Текст книги "Невеста лисьего клана (СИ)"

Автор книги: Мира Аллен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 19 страниц)

– Я пока не могу объяснить. Но я не одна. Со мной Сота. Рина. И Рэн.

– Это не ответ, Айко.

– Знаю.

Мама долго смотрела на неё. Потом тихо сказала:

– Ты стала другой за эти дни.

Айко почувствовала, как защипало глаза.

– Я стараюсь остаться собой.

Мама мягко коснулась её щеки.

– Тогда не старайся одна.

Эти слова ударили почти больнее, чем магия. Айко кивнула.

– Хорошо.

Она не знала, как выполнит это обещание. Но впервые захотела попытаться.

Позже, уже в комнате, Айко достала деревянную дощечку. Знаки на ней больше не горели, но если смотреть долго, казалось, что красные линии движутся под поверхностью.

На телефоне было сообщение от Рины: «Я дома. Сота проводил. Он по дороге трижды сказал, что Кудзэ бесит, и один раз – что, возможно, не совсем плохой».

Следом сообщение от Соты: «Я дома. Если второй замок начнёт сомневаться, скажи ему, что я против».

Айко улыбнулась. Потом пришло сообщение от Рэна. «Снаружи чисто. Наблюдатель ушёл».

Она набрала: «Вы тоже идите отдыхать».

Ответ: «После проверки крыши».

Айко закатила глаза. «Рэн». Пауза. «Хорошо. После крыши – отдыхать».

Она смотрела на экран, потом написала: «Сегодня вы сказали, что выбираете идти рядом».

Ответ пришёл не сразу. «Да».

Айко долго не решалась набрать следующее. Пальцы зависали над буквами, стирали, писали снова. Наконец она отправила: «Не передумайте».

Почти сразу: «Не собирался».

Айко прижала телефон к груди и закрыла глаза. В комнате было тихо. Лампа горела мягким жёлтым светом. За окном шуршал город. Никаких имён. Никаких голосов. Только слабое тепло под кожей.

Она уже собиралась лечь, когда дощечка на столе вдруг вспыхнула. Одна красная линия. Потом вторая. Потом на дереве проступили новые слова.

«Второй замок откроется там, где родится первое сомнение».

Айко почувствовала, как всё тепло исчезает. Телефон завибрировал. Сообщение от неизвестного номера. Не от Рэна.

«А ты уверена, что он выбрал тебя, а не способ спастись от клана?»

Айко сидела неподвижно, глядя на экран. Красная нить на запястье дрогнула. И впервые за вечер стала холодной.

Глава 8. Первое сомнение

Айко перечитала сообщение трижды.

«А ты уверена, что он выбрал тебя, а не способ спастись от клана?»

Слова не менялись. Не исчезали. Не расползались чернилами по экрану и не превращались в предупреждающие знаки. Они выглядели как обычное сообщение с неизвестного номера – короткое, спокойное, почти небрежное.

И именно поэтому пугали сильнее.

Красная нить под кожей оставалась холодной. Айко положила телефон на стол, но через секунду снова взяла его. Открыла чат с Рэнем. Последнее сообщение от него всё ещё светилось на экране.

«Не собирался».

Он не собирался передумывать. Она сама попросила его не делать этого.

Несколько минут назад этих двух слов было достаточно, чтобы внутри стало тепло. Теперь они казались слишком короткими. Слишком удобными. Рэн вообще часто отвечал коротко, когда не хотел говорить больше.

Айко стиснула телефон.

– Нет, – произнесла она вслух. – Даже не начинай.

Нить не потеплела. На деревянной дощечке всё ещё горела фраза: «Второй замок откроется там, где родится первое сомнение».

Айко подошла к столу и перевернула дощечку знаками вниз. Это не помогло. Она снова посмотрела на сообщение. Номер был скрыт. Позвонить нельзя. Поле для ответа оставалось активным. Айко набрала:

«Кто это?»

Сообщение не отправилось. Рядом с ним появился серый значок ошибки. Она попробовала снова. Безрезультатно.

Телефон завибрировал.

«Ты задаёшь неправильный вопрос».

Айко резко выпрямилась. Теперь сомнений не было: тот, кто писал, видел её ответ.

Она набрала:

«Тогда какой правильный?»

Снова ошибка.

Новое сообщение пришло почти сразу:

«Что Рэн получил в архиве кроме способа укрепить печать?»

