Текст книги "Невеста лисьего клана (СИ)"

Автор книги: Мира Аллен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 19 страниц)

Айко зажала рот свободной рукой. Рэн почувствовал.

– Не произноси.

– Знаю.

– Он хочет, чтобы ты дала ему форму в связи.

Тень ударила снова. Золотой свет дрогнул. Рэн побледнел сильнее. Сота шагнул вперёд с металлической ножкой стула, которую всё ещё нёс с собой.

– Ударить можно?

– Нет! – крикнули Айко и Рина.

– Просто спросил!

Рина схватила с алтаря пустую каменную чашу.

– А этим?

Рэн резко посмотрел.

– Чаша для забытых имён.

– Это хорошо или плохо?

– Сейчас хорошо. Поставь между нами.

Рина быстро опустила чашу на пол под красной нитью.

– Дальше?

– Айко должна вытолкнуть имя, не произнося.

– Как? – спросила Айко.

– Отдай его чаше мысленно.

– Очень понятная инструкция!

– Представь, что имя не твоё.

– Оно и так не моё!

– Именно.

Тень снова заговорила его голосом:

– Айко, не слушай их.

Она закрыла глаза.

Полное имя билось внутри, как пойманная птица. Оно было чужим. Древним. Тяжёлым. Хотело стать звуком, потому что звук дал бы ему место в человеческом мире.

Не моё.

Айко представила имя как бумажную полоску. Чёрную, влажную, липнущую к пальцам. Она не держала её по-настоящему, но ощущала вес.

Чаша под нитью вспыхнула серым светом.

– Получается! – сказала Рина.

Имя сопротивлялось.

Перед внутренним взглядом возник мужчина из отражения на фотографии. Длинные тёмные волосы, светлое кимоно. Лицо всё ещё неясное.

За его спиной стояла женщина.

Она протягивала руки.

– Помоги мне, – сказала она голосом матери Айко.

Айко дрогнула. Бумажная полоска вернулась ближе. Рэн сжал её руку.

– Не смотри.

– Я не глазами.

– Тогда почувствуй меня.

Она почувствовала. Его страх. Не за клан. Не за власть. Не за себя. За неё. И ещё боль в боку, которую он всё ещё скрывал. Усталость после архива. Злость на дядю. Решимость удержать связь, даже если это снова причинит боль.

Это был настоящий Рэн. Без красивой фразы. Без обещания любви.

Айко мысленно разжала пальцы. Чужое имя упало в чашу. Раздался звон. Не громкий, но такой чистый, что все голоса оборвались. Тень дёрнулась и втянулась вниз. Каменная чаша почернела изнутри. На её краю проступила трещина.

Рэн поднял руку.

– Назад!

Они отступили.

Чаша вспыхнула золотым и красным светом одновременно. Трещина прошла по ней сверху вниз. Камень раскололся.

Изнутри вылетел клочок чёрного дыма, метнулся к двери и исчез в щели.

В комнате стало тихо. Айко всё ещё держала Рэна за руку. Связь была на месте. Тёплая. Живая. Но по ней проходила дрожь.

Сота первым нарушил тишину:

– Мы победили?

Рэн посмотрел на расколотую чашу.

– Выгнали присутствие.

– Это не ответ, – сказала Рина.

– Оно не внутри связи.

– Уже лучше.

Айко открыла глаза.

Рэн стоял очень близко. Его рука лежала у неё на талии – наверное, он удерживал её во время удара тени. Она чувствовала его дыхание у виска.

Ни один из них не двигался.

Сота тихо кашлянул. Рэн сразу отпустил Айко. Она отступила и поправила волосы, хотя они не мешали.

Рина смотрела в потолок с чрезмерным интересом.

– Все живы, – сказала она. – Отлично.

Сота подошёл к чаше.

– Можно трогать?

– Нет, – ответили все трое.

– Ясно.

Айко села на край алтаря. Ноги дрожали.

– Откуда оно вошло?

Рэн поднял её телефон.

Экран оставался выключенным.

– Не через телефон. Метка была приманкой.

– Тогда как?

– Через мой голос в метро.

– Но почему мы оба услышали его одновременно?

Рэн нахмурился.

– Потому что кто-то уже видел добровольную связку изнутри.

– Кто может? – спросила Рина.

– Тот, кто присутствовал при её создании. Мы четверо. Сборщики долгов. Запись. Возможно, Харуто через них.

Сота сказал:

– И Мэйра?

Рэн посмотрел на него холодно.

– Нет.

– Ты уверен?

Нить между ним и Айко дрогнула. Не холодом. Напряжением.

Айко заметила.

