Текст книги "Невеста лисьего клана (СИ)"
Автор книги: Мира Аллен
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 19 страниц)
Глава 2. Сделай вид, что мы не знакомы
Утро началось слишком обычно. Именно это раздражало сильнее всего.
Будильник прозвенел в семь. За окном висело серое небо, мокрые крыши блестели после ночного дождя, по улице шли люди с прозрачными зонтами, и соседская собака, как всегда, лаяла на мусоровоз. На кухне тихо гудел холодильник. В коридоре мигала лампочка, которую Айко уже неделю собиралась заменить. На столе лежала записка от мамы: «Ушла рано. Завтрак в холодильнике. Не забудь шарф».
Всё было привычным. И от этого вчерашний вечер казался ещё более невозможным.
Айко стояла у раковины, держала под холодной водой левое запястье и смотрела на кожу так пристально, будто могла заставить её признаться. Никакого знака. Никакой красной линии. Ни ожога, ни царапины, ни следа от той странной печати, которая вчера обвилась вокруг руки живым светом.
Просто запястье. Обычная кожа.
Она выключила воду, вытерла руку полотенцем и тут же снова посмотрела.
Ничего.
– Значит, я окончательно сошла с ума, – пробормотала она.
Телефон на столе завибрировал. Айко вздрогнула так резко, что едва не уронила полотенце. На экране высветилось сообщение от Соты.
«Ты живая?»
Она смотрела на эти два слова несколько секунд, потом набрала:
«А должна быть нет?»
Ответ пришёл почти сразу.
«Ты вчера пошла через храм. Я морально готовился к худшему».
Айко села на стул. Пальцы зависли над экраном.
Она могла написать: «Там был парень с золотыми глазами». Или: «Я видела лис без глаз». Или: «Кажется, теперь в нашей школе учится наследник какого-то лисьего клана, и он велел сделать вид, что мы не знакомы».
Вместо этого она написала:
«Ты слишком много слушаешь бабушку».
Сота прислал стикер с обиженным котом.
Айко отложила телефон и заставила себя открыть холодильник. Завтрак оказался аккуратно упакован в контейнер: рис, яйцо, немного рыбы. Она разогрела еду, съела половину, не почувствовав вкуса, и только после этого заметила, что всё утро прислушивается.
К шагам. К шорохам. К тому, чего в квартире быть не должно.
Ничего не было.
Только холодильник, машины за окном и вода в трубах.
Айко поднялась, собрала сумку, положила в неё учебники, пенал, зарядку, маленький набор первой помощи и остановилась. Вчера после храма она машинально бросила его на стол вместе с мокрыми вещами. Сейчас футляр лежал открытым. Внутри не хватало нескольких салфеток и бинта.
Она медленно закрыла его.
Значит, не сон.
Сердце неприятно сжалось.
Айко надела форму, застегнула пиджак, завязала ленту у воротника и долго смотрела на своё отражение в зеркале. Девушка в зеркале выглядела вполне обычно: тёмные волосы собраны кое-как, под глазами лёгкие тени, губы упрямо сжаты. Никакой героини древней легенды. Никакой избранной. Просто ученица старшей школы, которая вчера пошла короткой дорогой и теперь не знала, как вести себя дальше.
Телефон снова завибрировал.
Неизвестный номер.
Айко не сразу решилась открыть сообщение.
«Не опаздывай».
Она стиснула зубы.
«Вы следите за мной?»
Ответ пришёл через несколько секунд.
«Я предупреждаю».
Айко набрала: «Это разные вещи».
Рэн не ответил.
Она сунула телефон в карман, схватила зонт и вышла из квартиры.
После дождя город пах мокрым асфальтом, железом и тёплым паром из вентиляционных решёток. Люди спешили к станциям, велосипеды тихо шуршали по влажной дороге, у маленькой пекарни на углу уже выстроилась очередь. Всё было таким живым, понятным, будничным, что Айко захотелось остановить первого прохожего и спросить, видел ли он когда-нибудь, как тень с лисьей мордой пытается прорваться в старый храм.
Она не спросила.
В метро было тесно. Айко стояла у двери, держась за поручень, и украдкой разглядывала отражение в стекле. Каждая вспышка света в туннеле заставляла её искать за спиной золотые глаза. Несколько раз ей казалось, что кто-то смотрит. Но когда она оборачивалась, видела только сонных студентов, офисных работников и школьников с наушниками.
На своей станции она вышла почти бегом.