Айко медленно опустилась на стул. В архиве Рэн нашёл запись о добровольной связке. Он вынес деревянную дощечку, заплатил за неё силой и едва не потерял сознание. Потом они вместе приняли связь.

Всё было понятно. Почти. Но в чайном доме он не сказал, зачем эта связь нужна ему самому. Только объяснил, что она перестанет подчиняться клану и Нижнему двору. Что добровольность укрепляет печать. Что сила теперь распределяется между ними.

Между ними.

Айко посмотрела на запястье. Если связь стала добровольной, Рэн тоже что-то получил. Свободу от клана? Защиту от обряда подчинения? Возможность отказаться от Мэйры окончательно?

Она вспомнила слова неизвестного номера.

«Способ спастись от клана».

– Это не значит, что он солгал, – сказала Айко.

В комнате было тихо. Нить стала ещё холоднее. Айко схватила телефон и открыла чат с Рэнем.

«Вы не спите?»

Ответ пришёл быстро.

«Нет».

Она долго смотрела на пустое поле. Можно было спросить прямо. Что ты получил от добровольной связи? Знал ли заранее, что она поможет тебе избавиться от власти клана? Почему не сказал?

Простой разговор. Так поступают нормальные люди. Но перед глазами стояло его лицо в чайном доме. Бледное, усталое, открытое настолько, насколько он вообще умел. Его слова: «Я не назову её своей, потому что она принадлежит себе».

Разве человек, который хотел использовать её, сказал бы так?

Возможно, если ему было нужно её согласие.

Айко резко отложила телефон.

– Замолчи.

Теперь она говорила уже не дощечке и не сообщению. Собственным мыслям.

Телефон снова завибрировал.

«Всё хорошо?»

Рэн.

Айко набрала:

«Да».

Отправила. И сразу почувствовала себя хуже. Она солгала. Не духу. Не матери, которую пыталась защитить. Не учителю.

Ему.

Ответ пришёл через несколько секунд:

«Нить холодная».

Айко застыла. Он чувствовал. Конечно, чувствовал. Добровольная связь распределяла отклик. Красная нить больше не была только её тревогой. Он знал, что что-то изменилось.

«Просто устала».

Палец завис над отправкой. На этот раз она не нажала. Рэн написал первым:

«Открой окно».

Айко резко посмотрела на стекло. За ним был тёмный двор, несколько освещённых окон соседнего дома и пустая крыша пристройки. Никаких золотых глаз на карнизе. Никаких силуэтов.

Она подошла ближе, но окно не открыла. Телефон завибрировал снова.

«Я у двери».

Айко замерла. Через несколько секунд из коридора донёсся тихий звонок. Она выглянула из комнаты. В квартире было темно. Мама уже спала. Айко быстро накинула кофту, спрятала дощечку в ящик и на цыпочках вышла в прихожую.

Звонок повторился. Тихо, коротко. Айко посмотрела в глазок. Рэн стоял на лестничной площадке. В обычной тёмной куртке, без школьной формы и длинного пальто. Волосы немного растрепались, будто он шёл быстро. Лицо оставалось спокойным, но взгляд был напряжён.

Айко открыла дверь на ширину ладони.

– Вы с ума сошли?

– Возможно.

– Сейчас почти полночь.

– Ещё нет.

– Мама спит.

– Я тихо.

– Это не отменяет того, что вы пришли ко мне ночью.

Рэн посмотрел ей в лицо.

– Нить стала холодной.

– Вы уже писали.

– Ты ответила неправду.

Айко крепче сжала край двери.

– Я не ответила.

– Именно.

Он не повышал голоса, но отступать явно не собирался. Айко оглянулась на тёмный коридор.

– Подождите здесь.

– Нет.

– Что значит «нет»?

– На лестнице зеркало.

Она посмотрела через плечо. На площадке действительно висело небольшое старое зеркало в металлической раме. Соседка напротив прикрепила его несколько лет назад, потому что считала, что так подъезд выглядит уютнее.

Сейчас в отражении Рэна не было. Айко резко открыла дверь шире.

– Заходите.

Он вошёл без лишних слов. Айко закрыла дверь и приложила палец к губам.

– Тихо.

– Я понял.

– Нет, вы обычно считаете, что поняли, а потом говорите что-нибудь про печати рядом с мамой.

– Она спит?

– Надеюсь.

Из спальни не доносилось ни звука. Айко провела Рэна в свою комнату и осторожно закрыла дверь. На этот раз не до конца, оставив узкую щель, как просила мама прошлой ночью.

Рэн сразу посмотрел на стол.

