Текст книги "Вишневый сад для изгнанной жены дракона (СИ)"

Автор книги: Мира Влади

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 15 страниц)

Глава 6

Я бежала, пока ноги не ослабли, а слёзы не высохли, оставив на щеках солёные следы, будто раны. Ночь обволокла меня – густая, липкая, пропитанная сыростью и предательством. Я не видела ничего, кроме теней, цепляющихся за подол ночного платья, не знала, куда иду. Упала прямо посреди сада, среди роз, чьи шипы впились в ладони, но эта боль была мелочью рядом с той, что разрывала грудь. Хотелось кричать, но голос утонул в её смехе, что звенел в ушах, в его шёпоте, обращённом не ко мне.

Как он мог? Мой Сэйвер, мой дракон, мой муж. Тот, кто клялся защищать меня, чьи руки ещё вчера были тёплыми, а взгляд – нежным. Всё, что он говорил, всё, что делал, рассыпалось, как старые письма моих родителей, которых здесь называли предателями. Я знала, что они не виновны, но в этом дворце правда была опасным грузом, который я не могла озвучить. Свернулась в комок, дрожа от холода и горя, и ждала, пока тьма заберёт меня.

Утро пришло серое, тяжёлое, как мои мысли. Я поднялась, цепляясь за ветки, и побрела обратно в покои. Меня никто не искал. Ноги были босыми, исцарапанными, ночное платье пропиталось грязью, но мне было всё равно. Я не хотела видеть своего мужа, но куда мне было идти? Этот дворец – его мир, а я – лишь тень, дочь казненных, возвышенная меткой истинной пары.

Сейвер ждал меня в покоях, стоя у окна с кубком вина в руках. Белый камзол, растрёпанные темные волосы – будто ничего не случилось. Его взгляд скользнул по мне, от всклокоченных прядей до грязных ног, и на миг дрогнул, но тут же стал уверенным.

– Айрис, – голос был мягким, почти ласковым. – Где ты была? Я проснулся, а тебя нет.

Я замерла. Он говорил так, будто это была обычная ночь. Будто я не видела его с ней. Грудь сжалась от боли, но слова застряли в горле.

Сейвер шагнул ко мне, нахмурился, коснулся моей щеки. Я отпрянула, чувствуя холод, хотя его пальцы были тёплыми.

– Что с тобой? – спросил он, прищурившись. – Ты выглядишь так, будто бродила по трущобам.

– Я видела, – выдавила, голос дрожал, но я заставила себя посмотреть ему в глаза. – Тебя. С ней.

Его лицо дрогнуло. В золотых глазах мелькнула тень, но тут же исчезла, сменившись холодной твёрдостью.

– Айрис, – начал он, опуская руку. – Ты неправильно поняла. Это ничего не значит. Она – просто фаворитка. Ты моя истинная, моя жена.

Слова резали, как осколки. Просто фаворитка? Я задохнулась от этой лжи, от его спокойствия.

– Ты клялся, – прошептала я, чувствуя слёзы. – Перед всеми. Передо мной.

Он вздохнул, будто я была ребёнком, взял меня за плечи.

– Я клялся защищать тебя. И я сдержу свое слово. Она – пустое место. Ты моя пара, Айрис. Только ты можешь дать мне наследника.

Его голос стал мягким, обволакивающим. Муж смотрел на меня, и в его взгляде было что-то завораживающее. Я хотела оттолкнуть его, но тело замерло. Всем известно, что драконы рожают детей только от истинных. Это делало меня нужной. Но от этого было больнее.

– Прости, – добавил он тише, наклоняясь. – Я совершил огромную ошибку. Этого больше не повторится.

Его губы коснулись моего лба, и внутри что-то дрогнуло – усталость, желание поверить. Он обнял меня, и я уткнулась в его грудь, вдыхая запах дыма и пряностей. Хотелось забыться.

В тот день он осыпал меня дарами. Служанки принесли платье – алое, с золотой вышивкой, – и суетились вокруг, поправляя подол. Их улыбки были натянутыми, голоса – вежливыми, но пустыми.

