Текст книги "Развод в 55. Простить нельзя уйти (СИ)"

Автор книги: Мира Спарк

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц)

Глава 25

Надежда

– С вас шесть тысяч три сорок три рубля, – улыбается кассир.

Я прикладываю карту к терминалу.

Бип. Красный крестик. Ошибка.

– Давайте попробуем еще раз, – говорю я, сохраняя улыбку.

Снова бип. Та же ошибка.

Улыбка кассирши застывает, становится формально-вежливой.

За моей спиной появляются небольшая очередь.

Странно.

Роюсь в кошельке, достаю вторую карту. Пальцы слегка дрожат.

Позади кто-то нетерпеливо переминается с ноги на ногу.

Бип. Бип.

Тот же результат.

В животе – ледяной ком. Лоб покрывается испариной. Борис.

Очередь за моей спиной начинает шептаться.

– Пожалуйста, могли бы вы обслужить других покупателей, пока я разберусь? – голос звучит тверже, чем я чувствую.

Кассирша недовольно сжимает губы, но встречается со мной взглядом – и отступает.

– Галя, откройте вторую кассу! – просит она и поднимается с места.

Очередь переходит на соседнюю кассу, а я остаюсь решать проблему.

Я отхожу в сторону, сжимая телефон.

Звонить Арсению?

Какой еще выход?

В голове – сумбур. Я впервые оказываюсь в такой дурацкой ситуации.

С собой точно нет наличных, но я все же шарю по карманам в тщетной надежде.

Результат ожидаемый.

Давлю панику и удерживаю себя от звонка сыну.

Я справлюсь сама.

Открываю банковское приложение – и сразу вижу причину: все счета заблокированы.

Очень взрослый поступок.

Это, само собой, никакая не случайность.

Провожу пальцем по экрану и натыкаюсь на предложение оформить кредитную карту.

Отличный выход!

Соглашаюсь и, следуя указаниям электронного помощника, оформляю себе виртуальную кредитку.

Просто палочка-выручалочка.

Все занимает не больше нескольких минут, и вот я с деньгами.

– Давайте попробуем еще раз? – возвращаюсь к кассе, держа телефон с QR-кодом.

В груди разливается волнение, и кончики пальцев чуть холодеют

Бип. Зеленый свет.

– Спасибо. Хорошего дня, – вежливо говорит кассир.

Я с трудом сдерживаюсь, чтобы самодовольно не улыбнуться ей.

Вызываю такси, выхожу с сумками на улицу.

Я справилась сама.

Неловкость, стыд сменяются гордостью.

Вроде бы ситуация пустяковая, а все же приятно выйти победителем.

Вдруг осознаю, что это моя первая победа над Борисом.

Я не позволю себя сломать.

Ожидая такси, все же смеюсь – тетя пятидесяти пяти лет оплатила продукты и гордится этим – какая молодец!

На душе становится легко и радостно, а юмор и самоирония сглаживают неприятный осадок.

Грузовик резко сигналит, объезжая подъезжающее такси.

Я вздрагиваю – и смеюсь.

Ну, погоди, Борис.

Следующий шаг – за мной.

Это только начало.

Меня охватывает радостно-возбужденное состояние в предвкушение разговора с ним.

Приеду домой и все ему выскажу. Пусть не думает, что я собираюсь проглотить это просто так.

Такси мчит по городу, ловко лавируя в потоке машин.

Это очень соответствует моему боевому настрою.

Я распаляю себя все сильнее и сильнее, и вскоре уже нетерпеливо дожидаюсь конца поездки.

Таксист поглядывает на меня в зеркало заднего вида.

Видимо, считывает мои эмоции.

Но заговорить не решается.

И это прекрасно. Пустая болтовня мне сейчас совсем ни к чему.

Вылетаю из такси и с неожиданной силой хватаю тяжеленые пакеты с продуктами.

Поднимаюсь по лестнице, чувствуя, как телефон жжет карман.

Позвонить ему сейчас? Или...