Возле школы было шумно. Ученики стекались к воротам, смеялись, обсуждали контрольную, жаловались на погоду. Кто-то снимал видео для школьного аккаунта, кто-то спорил у автоматов, кто-то уже ел булочку, хотя до первого урока оставалось меньше десяти минут. Главный вход, который вчера казался ей обычной частью жизни, сегодня выглядел как граница между двумя мирами.
Айко остановилась перед воротами.
– Морита!
Сота появился сбоку так внезапно, что она едва не ударила его зонтом.
– Не подкрадывайся!
– Я не подкрадывался. Ты стояла с таким лицом, будто решала, входить или бежать в другую страну.
– Звучит заманчиво.
– Что случилось?
– Ничего.
Он прищурился.
– Ты плохо врёшь.
– А ты слишком рано задаёшь вопросы.
– Значит, всё-таки что-то случилось.
Айко поправила ремень сумки.
– Я просто не выспалась.
– Из-за духов?
– Из-за домашнего задания.
– Скучная версия.
– Зато безопасная.
Сота хотел ответить, но вдруг посмотрел ей за спину. Его выражение изменилось – сначала любопытство, потом удивление, потом то самое школьное оживление, которое возникает, когда появляется новая тема для разговоров.
– О, – сказал он. – Кажется, у нас новенький.
Айко не обернулась сразу. Внутри всё уже знало.
Она медленно повернула голову.
Рэн шёл к воротам вместе с заместителем директора. На нём была школьная форма. Та самая: тёмный пиджак, белая рубашка, идеально завязанный галстук. Но на нём эта форма выглядела не так, как на остальных. Слишком аккуратно. Слишком строго. Будто он не носил её, а позволил ей быть частью своего образа. Чёрные волосы, ещё чуть влажные после дождя, лежали небрежно, но красиво. Лицо спокойное. Холодное. Почти равнодушное.
И глаза.
Даже на расстоянии Айко видела этот невозможный золотой оттенок.
Несколько девочек у ворот замолчали. Кто-то шепнул: «Кто это?» Кто-то достал телефон. Рэн не смотрел ни на кого. Потом его взгляд нашёл Айко. Всего на секунду. Но этой секунды хватило, чтобы кожа на её запястье потеплела.
Айко резко опустила глаза.
Сота заметил.
– Ты его знаешь?
– Нет.
– Слишком быстро ответила.
– Потому что вопрос простой.
– Морита.
– Что?
– Ты покраснела.
– Это от холода.
– Сейчас не холодно.
– Значит, от раздражения.
Сота посмотрел на Рэна, потом снова на неё. Его любопытство стало почти осязаемым.
– Точно не знаешь?
Айко вспомнила сообщение: «Сделай вид, что мы не знакомы».
– Точно.
В этот момент заместитель директора остановился у входа, что-то сказал Рэну и указал в сторону административного корпуса. Рэн кивнул. Очень вежливо. Очень спокойно. Так, будто не он вчера стоял в храме с лисьей маской в руках и сражался с тенью.
Айко стало обидно. Она сама не поняла почему. Может, потому что для неё утро развалилось на куски, а он выглядел так, будто контролирует всё.
– Пойдём, – сказала она Соте и первой вошла на территорию школы.
Класс встретил её обычным шумом. Рина и Маю спорили у окна, кто будет покупать напитки после уроков. Кэнто с первой парты показывал кому-то смешное видео. У доски два парня пытались дорисовать учителю истории усы на старой схеме, но стерли рисунок, когда заметили старосту.
Айко села на своё место у окна и достала учебник. Сота плюхнулся на соседний стул задом наперёд.
– Ну?
– Что «ну»?
– Новенький.
– Я рада, что ты нашёл смысл жизни на сегодня.
– Ты видела, как на него все смотрели?
– Нет.
– Врёшь.
– Накамура, у тебя есть домашняя работа по математике?
– Не меняй тему.
– Значит, нет.
Сота прижал ладонь к груди.
– Я о твоём будущем беспокоюсь, а ты о математике.
– Моё будущее зависит от оценок больше, чем от красивого новенького.
Слово «красивого» вырвалось само.
Сота тут же просиял.
– Ага!
– Я сказала это объективно.
– Конечно. Абсолютно научное наблюдение.
Айко открыла учебник с таким видом, будто собиралась спрятаться внутри формул.
Дверь класса открылась. Все голоса стихли не сразу, но достаточно быстро, чтобы тишина стала заметной. Вошла классная руководительница, госпожа Кавасаки. За ней – Рэн.