– Где дощечка?

– В ящике.

– Почему убрала?

– Потому что не хотела видеть надпись.

– Какую?

Айко выдвинула ящик и положила дощечку перед ним. Знаки снова загорелись.

«Второй замок откроется там, где родится первое сомнение».

Рэн прочитал и стал ещё бледнее.

– Кто-то связался с тобой?

Айко не ответила. Он протянул руку.

– Телефон.

– Нет.

– Айко.

– Сначала ответьте на вопрос.

Рэн медленно опустил руку.

– Какой?

Она приготовила его заранее. Пока шла к двери, пока впускала его, пока убеждала себя, что просто хочет услышать правду. Но теперь, когда Рэн стоял напротив, спросить оказалось труднее.

– Что добровольная связь дала вам?

Он замер. Совсем ненадолго. Но Айко увидела. Холод на запястье усилился.

– Она стабилизировала первый замок, – ответил он.

– Я знаю.

– Закрыла нашу связь от прямого влияния Совета.

– Это тоже знаю.

– Дала тебе возможность сопротивляться Нижнему двору.

– А вам?

Рэн молчал. Айко почувствовала, как внутри что-то опускается. Не рушится. Пока нет. Просто становится тяжелее.

– Значит, что-то дала.

– Да.

– Что?

Он отвёл взгляд к окну. Этого движения хватило.

– Вы знали, – сказала Айко тихо. – Ещё в архиве знали, что связь поможет вам.

– Да.

– И не сказали.

– Я не успел.

– У вас было время в чайном доме.

– Нас пытались убить.

– После.

– Ты была истощена.

– По дороге домой.

– Там были наблюдатели.

– У подъезда.

– Айко…

– В сообщениях.

Он замолчал. Она не кричала. Не хотела разбудить маму. Но каждое слово становилось острее.

– Вы могли сказать. Хоть один раз. Вместо этого дали мне произнести добровольное согласие, не объяснив, что получите сами.

– Я не заставлял тебя.

– Нет. Вы просто оставили часть правды за дверью.

Красная нить проявилась между ними. Не светлая и тёплая, как в чайном доме. Тёмно-красная, с холодным синеватым отблеском по краям.

Рэн посмотрел на неё.

– Покажи сообщение.

– Ответьте.

– Сначала я должен понять, кто пытается открыть второй замок.

– А я должна понять, почему начинаю ему верить.

Его лицо изменилось. Айко увидела, что ударила больно. На секунду ей захотелось забрать слова. Но неизвестный номер писал не пустую ложь. Он зацепился за настоящую тайну. За то, что Рэн действительно скрыл.

– Связь делает меня независимым от приказа главы клана, – сказал он наконец.

Айко не двигалась.

– Какого приказа?

– Наследник Кицунэ связан с главой кровью. Пока я не вступил в полные права, отец может призвать меня, запереть в храмовой границе или начать обряд подчинения.

– А теперь не может?

– Не напрямую.

– Из-за меня.

– Из-за добровольной связи.

– Не уходите от формулировки.

Рэн сжал челюсть.

– Да. Из-за связи с тобой.

Холод от нити дошёл до плеча. Айко обхватила себя руками.

– Значит, тот, кто написал, прав.

– Нет.

– Вы спаслись от клана благодаря мне.

– Это последствие. Не причина.

– Откуда мне знать?

– Потому что я говорю тебе.

Она горько усмехнулась.

– Сейчас. После того как вас спросили.

Рэн шагнул ближе, но Айко отступила. Он сразу остановился. Это было почти хуже. Он помнил про её границы даже сейчас. Даже когда она хотела, чтобы он хоть раз перестал быть таким правильным в самом неудобном месте.

– В архиве я искал способ закрыть первый замок, – сказал Рэн. – Я не знал, что найду именно добровольную связку.

– Но когда нашли, поняли, что она поможет вам.

– Да.

– И промолчали.

– Потому что если бы сказал, ты могла решить, что обязана согласиться ради меня.

Айко посмотрела на него.

– А вы решили, что лучше дать мне согласиться, не зная.

– Нет.

– Именно это и произошло.

– Я собирался отказаться от связки.

– Когда?

– В чайном доме.

– Пока сборщики не начали ломать дверь?

– Да.

– Очень удобно.

Рэн резко вдохнул.

– Я не просил тебя произносить признание.

– Потому что боялись, что оно станет приказом. Я помню. Это было красиво. Почти честно.

– Оно было честным.