– Не начинайте, – сказала она. – Именно этого и хотят.

Сота поднял руки.

– Я спрашиваю.

– И правильно, – неожиданно сказал Рэн. – Но Мэйра не присутствовала в чайном доме.

– Могла увидеть через дощечку, – сказала Рина.

Все посмотрели на деревянную запись в сумке Айко.

Рэн протянул руку.

– Дай.

Айко не отдала сразу.

– Мы договаривались не показывать полную запись никому из клана.

– Я уже держал её.

– Но скрытый слой открывала Мэйра.

Рэн замер.

Сота тихо произнёс:

– Вот.

– Это не значит, что она враг, – сказала Айко. – Но значит, что через дощечку могли наблюдать.

Рэн медленно опустил руку.

– Положи на алтарь.

Айко достала дощечку и положила рядом с телефонами.

Рэн провёл над ней ладонью. Ничего не произошло.

– Она закрыта.

– Может, ждёт лунную силу, – предположила Рина.

– Или голос Мэйры, – сказал Сота.

Рэн выглядел так, будто ему физически трудно допустить подозрение.

Айко вспомнила послание: «На этот раз сомневаться стоит ему».

– Не обязательно сомневаться в Мэйре, – сказала она. – Можно сомневаться в том, насколько безопасен способ, которым она с нами связалась.

Он посмотрел на неё.

– Разница небольшая.

– Большая. Человек может помогать и не знать, что через его помощь идёт кто-то ещё.

Рэн кивнул, хотя неохотно.

– Дощечку нужно запечатать до встречи в старом корпусе.

– Почему не уничтожить? – спросила Рина.

– Это единственная запись о способе закрыть замки без потери имени.

– Тогда хранить нужно лучше, – сказал Сота.

Рэн снял с пальца тонкое серебряное кольцо. Айко раньше его не замечала. Кольцо было простым, без камня, с маленьким знаком лисы внутри. Он положил его на дощечку. Серебро расплавилось без жара, превратилось в тонкую линию и обвило дерево по краям.

– Что это было? – спросила Айко.

– Печать наследника.

– Важная?

– Да.

– И вы снова использовали важную вещь, ничего не объяснив.

– Она моя.

– Это не отменяет вопрос.

Рэн посмотрел на неё.

– Кольцо подтверждало моё право входить в дома клана без приглашения.

Сота присвистнул.

– То есть теперь не можешь?

– Могу. Но меня заметят сразу.

Айко нахмурилась.

– Вы отдали защиту от клана ради дощечки?

– Я запечатал канал наблюдения.

– И снова решили за всех.

– Это не боль и не право главы.

– Но это риск.

– Мой.

Айко хотела возразить.

И остановилась.

Спор у реки всё ещё жил между ними. Она не могла требовать, чтобы Рэн вообще перестал принимать решения за себя. Граница проходила тоньше: он не должен был жертвовать собой молча ради неё, но имел право распоряжаться собственными вещами и риском.

– Хорошо, – сказала она. – Но в следующий раз сначала говорите.

– Постараюсь.

– Не подходит.

– Скажу.

– Так лучше.

Сота посмотрел на Рину.

– Они заключают договор на каждую проблему.

– Возможно, это разумно.

– Утомительно.

– Зато не открываются замки.

Рэн подошёл к двери и прислушался.

– Голос ушёл. Можно выходить.

– А чаша? – спросил Сота.

– Оставим.

– Кто уберёт?

– Храм.

Сота посмотрел на расколотый камень.

– Сам?

– Да.

– Я всё меньше понимаю бытовую сторону магии.

Они забрали телефоны. У Айко экран включился нормально. Ни новых сообщений, ни следов метки.

Время приближалось к одиннадцати.

На улице дождь закончился. Станция уже почти опустела, у выхода дежурил сотрудник метро. Им пришлось пройти по служебному коридору в обратную сторону и выскользнуть за цепочку, пока никто не заметил.

– Теперь домой, – сказал Рэн.

– На такси, – решила Рина. – Мои родители уже прислали семь сообщений.

Сота посмотрел на свой телефон.

– У меня один пропущенный от отца и четыре от бабушки. Бабушка опаснее.

Айко набрала маму.

Хана ответила после первого гудка.

– Айко?

– Мам, всё нормально.

– Где ты?

– На станции у старого парка. Мы уже едем домой.

– Мы?

– Сота, Рина и Рэн.

На том конце повисла пауза.

– Почему так поздно?

Айко посмотрела на Рэна. Он стоял рядом, но не вмешивался.

– Возникла проблема с его родственником. Мы помогали разобраться.

– Опасная проблема?