Айко почувствовала, как пальцы сами сжались вокруг ручки.
– Класс, внимание, – сказала учительница. – С сегодняшнего дня у нас новый ученик. Он перевёлся из частной школы в Киото. Рэн Кудзэ.
Кудзэ.
Значит, фамилию он решил выбрать другую. Или это тоже было правдой.
Айко смотрела в тетрадь, но чувствовала его присутствие физически. Как прохладный воздух из приоткрытой двери. Как взгляд, которого не видишь, но знаешь, что он есть.
– Представься, пожалуйста, – сказала госпожа Кавасаки.
Рэн вышел к доске.
– Рэн Кудзэ, – произнёс он ровно. – Прошу отнестись ко мне с терпением.
По классу прошёл тихий смешок. Не насмешливый – скорее смущённый. Слишком официальная фраза. Слишком спокойный голос. Слишком красивое лицо.
Рина наклонилась к Маю и шепнула:
– У него голос как у актёра.
Айко услышала, хотя не хотела.
Госпожа Кавасаки улыбнулась.
– Рэн будет учиться с нами до конца года. Надеюсь, вы поможете ему освоиться. Свободное место…
Она оглядела класс.
Айко перестала дышать. Свободное место было только одно. Позади неё.
Сота, сидевший сбоку, понял это одновременно с ней и едва заметно поднял брови.
– Садись за Моритой, – сказала учительница. – Айко, если у Кудзэ возникнут вопросы по расписанию, помоги ему.
Это было настолько несправедливо, что Айко захотелось рассмеяться.
Рэн не изменился в лице.
– Хорошо, – сказал он.
Он прошёл между партами. Девочки провожали его взглядами. Кто-то тихо задел пенал, и тот упал на пол. Рэн поднял его по пути, положил на край парты владелицы и даже не посмотрел, как та покраснела.
Когда он сел позади Айко, воздух изменился. Нет, ничего сверхъестественного не произошло. Фонари не вспыхнули. Красные нити не проявились. Каменные лисы не появились под партами. Просто Айко вдруг стала слишком ясно слышать, как он отодвинул стул, положил сумку, раскрыл тетрадь.
Она смотрела прямо перед собой.
На доску. На дату. На собственную ручку.
Только бы не обернуться.
Госпожа Кавасаки начала урок. Первые десять минут Айко честно пыталась слушать. Потом ей на парту упал маленький сложенный листок.
Она замерла.
Сота сидел сбоку и смотрел в учебник с таким невинным лицом, что сразу стало ясно: это не он.
Айко медленно развернула листок.
Почерк был ровный, тонкий, почти каллиграфический.
«Смотри на доску. Не на меня».
Айко сжала зубы, взяла ручку и написала ниже:
«Я и не смотрю».
Через несколько секунд листок вернулся.
«Ты слишком громко стараешься».
Она едва удержалась, чтобы не обернуться.
«Что это значит?»
Ответ:
«Ты напряжена. Это заметят».
Айко написала сильнее, чем собиралась:
«Тогда не садитесь за мной».
Листок исчез. Долго не возвращался. Она уже решила, что разговор окончен, когда бумага снова скользнула к её локтю.
«Меня посадили. Ты слышала».
Айко посмотрела на строчку, потом медленно написала:
«Вы могли отказаться».
Пауза.
«Я мог. Не захотел».
Вот теперь она обернулась. Всего на мгновение.
Рэн сидел за партой, опершись локтем о край стола. Лицо спокойное. Взгляд на доске. Будто это не он писал ей записки. Будто его вообще не интересовало, что у Айко сейчас внутри всё кипит.
– Морита, – позвала учительница.
Айко резко повернулась к доске.
– Да?
– Повтори последний вопрос.
Класс затих.
Сота опустил глаза, чтобы скрыть улыбку.
Айко почувствовала, как к лицу приливает жар. Она понятия не имела, о чём говорила госпожа Кавасаки.
Позади тихо шелестнула бумага. На край её парты скользнул листок.
«Третий абзац. Причина реформ».
Айко схватилась за подсказку, как за спасательный круг.
– Вы спросили, какие причины привели к реформам, – сказала она и открыла учебник на нужной странице. – Экономическое давление, внешняя политика и необходимость изменить систему управления.
Госпожа Кавасаки кивнула.
– Верно. В следующий раз слушай внимательнее.
– Да, сенсей.
Когда учительница отвернулась, Айко медленно выдохнула.