– Не полностью.

Нить между ними дрогнула. На дощечке появилась новая трещина. Тонкая линия прошла через слово «сомнение». Они оба увидели. Рэн шагнул к столу и перевернул дощечку.

– Не смотри.

– Поздно.

– Это не твоё сомнение.

– Моё.

– Его тебе вложили.

– Но выросло оно на правде, которую вы скрыли.

Он замолчал. Айко чувствовала себя ужасно. Злой. Испуганной. Несправедливой и одновременно слишком справедливой. Хотелось, чтобы Рэн сказал одно простое предложение, после которого всё снова станет понятным.

Он выбрал её не ради свободы. Но даже если произнесёт, сможет ли она поверить?

– Кто написал? – спросил он тише.

Айко разблокировала телефон и протянула ему. Рэн прочитал сообщения. Его лицо стало неподвижным.

– Юна?

– Не знаю.

– Она знает про архив и приказ отца.

– Мэйра тоже знает.

Рэн поднял глаза. Айко сразу пожалела, что произнесла её имя. Нить стала холоднее.

– Мэйра не стала бы открывать второй замок, – сказал он.

Слишком быстро. Почти так же, как вчера ответил, что сборщики пришли не за Айко.

– Вы уверены?

– Да.

– Почему?

– Потому что знаю её.

– Насколько хорошо?

Рэн долго смотрел на неё. В комнате было тихо. За стеной работал холодильник. Где-то внизу проехала машина. Обычные звуки становились слишком громкими, когда между двумя людьми появлялось то, что они не хотели называть.

– Достаточно, – сказал он.

Одно слово. Айко отвернулась.

Вот оно. Первое сомнение уже не было сообщением неизвестного номера. Оно стало её собственным. Смешным, болезненным, человеческим. Рэн знал Мэйру с детства. Доверял ей. Говорил о ней спокойно. Она помогла ему в архиве и предупредила Айко о втором замке. И всё же Айко сейчас думала не о том, могла ли Мэйра отправить сообщение. А о том, почему Рэн так уверен, что не могла.

– Это не ревность, – сказала она прежде, чем он успел что-то произнести.

– Я не говорил.

– Но подумали.

– Нет.

– Врёте.

– Да.

Айко резко повернулась к нему. Несмотря на всё, внутри мелькнуло почти привычное раздражение.

– Невыносимый.

– Это не меняется.

– Жаль.

Рэн положил телефон на стол.

– Мэйра не стала бы использовать сомнение. Она знает, что второй замок сделает с тобой.

– А Юна не знает?

– Знает. Поэтому и могла.

– Ваш отец?

– Тоже.

– Кто ещё?

– Старшие хранители архива. Несколько членов Совета. Тот, кто следил за нами через маску. Нижний двор.

– Отлично. Огромный выбор.

Айко села на кровать. Ноги вдруг стали тяжёлыми. Рэн остался стоять.

– Я должен был сказать, – произнёс он.

Она подняла голову.

– Что?

– О приказе отца. О том, что добровольная связь защищает и меня.

Айко молчала. Он продолжил:

– Я решил, что если скажу сразу, ты начнёшь выбирать не для себя. Решил за тебя, чего ты можешь испугаться. Это было неправильно.

Она не ожидала извинения. Не такого. Без оправдания. Без «но». Злость не исчезла, но перестала быть единственной.

– Почему вы всё время это делаете? – спросила Айко. – Говорите, что не хотите лишать меня воли, а потом сами решаете, какую правду я выдержу.

– Потому что меня учили защищать именно так.

– Плохо учили.

– Да.

Он сказал это спокойно. Айко опустила взгляд на дощечку.

– И что теперь?

– Теперь я отвечу на всё.

– На всё?

– Что касается связи.

– Только связи?

Рэн понял намёк.

– И Мэйры.

Она почувствовала, как щеки снова начинают гореть.

– Я не спрашивала о ней.

– Но хочешь.

– Не хочу.

– Врёшь.

– Да.

На этот раз почти улыбнулся он. Совсем чуть-чуть. Но нить не потеплела. Сомнение не исчезает от знакомой перепалки. Было бы слишком просто.

Рэн сел на стул у стола, оставив между ними расстояние.

– Мэйра была обещана мне с детства.

– Вы уже говорили.

– Я не рассказывал всего. Наши семьи скрепили договор после войны с Нижним двором. Её дом отвечает за лунные проходы, мой – за огненные границы. Союз наследников должен был объединить силы.

– Вы росли вместе?

