голос низкий, с хрипотцой, в которой сквозило не столько любопытство, сколько настороженность.

Я покачала головой, опустив глаза на свои грязные ботинки.

– Нет, – выдохнула тихо, почти шёпотом, чувствуя, как горло сжимается от усталости. – Просто день долгий.

Он хмыкнул – коротко, скептически, как всегда, когда не верил до конца, но не стал давить. Его шаги зашуршали по гравию, удаляясь к конюшне, а я побрела к пристройке, волоча ноги.

Дверь скрипнула, когда я её толкнула, и внутри меня встретил холодный полумрак, пахнущий сыростью и старым деревом. Рухнула на кровать, не раздеваясь, и закрыла глаза, надеясь, что темнота унесёт все мысли о Раэле, метке и площади.

Но тут я ощутила это – лёгкое, почти невесомое шевеление внутри. Словно крохотный лепесток коснулся стенок живота. Ребёнок. Впервые. Я замерла, дыхание оборвалось, и медленно, боясь спугнуть, положила ладонь на округлившийся живот. Ещё одно движение, чуть сильнее, и тепло разлилось по груди, смешиваясь с комом в горле.

Слёзы обожгли глаза, горячие и солёные, но я сморгнула их. Он живой. Мой. Радость, чистая, как утренний свет, затопила меня, но тут же в неё вполз страх – тонкий, острый, как игла. Мой ребенок рос, а я не знала, как защитить его в этом мире, где магия была проклятьем, а я – изгнанницей.

В этот момент за окном внезапно вспыхнул свет – мягкий, серебристый, словно луна решила спуститься на землю. Я подскочила, сердце заколотилось, и, прижавшись к стеклу, ахнула. Вишни в саду оживали: бутоны раскрывались прямо на глазах, их лепестки мерцали, будто сотканы из звёздной пыли. Свет струился между ветвями, превращая голые деревья в сияющий купол.

Я рванула дверь, выбежала наружу, босая, в одной рубахе, и остановилась, чувствуя, как холодный дёрн кусает пятки. Воздух дрожал от сладкого аромата, густого и пьянящего, а на ветвях уже висели плоды – маленькие, алые, словно капли крови.

– Это что… – прошептала я, и голос сорвался, дрожащий и тонкий.

Ужас сдавил горло, как ледяная рука. Вишни не цветут ночью. Не плодоносят за часы. Это было против природы, против всего, что я знала. Магия – слишком яркая, слишком сильная, чтобы быть случайной.

Мой ребёнок? Его шевеление, а теперь это?

Я сжала кулаки, ногти впились в ладони, оставляя красные полумесяцы. Если это его сила, я не готова. Не знаю, как справиться, как скрыть, как жить с этим.

– Айрис, ты это видишь⁈ – Эстер вылетела во двор, её босые ноги шлёпали по земле, а руки размахивали, как крылья взбесившейся птицы. Локоны растрепались, глаза горели восторгом. – О боги, это же волшебство! Настоящее, живое! Я всегда мечтала жить в заколдованном месте! Посмотри, какие вишенки – будто звёзды с неба упали прямо к нам на ветки!

Она закружилась между деревьями, чуть не рухнув, споткнувшись о выступающий корень, и рассмеялась, запрокинув голову.

Эдгар вышел следом, неспешно, скрестив руки на груди. Его тёмный силуэт выделялся на фоне сияния, лицо оставалось непроницаемым, но я уловила, как дрогнул уголок рта – едва заметно, словно он боролся с удивлением.

– Необычно, – выдавил он, голос низкий и ровный, будто говорил о погоде, но в глазах мелькнула искра, которую он тут же спрятал за привычной хмуростью.

Лука выскочил из конюшни, рот распахнут, как у мальчишки, увидевшего фокусника. Его кудри подпрыгивали, пока он бегал от дерева к дереву, трогая плоды дрожащими пальцами. Томас замер у крыльца, молоток повис в его руке, а взгляд метался между вишнями и мной, полный тревожного благоговения. Гаррет шагнул из дома, его тяжёлые сапоги гулко ударили по доскам, и он пробормотал, потирая затылок:

– Чтоб мне провалиться, если это не чертовщина какая-то.