Сота наклонился к ней и прошептал:
– У тебя появился тайный помощник?
– Замолчи.
– Я ничего не сказал.
– Ты сказал лицом.
Он усмехнулся и вернулся к учебнику.
До конца урока Айко больше не оборачивалась. Рэн тоже не писал. Но его присутствие за спиной мешало сильнее любого разговора. Она ощущала его так, будто между ними действительно была натянута невидимая нить. Стоило ему пошевелиться и её внимание срывалось. Стоило ему перевернуть страницу – она сбивалась с мысли.
Когда прозвенел звонок, класс ожил мгновенно.
Рина и Маю почти сразу подошли к Рэна.
– Кудзэ-кун, тебе показать школу? – спросила Рина с улыбкой, которую обычно берегла для старшеклассников из спортивного клуба.
– Спасибо, – ответил Рэн. – Морита-сан уже назначили помочь мне.
Айко в этот момент как раз убирала учебник в сумку. Она подняла голову.
– Что?
Рэн посмотрел на неё совершенно невинно.
– Классный руководитель сказала, что ты поможешь с расписанием.
Рина перевела взгляд на Айко.
– Вы знакомы?
– Нет, – сказала Айко.
– С сегодняшнего дня, – сказал Рэн.
Они ответили почти одновременно.
Повисла пауза.
Сота отвернулся к окну и закашлялся, явно скрывая смех.
Айко медленно улыбнулась Рине.
– Я просто объясню ему, где кабинет химии.
– И библиотека, – добавил Рэн.
– И библиотека, – процедила Айко.
– И спортивный зал.
– Может, сразу экскурсию по городу?
– Если ты настаиваешь.
Рина посмотрела с интересом уже не на Рэна, а на Айко.
– Ладно. Тогда позже, Кудзэ-кун.
Она ушла, но оглянулась дважды.
Айко повернулась к Рэну.
– В коридор.
– Приказываешь?
– Пока прошу.
– Уже прогресс.
Она вышла из класса первой. Рэн последовал за ней. Сота хотел пойти за ними, но Айко бросила на него взгляд, и он поднял руки.
– Понял. Не вмешиваюсь. Но потом ты всё расскажешь.
– Не надейся.
– Я всегда надеюсь.
В коридоре было шумно. Ученики переходили из класса в класс, хлопали шкафчики, кто-то смеялся у лестницы, кто-то бежал, нарушая правила. Айко дошла до окна в конце коридора, где было чуть тише, и резко повернулась к Рэну.
– Что вы здесь делаете?
– Учусь.
– Не начинайте.
– Я отвечаю на вопрос.
– Вы вчера были в храме. Сражались с чем-то. У вас была рана. А сегодня вы спокойно приходите в мою школу как новенький ученик.
– Не совсем спокойно.
– Не издевайтесь.
– Я редко издеваюсь без причины.
Айко оглянулась. Рядом прошли две девочки, замедлили шаг, посмотрели на Рэна и зашептались. Он не обратил внимания.
– Почему именно моя школа? – спросила Айко тише.
– Потому что ты здесь.
– Это должно меня успокоить?
– Нет. Это должно объяснить.
– Ничего не объясняет.
Рэн посмотрел в окно. На дворе снова собирались тучи, хотя дождя пока не было.
– Печать связала нас. После пробуждения первые дни нестабильны. Если оставить тебя одну, ты можешь привлечь то, что не сумеешь увидеть до последней секунды.
– То есть вы пришли меня охранять?
– Следить.
– Огромная разница.
– Для меня – да.
Айко скрестила руки на груди.
– А если я не хочу, чтобы за мной следили?
– Тогда тебе придётся быстро научиться защищаться.
– Отлично. Научите.
Он посмотрел на неё так, будто она сказала что-то невозможное.
– Нет.
– Почему?
– Ты человек.
– Я заметила.
– Человеческое тело плохо переносит силу нашего мира.
– Вчера моё человеческое тело отлично выдержало падение в лужу, тень у дверей и вашу грубость.
– Последнее особенно опасно.
Айко неожиданно фыркнула. Она тут же отвернулась, потому что улыбаться ему не собиралась. Рэн заметил, и в его взгляде мелькнуло что-то едва заметное. Почти интерес.
– Значит, вы будете ходить за мной весь день? – спросила она.
– Нас посадили в один класс. Это упрощает задачу.
– Мне – нет.
– Я не обещал, что тебе будет удобно.