Айко могла сказать «нет».

Но после всего, что произошло, не стала.

– Немного.

Мама глубоко вдохнула.

– Я приеду.

– Не надо. Мы возьмём такси.

– Отправь номер машины.

– Хорошо.

– И Айко.

– Да?

– Рэн рядом?

– Да.

– Дай ему телефон.

Айко удивлённо протянула трубку.

– Мама хочет с вами.

Рэн взял телефон так, будто ему передали неизвестный магический предмет.

– Добрый вечер.

Айко слышала только голос матери из динамика, но не слова. Рэн слушал молча.

Потом сказал:

– Да.

Пауза.

– Понимаю.

Ещё пауза.

– Нет, я не оставлю её одну.

Айко закатила глаза.

Разговор продолжался почти минуту. Наконец Рэн вернул телефон.

– Что она сказала?

– Чтобы я привёл тебя домой лично.

– И всё?

– Нет.

– Что ещё?

– Это разговор между мной и твоей матерью.

Айко уставилась на него.

– У вас появился тайный договор?

– Человеческий.

Сота засмеялся.

Рина вызвала машину. Первой они отвезли её. Сота проводил Рину до подъезда, вернулся в такси и сел впереди, хотя свободное место было рядом с Айко.

Она поняла, что он сделал это специально. Чтобы оставить их с Рэнем на заднем сиденье. И почувствовала одновременно благодарность и желание ударить его.

Город за окнами тянулся влажными улицами и редкими ночными вывесками. В салоне тихо играло радио. Водитель не обращал на них внимания.

Рэн сидел рядом, но не касался.

После проверки связь ощущалась иначе. Чище. Чужой холод исчез. Но место, где он прятался, осталось чувствительным, как кожа после занозы.

– Вы правда слышали всё то же? – спросила Айко тихо.

– Да.

– И голос, который говорил не верить вам?

– Да.

– Что почувствовали?

Рэн посмотрел в окно.

– Сначала злость.

– Потом?

– Страх.

– Что я поверю?

– Что ты не сможешь отличить.

Айко подумала о красивом ложном Рэнне, который сказал, что любит её, и протянул поддельную красную нить.

– Я отличила.

– Да.

– Потому что он сказал то, чего вы не сказали бы.

Рэн повернул голову.

– Что именно?

Айко замерла. Она не собиралась рассказывать. Но после главы о скрытой правде молчание казалось плохой идеей.

– Что любит меня.

Он стал неподвижным. Сота на переднем сиденье чуть повернул голову, но Айко бросила на него взгляд, и он снова уставился на дорогу.

– Это сработало? – спросил Рэн.

– Нет.

– Почему?

– Потому что вы не стали бы говорить это в момент, когда мне страшно, только чтобы я взяла вас за руку.

Рэн долго молчал.

Айко смотрела на свои пальцы.

– Я правильно поняла?

– Да.

– Хорошо.

– Но не потому, что слова невозможны.

Она резко подняла глаза. Рэн смотрел прямо на неё. В тёмном салоне золотой оттенок глаз почти не был заметен. Он выглядел обычным парнем. Уставшим. Слишком серьёзным. Сидящим рядом после долгого странного дня.

– А почему? – спросила Айко.

– Потому что они не должны быть оружием.

Сердце у неё сбилось. Рэн отвернулся к окну. Разговор закончился, но не исчез.

У подъезда Сота вышел вместе с ними.

– Я провожу до двери.

– Тебе в другую сторону, – сказала Айко.

– Знаю.

– Бабушка ждёт.

– Она переживёт десять минут.

Рэн сказал:

– Я провожу.

Сота посмотрел на него.

– Именно поэтому и я.

Айко вздохнула.

– Вы снова начинаете?

– Нет, – ответили оба.

В подъезде было тихо. Зеркало на площадке отражало всех троих нормально. На пятом этаже у двери стояла мама.

В домашнем свитере, с собранными волосами и очень спокойным лицом. Это спокойствие пугало Айко больше крика.

– Мам.

Хана сначала обняла её. Крепко. Потом отстранила и осмотрела с головы до ног.

– Ты не ранена?

– Нет.

– Точно?

– Точно.

Мама повернулась к Соте.

– Спасибо, что был рядом.

– Конечно.

Потом посмотрела на Рэна.

– Мы договаривались.

– Я привёл её лично.

– И поздно.

– Да.

– Проходите.

Айко удивлённо моргнула.

– Все?

– Уже почти полночь. Сота позвонит бабушке. Рэн объяснит, что случилось. Настолько, насколько может. А потом я решу, можно ли вам всем снова уходить после школы без предупреждения.