– Иногда. На церемониях. В доме Совета. Во время обучения.

– Она вам нравилась?

Рэн подумал. Не ответил сразу. И Айко была благодарна хотя бы за то, что он не бросился говорить «нет» только ради её спокойствия.

– Я уважал её, – сказал он. – Мне было с ней тише, чем с остальными.

– Это не ответ.

– Другого нет.

– Вы никогда не хотели жениться на ней?

– Я никогда не хотел, чтобы кто-то назначал мне человека, которого я должен выбрать.

Айко подняла глаза.

– А если бы не назначали?

Рэн молчал дольше. Холод нити усилился на одно короткое мгновение.

– Не знаю, – сказал он честно.

Этот ответ оказался больнее, чем уверенное «нет». Но почему-то лучше лжи. Айко кивнула.

– Понятно.

– Нет, – сказал Рэн. – Ты сейчас услышала не то.

– Я услышала именно то.

– Я не думал о Мэйре вне договора. Ни тогда, ни сейчас. Когда любой разговор о человеке с детства заканчивается словом «должен», перестаёшь понимать, что чувствуешь на самом деле. Я не хотел проверять.

– А теперь?

Он посмотрел прямо на неё.

– Теперь не хочу.

Сердце Айко сбилось. Она ненавидела, как легко он иногда говорил что-то простое и этим разрушал все аккуратно построенные стены.

– Потому что у вас есть связь со мной?

– Нет.

– Рэн.

– Потому что рядом с тобой я впервые понял разницу между человеком, которого мне назначили, и человеком, которого я ищу сам.

Тишина стала другой. Айко не знала, что делать с этими словами. Принять – страшно. Оттолкнуть – ещё страшнее. Они не были признанием в любви. Рэн не говорил того, чего не понимал. Но он снова выбрал формулировку, в которой не было ни долга, ни собственности.

Именно поэтому она звучала правдиво.

Нить под кожей едва заметно потеплела. На дощечке трещина перестала расти. Рэн увидел.

– Сомнение отступает.

– Не исчезает.

– И не должно сразу.

Айко нахмурилась.

– Почему?

– Потому что тогда ты просто заменишь одно слепое доверие другим.

Она посмотрела на него с удивлением.

– Вы сейчас советуете мне сомневаться в вас?

– Советую спрашивать меня, а не того, кто пишет с неизвестного номера.

– Вы могли бы и сами рассказывать раньше.

– Это тоже.

– Запишите одиннадцатым правилом.

– Уже двенадцатым.

– Какое одиннадцатое?

– Не произносить имена духов.

Айко выдохнула. Почти нормальный разговор. Почти.

Телефон на столе снова завибрировал. Они оба посмотрели на экран. Неизвестный номер.

«Он говорит красиво, когда боится потерять защиту».

Рэн взял телефон раньше Айко. На его пальцах вспыхнул золотой свет. Экран потемнел, но сообщение не исчезло. Наоборот, буквы вытянулись и поползли по стеклу, складываясь в новый знак.

Рэн резко бросил телефон на стол.

– Не трогай.

– Что это?

– Метка второго замка.

Из динамика донёсся тихий смех. Не мужской и не женский. Множество голосов одновременно.

Айко отступила. Телефон сам включил камеру. На экране появилась её комната. Айко и Рэн стояли рядом со столом. Но между ними, в изображении, находилась Мэйра. Она стояла спиной к камере, в белом кимоно. Её рука лежала на плече Рэна.

В реальной комнате никого не было. Айко знала это. Но сердце всё равно болезненно сжалось.

Рэн накрыл экран ладонью.

– Не смотри.

– Я видела.

– Это не она.

– Знаю.

– Айко.

– Я сказала, что знаю.

Голос прозвучал резче, чем она хотела. На экране под его ладонью кто-то прошептал:

– А если бы была она?

Красная нить натянулась. Рэн сжал телефон, и золотой огонь вспыхнул между пальцами. Айко испуганно шагнула вперёд.

– Не сожгите его!

– Он уже не твой.

– Мама купила его три месяца назад!

Рэн посмотрел на неё с непониманием.

– Это важно?

– Конечно, важно!

– В нём сидит метка Нижнего двора.

– Тогда вытащите метку, а не уничтожайте телефон!

Из динамика снова засмеялись. И в этой нелепой перепалке что-то изменилось. Иллюзия на экране дрогнула. Мэйра исчезла. Осталась только пустая комната и тёмное пятно между отражениями Айко и Рэна.