– А вы вообще умеете извиняться?
– За что?
– За то, что из-за вас моя жизнь стала странной.
– Ты сама вошла в храм.
– А вы сами лежали там раненый и красивый, как ловушка для глупых героинь.
Она поняла, что сказала, только когда Рэн чуть поднял бровь.
Айко замерла.
– Я имела в виду подозрительно.
– Конечно.
– Не улыбайтесь.
– Я не улыбаюсь.
– Но собирались.
– Это разные вещи.
Айко закрыла глаза на секунду, вдохнула, выдохнула и сказала уже ровнее:
– Мне нужны ответы. Нормальные. Не загадки. Не приказы. Не «людям лучше не знать». Если за мной теперь кто-то охотится, я должна понимать, почему.
Рэн некоторое время молчал.
Шум коридора словно отдалился. Между ними стоял обычный школьный день, но под ним уже шевелилось что-то иное. Айко чувствовала это в коже, в запястье, в том, как Рэн слушал не только её, но и пространство вокруг.
– Не здесь, – сказал он наконец.
– Когда?
– После уроков.
– Где?
– У старого корпуса.
– Почему не у всех на виду?
– Потому что ответы, которые ты просишь, не предназначены для школьного двора.
– Звучит как начало плохой идеи.
– Большинство важных вещей так звучат.
Прозвенел звонок.
Ученики поспешили по кабинетам. Айко хотела сказать ещё что-то, но Рэн вдруг резко повернул голову.
– Что?
Он не ответил. Его взгляд остановился на противоположном конце коридора, у лестницы.
Айко посмотрела туда же.
Сначала она увидела только учеников. Потом уборщицу с тележкой. Потом мальчика из младшего класса, который стоял у стены и смотрел прямо на них.
Нет. Не на них. На неё.
Он был маленький, лет десяти, в форме начальной школы. Лицо бледное, волосы мокрые, хотя на улице пока не шёл дождь. В руках он держал бумажный самолётик.
Айко нахмурилась.
– У нас нет младшей школы в этом корпусе.
Рэн сделал шаг перед ней.
– Не смотри ему в глаза.
– Почему?
Мальчик улыбнулся. Слишком широко.
Бумажный самолётик в его руках вдруг дрогнул. Крылья расправились сами, словно живые, и по белой бумаге побежали красные линии, похожие на иероглифы.
Рэн тихо произнёс что-то на незнакомом языке.
Мальчик рассмеялся.
Никто в коридоре не отреагировал. Ученики проходили мимо него так, будто не видели.
Айко почувствовала, как холодеют пальцы.
– Это не ребёнок?
– Нет.
– Тогда что?
– Посланник.
– Чей?
– Того, кто уже нашёл твой след.
Бумажный самолётик сорвался с ладоней мальчика и полетел по коридору прямо к Айко.
Рэн поймал его двумя пальцами.
Бумага зашипела, будто её бросили в огонь. На пальцах Рэна вспыхнул тонкий золотой свет. Самолётик почернел, скрутился и осыпался пеплом на пол.
Мальчик перестал улыбаться. Его лицо стало пустым.
– Рэн Кудзэ, – произнёс он чужим, сухим голосом. – Ты плохо прячешь то, что тебе больше не принадлежит.
Айко застыла.
Рэн ответил спокойно:
– Передай своему хозяину, что если он ещё раз явится в человеческое место, я вырву ему язык через посланника.
Мальчик склонил голову набок.
– Человеческое? После твоего появления здесь?
– Уходи.
– Девочка уже пахнет печатью.
Айко невольно сделала шаг назад. Рэн заслонил её сильнее.
– Уходи, – повторил он.
Мальчик посмотрел на Айко поверх его плеча.
– Айко Морита.
Свет в коридоре мигнул.
Айко почувствовала, как запястье вспыхнуло болью. Рэн резко поднял руку. Пространство перед ними дрогнуло, будто невидимое стекло раскололось. Мальчик исчез. На пол упала мокрая бумажная фигурка лисы.
Через секунду свет снова стал обычным. Шум вернулся.
Кто-то пробежал мимо и возмущённо крикнул:
– Вы чего тут стоите? Урок начался!
Айко смотрела на бумажную фигурку на полу. Рэн наклонился, поднял её и сжал в ладони. Бумага рассыпалась.
– Теперь вы объясните мне всё, – сказала она тихо.
– После уроков.
– Сейчас.
– Если мы не придём на урок, это привлечёт внимание.
– Да мне плевать!