Сота тихо сказал:

– Мне кажется, Совет Кицунэ был проще.

Рэн кивнул.

– Намного.

Хана услышала.

– Что за совет?

Айко закрыла глаза.

– Заходите. Это будет длинный разговор.

Они сидели на кухне почти час.

Айко рассказала больше, чем планировала. Не всё. Не про невесту, не про возможную любовь и не про то, что Рэн может потерять право на клан ради её боли. Но рассказала о храме, о печати, о духах и о том, что первый замок позволяет слышать имена.

Мама сначала решила, что это слишком сложная попытка скрыть обычную неприятность. Потом Рэн зажёг на ладони маленький золотой огонь. Хана молчала почти минуту. Сота пил чай и смотрел в чашку. Айко осторожно сказала:

– Мам?

– Я думаю.

– Хорошо.

– Не мешай.

Она думала ещё немного, затем посмотрела на Рэна.

– Ты не человек?

– Не полностью.

– Что значит не полностью?

– Я могу выглядеть и жить среди людей, но моя природа другая.

– Сколько тебе лет?

Айко резко повернулась к нему. Она ни разу не спросила. Рэн ответил:

– В человеческом счёте – девятнадцать.

Айко выдохнула. Мама заметила.

– Ты тоже не знала?

– Нет.

– Прекрасно.

Сота тихо сказал:

– Хорошо, что не двести.

Рэн посмотрел на него.

– Мой отец старше двухсот.

Сота поперхнулся чаем. Хана прижала пальцы к виску.

– Хорошо. Я приму это позже. Сейчас главное: моя дочь в опасности.

– Да, – сказал Рэн.

– И ты связан с ней.

– Да.

– Эта связь может её убить?

Рэн молчал слишком долго.

Айко вмешалась:

– Мам…

– Я спросила его.

Рэн ответил:

– Может. Если замки откроются полностью.

Мама побледнела.

– А может спасти?

– Да.

– Ты знаешь как?

– Ищу способ.

– Недостаточно.

– Знаю.

Хана посмотрела на него долго.

– Тогда с сегодняшнего дня никаких тайных ночных прогулок. Никаких окон. Никаких встреч, о которых я узнаю после. Если Айко должна куда-то идти, я знаю куда.

– Мам, ты не сможешь…

– Возможно. Но я её мать, а не случайный прохожий, которого нужно защищать неведением.

Айко опустила глаза. Та же ошибка. Скрывать ради защиты.

Рэн неожиданно сказал:

– Вы правы.

Хана перевела взгляд на него.

– И ты будешь сообщать мне, если опасность усилится.

– Да.

– Не Айко. Ты.

– Хорошо.

Айко возмутилась:

– Почему вы так быстро договорились обо мне?

Мама и Рэн одновременно посмотрели на неё.

– Мы не решаем за тебя, – сказала Хана. – Мы договариваемся не скрывать.

Рэн кивнул.

– Разница большая.

Айко прищурилась.

– Вы уже заодно.

Сота тихо улыбнулся в чашку.

После разговора Хана разрешила Рэну остаться до рассвета на диване. Не потому, что доверяла ему полностью, а потому что знала о чужом голосе в связи и не хотела отпускать единственного человека, который мог почувствовать угрозу раньше остальных.

Соту отправили домой на такси. Перед уходом он остановился у двери.

– Завтра старый корпус.

– Сегодня уже, – сказала Айко.

– Не придирайся. Я буду рядом.

Рэн сказал:

– Ты останешься снаружи.

– Посмотрим.

– Это не обсуждается.

– Уже обсуждается.

Айко подняла руку.

– Завтра.

Сота кивнул и ушёл. Мама постелила Рэну на диване в гостиной, потом ещё раз проверила окно в комнате Айко и только после этого легла.

Айко долго не спала. Телефон лежал рядом. Дощечка была запечатана серебряной линией и спрятана в нижний ящик. Красная нить оставалась тёплой.

За стеной тихо скрипнул диван. Айко вышла в коридор. Рэн сидел в темноте, опершись локтями о колени.

– Вы не спите.

– Ты тоже.

Она села на другой край дивана. Между ними осталось расстояние.

– Мама вас напугала?

– Немного.

Айко улыбнулась.

– Она просто волнуется.

– Знаю.

– Что она сказала вам по телефону?

Рэн посмотрел на неё.

– Что если из-за меня с тобой что-то случится, никакой лисий клан меня не спасёт.

Айко прикрыла рот ладонью, чтобы не рассмеяться слишком громко.

– Похоже на неё.

– Я поверил.

Они немного помолчали.