Нет. Сейчас. Пока злость еще горячая и острая.

Набираю номер.

– Ну здравствуй, – раздается его голос уже после первого гудка.

Будто ждал.

– Не ожидала от тебя такой подлости, Борь, – говорю сразу, без предисловий.

– О чем это ты? – фальшивое недоумение в голосе.

Я почти вижу, как он поднимает брови – свой коронный прием на переговорах.

– Ты заблокировал счет. Очень по-взрослому.

– Да? Странно... – он делает паузу, – наверное, банк что-то напутал. Или какая-то ошибка.

Я прикусываю губу.

– Борис. Это же совместные счета. Прекрати дурака включать, и на них наши общие деньги…

– Это ты дуришь, – он перебивает и его голос внезапно становится жестким. – Сбежала из дома среди ночи. Интересно, на что тебе срочно понадобились деньги? Может, на молодого любовника?

Словно ледяная вода выливается за шиворот.

Не знаю, что меня поражает больше: неожиданность или абсурдность обвинений.

Мне вдруг не хватает воздуха.

Злое веселье поднимается внутри и слова сами вылетают изо рта.

– А хотя бы и да!

В трубке – грозное сопение. Будто бык перед атакой.

Прямо будто воочию вижу его: насупился, нахмурился и дышит, раздувая ноздри.

Некоторое время позволяю себе насладиться реакцией.

Как, Боречка, не нравится такое?

Может хоть сейчас поймешь немного, какого пришлось мне.

Хотя это никак не сравнимо с тем предательством, которое я получила вместо подарка на тридцатилетие свадьбы.

– Успокойся, – сжаливаюсь я, – я же не ты.

Он все еще сопит, но менее напряжено.

Неужели он действительно мог поверить в то, что сам ляпнул?

И это после всех совместных лет.

Даже обидно.

А с другой стороны приятно, что ревнует. Значит в свои годы я еще очень даже ничего…

– Я посмотрю, что с счетами... – сквозь зубы.

– Не "посмотрю", а разблокируй. И больше так не делай.

Уже собираюсь положить трубку, как вдруг:

– Вообще-то я сам хотел тебе позвонить. Нам нужно поговорить.

Глава 26

Надежда

– О чем же нам так срочно нужно поговорить, Борь? – голос звучит сладковато-язвительно. – О разводе? О твоей юной любовнице? Или, может, хочешь совета, как пережить беременность подруги? Я ведь как-никак двоих твоих детей родила...

В трубке – резкий выдох.

– Прекрати юродствовать, Надежда, – произносит он тяжело. – Тебя это совсем не красит.

– Ой, прости, что не угодила тебе… Я ведь не знала, что должна тебя красиво развлекать, – пальцы сами сжимают телефон крепче. – Ты ведь сам начал этот разговор. Ну так говори – чего хотел?

Подхожу к зеркалу в прихожей и смотрю на свое бледное, сосредоточенное лицо.

Его выражение никак не вяжется с тем шутливо-язвительным тоном, который я взяла на вооружение.

– Ты ведешь себя как...

– Как кто? – перебиваю. – Как взрослая женщина, которой надоели твои игры? Или как человек, у которого больше нет причин терпеть двуличное отношение к себе?

– Я не для этого звоню! – рявкает он.

– А для чего? Чтобы услышать, как я рыдаю в подушку? Извини, не дождешься.

– Ты совсем...

– Совсем что, Борис? Совсем права? Спасибо, знаю.

Я выплескиваю накопившуюся боль и напряжение через этот дурацкий диалог.

Пустой, никому не нужный и ведущий неизвестно куда.

Пауза.

Слышно, как он скрипит зубами.

– Ты даже не даешь мне сказать! – взрывается он наконец.

– Сказать о чем, Борь? О действительно важном говорить ты нормально не можешь, а все остальное… все остальное меня мало интересует, ты уж прости…

– Даже если дело касается нашей семьи? – зловеще произносит он.

Эта фраза веет холодком и угрозой.