«Вам идёт, госпожа», – сказала одна, с тонкими руками, но её глаза скользили мимо. Они знали, кто я – дочь изменников, – но статус супруги принца заставлял их кланяться и лицемерить.

Сэйвер подарил мне серьги с рубинами и браслет, сам застегнул его на моём запястье, улыбаясь той тёплой улыбкой, что когда-то зажгла во мне надежду.

– Ты моя принцесса, – шептал он, целуя мои пальцы. – Забудь всё, что было до этого. Я сделаю тебяа счастливой.

Я поверила. Потому что он был единственным, что у меня осталось. Потому что здесь, среди фальшивых улыбок и шёпота, Сейвер был единственным, кто был на моей стороне.

Но он редко бывал рядом. Наследный принц был занят – совещания, выезды, дела Империи. Я оставалась одна в огромных покоях, окружённая служанками, чьи взгляды были холодными под маской учтивости. Дворяне кланялись мне, говорили сладкие слова, но за их спинами я слышала шёпот: «дочь предателей», «метка её спасла». Они не презирали открыто – мой статус защищал меня, – но их лицемерие было пылью в глаза.

Я же день за днем разрывалась от мыслей – где он? С ней ли? Или правда занят? Я не знала, и это грызло меня.

Жить в замке было невыносимо. Залы сияли роскошью, но стены давили, шептались о моём прошлом. Я тосковала по поместью – его скрипучим полам, запаху цветущей вишни. Однажды я спросила Сэйвера, когда он зашёл после долгого отсутствия.

– Что с моим домом? – голос дрожал, но я держалась. – Ты обещал позаботиться о нем.

Он странно улыбнулся – устало, с лёгкой насмешкой – и махнул рукой.

– Всё под контролем, Айрис. Не переживай. Он в полном порядке.

Его тон был уверенным, но взгляд ускользнул к окну. Я хотела спросить ещё, но он ушёл, бросив: «Дела зовут».

Прошёл месяц, прежде чем он пришёл ко мне ночью. Я сидела у камина, глядя на тлеющие угли, когда дверь открылась. Он вошёл, усталый, с тенями под глазами, но с той же твёрдой уверенностью. Метка на плече вспыхнула жаром, и я подняла взгляд. Он сел рядом, молча взял мою руку, провёл пальцами по коже.

– Я скучал, – сказал он тихо, и в его голосе была искренность, которой я так ждала. – Прости, что редко бываю с тобой. Дела Империи… ты же понимаешь.

Кивнула, хотя внутри всё сжималось. Он наклонился, коснулся моих губ, и я поддалась. Его руки были тёплыми, движения – медленными, почти трепетными. Он шептал, как я важна, как он хочет меня. Я доверилась ему, подпустила ближе, растворяясь в этом мгновении. Он не спешил, смотрел на меня так, будто я была единственной в его мире. Мы лежали вместе, и он не ушёл – уснул рядом, обнимая меня. Смотрела на его лицо, чувствуя, как тепло метки убаюкивает меня, и думала, что, может быть, он действительно изменился.

Утро было тихим. Сейвер проснулся первым, коснулся моих волос, улыбнулся.

– Отдохни, – шепнул он, целуя меня на прощание. – Увидимся вечером.

Я осталась одна, всё ещё ощущая его тепло, и впервые за недели поверила, что это не сон. Но днём всё рухнуло. Служанка – та, с тонкими руками – принесла мне чай. Её губы дрогнули в странной улыбке, когда она сказала:

– Госпожа, вам стоит беречь силы. Принц вчера был в хорошем настроении после ужина с одной из фавориток. Говорят, она пела для него до полуночи.

Она замолчала, опустив взгляд, но я всё поняла. Сердце сжалось, как от удара. Сейвер не ушёл к ней ночью – он был с ней до меня. Ужин, её голос, её смех – я видела это в воображении так ясно, будто сама стояла там.

Служанка ушла, оставив меня с чашкой, что дрожала в моих руках. Чай остыл, а я сидела, глядя в пустоту, чувствуя, как боль возвращается, острая и знакомая.