– Чужой голос, – сказала Айко. – Он мог бы использовать что угодно. Почему выбрал именно эту фразу?

– «Не верь мне»?

– Да.

– Потому что доверие держит добровольную связь.

– А если я действительно однажды перестану верить?

Рэн посмотрел на её руки.

– Тогда связь изменится.

– Исчезнет?

– Возможно.

– А вы?

– Останусь.

Айко подняла глаза.

– Даже без неё?

– Мы уже отвечали на этот вопрос.

– Я хочу услышать снова.

Рэн чуть нахмурился.

– Это проверка?

– Нет. Наверное.

Он помолчал.

– Даже без неё.

Нить потеплела, но Айко знала: это не доказательство. Печать могла откликаться на слова. Настоящее доказательство появится только в поступках, когда выбора станет меньше.

И всё же сейчас ей хватило.

– Завтра в старый корпус пойдём вместе, – сказала она.

– Госпожа Кавасаки пригласила нас.

– Или тот, кто носит её лицо.

– Да.

– Мы не можем просто не прийти?

– Можем. Тогда наблюдатель выберет другое место.

– Значит, ловушка.

– Да.

– Снова.

– Ты привыкнешь.

– Не собираюсь.

Уголок его губ дрогнул. Айко посмотрела на него и вспомнила ложный голос.

«Я люблю тебя».

Слишком легко. Слишком вовремя.

Настоящий Рэн не произносил красивых слов, но сидел ночью на диване в её маленькой квартире, потому что мама приказала не уходить, а чужой голос мог вернуться.

Возможно, именно поэтому доверять ему было страшнее. Он не обещал невозможного. Он просто оставался.

– Рэн.

– Что?

– Если завтра я услышу ваш голос и не буду уверена…

– Спроси про шкаф.

– Это начинает становиться нашим тайным паролем.

– Ненадёжным. Сота и Рина уже знают.

– Тогда другое.

Он задумался.

– Омлет.

– Они тоже знают.

– Чай у автомата.

– Сота видел банки.

Айко нахмурилась. У них действительно было мало того, о чём никто не знал. Рэн посмотрел на неё внимательнее.

– Сорок минут.

Она сразу поняла. Утро у школьных ворот. Он пришёл раньше и не знал зачем. Об этом знали только они.

– Хорошо, – сказала Айко. – Если сомневаюсь, спрашиваю, сколько вы ждали.

– Ответ – сорок.

– А если скажете двадцать?

– Значит, не я.

– Хотя вы утверждали, что научитесь рассчитывать время.

– Не настолько быстро.

Она улыбнулась.

– Договорились.

Рэн поднялся.

– Иди спать.

– Не командуйте.

– Просьба.

– Тогда хорошо.

Айко уже дошла до комнаты, когда он тихо произнёс:

– Айко.

Она обернулась.

– Что?

– Сегодня ты выбрала настоящего меня.

Сердце сжалось.

– Вы подсказали про шкаф.

– Но руку протянула ты.

Он лёг на диван, отвернувшись к спинке, будто больше ничего не сказал. Айко вернулась в комнату. За окном начинал светлеть край неба. Она легла и закрыла глаза. Сон пришёл быстро, но оказался неглубоким. В нём Айко стояла в школьном коридоре перед двумя одинаковыми Рэнами. Один протягивал ей красную нить. Второй держал в руках часы.

– Сколько? – спросила она.

Первый ответил:

– Навсегда.

Второй:

– Сорок минут.

Айко пошла ко второму. И проснулась от звонка будильника.

Утро было серым и тихим. На кухне мама готовила завтрак. Рэн уже сидел за столом с чашкой чая, словно ночные гости-ёкаи были обычной частью их семьи. Хана поставила перед ним тарелку с рисом и сказала:

– Ешь. Ты слишком бледный.

Он послушался без спора. Айко остановилась в дверях.

– Вы сдались быстрее, чем со мной.

Рэн посмотрел на её мать.

– У неё убедительный тон.

Хана кивнула.

– Учись.

Айко села напротив. На несколько минут всё стало почти нормально.

Мама спрашивала о расписании. Рэн пытался пользоваться тостером и слишком долго изучал кнопку. Айко смеялась. Он делал вид, что не понимает почему. За окном ехали машины, соседи выводили собак, город начинал новый день.

Потом телефон Айко завибрировал. Сообщение от госпожи Кавасаки:

«Айко, встреча в старом корпусе отменяется. Я ничего не назначала. Не входи туда ни при каких обстоятельствах».

Все трое посмотрели на экран. Рэн первым поднялся.

– Это настоящая она?

Айко почувствовала амулет. Он оставался тёплым.

