Текст книги "Развод в 55. Простить нельзя уйти (СИ)"
Автор книги: Мира Спарк
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 15 страниц)
Глава 9
Надежда
На первом этаже больницы царит будничная суета. В нос резко ударяет запах антисептика.
Стискивая пальцы, переплетенные в замок, я медленно прохаживаюсь взад-вперед.
Стараюсь взять себя в руки и утихомирить бушующие эмоции.
– Рассуждай логически, Надя. Рассуждай логически, – шепчу я себе едва слышно.
С логикой у меня все отлично.
Я – прекрасное доказательство тому, что логика не бывает ни мужской, ни женской. Это просто способность мыслить. Анализировать информацию и выстраивать умозаключения.
А сексистские стереотипы пусть остаются неуверенным в себе мужчинам, которые отказывают в такой способности женщинам, пытаясь принизить их.
Итак, если отбросить эмоции, что я имею в сухом остатке?
А в сухом остатке на день тридцатилетия собственной свадьбы я имею мужа в больнице и его любовницу на пороге.
Усмехаюсь сквозь слезы.
И он даже не удосужился не то, что извиниться – что-то нормально объяснить.
Разговор мне ничего не дал… почти ничего.
Вспоминая его холодность и замешательство, мне становится дурно.
Почему он просто не сказал «нет»?
Ловлю себя на мысли, что могла бы поверить в теорию с аферой, заяви он о ней сразу.
Теперь – вряд ли.
Обессилено опускаюсь на железный стул, чувствуя через одежду его холодное прикосновение.
Вот так, в пятьдесят пять лет, после долгих и счастливых лет твоя жизнь оказывается нагромождением лжи…
А сегодня день нашей жемчужной свадьбы…
Прячу лицо в ладонях. Не думаю ни о чем – просто хочется спрятаться, отгородиться от любых мыслей.
– Мамуль, – чувствую легкое прикосновение пальцев к плечу, – ты как?
Отнимаю руки от лица и жмурюсь от яркого света.
Пожимаю губами, отвечая на этот риторический вопрос:
– Нормально…
А внутри все стонет и ревет от тупой ноющей боли.
Мне стыдно смотреть дочери в глаза.
Стыдно за себя. Стыдно за него.
Произошедшее я воспринимаю как собственное личное поражение.
– Как отец, – безэмоционально произношу я, силой воли подавляя в себе боль, которая пытается выплеснуться наружу.
Саша пожимает плечами и продолжает вглядываться в мое лицо.
– Саш, да не смотри так, пожалуйста, – немного резко, чем следовало произношу я и поднимаюсь со стула. – Не надо на меня смотреть как на неизлечимо больную.
Чувствую, как злость и боль, соединяясь в гремучий, ядовитый коктейль собираются выплеснуться наружу.
И на кого? На мою любимую, милую доченьку. Мой ненаглядный свет…
Саша отшатывается как от удара и сжимает обижено губы.
Во мне же не хватает сил даже сказать «прости».
Я знаю на кого должен быть направлена эта гремучая смесь – на Бориса или на его любовницу в крайнем случае, но ничего не могу с собой поделать.
Я нахожусь в таком раздрае и отчаянии, что не могу контролировать ни свои мысли, ни реакции тела.
Долю секунды Саша смотрит на меня, и становится на миг той самой маленькой девчушкой, которой была много лет назад.
Ее губы дрожат, а брови хмуро сходятся к переносице – первое движение ей досталось от меня, а второе – от Бориса.
Она обхватывает меня и стискивает в объятиях.
Нашептывает:
– Мамочка-мамочка… – гладит по спине и волосам, отогревая своим теплом.
Я же снова плачу – ничего не могу поделать с собой.
Всю жизнь я была сильной и уверенной в себе женщиной.
Благодаря этому и добилась собственных успехов в бизнесе – выстроила с нуля дизайнерскую студию и успешно развиваю ее.
Вырастила детей и создала дом – полную чашу, где царили любовь и тепло…
А теперь реву как самая настоящая слабая женщина… и уже который раз за этот день.
Немного сбрасываю напряжение и отстраняюсь от дочери.
– Прости, Сашуль. Меньше всего я хотела бы обидеть тебя…
– Все в порядке, мам. Я понимаю. Тебе нужно выдохнуть и немного прийти в себя…
Горько усмехаюсь – это легче сказать, чем сделать.