Рэн быстро провёл пальцем по краю корпуса. Золотая линия замкнулась вокруг телефона. Экран погас.

– Что вы сделали?

– Запер метку до рассвета.

– Телефон будет работать?

– Нет.

– Рэн!

– До рассвета.

– А будильник?

Он посмотрел на часы у неё на столе.

– У тебя есть обычный.

– Он не работает.

– Почему держишь?

– Красивый.

Рэн закрыл глаза.

– Люди.

– Не начинайте. Вы только что едва не сожгли дорогую вещь.

– Она пыталась открыть в тебе второй замок.

– Это не делает телефон бесплатным.

Он посмотрел на неё несколько секунд. Потом уголок его губ дрогнул. Айко тоже почти улыбнулась.

Нить стала теплее. Смех из телефона прекратился. Но в следующую секунду дощечка поднялась над столом сама.

Айко и Рэн одновременно отступили. Красные знаки на дереве загорелись один за другим.

«Первое сомнение признано».

Ниже проступила новая строка: «Чтобы второй замок не открылся, сомнение должно получить ответ до восхода».

Айко прочитала и почувствовала, как внутри снова становится тяжело.

– Получить ответ, – повторила она. – Какой?

Рэн смотрел на дощечку.

– Правдивый.

– Мы только что поговорили.

– Значит, осталось то, о чём ты не спросила.

Айко резко посмотрела на него.

– Я спросила всё.

– Нет.

– Откуда вам знать?

– Нить всё ещё холодная.

Она опустила взгляд на запястье. Он был прав. Свет потеплел, но в самом центре оставалась тонкая холодная линия. Как игла под кожей.

Рэн встал напротив.

– Спрашивай.

– Я не знаю что.

– Знаешь.

Айко отвернулась к окну. За стеклом двор был пуст. В одном из окон напротив кто-то выключил свет. Ночь становилась глубже. До рассвета оставалось несколько часов.

Она думала о добровольной связи. О Мэйре. О свободе Рэна. О неизвестном номере. Но под всем этим действительно лежал другой вопрос. Самый простой. Самый страшный.

Айко повернулась.

– Если бы связь не помогала вам освободиться от клана… вы всё равно выбрали бы её?

Рэн не ответил сразу. Она почувствовала, как холодная линия становится острее.

– Не думайте слишком долго, – сказала Айко и тут же пожалела. – Нет. Думайте. Я не хочу быстрый ответ.

– Я думаю не над ответом.

– А над чем?

– Как сказать так, чтобы печать не исказила.

– Скажите по-человечески.

– Я не всегда умею.

– Попробуйте.

Рэн посмотрел на неё. В его лице исчезла привычная сдержанность. Не полностью, но достаточно, чтобы Айко увидела усталость, страх и ту растерянность, которую он обычно прятал за холодными словами.

– Если бы связь ничего мне не давала, – произнёс он медленно, – я всё равно пришёл бы в школу.

Нить дрогнула.

– Почему?

– Потому что после храма ты ушла, а я понял, что продолжаю слышать твои шаги, хотя тебя уже не было рядом.

Айко замерла.

– Это печать.

– Тогда я так думал.

– А сейчас?

– Сейчас знаю, что печать передаёт силу, страх и боль. Но не заставляет ждать человека у школьных ворот раньше, чем это необходимо.

Она вспомнила утро. Его сообщение. «Не опаздывай». Его спокойное лицо у входа.

– Вы пришли раньше?

– На сорок минут.

– Зачем?

– Не знал.

Айко невольно улыбнулась.

– Это очень глупо.

– Да.

– Продолжайте.

Рэн сделал едва заметный вдох.

– Если бы связь ничего мне не давала, я всё равно пошёл бы за тобой в старый корпус. Всё равно пришёл бы к твоему окну. Всё равно остался бы на кухне, хотя твоя мать задавала слишком много вопросов.

– Она почти ничего не спросила.

– Она смотрела.

– Это хуже?

– Намного.

Айко тихо рассмеялась. Холодная линия стала тоньше.

– И всё равно взяли бы меня за руку у Восточных ворот? – спросила она.

– Нет.

Её улыбка исчезла. Рэн продолжил прежде, чем сомнение успело снова вырасти:

– Я не взял бы. Ждал бы, пока протянешь сама.

Айко посмотрела на него.

– Почему?

– Потому что в том дворе всё, к чему я прикасался первым, становилось похоже на приказ.