Они все смотрели – кто с восторгом, кто с опаской, – и я понимала их. Сияние было завораживающим, но в нём таилась угроза, которую я не могла объяснить. Никто не мог.

– Это неправильно, – сказала я, схватив Эстер за руку. Мои пальцы дрожали, впиваясь в её запястье. – Об этом никто не должен знать, понимаешь?

– Ты себя слышишь, милая? – она фыркнула, выдернув руку, и закатила глаза с притворным укором. – Это же магия, Айрис! Это красота! Что в этом плохого? Ты только посмотри, как они светятся – это же чудо!

Но я знала – она ошибается. Это было слишком внезапно, мощно и чуждо. Я отступила к пристройке, чувствуя, как холод пробирает босые ноги, и сердце билось в горле, словно хотело вырваться. Вернувшись внутрь, я рухнула на кровать, но сон не шёл. Мысли о саде, о ребёнке, о Раэле крутились в голове, как стая встревоженных птиц, пока усталость не накрыла меня тяжёлым одеялом, утянув в беспокойную тьму.

На рассвете я вышла в сад, шаги были неуверенными, будто боялась разбудить это место. Небо только начинало светлеть, окрашиваясь розовым на востоке, а плоды висели на ветвях – спелые, сочные, нереально яркие, словно нарисованные на холсте безумного художника. Невозможные.

Я стояла, обхватив себя руками, и пыталась вдохнуть глубже, но воздух казался густым от их аромата. Тогда-то топот копыт за воротами и заставил меня обернуться, и я увидела утреннего визитера.

Раэль спешился с лошади, его тёмный плащ колыхнулся на ветру. Он смотрел на сад с лёгкой, почти незаметной улыбкой, но когда его взгляд скользнул ко мне, к моему животу, в нём мелькнуло что-то глубокое, тёплое, почти узнающее. Метка на плече снова вспыхнула огнём, острым и яростным, и я отступила, чувствуя, как кровь стучит в висках.

– Доброе утро, – сказал он, голос спокойный, с лёгкой хрипотцой, но в нём сквозила тень веселья. – Поправьте, если ошибаюсь, кажется, я пропустил всё самое интересное?

Глава 12

Раэль стоял у ворот, его тёмный плащ колыхался на утреннем ветру, а голос – низкий, с лёгкой насмешкой – ударил меня, как пощёчина.

Он что-то знает? Нет! Он не может знать!

Его глаза скользнули за ворота, по территории, будто бы силясь рассмотреть сад, но угол обзора был недостаточно удобный для этого, поэтому он вернулся внимание мне, с какой-то насмешкой скользнув по моему животу.

Меня же все больше накрывало паникой. Этот мужчина ни в коем случае не должен узнать ни о чем, что здесь происходит! Если он разболтает, если поймёт, что это значит, слухи дойдут до императорского дворца – и тогда конец. Меня найдут и заберут всё, что я пытаюсь спасти.

Ужас захлестнул меня, ледяной и липкий, я задохнулась, мысли закружились вихрем: надо действовать, сейчас, немедленно! Не ведая, что творю, развернулась и бросилась прочь, не тратя времени на слова.

Подошва обуви стучала по земле, подол юбки цеплялся за сухие кусты, но я мчалась к дому, сердце колотилось в горле. Раэль – угроза, не просто чужак, а тот, кто может узнать слишком много.

Я не могла его остановить сама – не беременная, не с дрожащими от страха руками. Нужны мужчины, сильные, крепкие, чтобы прогнать его, напугать, заставить молчать!

Подбежала к дому, чуть не налетев на Томаса. Он стоял у крыльца, огромный, как скала, с молотком в руках, и хмуро разглядывал мое приближение.