Он прекрасно знает, как ловить меня на крючок и у него это отлично получается.

Семья – это ведь не только он.

Мои дети. Внук.

Знаю, что Борис – мастер манипуляций, хоть и по характеру взрывной и темпераментный мужчина…

Удерживаю себя в руках изо всех сил.

– Потому что ты ничего не говоришь! – смеюсь наиграно. – Крутишь, как всегда, вокруг да около. Хочешь что-то – скажи прямо. Или боишься?

– Боюсь? – отвечает мне таким же фальшивым смешком. – Это ты дрожишь, что останешься без моих денег!

– Ах вот оно что! – притворно-восторженно. – Значит, все-таки о деньгах? Ну наконец-то добрались до сути. Только вот незадача – я уже прекрасно обхожусь без твоих подачек.

Мне становится немного легче.

Если речь о деньгах, то это не так страшно, как угроза детям. Но неприятный холодок не оставляет меня.

Борис явно не договорил, и еще не понятно, чем обернется этот разговор.

– Подачек? – голос становится опасным.

– Да, Боренька. Ты же не думал, что я с пустыми руками из дома уйду? Или надеялся, что буду умолять тебя о каждой копейке? Я тебе, если ты совсем заработался и забыл, напоминаю – у меня есть собственное дело…

– Ах, дело…

Тон его мне совсем не нравится, но я продолжаю напирать.

– Да, дело. Не только ты работаешь. И я прекрасно справлюсь без тебя. А тебе удачи – вместо того, чтобы возиться с внуком, тебе предстоит растить малыша от любовницы…

Предательские слезы все-таки выступают на глазах.

Он что-то бормочет – явно проклятие себе под нос.

Я расхаживаю по коридору.

Борис замолкает, и я слышу только его тяжелое дыхание в трубке.

Взял паузу. Собирается с силами.

Значит сейчас начнется яростный натиск.

– Значит так… – начинает он неожиданно спокойным тоном.

Однако в его голосе чувствуются потрескивания электрических разрядов.

–…послушай меня внимательно, Надя.

Он говорит это так, что я невольно прикусываю язык.

Его энергетика бьет даже через трубку.

– Через несколько дней запланирован прием у замминистра. Будут ключевые партнеры. Чиновники… Нужные люди, в общем нам нужно прийти вместе.

Я молчу. Сердце стучит где-то в горле.

– Зачем мне туда идти? – наконец выдавливаю, но шутливый тон уже не получается.

– У нас сейчас... разногласия, – произносит он, будто подбирает слова. – Но публично мы не должны их показывать. Ты же понимаешь, Надежда?

Губы сами собой сжимаются.

Он прав, черт возьми. И это бесит больше всего.

– Если что-то пойдет не так, – его голос становится тише, но от этого только опаснее, –это скажется на бизнесе. А значит – на всех нас.

В животе – холодный ком.

–И потом, – добавляет он уже совсем тихо, – если сейчас допустить это... обратно не вернешь. Подумай об этом. Я позвоню позже…

И не дожидаясь моего ответа или какой-либо реакции – щелчок.

Я стою посреди комнаты, все еще сжимая телефон.

Обратно не вернешь.

Что это было? Угроза? Предупреждение?

Медленно разуваюсь и прохожу в комнату, позабыв о принесенных пакетах.

В висках – назойливая пульсация.

Пальцы подрагивают.

Идти или не идти?

Это больше чем вопрос посещения светского вечера.

И не только о том, чтобы оказать ему услугу… Хотя о каких услугах может идти речь сейчас?

Действительно нужно хорошо подумать и…

Черт, я с неприятным удивлением понимаю, что не готова.

Не готова объявить на весь мир о нашем разрыве и том унижении, которому он меня подверг.

И что же в таком случае делать? Быть послушным орудием в его руках?

Делать его жизнь проще, легче и комфортнее? После того как он со мной обошелся?

Голова идет кругом.

Через пару дней прием.

Время принять решение еще есть.