– Где Арсений?
– Еще у папы.
– Что он вам сказал… обо всем, – повожу рукой в воздухе, обозначая ситуацию.
Саша задумывается, и я понимаю, что она взвешивает каждое слово, боясь навредить.
– Ничего, мам. Мы почти не обсуждали, понимаешь? Он сказал, что вам нужно будет поговорить, когда ты успокоишься, без истерик, как взрослым людям…
– Как взрослым людям, – меня начинает колотить истеричная дрожь, – когда я успокоюсь… Хоро-ош.
– Он что-то объяснил вообще? Рассказал об этой Снежане?
– Нет, наш разговор ничем не окончился, кроме ЕГО обвинений и моих слез…
Саша понимающе кивает, а я в очередной раз не могу поверить, что эта спокойная, красивая и мудрая женщина – моя дочь.
– Дай ему выкарабкаться из больницы… И все прояснится, – вновь притягивает меня в свои объятия.
В этом я с Сашей не согласна.
Мне не нужно давать ему «выкарабкаться» – мне нужно решить самой, как я буду жить дальше.
И первое что мне нужно сделать – это отменить сорвавшийся праздник.
Пока еще не поздно, и пока не съехались гости.
Мне совершенно ни к чему празднично настроенные друзья, которые будут а меня смотреть точно также как дочь – как на безнадежно больную.
А я не такая.
Я – сильная, и справлюсь со всем.
Саша будто читает мои мысли:
– Мам, может предупредить гостей… что, эм, торжества не будет.
Устало улыбаюсь – впереди еще столько непростых и неприятных объяснений…
– Да, ты права. Поможешь мне?
– Ну, конечно, мамуль…
Появляется Арсений.
– Заходил к врачу, – извиняющимся тоном произносит он. – Мы можем ехать. Да, мам?
Я киваю.
Стараюсь мысленно переключиться на отмену праздника и какие-то другие бытовые дела.
Все чтобы забить сознание и заставить боль отступить.
Мы уже подходим к машине Арсений, когда я чувству вибрацию телефона в кармане.
Достаю и вижу сообщение с незнакомого номера.
Сердце сжимается от тревоги…
Глава 10
Надежда
Усмехаюсь, через боль.
Так и невроз заработать недолго – вот, уже дергаюсь от любого сообщения на телефон.
Что дальше?
Вздрагивать от шороха?
Сдерживаю эмоции и сажусь в машину.
– Мам, все нормально?
Странный вопрос, учитывая обстоятельства, но я киваю.
– Да, Сашуль, все хорошо, – и улыбаюсь вымученной улыбкой.
Отодвигаюсь к окну и достаю телефон.
После нескольких неосторожных нажатий телефон требует ввода пароля и отказывается предварительно показывать сообщение. Так что мне не остается ничего, кроме как открыть его.
«Предлагаю все-таки поговорить. Это в ваших интересах»
Сообщение не подписано, но у меня нет никаких сомнений в том, кто его мог отправить.
Задумчиво смотрю в окно.
Арсений включает негромкий джаз. Ведет автомобиль плавно и неторопливо.
Сомнения пожирают меня.
И откровенно угрожающий тон сообщения заставляет меня насторожиться.
Понимаю, что не могу сосредоточиться ни на чем другом и набираю в ответ:
«Что вы хотите?»
Тут же получаю ответ.
«Справедливости».
Очень интересно. Даже интригующе.
О какой справедливости может идти речь, если это она нагло влезла в мою семью?
Встречаться с ней – не самая хорошая идея, но я не привыкла прятаться и дрожать от страха.
Конечно, раньше огромную часть уверенности составлял Боря – с ним я чувствовала себя, как за каменной стеной. Теперь же оказалось, что стена эта бутафорская и трухлявая…
Упрямо сжимаю губы.
«Когда и где».
Видимо, мой ответ сильно удивляет эту женщину, потому что быстрого ответного сообщения не приходит.
Осознав это, я чувствую себя лучше. Как бы удивительно это не звучало – первая моральная победа за мной.
И впереди не одна такая!
Она еще не представляю на что способна настолько разъяренная женщина. А я не из тех, кто молча будет плакать ночами в подушку.
Мы подъезжаем к дому. Слезы на глазах давно высохли. В голове начинает складываться план.