– Томас! – выкрикнула я, голос сорвался, резкий и отчаянный. – Чужак у ворот! Вторгся в поместье! Нужно сделать с этим что-нибудь, сейчас же!

Его брови поползли вверх, но я не дала ему заговорить, крутанулась на месте, выискивая ещё людей. Дэн – кузнец с плечами, как у быка, чинил телегу у сарая, его шрамы на руках блестели в утреннем свете, а топор лежал рядом.

– Дэн! – заорала я, хватая его за рукав так, что ткань затрещала. – Ты слышал? У ворот чужак. Нельзя допустить, чтобы он узнал про сад и рассказал всем! Надо его прогнать, пока не поздно!

– Кто такой? – начал Томас, но я топнула ногой, обрывая его.

– Нет времени на разговоры! Скорее!

Они переглянулись, Дэн взял топор в руку, Томас сжал молоток, и оба рванули к воротам, их шаги загудели, как молоты по наковальне.

Я осталась стоять, хватая ртом воздух, руки тряслись, мысли бились в голове, как птицы в клетке. Что я делаю? Хочу, чтобы его прогнали, чтобы он ушёл и забыл, но что, если они его покалечат?

Нет, они так не поступят. Только напугают, скажут, чтобы тот держал язык за зубами! Потому что если Раэль заговорит… Если слухи дойдут до Сэйвера, до его отца… Я сжала кулаки, ногти впились в ладони, страх гнал кровь по венам, как пожар.

Дверь дома хлопнула, и на пороге появилась Эстер, в шёлковом халате и мягких туфлях, растрёпанная, с заспанным лицом. Она потирала глаза, но любопытство уже пробивалось сквозь сонную дымку.

– Айрис, что за шум? – проворчала она, голос хриплый и раздражённый. – Я только задремала, а тут топот, вопли… Что опять стряслось?

– Раэль у ворот, – выдавила я, чувствуя, как голос дрожит от паники. – Я отправила Томаса и Дэна, чтобы они прогнали его, Эстер, он может всё разрушить!

– Раэль? – она моргнула, потом глаза загорелись озорством. – Тот красавчик с площади? Ох, я знала, что он вернётся! Что, уже зовёт тебя замуж, милая?

– Эстер, прекрати! – рявкнула я, вцепившись в виски. – Это серьёзно! Он может рассказать всем про вишни, про магию!

– Ой, – выдохнула она, хлопнув себя по лбу. – Вот это да.

– Да, вот это да! – огрызнулась я, но тут из дома выскочил Гаррет, натягивая жилет. Его волосы торчали, как солома, а в руках он сжимал кочергу, взгляд острый и хмурый.

– Кто-то объяснит, что за чёрт тут творится? – прогремел он, оглядывая двор.

– Чужак у ворот, – выпалила я, сжимая кулаки так, что костяшки побелели. – Мы уже встречались однажды, в деревне. Его зовут Раэль, но… я не знаю, можно ли ему доверять, учитывая то, что произошло ночью и его визит без приглашения.

Гаррет прищурился, бросил взгляд на ворота, откуда доносился глухой шум, и буркнул:

– Пойду разберусь.

Эдгар молча прошёл мимо, его плащ взметнулся за спиной, как крыло ворона. Он догнал старого управляющего, и парочка скрылась за углом. Тяжелая тишина накрыла двор, и я застыла, кусая губу. Эстер потянула меня за руку, её туфли зашаркали по гравию.

– Пойдём посмотрим, – сказала она, оживившись. – Нельзя же пропускать такое зрелище!

– Это не зрелище, – пробормотала я, но ноги уже несли меня вперёд.

Когда мы добрались до ворот, я остановилась, как будто налетела на стену. Раэль сидел у столба, руки и ноги стянуты верёвкой, но даже так он выглядел не побеждённым, а величественным – спина прямая, подбородок чуть приподнят, пыль на плаще только подчёркивала его тёмную харизму. Его глаза сверкнули насмешкой, и он слегка улыбнулся, очаровательно, почти вызывающе. Томас стоял над ним, скрестив руки, Дэн сжимал топор, а Эдгар молча наблюдал, как статуя.