Вечером он пришёл, как обещал, с подарком – кольцом с сапфиром, цветом как мои глаза.

– Прости, что утром ушёл рано, – сказал он, улыбаясь. – Это для тебя. Ты моя истинная, Айрис.

Я взяла кольцо, но внутри всё горело. Он предал меня снова, и я узнала об этом не от него, а от болтливой служанки.

Улыбнулась ему – фальшиво, как дворяне мне, – и кивнула. Но в тот момент что-то во мне треснуло. Этот цикл – доверие, предательство, подарки – стал моей клеткой. Я ненавидела себя за то, что всё ещё любила его, и его – за то, что он делал это, зная, что я его единственная надежда на наследника.

Месяцы текли медленно, как смола, обволакивая меня своей тяжестью. Так минул год. Я научилась улыбаться дворянам, кивать их сладким словам, но каждый поклон, каждый шёпот за спиной напоминал мне, кто я. Сэйвер приходил и уходил, то с подарками, то с усталым взглядом, и я цеплялась за его слова, за его тепло, как за спасение. Но внутри росла трещина, которую я не могла заделать.

Всё началось в один из вечеров, когда он вернулся позже обычного. Я ждала его в покоях, теребя край нового платья – синего, как ночное небо, что он подарил мне накануне. Огонь в камине почти угас, и я сидела в полумраке, чувствуя, как тоска по родителям и старой жизни сжимает грудь. Когда дверь открылась, я подняла взгляд, надеясь увидеть его улыбку, но он вошёл с хмурым лицом, бросив плащ на кресло.

– Ты поздно, – сказала я тихо, стараясь скрыть дрожь в голосе. – Где был?

Он замер, обернулся ко мне. В его золотых глазах мелькнула искра раздражения.

– Дела Империи, Айрис, – отрезал он, будто это всё объясняло. – Не начинай.

Но я не могла остановиться. Слова служанки о той фаворитке всё ещё жгли меня, и я шагнула к нему, чувствуя, как внутри закипает что-то горячее, опасное.

– Это опять она? – спросила я, голос дрогнул. – Ты был с ней, да? После ужина, как обычно?

Его лицо исказилось. Он выпрямился, став выше, холоднее, и я вдруг почувствовала себя маленькой, уязвимой.

– Хватит, Айрис, – прорычал он, шагнув ко мне. – Ты моя жена, а не стражник, чтобы следить за каждым моим шагом. Я наследный принц, а не твой слуга. Знай своё место.

Его слова ударили, как хлыст. Я задохнулась, отступив назад, но он не остановился. Взял меня за плечи, сжал, не больно, но твёрдо, и его взгляд впился в мой.

– Ты думаешь, я не вижу твоих подозрений? Твоих взглядов? Я устал от этого. Ты моя истинная, и этого достаточно. Перестань копаться в том, что тебя не касается.

Я хотела кричать, сказать, что он разрывает меня своими изменами, но его тон, его сила пригвоздили меня к месту. Грудь сжалась, слёзы подступили, но я сжала зубы. Он отпустил меня, вздохнул, и вдруг его лицо смягчилось. Шагнул ближе, коснулся моей щеки, уже нежно.

– Прости, – сказал он тихо, голос стал тёплым, как угли в камине. – Я сорвался. Ты мне дорога, Айрис. Больше, чем ты думаешь.

Он притянул меня к себе, и я уткнулась в его грудь, чувствуя, как метка на плече отзывается жаром. Его руки гладили мои волосы, и он шептал:

– Я люблю тебя. Ты моя судьба. Никто не заменит тебя.

Я сделала вид, что поверила. Потому что его тепло было единственным, что заглушало тоску по родителям, по поместью, по жизни, которой у меня больше не было. Мне было больше некуда идти.

Он поцеловал меня, страстно, с той искрой, что всегда сбивала меня с ног, и я растаяла в его объятиях, цепляясь за эту любовь, как за спасение.