Мне сейчас следует взять себя в руки и действовать с холодной головой и рационально, а потому придется обратиться к адвокатам по разводу.
Сама мысль в моем сознании звучит дико, но еще более дикой является мысль оставаться под одной крышей с мужем-изменником.
– Мамуль, я заварю чай, – Сашка целует меня в висок и упархивает на кухню.
– Арсений, можешь обзвонить часть гостей и отменить их приезд?
– Конечно, мам.
Я даю ему список номер и имен.
– Только без подробностей, хорошо?
– Ну, кончено, мам.
– Скажи просто, что отец приболел и все…
Он хмурится и в этот момент становится безумно похожим на Бориса, и это раздирает сердце ржавыми крючьями.
Никогда не прощу мужу этого. Как он мог уничтожить то, что мы любили и создавали годами?
– Ты же понимаешь, что некоторых из этих людей не остановит официальная формулировка?
Да, действительно, часть друзей имеет право задавать бестактные вопросы. Мы дружим не один десяток лет и особенных секретов у нас нет.
Один из таких Демидов – давний, еще школьный друг отца и по совместительству бизнес-партнер.
Арсений будто читает мысли.
– Дядя Костя все равно припрется и будет здесь торчать, – говорит он как раз о Демидове. – Его такие слова вряд ли остановят…
– С Костей я сама поговорю…
Саша ставит перед нами чашки с ароматным чаем и убегает наверх к маленькому Боре – ему совсем скоро пора просыпаться после дневного сна.
– Надюш…
Демидов берет трубку почти сразу. На фоне беззаботно играет музыка.
–…мы уже совсем скоро приедем. Прости не предупредил раньше – внезапно решили сорваться.
Учитывая, что Костя не женат и постоянной женщины не имеет, значит с ним очередная пассия, которых он меняет, как перчатки.
Мне не очень хочется откровенничать перед незнакомым человеком, поэтому Костя узнает только чуть больше, чем все остальные.
– Борис попал в больницу…
– Что-о?!
– У него был сердечный приступ… ночью…
– Как он? Как это произошло?
Сам того не зная, своими вопросами он ворошит свежую рану.
Не просто ворошит, а щедро посыпает солью.
– Он сейчас в больнице. С ним уже все в порядке…
Кроме того, что он оказался порядочным мерзавцем, который изменяет жене.
– Но, сам понимаешь, мы отменяем празднование. Прости, что предупреждаю так несвоевременно…
– Ну ты, что, Надюш, о чем речь. Я скоро приеду, и ты мне все подробно расскажешь…
Уголки губ опускаются вниз.
Арсений прав – от него не так просто будет избавиться. А у меня совсем другие планы.
– Не стоит, Кость. Прости за беспокойство, но…
– Ничего не хочу слышать. Я уже совсем скоро буду у вас и помогу всем чем смогу…
Я кладу трубку и думаю, что лучшей помощью в данной ситуации было бы не приезжать.
Потягиваю горячий чай, но не чувствую ни вкуса, ни температуры напитка.
Успокоившиеся было мысли, вновь пускаются вскачь.
– Мам, хочешь я его выставлю? – голос Арсения выводит меня из глубокой задумчивости.
Он слегка бледен. Сжимает и разжимает кулаки, проводя вспотевшими ладонями по брюкам.
Качаю головой.
– Спасибо, сынок, не нужно, – мягко улыбаюсь ему и протягиваю руку к нему.
Запускаю пальцы в мягкие волосы и треплю их как в детстве.
– Мам, я с тобой. Рядом. Я не поддерживаю отца в том, что он… сделал, – голос сына заметно хрипит. – Он в любом случае виноват.
На побледневшей коже идут алые пятна.
Мы сейчас с ним наедине, и он впервые говорит о произошедшем.
– Спасибо, сын, – пальцы продолжают скользить в шелке его волос.
И я впервые получаю от него такую прямую поддержку.
За окном щебечут птички и пасторальную идиллию нарушает скрип тормозов и быстрая ритмичная музыка из салона автомобиля Демидова.
Музыка стихает, хлопает дверца, и, через несколько секунд, доносится властный стук в дверь.
Мне предстоит очередной непростой разговор.
Невольно напрягаюсь и дергаюсь встать с места.
– Сиди, мам, – нежно просит Арсений, – я сам открою.