– Прекрасное утро, леди, – сказал Раэль, голос низкий, с издёвкой, но мягкий, как шёлк. – Благодарю за тёплое гостеприимство. Такой приём – редкость в этих краях.

Я ахнула, жар залил щёки, и рванула вперёд, чуть не споткнувшись о камень.

– Развяжите его! – крикнула я, голос дрожал от стыда и злости. – Я не просила его связывать! Только поговорить, прогнать, чтобы он ушёл и молчал! Кто вам сказал его вязать⁈

Томас повернулся, его брови удивлённо поднялись.

– Вы сказали, что он опасен, – прогудел он, пожав плечами. – Мы и разобрались. Чтоб не сбежал и не болтал.

– Можно же было просто поговорить, а не вязать, как скотину! – выпалила я, хватаясь за голову. Мысли путались, паника билась в груди: я хотела защиты, а не усугубления ситуации.

– Мы поговорили, – добавил Дэн, его голос был ровным, как молот по наковальне. – Но он странный. Не отвечает прямо.

– Странный? – Раэль вскинул бровь, и его улыбка стала шире, почти чарующей. – А вы, вижу, мастера судить по первому впечатлению.

– Хватит, – оборвал Гаррет, шагнув ближе. Взгляд его был холодным. – Пусть сидит. Мы не знаем, кто он. Может, имперский шпион. Лучше держать его так, пока не разберёмся.

– Гаррет, он не… – начала я, но голову пронзила боль, резкая, как удар молнии.

Пошатнулась, прижав ладонь ко лбу, и мир качнулся. Эстер подхватила меня под локоть, её пальцы стиснули ткань рукава.

– Айрис, ты белая, как мел! – воскликнула она, голос взлетел от тревоги. – Ох, милая, тебе надо прилечь! Это всё твои нервы, я же говорила!

– Я в порядке, – выдавила, но голос был слабым, а боль билась в висках, как молоток Томаса. Раэль смотрел на меня, и его насмешка сменилась лёгким прищуром, будто он читал меня, как открытую книгу.

В этот самый момент из-за угла пристройки выскочил Лука, его сапоги стучали по земле, а в руках он нёс корзину, полную алых вишен. Они блестели, как драгоценности, и он сам сиял, как ребёнок с подарком.

– Госпожа Айрис, глядите, какие спелые! – крикнул он, подбегая. – Сладкие, как мёд! Кто хочет попробовать?

Все замерли. Томас опустил руки, Дэн моргнул, Эдгар чуть повернул голову, а Гаррет сжал кочергу сильнее. Раэль перевёл взгляд на вишни, потом на меня, и его улыбка стала мягче, почти тёплой.

– Вишни? – протянул Раэль задумчиво, и в его голосе прозвучала странная нотка, от которой мурашки побежали по моей спине.

Я с ужасом осознала, что Лука не просто раскрыл тайну сада – он принес её прямо сюда, представив перед глазами чужака, который, наверняка, только и ждал малейшего повода все выяснить.

Раэль вновь улыбнулся, но теперь в его улыбке не было и намёка на насмешку, лишь глубокая, почти хищная задумчивость. Его взгляд приклеился к корзине, полной алых ягод, и словно что-то щёлкнуло в его сознании.

– Значит, вот оно что, – прошептал он, будто сам себе, качнув головой. – Я был прав…

– Прав в чём? – резко спросил Гаррет, подходя ближе и вонзая в него взгляд.

Раэль не ответил, лишь слегка пожал плечами и склонил голову, глядя на меня так, что сердце замерло. Он всё понял. Теперь я была уверена в этом до ужаса.

– Уведите его в сарай, – буркнул Эдгар, жестом указав Томасу и Дэну. – Потом решим, что с ним делать.