Он посмотрел на неё резко. Айко сама услышала, как дрогнул её голос. Не от истерики. От злости. От страха. От того, что её имя только что произнесло что-то чужое, а вокруг никто даже не заметил.
– Мне не плевать, – сказал Рэн тише. – Именно поэтому ты сейчас пойдёшь в класс и будешь вести себя обычно.
– Обычно?
– Да.
– Меня только что назвала по имени бумажная тварь.
– Тише.
– Не говорите мне «тише».
Он наклонился ближе.
– Если ты сорвёшься, они почувствуют слабое место. Ты хочешь, чтобы сюда пришло что-то сильнее?
Айко замолчала.
Рэн выдержал паузу и добавил:
– Дыши ровно. Смотри на меня, если нужно. Не на пол. Не на лестницу. На меня.
Она злилась на него. Очень. Но почему-то послушалась.
Его глаза были золотыми и холодными, но не пустыми. В них не было паники. И это удерживало её лучше любых слов.
Айко вдохнула. Выдохнула. Ещё раз.
Рэн кивнул почти незаметно.
– Хорошо.
– Ничего хорошего.
– Согласен.
Она посмотрела на него с удивлением.
– Вы согласились?
– Не привыкай.
Айко нервно усмехнулась. Совсем чуть-чуть. И это помогло. Мир перестал расползаться.
Они пошли в класс. Вместе, но на расстоянии, как будто просто опоздали после перемены. Учитель литературы уже начал урок и недовольно посмотрел на них поверх очков.
– Морита. Кудзэ. Причина?
Айко открыла рот.
Рэн спокойно сказал:
– Я заблудился. Морита-сан помогала мне найти кабинет.
Учитель перевёл взгляд на Айко.
– В следующий раз быстрее.
– Да, сенсей, – сказала она.
Они сели на места. Сота тут же наклонился к Айко.
– Что случилось?
– Новенький заблудился.
Сота посмотрел на дверь, потом на Рэна.
– На втором уроке?
– Он старательный.
– И ты ему помогла?
– Меня назначили.
Сота некоторое время смотрел на неё, но больше не спрашивал. Не потому, что поверил. Просто понял, что сейчас она не ответит.
Урок тянулся бесконечно. Учитель говорил о стихах, о паузах и скрытом смысле между строк. Обычно Айко любила литературу. Ей нравилось, как одно короткое предложение могло держать внутри целую жизнь. Сегодня каждое слово пролетало мимо. Она видела только мокрую бумажную фигурку. Слышала чужой голос: «Девочка уже пахнет печатью».
Пахнет. Значит, её можно найти.
Она машинально коснулась запястья под рукавом.
Сзади тихо прозвучал голос Рэна:
– Не трогай.
Учитель как раз писал на доске, никто не услышал.
Айко не оборачиваясь прошептала:
– Почему?
– Печать реагирует на внимание.
– Даже моё?
– Особенно твоё.
– Замечательно.
– Запястье под парту. Расслабь пальцы.
– Не командуйте.
– Тогда считай это советом.
Она убрала руку под парту. Через несколько минут боль стала слабее.
Айко ненавидела, что он оказался прав.
На большой перемене класс наполнился движением. Кто-то ушёл в столовую, кто-то остался есть бэнто за партой. Рина снова попыталась заговорить с Рэном. На этот раз к ней присоединилась Маю, а потом ещё две девочки из соседнего класса, явно зашедшие «случайно».
– Кудзэ-кун, ты правда из Киото? – спросила Маю.
– Да.
– А почему перевёлся?
– Семейные обстоятельства.
– Ты жил рядом с храмами? – спросила Рина. – Там, наверное, очень красиво.
Айко, сидевшая впереди, чуть не подавилась водой. Рэн ответил всё тем же безупречным тоном:
– Красиво. Если не ходить туда после заката.
Сота, сидевший рядом с Айко, приподнял брови.
– Интересный совет.
Айко пнула его под партой.
– Ай!
– Случайно.
– Конечно.
Рина засмеялась, думая, что это часть их обычной перепалки.
– Морита, ты сегодня странная.
– Я всегда такая.
– Нет, сегодня больше.
Рэн посмотрел на Айко поверх чужих плеч.
– Возможно, она не выспалась.
– А ты уже знаешь, когда она высыпается? – тут же спросил Сота.
В классе стало чуть тише. Айко медленно повернула голову к Соте. Он понял, что сказал лишнее, но было поздно.
Рэн не смутился.