Глава 11
Надежда
– Надюша, Надюша! – Демидов вихрем врывается в дом.
Человек-оркестр. Человек-праздник.
Высокий. Широкоплечий. Загорелый до черна – недавно вернулся с побережья Тихого океана.
Добродушная улыбка сверкает на красивом ухоженном лице.
Большой приплюснутый нос с легкой горбинкой придавал лицу выражение простодушия, но массивная квадратная челюсть и едва заметная складка на переносице сообщали, что перед вами человек с характером.
Голубые, словно выцветшие, как летнее небо, глаза смотрели холодно, оценивающе и цепко.
Вместе с Демидовым в гостиную врывается феерия ароматов: что-то колко-свежее, морское с примесью экзотических фруктов. Он всегда знал толк в отличном парфюме.
Устало поднимаюсь навстречу и натягиваю гостеприимную улыбку.
Мы знакомы и дружим уже более тридцати лет, но сейчас я не рада его видеть.
Демидов – в первую очередь друг Бориса. Не мой.
Инстинктивно напрягаюсь. Сама не могла бы объяснить почему – просто реакция измученного организма.
– Костя, здравствуй, – стараюсь придать голосу чуть больше теплоты и живости, будто действительно рада его видеть.
Одет – великолепно, как и всегда.
Серые драные джины и белоснежная рубашка навыпуск. На волосатой груди поблескивает толстая золотая цепь, с массивным крестом.
Он стискивает меня в медвежьих объятиях и смачно целует в обе щеки.
Из-за спины я вижу его спутницу: молодая блондинка с накачанными губами и высокой грудью. Короткое блестящее платье подчеркивает крутизну бедер и длину роскошных ног.
Меня колет ревность. Не к Константину – он закоренелый холостяк и ловелас, и его уже ничем не исправишь.
На его месте мне представился Борис.
Вместе со Снежаной.
Как он поднимает мобильный и звонит мне. Говорит усталым голосом что-то вроде: «Милая, так много работы… задержусь, не жди… Люблю…»
Потом берет под руку такую же вот красавицу и идет на встречу с деловыми партнерами, друзьями или на светский раут…
Да просто едут в отель, в конце концов. На всю ночь.
Он сморит на нее, и видит восхищение. Верит, что оно искреннее, и вызвано именно им самим, а не высоким статусом и толстым кошельком…
– Как ты, Надюш? – участливо интересуется Костя. – Как Боря?
– Все уже в полном порядке, Кость, – держу улыбку изо всех сил. – Кризис миновал и…
– Что же случилось? Как так?
Костя долю мгновения вглядывается мне в глаза, потом оборачивается к остальным, словно интересуется их мнением.
Его безымянная пока спутница хлопает глазами. Она словно поставлена на паузу и ждет, когда же закончатся формальности и начнется тусовка, на которую ее и взяли веселиться и сверкать.
Нет, милая, не здесь и не сегодня.
Арсений пожимает плечами и присаживается на высокий табурет.
– Так бывает, Кость. Нервная изнурительная работа дает не только вот это, – провожу рукой указывая на дом.
Цветущий и пышущий жаром Демидов качает головой, соглашаясь.
– Да-да-да… я как никто другой понимаю, о чем ты…
Качает задумчиво головой, но глаза продолжают внимательно изучать меня.
– Как же теперь? Когда он поправится? К нему можно вообще?
Пожимаю плечами.
– Пара дней будут наблюдать, а потом примут решение… Сам понимаешь, пока не до празднования.
– Ну, конечно, Надюш! О чем речь! Пусть спокойно поправляется и отлеживается. Он нам нужен живой, здоровый и энергичный верно? – Демидов весело подмигивает мне, но взгляд его остается серьезным. – У нас с ним столько дел, столько работы… Ух, не вовремя старикан решил в больничку загреметь!
Костя смеется. В одиночестве.
Смех его очевидно наигранный, звучит фальшиво.
Вижу, как Арсений бросает на меня непонимающий взгляд из-за спины Демидова.
Я предлагаю гостям чай, и Демидов с удовольствием принимает приглашение.
Пытка светской беседой продолжается, хотя я предпочла бы сейчас задернуть в спальне шторы и лечь в постель.
Голова раскалывается от напряжения, и болтовня Демидова нисколько не способствует успокоению.