– Не знаю.

Следом пришло второе сообщение.

«Кудзэ тоже не доверяй. Сегодня он не приходил в школу».

Айко медленно подняла глаза на Рэна, стоявшего рядом с кухонным столом. Он был настоящим. Она чувствовала связь. И всё же чужой голос уже однажды вошёл внутрь неё.

Рэн понял, о чём она подумала.

– Спрашивай.

Айко сжала телефон.

– Сколько вы ждали меня у школьных ворот?

Он не отвёл взгляда.

– Сорок минут.

Нить осталась тёплой. Мама переводила взгляд с одного на другого.

– Что происходит?

Айко посмотрела на новое сообщение. Под текстом появилась фотография школьного класса. На ней Рэн сидел за своей партой позади неё. Фотография была сделана несколько секунд назад. А настоящий Рэн стоял на её кухне. На экране двойник медленно поднял голову. И посмотрел прямо в камеру.

Глава 11. Тот, кто носит его лицо

Двойник на фотографии медленно поднял голову.

Ещё секунду назад он сидел за партой, слегка склонившись над столом, как обычный ученик перед началом уроков. Теперь смотрел прямо в камеру. Сквозь экран. На Айко.

Лицо было лицом Рэна. Те же тёмные волосы, золотые глаза, спокойная линия губ. Даже школьный галстук был завязан тем же аккуратным узлом. Только выражение отличалось. Настоящий Рэн почти никогда не улыбался полностью. Его улыбка появлялась редко, будто он сам не был уверен, имеет ли на неё право.

Двойник улыбнулся сразу. Красиво. Безупречно. И совершенно неправильно.

Фотография дрогнула. Изображение стало живым.

Двойник поднял руку и коснулся пальцами запястья, где у настоящего Рэна должна была быть печать связи.

Красная нить возникла на экране. Айко почувствовала резкий холод под кожей. Телефон выпал бы из её рук, если бы настоящий Рэн не успел перехватить его.

– Не смотри ему в глаза, – сказал он.

Айко отвела взгляд. Мама стояла напротив, сжимая кухонное полотенце. Несколько минут назад она заставляла Рэна есть рис, а теперь смотрела на ожившую фотографию так, будто обычная реальность окончательно потеряла смысл.

– Это тоже дух? – спросила Хана.

– Пока не знаю, – ответил Рэн.

– Он выглядит как ты.

– Да.

– И находится в школе?

– Возможно.

Мама повернулась к Айко.

– Ты сегодня никуда не идёшь.

Айко уже открыла рот, но Рэн сказал первым:

– Правильно.

Она резко посмотрела на него.

– Нет.

– Айко.

– В школе Сота и Рина.

– Они ещё не пришли.

– Откуда вы знаете?

Рэн достал свой телефон. На экране было сообщение от Соты, отправленное минуту назад.

«Я у ворот. Рина со мной. Почему в классе уже сидит Кудзэ, если он только что написал, что у Айко?»

Айко похолодела.

– Они там.

– У ворот, – сказал Рэн. – Пока не внутри.

Он быстро набрал ответ: «Не входите. Отойдите к магазину через дорогу. Не разговаривайте со мной, если увидите».

Ответ пришёл почти сразу: «Поздно. Он уже вышел».

Айко схватила Рэна за рукав.

– Звоните.

Он нажал вызов. Сота ответил после первого гудка.

– Это ты?

– Сколько я ждал Айко у школьных ворот?

Пауза.

– Сорок минут, – ответил Сота. – Она рассказывала. Значит, ты настоящий?

– Да. Где второй?

– Стоит у входа. Смотрит на нас. Не подходит.

На заднем плане тихо произнесла Рина:

– Он улыбается. Настоящий Кудзэ так не делает.

Рэн нахмурился.

– Отойдите от школы. Не поворачивайтесь спиной.

– Уже.

– Не называйте его по имени.

– Понял.

Из динамика донёсся другой голос.

– Накамура.

Голос Рэна. Чёткий. Спокойный. Совсем близкий. Сота выругался.

– Он здесь.

– Не отвечай, – приказал Рэн.

– Я и не…

Связь оборвалась.

– Сота? – Айко шагнула ближе.

Рэн набрал снова. Телефон друга оказался недоступен. Красная нить на запястье Айко дёрнулась. Не к стоявшему рядом Рэну. В сторону школы.

Она почувствовала это совершенно ясно. Будто связь раздваивалась. Одна часть оставалась тёплой, живой, соединяя её с настоящим Рэнем. Другая – тонкая, ледяная – тянулась через город к существу с его лицом.