Надо просто успокоиться…

Но я слишком хорошо знаю Бориса и понимаю – он мне не даст ничего: ни времени, ни спокойствия…

Глава 27

Надежда

Я выдыхаю, но сердце колотится так, будто пытается вырваться из груди.

Голос Бориса звучит в голове, будто эхо, и снова выбивает меня из колеи.

Всего один разговор – и вот я уже вся дрожу, как будто только что узнала об измене. Все возвращается и наваливается со страшной силой.

Сердце сдавливает острой болью.

Может быть ему и было наплевать на наш брак, но мне нет. Годы счастья так просто не вычеркнуть из жизни.

Особенно, если они – и есть сама жизнь.

Нет, нет, нет, Надя, хватит. Ты уже приняла решение. Ты не вернешься.

Но мысли предательски ползут обратно: а что, если… наплевать? Сделать вид, что ничего не было? Он же раскаивается…

Меня передергивает от омерзения к самой себе. Как я вообще могу такое думать? После всего?

Стискиваю зубы так сильно, что челюсть начинает ныть.

Боль – хоть какое-то отвлечение от малодушия и гнетущих мыслей.

Надо срочно чем-то заняться. Любым делом. Лишь бы не думать.

Тем более, что дел у меня на самом деле предостаточно.

Мне устраивать жизнь… пусть и не с нуля, но почти.

Иду в прихожую, где до сих пор стоят неразобранные сумки.

Теперь же каждая мелочь кажется важной – будто если я наведу идеальный порядок в этом новом, чужом пока пространстве, то и в голове станет яснее.

Беру тряпку, моющее средство.

Отмываю каждую полку, каждую ручку двери, пока поверхности не начинают блестеть, отражая свет.

Вытираю пыль с подоконников, вычищаю каждый угол, залезаю в каждую нишу.

Раскладываю вещи по шкафам с почти военной аккуратностью и педантичностью.

Я всегда была отличной хозяйкой.

Борис любил повторять, что у меня "золотые руки".

Даже в самые загруженные дни, особенно в нашей не слишком богатой молодости, я находила время, чтобы дом сиял.

Сейчас это не просто уборка – это ритуал.

Попытка доказать себе, что я все еще контролирую хоть что-то в этой жизни.

Но чем больше я стараюсь, тем сильнее давит тяжесть в груди.

Отказать ему или помочь? Сыграть роль счастливой жены или плюнуть на все и выбрать правду, какой бы горькой она ни была?

Горько усмехаюсь. Как пафосно звучит. Будто я героиня дешевого сериала, а не женщина, которую предал самый близкий человек.

Телефон на столе молчит.

Борис не звонит. И слава Богу. Потому что я до сих пор не знаю, что скажу ему, если он наберет.

Поправляю шторы.

Делаю еще десяток ненужных движений – лишь бы не сесть и не дать мыслям снова накрыть с головой.

Но они возвращаются.

А если он правда раскаивается? Если это все какая-то ошибка? Если...

– Хватит! – вслух говорю я пустой квартире.

Голос звучит чужим. Твердым.

Я больше не та женщина, которая верит в сказки.

Но почему тогда так больно?

Я сжимаю телефон в ладони, ощущая, как под кожей пульсирует тревога.

Нужно взять себя в руки. Нужен адвокат. Но как его искать?

Я никогда не сталкивалась с этим – всегда были корпоративные юристы, всегда чужие проблемы – никак не связанные с… подобным.

А теперь моя. Личная.

Открываю браузер и вбиваю в поисковую строку запрос и тут вспыхивает мысль – может быть попросить рекомендации у Аллы? Моего юриста.

Это, конечно, совсем не ее профиль, но, возможно, она с кем-то знакома.

Можно просто спросить у нее.

Но тут же накатывает прежний вопрос: говорить правду или делать вид?

Горло сжимается, будто кто-то обхватил его холодными пальцами.

Я не отвечаю себе, просто набираю номер.

После короткого приветствия, сразу перехожу к сути вопроса.