Он без умолку тараторит, рассказывая о поездке по Мексике, о белоснежных песках и голубом океане. Вываливает еще миллион подробностей, которые никогда не осядут у меня в голове.
Среди водопада россказней, где-то между посещением индейских пирамид и ресторанов в Энсенаде, он неожиданно выстреливает вопросом:
– Как же все-таки это произошло, Надюш?
– Ты о чем?
Удивлено вскидываю брови, хотя прекрасно понимаю, о чем он.
– Приступ. Он что, косил газон и перенапрягся или как вообще?
Чувствую, как кровь отливает от лица.
– Нет, он был на работе.
– Ночью?
– Да. Ты же сам говоришь, у вас много работы… Вот он и задержался, чтобы успеть сделать побольше и спокойно провести сегодняшний день с семьей…
Прикусываю губу от неожиданно нахлынувшей боли.
Почему я играю роль счастливой жены? Перед кем и для чего?
Демидов сочувственно цокает языком.
– Не рассчитал сил, не рассчитал, старина… – задумчиво продолжает. – Надо бы ему, наверное, снизить нагрузку и поберечься… Придется мне на себя взять побольше работы. Ну, для того же друзья и существуют, верно?
И тут же возвращается к веселым рассказам о путешествии.
Сверху спускаются Сашка, Женя и Боря.
И Демидов принимается восторгаться моим внуком.
Только спустя час он, наконец, берет свою подружку, которая за все время не произнесла ни слова и уезжает.
– Надя, помни, если что-то… что угодно, понимаешь? Что угодно понадобится тебе или Боре – незамедлительно звони, хорошо?
И не дожидаясь ответа стискивает меня в объятиях и уходит.
Веселый. Беззаботный. Энергичный.
Как хищник на охоте.
Когда дверь за ним захлопывается, я вздыхаю с облегчением.
– Мам, как думаешь, почему этот щеголь переживает из-за папиного бизнеса больше, чем из-за здоровья?
Глава 12
Надежда
– Он мне тоже никогда особенно не нравился, – доносится Сашкин голос из гостиной.
Пожимаю плечами.
– Он папин друг еще со школы…
Сашка не обращает внимания на мои слова и продолжает развивать мысль:
– Мужчина, который на шестом десятке не обзавелся семьей у меня вызывает настороженность…
Арсений посмеивается:
– Откуда ты знаешь, может у него семеро по лавкам сидят, просто мы о них не знаем?
Разговор переходит в шутливую болтовню, и атмосфера в доме немного разряжается.
Но Сашины слова оставляют во мне след. Не могу с ней не согласиться, тем более нынешняя спутница Кости как две капли воды похожа на Снежану.
Молодая блондинка. Эффектная. Красивая, как теперь модно – с толстыми губами уточкой и длинными ресницами.
Девушки такого рода часто увиваются возле статусных состоятельных мужчин, которым в силу возраста иной раз хочется продемонстрировать и себе, и всему миру, что они еще ого-го.
Охотницы за кошельками.
Такие отношения между мужчиной и женщиной больше напоминают товарно-денежные: с одной стороны на продажу молодое тело, с другой – покупатель с тугим кошельком.
Перед глазами встает лицо Снежаны, и мне становится невыносимо мерзко.
Накатывает физическая слабость.
Подхожу к маленькому Боре и целую малыша в макушку.
Втягиваю сладкий молочный аромат ребенка.
Он поворачивается ко мне. Ясные огромные глазенки сияют от счастья. Он улыбается мне во все восемь зубов и тянет ручки.
– Иди сюда, мой хороший, – шепчу я и смаргиваю слезы от прилива нежности и грусти.
Он обвивает мою шею руками и покусывает щеку, радостно заливаясь смехом.
– Кто кусается, а? Кто тут кусается? – шутливо рычу на него, а малыш визжит от восторга.
Саша подходит к нам.
– Мамуль, ты бы пошла отдохнула?
Киваю и передаю ей Борю.
Поднимаюсь наверх и ложусь в постель.
Кажется, будто я встала с нее только пять минут назад, и, в то же время, будто прошел год.
Нажимаю на кнопку автоматического закрытия штор, и комната медленно погружается в полумрак.
Меня будто вдавливает в постель от усталости.
Остаюсь наедине со своими мыслями.