Раэль позволил себя поднять за локти, совершенно спокойно и даже с лёгкой ленцой, а его взгляд вновь нашёл мой.

– Не волнуйтесь, леди Айрис, – произнёс он, голос его мягкий и глубокий, – скоро всё станет ясно.

Мужчины повели его в сторону сарая, и он, не сопротивляясь, исчез за углом.

Эстер бормотаа что-то успокаивающее, но её слова до меня уже не доходили. Голова кружилась, а руки холодели от страха.

– Всё, хватит трястись на ветру, пошли в дом, – бросила графиня, цепко ухватив меня за локоть и потянув к крыльцу.

Я не упиралась, подошва обуви зашаркали по гравию, будто сами знали дорогу. В кухне нас встретил тёплый аромат свежего хлеба и сушёных трав. Слуги Эстер – две девушки в передниках – уже расстарались: стол ломился от глиняного чайника с мятным паром, чашек, мисок с кашей и краюх хлеба с мёдом и… морса, видимо, специально для меня. Эстер толкнула меня к стулу, её туфли цокнули по половицам, и она шлёпнулась напротив, потирая ладони с видом хозяйки бала.

– Так, милая, бери морс и дыши, – скомандовала она, плеснув мне свежесваренного напитка в чашку, отчего запах ягод ударил в нос. – После этой утренней свистопляски нам с тобой надо нервы в узде держать.

Я кивнула, вцепившись в чашку дрожащими пальцами – тепло обожгло кожу, но хоть что-то вернуло меня к реальности. Голова гудела, как улей, я отхлебнула, чувствуя, как сладость царапает горло. Эстер в это время азартно черпала кашу, ложка мелькала в её руках, но взгляд то и дело цеплялся за меня – проверяла, не свалюсь ли я носом в стол.

– Он все понял, Эстер, – выдохнула я, уставившись в мутное отражение в чашке. – Про сад. А если донесёт?

– Ох, Айрис, не заводи свою шарманку, – фыркнула она, закидывая в рот очередную порцию. – Ну любопытный он, и что? Ты сама видела – весь из себя такой… загадочный. Не станет он сразу стучать императору, не его стиль.

– Если слухи дойдут до Сэйвера… – начала я, голос дрогнул, как струна.

– Да ну тебя, – перебила она, ткнув меня ложкой через стол. – Пей да ешь, а то от твоих страхов уже каша киснет. Он в сарае под замком, с кем он там сплетничать будет? С амбарными крысами? И тех Тень уже всех передушил.

Я вздохнула, поднесла чашку к губам, но тут дверь грохнула о косяк. Томас ввалился, сапожищи размазали грязь по полу, за ним протиснулся Дэн, а следом Эдгар – все трое с глазами, как плошки.

– Пленник исчез, – выдохнул Томас, грудь вздымалась, как кузнечные меха, голос загудел, низкий и тревожный, как далёкий набат.

Чашка в моих руках дрогнула, морс плеснулся на скатерть, тёмно-красный, как кровь. Эстер поперхнулась кашей, закашлялась, глаза округлились, ложка застыла в её стиснутом кулаке.

– Это как, сбежал? – рявкнула она, прищурившись так, будто готова была вскочить и сама перевернуть сарай. – Вы что, верёвки завязывать не умеете?

– Верёвки на полу, узлы целёхоньки, – буркнул Дэн, потирая шею, его пальцы нервно мяли кожу. – Дверь нараспашку, а вокруг – ни следа. Ни шагов, ни пыли сдвинутой. Будто растаял.

Эдгар кивнул, его лицо было мрачнее грозовой тучи, глаза сузились, но он молчал, как могила.

Холод пробрал меня до костей, чашка задрожала сильнее, пальцы онемели. Раэль исчез. Не просто сбежал – растворился, унёс с собой тайну вишен, как ветер уносит дым.

Все узлы целы? Но как? Ни один человек в этой империи не способен на магию… если, конечно, он не в его жилах не течет кровь дракона.