– Он зацепился за печать, – сказал Рэн.

– Как?

– Когда вошёл в связь ночью. Мы выгнали голос, но он успел запомнить её форму.

Мама подошла к столу и взяла телефон Айко. На экране фотография снова стала неподвижной. Двойник сидел в классе, опустив голову.

– Я вызываю полицию, – сказала Хана.

– Они не увидят того же, что мы, – ответил Рэн.

– Зато увидят постороннего в школе.

– Для них он может выглядеть учеником.

– Тогда директора. Учителей. Кого угодно.

Айко быстро открыла чат с госпожой Кавасаки и набрала сообщение: «Сенсей, вы сейчас в школе?»

Ответ пришёл сразу: «Да. Что случилось?»

Она посмотрела на Рэна.

– Она отвечает.

– Спроси, где находится.

Айко написала: «В каком кабинете? Это важно».

Три точки появились почти мгновенно.

«В учительской. Айко, почему ты спрашиваешь?»

Следом пришла фотография: стол, журнал, чашка кофе, край окна. На заднем плане виднелась учительская доска с расписанием.

– Настоящая? – спросила мама.

Рэн посмотрел на изображение.

– Вероятно. Но маска могла получить доступ к её телефону.

Айко нажала вызов. Госпожа Кавасаки ответила недовольным, но обычным голосом:

– Морита, сейчас раннее утро. Что произошло?

– Сенсей, пожалуйста, не выходите из учительской.

– Почему?

– У школы находится человек, который может быть опасен.

На другом конце повисла пауза.

– Какой человек?

Айко посмотрела на Рэна. Он едва заметно покачал головой. Не имя.

– Он выглядит как Кудзэ.

Госпожа Кавасаки выдохнула.

– Айко, Кудзэ уже в школе. Я видела его пять минут назад.

– Настоящий Кудзэ сейчас у меня дома.

Мама закрыла глаза, понимая, как это звучит. Учительница молчала дольше.

– Передай ему телефон.

Рэн взял трубку.

– Кавасаки-сенсей.

– Кудзэ?

– Да.

– Где ты?

– В квартире Мориты.

Ещё одна пауза.

– Я не буду спрашивать, почему ты находишься там до начала уроков. Пока. Кто тогда в школе?

– Человек, который выдаёт себя за меня.

– Это шутка?

– Нет.

Учительница заговорила строже:

– Я сейчас вызову охрану.

– Не приближайтесь к нему. Не произносите моё имя, если увидите. Закройте учительскую и предупредите директора, чтобы никто не входил в старый корпус.

– Почему старый корпус?

– Потому что вчера кто-то вашим голосом назначил нам там встречу.

Госпожа Кавасаки замолчала.

– Моим голосом?

– Да.

– Я ничего не назначала.

– Мы уже знаем.

Айко услышала из телефона шум. Будто в дверь учительской постучали.

– Кавасаки-сенсей, – позвал мужчина. – Откройте. Это Кудзэ.

Все на кухне замерли. Учительница прошептала:

– Он за дверью.

Рэн резко сказал:

– Не отвечайте.

Стук повторился.

– Сенсей? Мне нужно поговорить об Айко Морите.

Мама сжала руку дочери. Госпожа Кавасаки дышала в трубку слишком громко.

– Что мне делать?

Рэн подошёл к окну, будто расстояние до школы могло стать короче от одного движения.

– Отойдите от двери. Не смотрите в стекло. Есть второй выход?

– Через кабинет директора.

– Идите туда. Не кладите телефон.

Айко услышала, как учительница быстро идёт по комнате, как открывается внутренняя дверь. Голос двойника за перегородкой стал мягче:

– Айко в опасности. Если вы не откроете, она пострадает.

Госпожа Кавасаки остановилась.

– Не слушайте, – сказала Айко громко, приблизившись к телефону. – Я дома. Со мной всё хорошо.

– Айко?

– Да. Уходите от двери.

Учительница снова двинулась. Раздался треск. Не сильный. Словно ноготь провели по матовому стеклу. Голос снаружи произнёс:

– Она лжёт.

Настоящий Рэн сжал телефон.

– Кавасаки-сенсей, закройте за собой вторую дверь.

Щёлкнул замок. Стук прекратился. Несколько секунд никто не говорил. Потом учительница сказала:

– Я в кабинете директора. Он ещё не пришёл.

– Оставайтесь там, – приказал Рэн.

– Я не могу оставить школу.

– Можете, если хотите защитить учеников.

Тон был жёстким, но подействовал.

– Хорошо. Я позвоню охране и отменю занятия.

– Не объявляйте причину. Скажите, что авария в старом корпусе.