Перед глазами круговорот лиц: Борис, Снежана, Демидов…
Они перемешиваются, язвительно улыбаются или сурово хмурят брови…
Не заметно засыпаю. Сон неглубокий, поверхностный, тяжелый.
Будто погружаюсь в воду. Задыхаюсь от сдавливающего чувства в груди, и неожиданно просыпаюсь.
Лоб в холодной испарине. Руки дрожат, а тело будто пропустили между мельничными жерновами.
Голова раскалывается, словно короткий сон не принес никакого облегчения.
Тянусь рукой к телефону. Кажется, будто я спала всего лишь несколько минут, а на самом деле давно наступил вечер.
Тупо смотрю на экран телефона.
Понимаю, впервые за много лет я не знаю, что мне делать: ни прямо сейчас, ни вообще в жизни.
Продолжать делать вид, что ничего не произошло? А для чего и для кого?
Дети взрослые и сами все прекрасно понимают и способны сделать выводы.
А мнение общества, друзей и знакомых по этому вопросу меня мало интересует. Это наше с Борисом личное дело.
Задумчиво постукиваю ногтем по экрану телефона.
Понимаю в глубине души, что решение уже принято.
Снимаю блокировку и открываю телефонную книгу.
Нахожу нужный номер – «Анна, риэлтор».
Мы пересекались с этой женщиной, когда я помогала семье моего сотрудника с жильем. Мне понравился ее обстоятельный, но очень оперативный подход к решению проблемы.
– Здравствуйте, Надежда Максимовна.
– Здравствуйте, Анна. Простите, что звоню так без предупреждения вечером в субботу…
– Ничего страшного. Я всегда на связи. Это мое правило.
– Отлично, – улыбаюсь я, – Анна, мне нужно снять квартиру. В городе, поближе к моему офису, помните адрес?
– Конечно. Какую квартиру вы хотите?
Я никогда не думала, что мне придется уходить из своего собственного дома в арендную квартиру. И сейчас решение было несколько импульсивным, но в доме я оставаться не могу.
Не представляю, как мы встретимся с Борисом, когда он вернется из больницы.
Не сейчас точно.
– Н-не знаю даже, – растеряно произношу я и через секунду добавляю: – можно однокомнатную, чистую… а все остальное не сильно интересует.
– Поняла вас. Как срочно нужна квартира?
Слышу, что она делает быстрые записи ручкой.
Всегда уважала профессиональных людей. Что мужчин, что женщин.
Анна – это не какая-то Снежана, которая приходит требовать миллион за то, что влезла в чужую семью.
– Как можно быстрее… срочно. Очень.
Понимаю, что каждая минута нахождения в доме, который мы создали вдвоем с Борисом для меня тягостна.
Дома и стены помогают – есть такое выражение, сейчас же ощущение будто стены пропитались лживым ядом.
И в этом виноват мой муж.
Узел его лжи еще предстоит полностью распутать, а пока что мне нужно какое-то свое, личное пространство, где я смогу собраться с мыслями.
– Завтра я предложу вам варианты, и вы сможете выбрать.
– Отлично, – искренне радуюсь такой оперативности. – Спасибо. До свидания.
Завтра снимаю квартиру.
А что дальше?
Ответ возникает быстро – будто сам собой: и нахожу адвоката по разводу.
План готов, и мне становится немного легче.
Даже головная боль немного отпускает.
Дети смогут приезжать ко мне и в съемную квартиру. В любом случае, это временно решение до раздела имущества.
А после развода я решу, где и как мне жить.
А Борис пусть идет своей дорогой: развлекается с кем хочет и живет как хочет.
Я стараюсь храбриться, но многолетнюю любовь так просто из сердца не вырвешь…
Хотя Боря постарался очень хорошо.
Скидываю одежду и иду в душ. Освеженная и чуть более взбодрившаяся, хочу провести время с детьми и внуком.
Нужно постараться отвлечься от болезненных мыслей.
Выхожу из комнаты и уже подойдя к лестнице вспоминаю об оставленном на кровати телефоне.
Возвращаюсь.
На экране высвечивается сообщение:
«Завтра в полдень, кафе «Арт Фло», не опаздывайте. Это в ваших интересах».
Если она думает запугать меня или заинтриговать – не на ту напала.
Хмурюсь и сжимаю губы.
Не сомневайся, завтра я встречусь с тобой.
И я не боюсь этой встречи.