– Алла, – голос звучит чужим, слишком высоким, неестественным. – Ты не могла бы кого-то порекомендовать?

– Конечно, – пауза. – Это… вам? Или кому-то… – она резко обрывается. – То есть, я хотела спросить, какого ценового диапазона?

Меня будто толкают в грудь.

Воздух перехватывает, пальцы непроизвольно сжимаются в кулак. Глупо. Глупо так реагировать.

– Для родственницы, – отвечаю ледяным тоном, будто отрезаю. – Деньги не важны. Нужен профессионал.

Алла заметно смущается собственной неожиданной бестактности.

Обещает уточнить у коллег и сразу же сообщить.

А я понимаю, что это очередное унижение, через которое мне приходится пройти из-за Бориса.

Сколько их еще впереди?

Вешаю трубку и тут же ловлю себя на мысли: надо разделить счета.

Срочно. Чтобы больше не попадать в такие дурацкие ситуации, как сегодня утром.

Неужели мне действительно приходится все это обдумывать?

Но странно – как только я начинаю действовать, страх и раздрай отступают.

Набираю сообщение бухгалтеру: «Заведите новую карту и счет на меня. Отдельно».

Потом понимаю, что наш разрыв с Борисом требует более тщательной подготовки – это вопрос не только раздельного счета.

Под угрозой может оказаться и мой бизнес.

И, вообще, все нужно привести в полный порядок.

А это вопрос гораздо более сложный… Набираю сообщение и назначаю встречу с юристом и бухгалтером на понедельник – с самого утра.

Вопросы существования фирмы нужно обсуждать сразу с профессионалами.

Движение, план, контроль.

Мышцы расслабляются, дыхание выравнивается. Я даже улыбаюсь себе: не все потеряно.

И тут – звонок. Телефон выскальзывает из пальцев, я едва успеваю поймать его. Смеюсь вслух:

– Какая же я стала дерганая.

На экране – «Доченька».

Глава 28

Надежда

Телефон дрожит в руке.

Саша.

Внутри все сжимается, но я беру себя в руки и подношу трубку к уху.

– Привет, мам, – голос дочери спокойный, даже теплый. – Как ты там?

– Нормально, – отвечаю, стараясь, чтобы голос не дрогнул. – Осваиваюсь.

– А… хорошо. – Пауза. – Ты хотя бы поела нормально?

– Да, не переживай.

Несколько секунд молчания.

Я чувствую, как по спине ползет холодок – почему-то знаю, что этот разговор не просто так.

– Мам… – Саша вздыхает. – Ты серьезно собираешься вот так вот… жить?

– А как иначе? – голос уже жестче, чем хотелось бы.

– Ну… – она делает еще одну паузу, и я слышу, как она собирается с мыслями. – Папа сказал, что все это недоразумение. Может, просто поговорите?

Меня будто ударили в грудь.

Недоразумение.

– О чем, Сашуль? Твой отец не может или не хочет внятно объяснить происходящее… Давай не будем это обсуждать, я не хочу…

– Но ты даже не даешь ему шанса объясниться! – ее голос резко повышается. – Ты просто взяла и сбежала, как будто…

– Сбежала? – перебиваю я, и в горле встает ком. – Ты вообще понимаешь, о чем говоришь?

– Мам, я просто хочу, чтобы вы разобрались! – она уже почти кричит. – А ты даже не хочешь попытаться!

Я закрываю глаза, чувствуя, как внутри закипает ярость.

Обвинения дочери причиняют боль, хотя кажется моя душа уже должна была привыкнуть к такому состоянию.

Но хуже всего – предательская дрожь в пальцах.

– Саша, хватит.

– А Арсений?! – вдруг бросает она, и от этого вопроса у меня перехватывает дыхание. – Зачем ты его настраиваешь против папы? Он теперь вообще отца в гробу видел!

– Что?! – мой голос звучит резко, почти хрипло. – Это он тебе сказал?

– Нет, но он…

– Тогда не придумывай! – впервые за весь разговор я повышаю голос. – Я никого не настраиваю. Если он что-то думает – это его выбор.