– Почему именно там?

– Потому что он хочет привести нас туда. Чем меньше людей окажется рядом, тем лучше.

Учительница вздохнула.

– Я сделаю. Но потом вы оба расскажете мне правду.

Айко поморщилась.

– Да, сенсей.

Разговор закончился. В кухне стало тихо. Мама первой сказала:

– Занятия отменяют. Значит, ты остаёшься дома.

– Сота и Рина всё ещё там.

– Рэн заберёт их.

– Двойник связан со мной.

– Именно поэтому ты не пойдёшь.

Айко почувствовала, как внутри поднимается раздражение.

– Мам…

– Нет. Я только что узнала, что существует мир духов, моя дочь может стать дверью для чудовищ, а в её школе ходит существо с лицом парня, который ночевал у нас на диване. Я имею право хотя бы один раз сказать «нет».

Айко замолчала. Мама была права. И всё равно остаться она не могла. Рэн, к её удивлению, не поддержал Хану сразу. Он смотрел на Айко, чувствуя через связь, что ледяная нить тянется всё сильнее.

– Двойник хочет её, – сказал он.

– Поэтому она должна быть подальше.

– Если мы уйдём без неё, он может потянуть печать через расстояние. Тогда Айко останется здесь одна с прямым каналом.

Мама побледнела.

– Ты же будешь с ним связан.

– Буду. Но две нити уже мешают друг другу. Чем ближе двойник, тем легче понять, где он.

– Вы предлагаете привести мою дочь к нему?

– Нет, – сказал Рэн. – Я предлагаю идти вместе и не позволять ему выбирать место встречи.

Айко посмотрела на него.

– Не старый корпус.

– Нет.

– Тогда куда?

– В школьный двор. Открытое место. Без зеркал. Под защитой дневного света.

Мама недоверчиво посмотрела на пасмурное небо.

– Какого дневного света?

– Он есть даже за облаками.

– Очень успокаивает.

Айко мягко взяла маму за руки.

– Я не уйду тайком. Не совру, куда иду. Не буду одна. Ты сама сказала не скрывать.

– Это не значит, что я должна спокойно отпустить тебя навстречу этому.

– Спокойно не надо.

Хана смотрела на неё долго. Потом перевела взгляд на Рэна.

– Если она пострадает…

– Я знаю.

– Нет. Не знаешь. Для тебя это может быть печать, долг, война кланов. Для меня это дочь.

Рэн ответил без паузы:

– Для меня – Айко.

У неё перехватило дыхание. Мама тоже заметила, как прозвучали эти слова. Рэн не отвёл взгляда.

– Я не позволю свести её к печати.

Хана медленно разжала руки.

– Я еду с вами.

– Мам.

– Это не обсуждается.

Рэн покачал головой.

– В школе опасно.

– Поэтому я не отпущу туда дочь одну.

– Она будет со мной.

– А я пока не решила, насколько это лучше.

Айко посмотрела на них обоих. Несколько дней назад они были из разных миров. Теперь спорили о её безопасности почти одинаковыми словами.

– Хорошо, – сказала она. – Но ты останешься в машине напротив школы.

Мама подняла брови.

– Ты ставишь условия?

– Учусь у лучших.

Рэн едва заметно усмехнулся.

Через пятнадцать минут они вышли из дома. Хана вызвала такси, потому что отказалась ехать в метро. Рэн сел впереди, Айко рядом с мамой сзади.

Дорога заняла меньше обычного. Улицы только наполнялись людьми, магазины открывались, школьники шли к занятиям, ещё не зная об отмене. Телефон Айко разрывался от сообщений в классном чате.

«Почему уроков не будет?»

«Какая авария?»

«Кто-нибудь уже в школе?»

«Кудзэ написал, что занятия будут».

Айко резко выпрямилась.

– Он пишет в чат.

Рэн повернулся. На экране появился аккаунт с его именем и фотографией.

«Не слушайте объявления. Это ошибка. Все приходите в старый корпус к девяти».

Следом: «Айко Морита уже здесь».

К сообщению прикрепили фотографию.

Айко стояла в коридоре старого корпуса. Одна.

Фотография выглядела настоящей. Та же форма, та же сумка, тот же амулет под воротником, даже волосы собраны так же, как сегодня.

Мама прижала ладонь ко рту.

– Теперь он и тебя копирует?

Рэн взял телефон.

– Пока только изображение.

– Откуда знает, как я выгляжу сегодня?

Он посмотрел на неё.

– Через нить.

Айко почувствовала холодное прикосновение внутри связи. Будто кто-то провёл пальцами по её лицу издалека.