Она вспомнила его открытую ладонь. Как он ждал. Не торопил. Не говорил ничего. Айко действительно выбрала сама.

Холодная линия почти исчезла.

– А добровольная связка? – спросила она. – Вы согласились бы, если бы она не защищала вас от отца?

Рэн ответил сразу:

– Да.

– Почему?

– Потому что она давала тебе право сказать «нет» печати.

– Но я могла сказать «нет» и вам.

– Поэтому и согласился.

На дощечке вспыхнул свет. Трещина начала затягиваться. Но полностью не исчезла.

Рэн посмотрел на запястье Айко.

– Остался ещё вопрос.

– Нет.

– Да.

– Вы слишком быстро стали понимать людей.

– Одного человека.

Он повторил слова с улицы. Айко почувствовала, как сердце сжалось, но теперь не от страха. Она знала последний вопрос. Не хотела задавать. Потому что ответ мог изменить слишком многое. Потому что они знакомы всего несколько дней. Потому что вокруг клан, духи, замки, угрозы и школьная контрольная, оценку за которую она так и не узнала. Потому что нежные вещи, произнесённые слишком рано, иногда звучат не как правда, а как обещание, которое никто не сможет выполнить.

Айко сжала пальцы.

– Вы выбрали связь или меня?

Рэн стал совершенно неподвижным. В комнате не осталось ни одного лишнего звука. Даже холодильник за стеной будто перестал гудеть.

– Это нечестный вопрос, – сказал он.

Холод вернулся. Айко опустила глаза.

– Значит, ответа нет.

– Есть. Но он тебе не понравится.

– Всё равно скажите.

Рэн шагнул ближе. Не вплотную. Оставил между ними расстояние, но теперь оно было маленьким.

– В храме я выбрал связь, потому что хотел выжить.

Айко заставила себя не отступить.

– В школе выбрал тебя, потому что не хотел оставлять одну.

Нить вспыхнула.

– В чайном доме я уже не понимал, где заканчивается одно и начинается другое.

Он поднял руку, но остановил её, не касаясь щеки Айко.

– А сейчас?

Голос у неё дрогнул.

– Сейчас я выбираю тебя. Даже если завтра печать исчезнет. Даже если отец вернёт мне свободу без условий. Даже если клан перестанет охотиться. Я всё равно приду к школьным воротам.

Айко не могла вдохнуть.

– На сорок минут раньше?

– Возможно, на двадцать.

– Почему меньше?

– Я учусь рассчитывать время.

Она рассмеялась тихо и почти сразу почувствовала, как к глазам подступают слёзы. Не от боли. От облегчения, которое оказалось слишком сильным.

Красная нить вспыхнула тёплым алым светом и впервые поднялась выше запястий, тонкой линией обвила их плечи, будто очерчивая пространство, в котором они стояли вдвоём.

Дощечка с громким стуком упала на стол. Новая надпись проступила ярко: «Сомнение получило ответ».

Ниже: «Второй замок остаётся закрыт».

Айко закрыла глаза. Рэн всё-таки коснулся её. Не щеки. Только осторожно взял за руку.

– Лучше?

– Немного.

– Это честный ответ?

– Да.

– Хорошо.

Она открыла глаза. Они стояли слишком близко. Рэн смотрел на неё не так, как в школе, не так, как у Восточных ворот. Без необходимости следить за опасностью. Без маски наследника. В его взгляде было что-то тёплое, непривычное и настолько бережное, что Айко стало страшнее, чем от неизвестного сообщения. Потому что теперь опасность была не в том, что он использует её. А в том, что она действительно начинает верить.

За дверью коридора скрипнул пол. Айко резко отдёрнула руку.

– Мама.

Рэн мгновенно отступил. Дверь комнаты приоткрылась. Хана заглянула внутрь и застыла. Айко сидела на краю кровати. Рэн стоял возле стола. На часах было почти двенадцать. Дощечка успела погаснуть, но телефон всё ещё лежал чёрным экраном, а окно было закрыто.

Мама медленно перевела взгляд с дочери на ночного гостя.

– Добрый вечер, – сказал Рэн.

Айко закрыла лицо ладонью.

– Это не то, что кажется.

Мама сложила руки на груди.

– В полночь в комнате моей дочери стоит её новый одноклассник. Мне очень интересно, чем это должно казаться.

– Он пришёл через дверь, – быстро сказала Айко.

Рэн добавил:

– В этот раз.

Айко резко повернулась к нему.

– Зачем вы это сказали?

Мама прищурилась.