После той ссоры всё стало налаживаться. Сэйвер стал внимательнее – реже пропадал, чаще брал меня с собой на прогулки по дворцовым садам. Он поддерживал меня, когда я совершала ошибки в этом мире роскоши и правил. Меня учили этикету – старая леди Маргит, с острым языком и стальными глазами, часами заставляла меня повторять реверансы, держать осанку, запоминать имена и титулы.

«Вы теперь часть Империи, госпожа», – говорила она, но её взгляд был холодным, будто она видела во мне лишь тень прошлого.

Служанки – та, с тонкими руками, которую звали Лина, и другие – помогали мне с платьями, причёсками, но их улыбки оставались натянутыми, а шёпот за дверями – ядовитым.

Я привыкала. Училась молчать, когда нужно, прятать тоску за улыбками, находить утешение во внимании Сэйвера. Он был занят, но возвращался ко мне, иногда страстно обнимая, шепча, что я его опора. Я начала верить, что если подарю ему сына – наследника, которого ждёт вся Империя, – он будет любить только меня. Фаворитки исчезнут, их смех затихнет, и он увидит во мне не просто истинную, а женщину, с которой он разделит будущее. Эта мысль стала моей надеждой, моим светом.

Но зачать не получалось. Время шло, а моё тело оставалось пустым. Каждый раз, когда надежда гасла, я чувствовала, как внутри что-то ломается. Сэйвер замечал мои слёзы, садился рядом, брал за руку.

– Нужно время, Айрис, – говорил он мягко. – Мы ещё молоды. У нас будет сын, я знаю.

Он обнимал меня, иногда страстно успокаивал, и я цеплялась за его слова, за его тепло. Это было тяжело, но терпимо – он был рядом, и я могла дышать.

Пока не появилась она.

Её звали Варина. Я услышала это имя впервые на одном из приёмов, когда дворяне собрались в большом зале. Она вошла, высокая, с волосами цвета вороного крыла и глазами, зелёными, как яд. Её платье – серебристое, струящееся – ловило свет канделябров, и все взгляды повернулись к ней. Дворяне зашептались, их улыбки стали шире, искреннее, чем те, что доставались мне. Леди Маргит, стоявшая рядом, бросила на меня косой взгляд и сказала:

– Леди Варина из северных земель. Говорят, её голос завораживает даже драконов.

Я посмотрела на Сэйвера. Он стоял у трона, беседуя с каким-то лордом, но его взгляд скользнул к ней – коротко, но я заметила. Метка на плече кольнула, и я сжала кулаки под складками платья.

С того дня всё изменилось. Варина стала новой фавориткой Сэйвера – это шептались служанки, это я видела в его отлучках, в его улыбках, которые он прятал, но не до конца. Лина однажды, принося мне утренний чай, сказала с той же натянутой улыбкой:

– Принц вчера задержался в южном крыле. Леди Варина пела для гостей.

Её слова были как нож. Он не приходил ко мне с той ночи, ссылаясь на дела, но я знала. Варина не была просто фавориткой – она была угрозой. Её смех, взгляд и присутствие отравляли воздух. Дворяне кланялись мне, но их глаза следили за ней. Сэйвер поддерживал меня, говорил, что я его судьба, но его страсть угасала, а мои надежды на сына тонули в тоске.

Сидела у окна, глядя на сад, где когда-то бежала от боли, и понимала: я ему больше нужна. И самое ужасное, я не знала, что мне делать дальше. Как снова стать свободной?

Глава 7

Время ускользало, как песок сквозь пальцы, ускользая, пока я теряла его – моего Сэйвера, моего дракона. Он уходил всё чаще, возвращался всё реже, и его золотые глаза, что когда-то горели для меня, теперь смотрели мимо. Варина заполнила его мир – её серебристый смех звенел в коридорах, её тень мелькала в саду, её голос вплетался в каждый шёпот двора. Он был околдован, словно магия её зелёных глаз связала его крепче, чем метка на моём плече. Видела, как мой муж улыбается ей – той тёплой, живой улыбкой, что когда-то принадлежала мне, – и чувствовала, как внутри что-то умирает.