– Она зевнула на первом уроке, – ответил он.
– Я не зевала, – сказала Айко.
– Почти.
– Вы следили?
– Наблюдал.
– Это хуже.
Рина переводила взгляд с одного на другого, и в её лице всё яснее проступало то самое выражение, которое Айко знала слишком хорошо: «Здесь что-то есть».
– Вы точно познакомились только сегодня? – спросила она.
– Да, – сказала Айко.
– Формально, – сказал Рэн.
Айко закрыла глаза. Сота тихо присвистнул.
– Формально?
Рэн, кажется, впервые позволил себе едва заметное удовольствие от происходящего.
– Мы виделись вчера.
Всё внутри Айко рухнуло.
– Случайно, – резко сказала она.
Рина оживилась.
– Где?
– На улице.
– У храма, – добавил Рэн.
Айко повернулась к нему так медленно, что Сота отодвинулся вместе со стулом.
– Кудзэ-кун, – сказала она очень вежливо. – Тебе не нужно в столовую?
– Нет.
– А мне нужно.
Она встала, схватила бэнто и вышла из класса.
На этот раз Рэн не пошёл за ней сразу. И это почему-то разозлило ещё сильнее.
Айко дошла до лестницы, потом до конца коридора, потом свернула к торговым автоматам возле старого корпуса. Там было меньше людей. Большинство учеников ели в столовой или классах, и только пара первогодок спорила у автомата с напитками.
Айко купила чай, хотя не хотела пить, и прислонилась к стене.
Руки дрожали.
Она не боялась Рины и сплетен. Почти. Но одно неверное слово могло разрушить хрупкую «обычность», которую Рэн сам же велел сохранять. Он то требовал молчать, то намекал так, будто ему было интересно смотреть, как она выкручивается.
Шаги прозвучали через минуту.
– Если вы пришли сказать, что я слишком громко злюсь, – сказала Айко, не поднимая головы, – лучше не начинайте.
Рэн остановился рядом.
– Ты слишком громко злишься.
Она медленно повернулась.
– Вы невыносимы.
– Мне говорили.
– Часто?
– Достаточно.
Он выглядел спокойным. Даже слишком. Но Айко заметила, что лицо у него стало чуть бледнее. На виске выступила тонкая испарина, а пальцы правой руки были напряжены.
– Рана, – сказала она.
– Неважно.
– Вы вчера сказали что-то похожее. Закончилось тем, что я перевязывала вас в храме.
– Сегодня храмов поблизости нет.
Айко посмотрела на старый корпус за его спиной. Деревянная пристройка, которую почти не использовали, стояла за переходом. Её давно собирались снести, но всё откладывали из-за документов. Крыша потемнела от влаги, окна на первом этаже были закрыты ставнями.
– Не уверена, что это хорошая новость, – сказала она.
Рэн проследил за её взглядом.
– Тебе не стоит туда ходить.
– Я уже поняла, что мне вообще мало куда стоит ходить.
– Наконец.
Она сжала банку чая.
– Почему вы сказали им про храм?
– Полуправда лучше лжи. Ложь оставляет след.
– У нас разные представления о полезной информации.
– Ты начала нервничать. Они бы заметили.
– А теперь они думают, что между нами что-то есть.
– Есть.
Айко замерла. Рэн посмотрел на её запястье.
– Печать.
– Не делайте так.
– Как?
– Не говорите двусмысленно, а потом делайте вид, что имели в виду магию.
Он молчал секунду.
– Я действительно имел в виду магию.
– Тем хуже.
На его губах мелькнула почти улыбка. Айко отвернулась, чтобы он не заметил, что ей захотелось улыбнуться в ответ.
Это было неправильно. Совершенно.
Вчера она должна была бояться его. Сегодня держаться подальше. Он был опасен, груб, что-то скрывал и приносил с собой проблемы. А ещё закрывал её собой от посланника и подсказывал ответы на уроке. Это раздражало больше всего: он не помещался в одну простую категорию.
– После уроков, – сказал Рэн. – Я отвечу на часть вопросов.
– На часть?
– На те, которые не убьют тебя сразу.
– Очень щедро.
– Я стараюсь быть вежливым.
– Не заметно.
– Значит, стараюсь недостаточно.
По коридору пробежали двое учеников. Один толкнул Айко плечом, не заметив, и она потеряла равновесие. Рэн поймал её за локоть.
Мгновенно.