– Мам…

– Всё. Довольно, – говорю это четко, холодно. – Я не буду это обсуждать. Пока.

Вешаю трубку.

На дочь я не злилась так никогда в жизни.

Но сейчас она меня просто взбесила – неужели она не может понять меня как женщина? Сама ведь уже жена и мама.

Как бы она поступила на моем месте?

Как обычно правильные слова появляются после завершения разговора… Только кулаками после драки не машут.

Руки трясутся.

В глазах мутно.

Весь вечер я как в тумане.

Ощущение такое, будто я заболела и слегла с высокой температурой – голова соображает отвратительно.

Сашины слова крутятся в голове, смешиваясь с собственными сомнениями.

Разговор бьет по самому больному, по тому, что так хочется сберечь.

Червячок сомнения точит и точит.

Ложусь спать с тяжестью в груди, а просыпаюсь – будто всю ночь таскала мешки с цементом.

Тело каменное, веки налиты свинцом.

Лежу, уставившись в серый потолок чужой квартиры.

Боже, я как разбитая старуха.

Из уголка глаза скатывается слеза.

Но тут всплывает в памяти бабушка – худая, стойкая, словно высохшая на солнце.

Она прошла войну и подняла четверых детей одна. Без жалоб. Без слабости.

Или просто не показывала их? Держала все в себе?

– Тьфу, – шиплю себе под нос и резко сажусь.

Мир против меня? Пусть. Но я не сдамся. И своей слабости не покажу.

Борис сделал свой выбор, когда оказался в постели другой женщины.

Пусть так.

Он прав – назад ничего не вернешь, так и хватит плакать и горевать.

Поднимаюсь с постели усилием воли.

Заставляю онемевшие мышцы работать.

Застилаю кровать – аккуратно, идеально. Непроизвольно так, как учила когда-то бабушка.

И отправляюсь в душ.

Горячие струи бьют по плечам, смывая напряжение.

Пар наполняет ванную, запах геля с мятой бодрит.

Я стою под почти обжигающими струями, пока кожа не краснеет.

Вытираюсь грубым полотенцем – резкие движения, будто стираю с себя вчерашнюю слабость.

На кухне готовлю кофе и легкий завтрак.

Не тот, ароматный, из турки, а дешевый растворимый.

Но первый глоток – и я чувствую, как по жилам разливается тепло.

Я еще жива. Я еще могу.

Собираюсь на работу, и вдруг – неприятный укол мысли.

Машина. Она же у дома.

Мне физически тошно от одной мысли увидеть тот дом, который я так любила еще недавно.

Или, не дай бог, Бориса.

Но глупо из-за этого оставаться без машины.

Ладно, все равно сейчас нет времени на поездки туда-обратно. На работу на такси, а потом…

Понимаю, чуть лукавлю сама перед собой, но машу рукой.

Придет время я и решу эту сложность. Да и какая это сложность – так ерунда.

Вздыхаю, открываю приложение такси…

Телефон вибрирует в ладони, опережая меня входящим сообщением.

Арсений: «Мам, подумал, тебе надо. Посмотри в окно.»

Подхожу к окну. Моя машина стоит у подъезда.

Сразу звоню ему.

Улыбка сама играет на губах

– Ты как… когда успел? – смеюсь.

– Я решил, что тебе надо и заскочил перед встречей, мам, – быстро говорит он. – Не стал уж подниматься – спешу на встречу, ладно?

– Спасибо, сынок – голос чуть дрожит.

– Без проблем, мамуль.

Вешаю трубку. Плечи сами расправляются.

Беру ключи, сумку, выхожу.

Впереди – встреча с юристом и бухгалтером.

Битва за себя только начинается.

Утро приятно освежает.

Ночью оказывается прошел дождь, и аромат влажного асфальта приятно сочетается со свежей зеленью.

Сажусь в автомобиль и включаю любимую песню.

Я улыбаюсь.

Наполняюсь силами и готова действовать!