– В этот раз?

– Он не то имел в виду.

– Я имел в виду, что раньше входил через окно.

Айко уставилась на него с ужасом. Рэн понял ошибку слишком поздно.

– Когда? – очень спокойно спросила мама.

– Мам…

– Айко.

– Это была чрезвычайная ситуация.

– Какая?

Рэн открыл рот. Айко вскочила и встала перед ним.

– Не отвечайте.

– Почему?

– Потому что вы скажете правду!

Мама посмотрела на неё так, будто это окончательно подтверждало худшее.

– И что именно вы оба от меня скрываете?

Айко замерла. Рэн стоял за её спиной молча. Он мог отвести внимание матери. Стереть часть воспоминаний. Придумать объяснение. Но не делал ничего. Потому что она сама попросила больше не решать за неё. Теперь решение было её. Айко глубоко вдохнула.

– Мам, Рэн действительно приходил ночью через окно.

Хана закрыла глаза.

– Я надеялась, что хотя бы эта часть окажется шуткой.

– Но не по той причине, о которой ты думаешь.

– Все дочери говорят именно это.

– Он спасал меня.

Мама открыла глаза.

– От кого?

Айко не могла рассказать всё. Не сейчас. Но после первого сомнения ложь казалась особенно опасной.

– От людей, связанных с его семьёй.

Рэн тихо сказал:

– Это верно.

Хана посмотрела на него.

– Твоя семья угрожает моей дочери?

– Да.

Айко поморщилась.

– Можно было мягче.

– Ты просила правду.

– Не всю сразу.

Мама побледнела.

– Почему?

– Из-за ошибки, – сказала Айко. – Я случайно оказалась втянута в их дела. Рэн пытается помочь исправить.

– И поэтому приходит ночью через окно?

– Иногда дверь опаснее, – сказал он.

Айко повернулась к нему.

– Пожалуйста, перестаньте помогать.

Мама подошла ближе.

– Айко, на тебя напали?

Она помедлила.

– Да.

– Ты ранена?

– Нет.

– Ты обращалась в полицию?

– Они не помогут.

– Почему?

Айко посмотрела на Рэна. Он едва заметно покачал головой. Не запрещая. Предупреждая: дальше объяснение станет невозможным без правды о мире духов.

– Потому что у его семьи большие связи, – сказала Айко.

Это была не совсем ложь. Мама долго молчала. Потом посмотрела на Рэна.

– Ты можешь гарантировать, что моя дочь будет в безопасности?

Он не стал отвечать сразу. Айко знала: красивое обещание было бы ложью.

– Нет, – сказал Рэн. – Но могу гарантировать, что не оставлю её одну.

Мама сжала губы.

– Мне этого мало.

– Мне тоже.

Хана явно не ожидала такого ответа. Рэн продолжил:

– Я ищу способ прекратить угрозу. До этого буду рядом. Если вы захотите, чтобы я больше не входил в квартиру, я не войду. Но снаружи останусь.

– Это звучит пугающе.

– Знаю.

Айко посмотрела на маму.

– Он правда помогает.

– И ты ему доверяешь?

Вопрос попал точно в ту рану, которая только что начала закрываться. Айко почувствовала нить. Тёплую. Ровную.

– Да, – сказала она.

Рэн поднял на неё взгляд. Мама заметила. Конечно, заметила. Она выдохнула и провела рукой по лицу.

– Я не понимаю половины того, что вы говорите.

– Я тоже не понимала, – призналась Айко.

– И сейчас понимаешь?

– Чуть больше.

– Это не успокаивает.

– Знаю.

Хана посмотрела на часы.

– Рэн, тебе пора домой.

– Да.

– Через дверь.

– Хорошо.

– И если ты ещё раз придёшь через окно, я поставлю решётки.

Рэн серьёзно кивнул.

– Это не остановит тех, от кого я её защищаю.

Айко простонала.

– Рэн.

Мама нахмурилась.

– Он всегда так разговаривает?

– К сожалению.

– Я слышу, – сказал он.

– Вот видишь.

Хана неожиданно устало усмехнулась. Напряжение стало чуть слабее.

– Я провожу его, – сказала Айко.

– Дверь комнаты оставь открытой.

– Мам, он уже уходит.

– Именно.

Айко не стала спорить. В прихожей Рэн надел куртку. Мама осталась у кухни, достаточно близко, чтобы видеть их, но достаточно далеко, чтобы не слышать тихий разговор.

Айко открыла дверь.