Тепло вспыхнуло под кожей. Не боль, как вчера. Только странная, резкая близость, будто между ними на секунду исчезло расстояние.
Айко подняла глаза. Рэн тоже смотрел на неё. Слишком внимательно.
Он отпустил первым.
– Осторожнее, – сказал он.
– Это вы мне?
– Им я уже не успел.
– Вы всегда ловите людей так быстро?
– Нет.
– Тогда почему меня?
Он не ответил. Прозвенел звонок. Рэн отступил.
– Потому что если ты ударишься головой, мне придётся объяснять, почему я был рядом и не помог.
– Конечно, – сказала Айко. – Только поэтому.
– Только.
Они вернулись в класс по отдельности.
Остаток дня прошёл в странном напряжении. На уроках Рэн отвечал редко, но каждый раз так, будто знал больше, чем нужно. Учителя были довольны. Девочки тем более. Сота наблюдал молча, но слишком внимательно. Айко чувствовала, как вокруг неё сгущаются вопросы, и понимала: долго делать вид, что ничего не происходит, не получится.
После последнего звонка она нарочно медленно собирала вещи.
Класс пустел. Рина звала Маю в кафе. Парни из спортивного клуба обсуждали тренировку. Сота задержался у её парты.
– Айко.
Она подняла голову.
Он редко называл её по имени в школе. Обычно – Морита. Шутливо, привычно. Сейчас голос был другим.
– Что?
– Ты точно в порядке?
Рэн стоял у двери, делая вид, что смотрит в телефон.
Айко убрала учебник в сумку.
– Да.
– Не похоже.
– Я просто устала.
– Это ты уже говорила.
– Потому что это правда.
Сота помолчал, потом тихо сказал:
– Если он тебя чем-то достаёт, скажи.
Айко неожиданно растерялась. В его голосе не было шутки. Ни капли. И от этого ей стало теплее и грустнее одновременно.
– Он меня не достаёт.
Сота посмотрел на Рэна.
– Уверена?
– Да.
– Тогда почему ты весь день выглядишь так, будто пытаешься удержать потолок от падения?
Айко застегнула сумку.
– Иногда потолки падают без предупреждения.
– Это метафора?
– Надеюсь.
Он вздохнул.
– Ладно. Я не буду лезть. Но если что…
– Я знаю.
– Нет, не знаешь. Я серьёзно.
Она мягче улыбнулась.
– Спасибо.
Сота кивнул, закинул сумку на плечо и вышел. Проходя мимо Рэна, он остановился.
– Кудзэ.
Рэн поднял глаза.
– Да?
– Она не любит, когда за неё решают.
– Я заметил.
– Хорошо бы не забывать.
В классе стало тихо. Айко застыла. Рэн ответил не сразу. Потом чуть склонил голову.
– Постараюсь.
Сота явно ожидал чего угодно, только не этого. Он нахмурился, но кивнул и вышел.
Айко посмотрела на Рэна.
– Вы умеете быть нормальным.
– Иногда это полезно.
– И вы даже не пригрозили ему.
– Он сказал правду.
Она не нашлась, что ответить.
Рэн отошёл от двери.
– Пойдём.
– К старому корпусу?
– Да.
– Там же мне не стоило ходить.
– Одной.
– Как удобно меняются правила.
– Мир вообще редко бывает последовательным.
Они вышли из класса и спустились по боковой лестнице. После уроков школа звучала иначе: устало, свободно. В коридорах ещё были ученики, но шум постепенно уходил к выходу. Уборщицы открывали окна. Из музыкального кабинета доносились неровные аккорды. В спортивном зале кто-то уже отбивал мяч.
Старый корпус соединялся с главным зданием крытым переходом. Днём он не выглядел страшно – просто заброшенно. Пыльные окна, облупившаяся краска, запах сырости. На двери висела табличка: «Вход запрещён».
Рэн снял её с крючка и поставил сбоку.
– Вы серьёзно? – спросила Айко.
– Она не заперта.
– Табличка существует не для красоты.
– Иногда именно для красоты.
Он открыл дверь.
Внутри было прохладно. Коридор старого корпуса тянулся вперёд, узкий и пустой. Пол скрипел под ногами. На стенах висели старые стенды с пожелтевшими фотографиями выпускников. Некоторые лица выцвели так сильно, что казались безглазыми.
Айко остановилась.
– Мне это не нравится.
– Хорошо.
– Почему хорошо?
– Значит, инстинкты работают.
– Я хотела бы, чтобы они работали где-нибудь у выхода.