Я стала призраком в этом дворце. Служанки – Лина и другие – всё ещё приносили мне все необходимое, поправляли платья, но их взгляды были пустыми, а голоса – тихими, словно я уже не стоила их слов. Дворяне кланялись, но их лицемерные улыбки становились короче, а шёпот – громче: «Принц забыл её», «Варина – настоящая госпожа». Леди Маргит, обучая меня этикету, однажды бросила с холодной усмешкой: «Держите голову выше, госпожа. Драконы не терпят слабости». Но я видела в её глазах – она не верила, что я останусь здесь надолго.

Сэйвер не приходил. Дни превращались в недели, и я сидела у окна, глядя на сад, где розы давно увяли, как моя надежда. Метка на плече молчала, холодная и мёртвая, словно связь между нами истончилась до нитки. Я тосковала по родителям, по поместью, но больше всего – по нему, по тому, кем он был до неё. Шептала себе, что сын – мой сын – вернёт его ко мне, но даже эта мечта казалась далёкой.

Всё изменилось, когда пришёл приказ. Слуга в чёрно-золотом камзоле явился утром, поклонился низко и произнёс:

– Его Величество требует вашего присутствия. И принца.

Сердце сжалось. Я знала, что Император давно нами недоволен – его ледяной взгляд на приёмах говорил больше, чем слова. Но теперь он решил вмешаться.

Мы стояли перед ним в тронном зале – огромном, с колоннами, что уходили ввысь, как кости древних драконов. Император восседал на троне, вырезанном из чёрного камня, его черные волосы сияли, как обсидиан, а глаза – золотые, как у Сэйвера, но холоднее льда – впились в нас. Воздух дрожал от его магии, тяжёлый, будто перед грозой. Сэйвер стоял рядом со мной, напряжённый, с сжатыми кулаками, но молчал.

– Вы разочаровываете меня, – голос Императора был низким, гулким, как рык дракона. – Года идут, а наследника нет. Сэйвер, ты забыл свой долг? Или твоя истинная – лишь для украшение?

Я опустила взгляд, чувствуя, как щеки вспыхивают от стыда. Сэйвер шагнул вперёд, но Император поднял руку, и воздух сгустился, заставив его замереть.

– Хватит, – отрезал он. – Я не потерплю этого дальше. Либо вы дадите мне внука, либо право на трон перейдёт к другому. И не думай, сын мой, что это пустая угроза.

Сэйвер сжал зубы так, что я услышала скрип. Его глаза вспыхнули, как пламя, но он промолчал. Я не поняла, о ком речь – кто этот «другой»? – но видела, как тень ненависти исказила лицо моего мужа. Он знал. А я – нет. При дворе не говорили о других наследниках, и я вдруг осознала, как мало знаю о его семье, о драконах, чья кровь текла в их жилах.

Император перевёл взгляд на меня, и я задрожала под его тяжестью.

– Айрис, – голос Императора смягчился, но остался острым, как клинок. – Ты его истинная. Докажи, что достойна этого.

Зал затих. Чувствовала запах благовоний, слышала шорох крыльев где-то в тенях – драконья магия витала вокруг. Сэйвер кивнул, коротко, резко, и мы вышли молча, но я знала: это был приговор.

Той ночью он пришёл ко мне. Дверь открылась с тихим скрипом, и я увидела его силуэт в свете свечей. Мой муж выглядел так, будто сдерживал бурю – золотые глаза потемнели, губы сжались в линию. Я сидела на краю кровати, в простой сорочке, и сердце колотилось от страха и нежелания. Мне не хотелось, чтобы это происходило сейчас. Вот так, после появления в его жизни Варины и его холодности. Но выбора не было. Император четко дал понять, что иного исхода не потерпит.

– Айрис, – произнёс он, и в его голосе было отвращение, едва скрытое. – Мы должны.

Он шагнул ко мне, и я сжалась, но кивнула. Это было быстро, холодно, без слов. Его руки были твёрдыми, движения – резкими, словно Сейвер выполнял долг, а не любил меня. Метка горела, но не от страсти – от напряжения, от боли. Когда всё закончилось, он встал, накинул камзол и бросил, не глядя:

– Отдыхай. Это всё, что от тебя нужно.

Дверь хлопнула, и я осталась одна, свернувшись под одеялом, чувствуя себя пустой, униженной. Слёзы жгли глаза, но я не дала им вырваться. Он ушёл, оставив меня, как вещь, что выполнила свою роль.

Через неделю всё изменилось. Я почувствовала слабость, тошноту, и Лина, заметив мой бледный вид, позвала лекаря. Старый мужчина с седыми волосами и руками, пахнущими травами, осмотрел меня и улыбнулся:

– Вы ждёте дитя, госпожа.

Слова ударили, как гром. Я наконец-то забеременела.

Дворец ожил – служанки засуетились, принося мне тёплые накидки, сладости, отвары. Леди Маргит пришла с редкой улыбкой: «Империя ждёт наследника». Дворяне, что шептались за моей спиной, теперь кланялись ниже, их голоса стали слаще. Даже Император прислал мне подарок – тонкую диадему с сапфирами, символ благословения.

А Сэйвер… он тоже изменился. Пришёл ко мне однажды вечером, впервые за недели, сел рядом, взял мою руку. Его взгляд смягчился, и он сказал:

– Ты сделала это, Айрис. Наш ребёнок… он всё исправит.

Муж обнял меня, и я почувствовала тепло, которого так давно не было. Мы стали ближе – он приходил чаще, говорил о будущем, о том, каким отцом будет. Я видела в нём заботу, страсть, что вспыхивала, когда он касался меня, и думала: он будет хорошим отцом. Всяко лучше, чем мужем. Варина исчезла из его слов и взглядов, хотя я знала – она всё ещё здесь, в южном крыле, как тень, что ждёт своего часа. Он не отсылал её, и это кололо меня, но я гнала эти мысли прочь. У меня был ребёнок – его ребёнок, – и это было важнее.

Лежала ночами, гладя живот, шепча себе, что сын свяжет нас навсегда. Метка на плече пульсировала в такт его маленькому сердцу, и я верила, что Сэйвер забудет всех других. Но где-то в глубине, под этим теплом, оставалась тревога – тонкая, как паутина, что дрожит на ветру.

Месяц прошёл, как сон – тёплый, хрупкий, полный надежды. И я уже почти начала верить, что жизнь налаживается…

Но всё рухнуло в один день.

Дверь в мои покои открылась без стука, и я вздрогнула, подняв взгляд от книги. На пороге стояла Варина – высокая, с волосами, как ночь, и зелёными глазами, что сияли, как яд. Её серебристое платье струилось, словно жидкий металл, а улыбка была острой, как лезвие. Я напряглась, сжав пальцы на подлокотнике кресла.

– Айрис, – пропела она, входя с грацией хищницы. – Решила навестить будущую мать. Как мило, что ты наконец-то заняла своё место.

Её голос был сладким, но под ним звенела насмешка. Я выпрямилась, стараясь не показать страха.

– Чего ты хочешь? – спросила, голос дрогнул, но я держала взгляд.

Она рассмеялась – тихо, мелодично, но от этого звука у меня похолодело внутри. Подошла ближе, скрестив руки на груди.

– Хочу официально признать свое поражение и отдать тебе Сэйвера, – сказала она, прищурившись. – Он мне больше не нужен. Я наигралась. Поздравляю с беременностью, дорогая. Ты победила.

Замерла, не веря её словам. Это была ложь – я видела это в её глазах, в изгибе её губ. Но она шагнула к столу, вынула из складок платья маленький свёрток и положила его передо мной.

– Подарок, – пояснила Варина. – Чайные листья с моей родины. У нас их пьют женщины, носящие детей под сердцем. Они придают сил. Прими, это знак моего… уважения.

Её улыбка стала шире, и я почувствовала, как по спине пробежал холод. Она повернулась к Лине, что стояла у двери, и кивнула.

– Завари их для своей госпожи. Сейчас же.

Лина поколебалась, взглянув на меня, но под взглядом Варины покорно взяла свёрток и вышла. Я смотрела вслед служанке, чувствуя, как тревога сжимает грудь. Варина же села напротив, её движения были плавными, уверенными.

– Ты ведь не откажешься? – спросила она, наклонив голову. – Это было бы невежливо.

Лина вернулась с дымящейся чашкой, поставила её передо мной. Запах был странным – терпким, с ноткой чего-то горького. Я не хотела пить, но Варина взяла вторую чашку, что Лина заварила для неё, и отпила, глядя мне в глаза.

– Видишь? Ничего страшного, – сказала она, улыбнувшись. – Просто чай.

Я поднесла чашку к губам, чувствуя, как дрожат руки. Отказываться сейчас – все равно, что делать шаг в пропасть. Мне ни к чему было наживать еще врагов во дворце. Ведь кто знает, какую партию жаждет разыграть эта коварная женщина, захватившая внимание моего супруга в прошлом. Я не таила на нее обиды как таковой, но все же… Мне было больно даже от одного ее существования.

Варина сделала ещё глоток чая, и я, подавив сомнения, сделала то же самое. Возможно, если сделаю то, что она хочет, то это ускорит ее уход из моих покоев.

Вкус был резким, обжигающим, но я проглотила, надеясь, что это действительно просто чай. Варина допила свою чашку, встала, поправив платье.

– Расти большой и сильной, Айрис, – бросила она напоследок, обернувшись у двери. – И береги своего дракона. Он такой… непостоянный.

Её слова повисли в воздухе, как яд, и она ушла, оставив за собой шлейф насмешки. Я сидела, глядя на пустую чашку, чувствуя, как тревога грызёт меня, но ничего не произошло. День прошёл спокойно, и я решила, что это была просто её игра.

Однако уже ночью проснулась от боли. Она пришла внезапно, как удар когтей, разрывая живот. Я закричала, сжав простыни, и почувствовала, как что-то горячее, липкое течёт по ногам. Кровь. Много крови.

Дверь распахнулась, Лина вбежала, побледнев, позвала лекарей. Тот же самый старик, что констатировал мою беременность, вдруг потемнел лицом.

– Ваш ребёнок мёртв, госпожа, – сказал он глухо, опустив взгляд. – Мы ничего не можем сделать.

Мир рухнул. Я лежала, задыхаясь от слёз, чувствуя, как пустота пожирает меня. Кровь всё ещё текла, пачкая простыни, а лекари суетились, но я их не слышала. Мой сын – моя надежда – ушёл, не успев родиться.

Утром пришёл Сэйвер. Дверь распахнулась с грохотом, и он ворвался, как буря. Его глаза пылали, как расплавленное золото, а лицо искажала ярость. Воздух вокруг дрожал от его магии, и я сжалась, видя, как его пальцы сжимаются в кулаки.

– Ты отвратительна! – прорычал он, голос срывался на звериный рык. – Жалкая предательница! Ты уничтожила моего ребёнка!

Я захрипела, пытаясь подняться, но тело не слушалось. Слёзы текли по щекам, но я выдавила:

– Нет… я не…

Он шагнул ко мне, и его тень накрыла меня, как крылья дракона.

– Не смей оправдываться, лживая детоубийца! – рявкнул он. – Лина сказала, что ты сама попросила отвар. Сама заварила его. Сама выпила!

Я замерла, глядя на Лину, что стояла в углу, опустив голову. Её тонкие руки дрожали, но она молчала. Она не сказала ему о Варине, о чае, о подарке. Она солгала. Почему?

– Это не я… – прошептала, но голос утонул в его гневе.

– Ты омерзительна, – бросил он, отступая. – Ты недостойна быть моей женой.

Он развернулся и ушёл, оставив меня в крови и боли. Лекари ушли следом, Лина исчезла, и я осталась одна, задыхаясь от рыданий. Но я не дала им вырваться – сжала зубы, цепляясь за остатки гордости. Они не заслужили моих слёз.

Дни слились в серую мглу. Меня держали в покоях, пока тело восстанавливалось, но дворец молчал обо мне. Сэйвер не приходил. Император не звал.

А потом пришёл день, когда всё закончилось, и я стала свободной… Но какой ценой?